Помоги проекту - поделись книгой:
Бедолаги! На их фоне я в попытках заработать просто счастливица.
— С этим понятно. А зачем пирожки?
— Для мотивации. Голод не тетка, на четвертом часу экзамена есть хотят все.
— А эта идея уже проверена? — спросила с сомнением. — Все же если состоятельные студенты едят отнюдь не постные пайки, они вполне могут потерпеть и…
Вот тут внизу раздался радостный вопль: «Я чувствую пирожки!». Всего-то возглас, всего-то констатация запаха, но ситуация кардинально изменилась в тот же миг. Студенты, что еще минуту назад вяло собирали по лабиринту железки, вдруг встрепенулись и ускорились.
— Ну вот, — Буря расплылся в улыбке. — Через полчаса экзамен сдадут все, и пирожки попробуют тоже все.
— Ой, что-то сомневаюсь, — ответила я, наблюдая за тем, как один из экзаменуемых забрался на стенку лабиринта и, махнув рукой, что-то произнес. Парень был рослый и явно голодный, ибо, подчиняясь его воле, с постамента всплыли все пирожки и стройной вереницей потянулись к дармоеду. Наглец не прошел и трети лабиринта, а на угощение уже позарился!
— Э-э-э-это что такое? Это он их сейчас все себе заберет? И больше никто их не попробует.
— Вряд ли, — демон прищурился, вглядываясь в темноту, что зависла над постаментом, — но зачет по левитации он сдаст. — Загребущие руки оголодавшего студента уже потянулись к первому румяному пирожку, как вдруг вся вереница развернулась и полетела назад, издевательски помахивая хвостиком. — Заклинание возврата, позволяет добычу рассмотреть, учуять и возжелать.
— Вкус победы… — прошептала я, цепенея от невероятного открытия. Мои пирожки задарма прославили на всю академию. У меня будет спрос! Масштабный. Ведь тут лишь сегодняшняя порция! — Где еще использовалась моя выпечка?
— На трех экзаменах и двух зачетах, — последовал ответ.
— Святые угодники! Немедленно верните меня к порталу, — я потянула охранника за рукав.
— Что случилось? — насторожился он, заглянув в мои глаза.
— Мне нужно на рынок за мукой.
Всю обратную дорогу я почти бежала. Бурю искренне поблагодарила, Реггена в кузню затащила, а затем сама приволокла из Тминя два мешка с меня размером. Счастливая я не жалела трат, купила муку, купила тележку для перевозки, еще пару скатерок и корзину вдвое больше прежней. Глядя на мою активность, задохлик не переставал улыбаться, пусть и лежал теперь еле живой.
— Взяла все, что хотела?
— Да!
— И узнала все, что хотела?
— Да!
— И кто же тот мужик, что скупил у тебя все пирожки? — допытывался маг, пока я ставила опару и пересевала муку.
— Клиент и благодетель! Устроил мне рекламу за свой счет. Не зря я ему тогда пирожки отдала, не зря. Гномий обычай работает лучше некуда!
— Так ты не знаешь, кто он? — насторожился Регген и даже чуток поднялся над подушкой. — И Буря не сказал?
— А какая разница — мастер он, декан или завхоз по общежитиям? Главное, что работает он до семи и любит прятаться за фонтаном! — отмахнулась я. — А все остальное уже не важно.
Задохлик и хотел бы возразить, но силенок не хватило. Уснул до того, как я взялась за пирожки, отварила кашу и сделала овощное рагу с крошечными кусочками мяса. Как-никак, у меня сегодня праздник. Ближе к девяти, зажав в руке магический кристалл, я прошлась по отмытым комнатам, наметила новый фронт работ и отправилась с докладом к Врадору.
Приглушенный свет, два бокала из дорогущего хрусталя, бутылка вина во льду и букет темно-бордовых роз наводили на мысль, что он ждал меня. Или не меня… о чем сообщили удивленный взгляд и распахнутый ворот рубашки, который глава контроля начал застегивать.
— Ося?
— Добрый вечер, — поприветствовала я и, пресекая неучтивые: «А что вы здесь делаете? В такое время… Что-то случилось?», ласково ответила: — Случилось. Склероз. Вы сами просили меня отчитываться о Реггене ежедневно около девяти. Помните?
— Я? А… да.
— Так вот, у нас все хорошо, — сообщила я. — У вас, судя по всему, тоже. Так я пошла?
— Да.
Уже закрывая за собой портал, услышала звон вызова и женский голос. Знакомый женский голос. Настолько знакомый, что я бы с радостью повременила с уходом, но Врадор, заметив мое замешательство, быстро все пресек. Взглядом, от которого меня бросило в мороз. Так что портал я закрыла с радостью. Предчувствуя продуктивный завтрашний день, спать легла пораньше, и правильно сделала. Усни я после двенадцати ни за что бы не услышала, как задохлик вытаскивает мясо из подливки и запихивает его в освобожденные от капусты пирожки. Три пирожка испортил, дурень, и чего ради? Чтоб после первого укуса лицом побелеть и просипеть протяжно «Ося!». Подавился. Берегите боги его супругу!
