Гномка в помощь, или Ося из Ллося

— Дийе, если вы лжете, дабы оклеветать собственное начальство… я лично спущу с вас шкуру! — раздался первый гром.

— Но позвольте, в последние дни глава отдела вел себя неадекватно. Это все подтвердят.

И я в том числе, но я молчу.

— Не верю! — блеснула молния, и на лестнице раздались шаги.

Святые угодники! Врадора сейчас застанут… при исполнении.

— Идут! Сюда идут! — я ворвалась в кабинет не хуже смерча, собирая по пути все женские принадлежности. — Врадор, что вы стоите столбом, к вам отец идет с визитом. То бишь, генерал…

На отца он не отреагировал, а вот на генерала очень даже. Миг — и исчезла не только Эллен, ее одежда, но даже следы ее пребывания в комнате: цветы, бокал с отпечатком помады на хрустале, оторванные от блузки пуговицы и приторный запах духов. Еще мгновение и я стою возле Врадора, уже застегнувшего рубашку и жилет и спешно вправляющего в шлейку брюк ремень. Когда дверь с грохотом распахнулась, глава отдела опустился в кресло, закинул ногу на ногу и с самым мрачным видом заявил мне:

— Благодарю за доклад. Продолжайте за ним следить.

Я поспешно заверила — буду продолжать, и шагнула в открывшийся рядом портал. Зря шагнула, по ту сторону располагалась отнюдь не кузня, а богатая спальня с широкой кроватью, мягким ковром, камином и тремя стеллажами, под завязку забитыми книгами. Две двери вели в ванную и гардероб, третьей не наблюдалось. Присев на краешек кровати, понадеялась, что страж ошибся направлением, оказалось, что он об этом еще и забыл. Явился через час счастливый и предвкушающий. Бросил три красные папки на полку камина, сорвал с себя плащ, затем пиджак, жилет, рубашку, взялся за ремень.

— Кхм-кхм! — наконец-то я обрела голос и дала знать о себе. — Может, для начала меня в поместье вернете, а потом уже будете ванну принимать?

— Ося? — глава отдела резко обернулся.

— Уже Злося, — откликнулась я, и он оторопел.

— А где Эллен? В поместье?! — и столько ужаса в голосе, словно ее там пытают.

А может, действительно пытали.

Она нашлась под лестницей в подвале. Не совсем одетая, без сознания и без кольца. И вот это вот обстоятельство очень и очень насторожило меня. Уж не спецом ли она его прячет? Хочет использовать сегодня, в особый момент?

— Врадор, мне нужно с вами поговорить, — заявила строго, едва он прижал к груди бесценную ношу. — Врадор, вы меня слышите?

— Да, Ос-ся, слышу, — ответил с заминкой и коротко бросил, — выделю время… скажем, в понедельник.

— Уж лучше сейчас, — ибо и дальше умалчивать о похищении задохлика опасно, не говоря уже об Эллен и отведенной ей роли. И что это за дамочка такая? Ее на горячем застали, а она не то что уйти, даже прикрыться не пожелала. И эта дверь, распахнувшаяся с полпинка, и визит генерала, многословный Дийе. Как ни взгляни — все подстава, а главная актриса у Врадора в руках.

— Сейчас? — в его голосе досада схлестнулась со злостью. А ведь я его от позора спасла.

— Хотя бы пять минут.

— Одну, — ответил коротко. Уйдя в портал, он вернулся без ноши и без желания слушать. — Ну, говори!

И чувство такое: настою — он опять дверь закроет, только в этот раз портальную; издалека начну — не станет слушать; скажу, что Элен шпионка — так и вовсе на кусочки порвет. Вон и глаза уже светятся раздраженным серебром.

— Значит, так… Если вас попросят переправить папки с документами — откажитесь. Иначе вас подставят. Если вам предложат сопроводить даму в сторону пыльной Т'Агро — сошлитесь на дела. Иначе вас посадят. И последнее, увидите на ее руке кольцо с темно-синим камнем в толстой серебряной оправе — бегите. Иначе вас отравят. — И подумав, быстро проговорила, пока не ушел: — К слову, раз уж вы у Реггена один за троих, будьте добры, пришлите графу трость для выхода в люди.

Глава 13

Поднимаясь наверх, искренне понадеялась, что задохлик моего отсутствия не заметил, в панику не впал и глупостей не наделал. Крепко спит, восстанавливает силы для следующего дня и магический резерв для щенка. Но стоило в кузню войти, как я уловила спиртные пары и еле слышное бормотание.

— Уж за тобой она придет…. Придет! Она тебя не бросит… Она же гномка, ийк! А гномы… гномы не оставляют свое добро в чуждом им доме. Вернется. Она вернется…

— А надо? — спросила я у темноты и светящихся в ней желтых глаз.

Зажгла кристалл, оставленный у двери, и узрела пьяного Реггена с плетенкой в руках. Я-то подумала, что он с моим кошелем говорил, оказалось с корзинкой. И этак нежно ее к груди прижимает и гладит по боку, что неуютно стало их прерывать.

— Вот, что я тебе говорил, — произнес маг, обращаясь к моей любимице, — она вернулась!

— Ага…

Ох, как я ругалась, пока его отпаивала, как негодовала, переодевая умника, ради коньяка испачкавшегося в печной золе! И как радовалась, что он в глаза не видел Эллен. Лишь смутно слышал, как пауки, а затем и слизни гоняли кого-то по поместью, но спасать не пошел.

— Ибо здешние обитатели чуют дурные помыслы за версту, — сообщил граф-задохлик укладываясь спать.

— Но они и меня чуть не выгнали! — возмутилась я, устраиваясь рядом. — А ведь всего-то хотела приобщить их к ремонту.

— Вот и ответ, — Регген и притянул меня себе, что бы погладить, точь-в-точь как корзинку. И так легко и просто у него это получилось, что я невольно оробела. Замерла. — Ремонт тебе зачем?

— Чтоб жить как человек, а не скотинка.

— Угу, — ответил он и засопел через неполную минуту.

Трость для задохлика прибыла на следующее утро в магической сфере, вместе с запиской. Короткое послание не несло в себе ни приветствия, ни прощания, а только приказ — более не отчитываться в кабинете Врадора ровно в девять после полудня. Глава контроля пообещал являться сам. И в тот же день нарушил собственное слово, не пришел. Я не особо расстроилась, Регген так и вовсе обрадовался. Наверное, именно поэтому уже в понедельник он начал ходить на своих двоих, изредка придерживаясь за полки и шипя сквозь зубы, что мясной рацион надо бы увеличить. Я охотно соглашалась, но не велась, добавляла в фарш: тертую картошку, отварные гречку и рис, а также кабачок, хлеб, куриную грудку. Задохлик мрачнел, но ел. И креп, вопреки жалобам на жизнь.

Вместе с ним крепло и мое дело. Изо дня в день количество заказов увеличивалось на пять десятков, так что к концу недели я пекла уже семьсот шестьдесят пирожков на трех сковородках. В очередной раз перекроила режим работы. С утра готовила и пекла, в обед продавала. На обратном пути обязательно брала прикорм для слизней и пауков, а еще бумажные свертки для пирожков, тысячу штук за серебрушку. Вечером стругала капусту и замешивала тесто, чтоб оно отдохнуло до утра. Пирожки получались румяные, вкусные, дешевые. И как ни старались торговки перебить мой товар — не смогли. Капустные изделия у них были то маленькими, то пустыми, то вкусными, но слишком дорогими. Волей-неволей покупатель вернулся ко мне, а к торговкам вернулось желание мстить, в этот раз законно.

Появление проверяющего на площади перед гостиницей «Кромвеля» было неожиданным и несвоевременным. В корзинке еще оставалось десять пирожков, когда торговки под белы рученьки повели мужика ко мне, дабы проверить лицензию, вменить штраф, в худшем случае срок и запрет на торговлю. А я о лицензии только думала, но взять ещё не взяла. Во-первых, стоит она как двухмесячная выручка, коей у меня еще не собралось; во-вторых, оформляется полгода и только на одно направление; в-третьих, воспрещает производство в магически опасных районах Дагатии. А Бурфо это самая что ни на есть опасная зона, ибо маги-замерщики боятся туда заезжать. Вот и пишут в бланках «опаснее некуда». Ну, они-то написали и выдохнули, а мне — выкручивайся. И я бы с радостью сбежала, но пирожки, сиротливо лежащие на дне корзинки…

— Вы гномка? — спросила у меня запыхавшаяся студентка в белом манто и меховой шапочке в цвет.

— Я гномка! — воспарила духом, а вот и мое спасение-покупатель, который купит…

— Мне три пирожка, пожалуйста, — попросила она, расплатилась и сбежала.

А я осталась, не решаясь сдвинуться с места. Вот же гномья кровь! Если меня сейчас поймают, придется на четверть года расстаться не только с делом, но и со свободой. И кто приведет поместье в порядок? Кто проследит за голодным магом? Кто приструнит слизней и пауков?