После такого пробуждения сон как отрезало. И сколько бы я ни вертелась на тюфяке, уснуть так и не сумела. Пошла убирать. Мусор и хлам выносила в коридор с удовольствием, остатки полов и окна драила с предвкушением, а все потому, что пирожков я напекла втрое больше вчерашнего и с упоением ждала развития событий.
И дождалась… торговок в снежно-белых чепцах, перчатках и фартуках поверх пальто, с простыми наплечными лотками, лотками на колесах и корзинами, что носятся на голове. Они были у всех ворот академии и даже у фонтана, который я с недавних пор называю своим. К сфере я подошла под тихий гул недовольства и ехидное: «Ну, что я говорил. Видите — пришла!». Да, пришла. Завязала письменный диалог с постоянным клиентом и на вопрос, сколько пирожков с собой взяла, гордо сообщила: «Триста шестьдесят».
«Много, — ответили мне, остудив и пыл и радость. — Возьму сто двадцать, иначе объедятся».
— Главное, чтоб не подавились, — хмыкнула я и быстро отписалась: — «Сто двадцать, значит сто двадцать».
«По академии слух прошел, что пирожки с капустой пополняют магический резерв. Ажиотаж поднялся страшный, — решил он меня приободрить, но в итоге испугал: — Как бы не пришлось запрет наложить».
«Какой запрет? На что?»
«На пирожки», — ответил клиент, и я застыла.
Это ж надо! Только в удачу поверила, чуток разошлась и на тебе, опять! Но нельзя же вот так все оставлять.
«Так, может, сами ограничите их поедание? Два, нет… Три пирожка для резерва, остальные для себя», — написала несмело и закусила губу. Все же не покажи мне Буря, что выпечка ценна, я бы такого предложить не сумела. А вот сейчас стою, жду ответа и краем уха ловлю возмущенный шепоток тороговок.
«Что ж, идея, — обрадовал меня маг и следом огорошил: — Тогда я возьму шестьдесят».
И кто за язык тянул?
Со вздохом придвинула тележку к фонтану, открыла малую корзинку, отсчитала шесть свертков по десять пирожков и, положив их в сферу, забрала вчерашнюю скатерку и оплату товара. Две серебрушки и четыре медяшки. Сфера истаяла, я прикрыла товар, развернулась и носом задела чью-то грудь.
— И кто это у нас тут завелся? — проворковала обладательница бюста и хриплого голоса.
— Я Ося из Ллося, а вы…
— А я погляжу, ты без лицензии, — ответила мне торговка, пригнувшись и заглянув в глаза. — Чепчика и перчаток нет, зубочисток и салфеток тоже.
— Как и выданного по патенту передника… — вторили ей ехидные товарки, ступившие ближе и с предвкушением расправы смотрящие на меня.
— Значит, права на торговлю тоже нет, — постановила самая крупная и, по ходу дела, главная из них. — Да где ж такое видано, — воскликнула она, всплеснув руками, — чтоб какая-то гномка торговала капустной дрянью?! Подставляла честных торговок и беззаконно обогащалась за чужой счет!
Ор был знатный, под стать дородной фигуре, разлетелся по всей площади, отразился от фасада гостиницы «Кромфеля» и бодрым кузнечиком прыгнул к воротам академии. Иначе не объяснить, с чего вдруг от тех самых ворот раздалось:
— Где гномка?!
— Кто про капусту кричал?!
— Эгей! А ну разойдись, законницы, мне нужно два десятка!
— Бутербродов? — пропела крикуха, обернувшись на зов.
— Тарталеток? — предложила одна из ее подруг.
— Пирожков, — ответили им, прежде чем без особых усилий отодвинуть.
Смельчаком, расчищавшим путь, оказался здоровяк Нэрбог Нильс. Тот самый, что еще несколько дней назад пытался взломать магическую сферу, а вчера искал в моей выпечке магический баг иди бад. — Мне два десятка! — объявил он гордо.
— Мне три пирожка, — раздалось сзади него.
— Мне пять!
— Мне семь…
— А сколько за один?
Еще мгновение я приходила в себя, а в следующее уже громко объявила:
— За один пирожок четыре медяшки, за десять — тридцать четыре!
Распродалась за полчаса, да еще десяток заказов на завтра получила. С площади уходила с улыбкой, не глядя на торговок, что остались не у дел. Еще бы! Их бутерброды, тарталетки, булочки, мясные рулетики, сласти и засахаренные фрукты рассчитаны на богачей, уже поевших дома, мои же пирожки на всех. Правда, кое-что у товарок я решила перенять — дегустационные порции. Совсем крошечные бутербродики на пробу, тарталеточки на один укус, конфетки на один зуб. Маленькие изделия в кружеве салфеток смотрелись интересно, аппетитно и привлекательно. Мне нужно что-то такое же для пирожков.