Я пыталась вопросами подвигнуть себя на побег и продолжала стоять.

— Мне два, будьте добры, — подал голос щупленький парнишка в накинутом на плечи пальто.

— Прошу… — осталось пять, и ровно столько же шагов от меня до проверяющего и торговок, что его вели.

Святые угодники. Хоть кто-нибудь… спасите!

И словно отклик на зов надо мной прозвучало:

— Опять вы? И снова на моем любимом месте.

— Дражайший мой! — я повисла на первом постоянном и самом любимом клиенте, едва его не задушив. — Скажите, что вы проголодались!

— Я?.. Возможно.

— За-ме-ча-те-ль-но! — пирожки перекочевали к магу и я с пустой корзинкой обернулась к проверяющему. — Доброго дня!

— А вот и она! — в один голос пропели торговки, подталкивая ко мне тщедушного смуглого мужичка лет пятидесяти с острым взглядом и острой бородкой. — Торгует без лицензии!

— Непроверенным товаром! — ехидно добавила третья подошедшая. — Сделанным невесть где невесть из каких продуктов!

— Кто торгует? Я торгую? — округлила глаза. — Да я тут просто в гости пришла к своему самому… — смотрю на мага, а он на меня, ест и молчит, — великолепному, невероятному… — вскинул бровь, — замечательному… — перестал жевать, — завхозу! — закончила я, искренне надеясь, что он таки тот, за кого я его приняла.

— Всего-то?! Однако, вы шутница, — закашлялся мой верный покупатель и рассмеялся, когда лица торговок удивленно вытянулись, а руки поднялись покрутить пальцем у виска. — Позвольте представиться, Адас Аре, ректор этого замечательного заведения, — он махнул на академию за своей спиной и протянул руку проверяющему.

— О-о-о. Очень рад, — ответил тот, пожимая длань ректора Аре. — Много слышал о вас, очень много…

И пока он радовался, а торговки изумленно молчали, я сделала шаг, затем еще один и еще. Прижав к себе тележку и корзинку, на носочках добежала до портала, оглянулась и с облегчением шагнула вперед. Никто не заметил моего отступления и воспрепятствовать ему не смог!

На рынок за картошкой и опарышем бежала чуть ли не вприпрыжку, капусту нарезала с тихой песней, а тесто замешивала, отбивая темп ногой. И все потому, что мне благоволит Адас Аре, целый ректор Верхней Академии Мастеров, сокращенно ВАМа. А еще потому, что на завтра мне нужно испечь на сотню больше пирожков, а это двадцать девять серебрушек, а может, и целых тридцать, если покупать будут в розницу. И самое главное, слизняки. Они не доели вчерашнюю картошку, и та словно в отместку успела прорасти. И это значит, что у нас будут собственные клубни. И не через сорок дней с момента всхода, а раньше. Намного раньше!

— Ты счастливая, — заметил задохлик после долгого наблюдения за мной, — светишься.

— Еще бы. Это от радости быть свободной. Иметь собственное дело. Решать, что завтра буду делать, а что нет… — охотно ответила я, не отрываясь от замеса теста.

— Так говоришь, словно в Ллосе рабство процветает?

— Только в женской форме. С детства я работала на отца, затем на мужа, позже на свекровь. А теперь — вот! Наконец-то, на себя.

— Расскажешь?

— Завтра, — я накрыла тесто полотенцем, — сейчас давайте спать.

Но утром Реггену так же ничего услышать не удалось. Вначале я на час проспала, затем, подскочив, больно треснулась головой о столешницу и проклинала стол добрых полчаса. После, выходя из закутка, я споткнулась, налетела на бутыль с маслом подсолнуха и большую часть пролила. Пока все вымыла, пока на рынок за новой бутылью сбегала, настало время жарки, а я еще ничего не налепила. Уж думала, пролетела моя успешная торговля, но тут задохлик впервые пришел на подмогу. Стал у печи и взялся за трио сковородок. Я шипела и лепила, он молчал и жарил. На начало обеденного перерыва в академии попасть не удалось, но к середине я успела. Во избежание новой встречи с торговками и проверяющим — если они вновь его приволокли — я взялась за обход академии с дальних рубежей. У Церкви Всех Святых сходу продала четыре сотни пирожков, еще сотню близ библиотеки, напротив музея «Старьевщика» студенты купили четырнадцать десятков и на столько же сделали заказ. Итого к понедельнику я должна была испечь тысячу пирожков и пару десятков про запас.

Счастливая, но все еще не распродавшаяся толком, я ступила из портала на пустующую площадь перед гостиницей «Кромвеля» сделала несмелый шаг в сторону фонтана и остановилась от негромкого: «Я вас ждал».

— Ректор Аре? — неловко обернулась, дернув за собой тележку, отчего та колесом наехала на ректорский сапог.

— Он самый, — маг дернул нагой, освобождаясь. — А вы Ося из Ллося?

— Так и есть, — мой голос потонул в шумном вздохе, а тот в свою очередь растворился в неожиданно наступившей тишине.

— Я… — начал Аре и вновь замолчал.

— Что? — протянула вопросительно, а про себя взмолилась. Уж не говорите мне, что обиделись на завхоза или того хуже — отказываетесь от ежедневной покупки пирожков. У меня в корзинке еще двести двадцать штук, пока не продам, я ж отсюда не уйду… А если он скажет убираться и без лицензии не приходить? Что тогда?!

— Я…

Да-да?

— Я слышал, что…

Да что ж ты слышал-то?!

— Мне тут сказали… — Он покосился в сторону и судорожно сглотнул. А еще побелел как-то весь, от пальцев в обрезанных перчатках до ушей.

Ну, если ему что-то «сказали», значит, он с запретом на торговлю пришел. Вот и все. Прощай, едва окрепшее дело, прощайте, прибыль и мечты. С тоской посмотрела на корзинку, представила затяжные поиски работы, а маг неожиданно выдохнул:

— Вы вроде как привет от Вардо Реггена передавали…

— Было дело, и что с того? — неужели репутация задохлика теперь играет против меня и пирожков?

— Хотел узнать, — ректор почесал широкую бровь, — это правда или тактический ход?

— Правда, — ответила я, и он несмело улыбнулся. Фух. Ну, раз улыбается, значит, не с запретом пришел.

— И когда вы в последний раз видели Вардо? — пытливо прищурился Аре.

— Да вот с утра. Как проснусь, так он сразу же бросается в глаза. Мы соседи по тюфяку.

— Не понял… — глаза у мага стали больше и круглей. — По какому Тюфяку?

— По обычному. Спим мы вдвоем под столом.

— Где?

— В кузне, в поместье, которое в Бурфо, — вздохнула с грустью. У пауков я ещё ни одной комнаты не отбила, так что… — ютимся мы в мастерской, она же кухня, ванная и спальня.

— Так вы живете с ним вдвоем?! — воскликнул ректор ВАМа. — В одной комнате?

— Сейчас да, но мы со дня на день ждем возвращения щенка. И будет нас трое.

— Какого щенка? Погодите, а как же зверь?

— Так его и ждем, — охотно ответила я, и едва покрасневший Аре, вновь побелел. — Хотите, я вас с ним познакомлю?

— Н-не надо! — воскликнул маг, в испуге прикрыв горло рукой. — Я всего лишь хотел узнать, как Вардо… поживает. И очень рад, что у него все хорошо.

— Да, лучше не бывает. К слову, хотите чаю или пирожок?

— Н-нет… Да… не знаю, — ответил он и шаркающей походкой направился к фонтану. Попутно руки в карманы спрятал, чтоб не показать, как они дрожат.

Вот она, истинная жертва. От одной лишь мысли о встрече со зверем чуть сердечный приступ не получил. Не то, что Эллен. Баронесса Дафо еще во время похищения, увидев Реггена в карете, не особо изменилась в лице. Заметила только, что мертвый маг теряет ценность. Иными словами, сбыть его нужно как можно скорей. Другое дело похититель, чуть что запускавший в задохлика разряд. И вроде вел он себя хладнокровно, но эта его перестраховка выдавала животный страх. Впрочем, Урген Врадор тоже отличился, вначале устроил вышедший из-под контроля допрос, затем чуть жертву не добил.

Из раздумий меня вырвали тихий шорох и громкое фырканье, это ректор решил снегом умыться, чтоб в себя прийти. Умывание явно не помогло, так что я поспешила в поместье за горячим напитком. Коньяк был бы лучше, но за неимением оного используем чай с успокоительной добавкой. Большую дымящуюся чашку я вручила уже основательно мокрому и все еще бледному магу.

— Пейте не спеша, мелкими глотками…

Маг не послушался, выпил залпом и попросил еще. Принесла еще, а пока ходила, из академии появились студенты. Абсолютно не замечая ректора, они покупали пирожки, желали мне долгих лет здоровья и стремительно убегали. В течение получаса распродалось все, даже оставленные для Аре шесть десятков. Те самые, что он каждый день исправно брал с последней нашей переписки.

— Если очень надо, я еще испеку, — пообещала магу.