Глава 12
Вернувшись в поместье, застала Реггена нетвердо стоящим на ногах. Взмокший и дрожащий, он судорожно цеплялся за стеллажи, но даже в этом положении сумел выпятить грудь, расправить плечи и потребовать котлет.
— С мясом, — уточнил поспешно, видимо, чтоб я не обошлась картошкой и кабачком.
— Ладно.
— Лучше всего использовать говядину и свинину, — поправка пришла, едва я подумала о птице.
— Уговорили…
— И сегодня! — вынес он последнее требование, забыв о соотношении ингредиентов в котлете.
— Так и быть, — согласилась я, пряча улыбку, — сделаю с рисом.
— О! Гарнир уже на твое усмотрение, — граф-задохлик со вздохом облегчения опустился на пол. — Я буду только котлеты.
— Ага, — решила я раньше времени его не расстраивать, авось и не заметит.
Зная, что мясо рядом с Ρеггеном лучше не держать, я в прошлый раз взяла его лишь на подливку. И сейчас снова отправилась в Тминь, купила подходящие вырезки, попросила перемолотить и добавить приправы. Уже в кузне вмешала в фарш яйцо и диетическую основу — рис отварной. Гарниром стала печеная картошка, салатом — тертая морковь. Для себя сделала с чесноком и сметаной, для Реггена — с капелюшкой масла подсолнечника. Заварила чай, выудила из схрона медовые сушки, варенье, не успела сесть к столу, а задохлик уже уплел все котлеты, но маленькое белое зернышко на тарелке все же заметил.
— Это что еще такое? — вопросил он строго.
— Ваша каша, милорд.
— Рисовая? В котлетах?! — его голос зазвенел осуждением с едва заметной обидой.
И где благодарность за надзор и заботу? Я покупала, я готовила, а он…
— Хотите сказать, что не вкусно? — вкрадчивый вопрос и едва заметный прищур. За половник хвататься не пришлось, граф все понял с полуслова, сглотнул.
— Нет-нет, вкусно… в меру.
— Чего?
— В меру и мяса, и риса, — быстро исправился он и посмотрел с надеждой. — А-а-а есть что-нибудь еще?
— Гарнир.
Подвинула к нему тарелку с картошкой и приступила к еде, мысленно прикидывая, сколько пирожков потребуется на завтрашний день. Затем представила, что сделаю в единственный выходной — воскресенье, углубилась в идеи о создании мебели и вздрогнула, когда Регген напомнил о себе:
— Как успехи с торговлей? Все продала? — Нашел время для расспросов, я есть хочу, а он, видимо, слушать.
— Да.
— Клиент был все тот же?
— Разные.
— Увидела что-нибудь новое, интересное? — спросил он. Я долго думала-жевала, а затем кивнула. — И что же?
— Раздачу мини-товаров на пробу…
— Значит, торговки уже появились, — улыбнулся маг. — Вы познакомились?
— Да. Вот думаю взять с собой завтра дубинку, ваш клубок с петлями или паука-ткача…
— Зачем? Передай им привет от меня и наилучшие пожелания.
— Думаете, поможет?
— Уверен. Как-никак, а в академии у меня особый авторитет, — сыронизировал он и отбыл спать до следующего приема пищи.
Пирожки я на завтра нажарила, затем помылась, совершила обход по убранным комнатам, с недоверием посмотрела на полы. Пятен нет, паутины нет, хлам все еще в коридоре. Возможно ли, что пауки успокоились? Если да, я буду счастлива и наконец-то возьмусь за ремонт и обстановку хотя бы одной маленькой комнаты. Чтоб было где сесть, выпить чай с конфетами или просто отдохнуть от работ… на кушетке. Или на диванчике!
А через пару минут в кабинете Врадора я воочию увидела, какую модель диванчика сколочу. Легкую, с витыми ручками и мягкими удобными сидушками, что держатся на тонких лагах и изящных крепежах. Я хотела бы расспросить главу контроля о том, где, по чем и у кого он приобрел этот образчик красоты, но на все вопросы он отвечал сухо и строго: «Ося, иди». И ладно бы выдворял по веской причин — из-за навалившейся работы или по состоянию здоровья. Так нет же! Сидит вольготно в кресле, смотрит в потолок и мечтательно улыбается, прижимая к носу женскую перчатку. Шелковую, с тонкой вышивкой и жемчужными пуговками. Видать, вчерашнее распитие вина прошло благополучно. Настолько благополучно, что сегодня он не поинтересовался, зачем я пришла и как у Реггена дела. Ну, раз он спросить ничего не хочет, а слушать не желает, то пойду я.
И спала бы я долго и счастливо, не разыграйся средь ночи непогода, не захлопай поместье ставнями, не завой ветер в одной из отмытых мною комнат. Дернул же бес для проветривания окна распахнуть, вот теперь хочешь не хочешь, а закрыть их придется. Со вздохом поднялась, взяла кристалл, накидку на плечи, и только потянулась к двери, как услышала сонное:
— Ося, ты куда?
Поделиться книгой: