Помоги проекту - поделись книгой:
— Но мне нужно хоть что-то для восстановления сил! — он даже вскочил на тюфяке, не удержался на коленях и снова опустился назад.
— Вначале восстановите желудок.
— А если килограмм… — проникновенно протянул задохлик, прижимая к впалой груди подушку, — пять килограмм хорошо прожаренного мяса, горчица и буханка хлеба вернут щенка?
— А они вернут? — я перехватила крепче скалку и шагнула к тощему лжецу — все же лобастый уменьшался от ударов магнии, а никак не от скудной еды. — Ну, так что?
— Ээээ, — издал маг, «у-у-уру-ру» отозвался его живот. — Кхм, возможно, вернут.
— Проверим позже. Вы сейчас слишком слабы.
Получив в ответ собственный довод, он приуныл, правда, ненадолго. Посмотрел на меня лукавым взглядом и, понизив голос, вопросил:
— А если я расскажу историю поместья?
— То я расскажу, кому вчера отдала все пирожки.
Прошли долгие десять секунд, прежде чем Регген полузадушено выдохнул:
— Что? Ты, гномка, отдала пирожки?! Бесплатно… — сделал глубокий вдох и схватился за сердце. — Ты не настоящая Ося, тебя подменили!
— Чего?
— Хотя, хм, нет, — Регген кивнул на скалку, что я продолжала держать в руке, — это твой уверенный хват палицы, его ни с чем другим не перепутаешь… — он прочистил горло. — Так что там произошло с пирожками?
— Провал, — не стала я скрывать, а больше ничего и не сказала. Выложила в корзинку последние пирожки, укрыла их скатеркой. — Садитесь завтракать, Регген, пока не остыло.
Задохлик уже не жаловался на кашу, малое количество соли, масла или недостаток мяса в этой самой каше. Он был заинтригован и оставлен не у дел. Ибо не на ту напал, да и не с той приманкой. Историю поместья я все равно узнаю, от самого графа или же от магов третьей группы захвата.
— И все же, — попытался задохлик настоять, а в ответ получил:
— Ешьте, я сейчас…
В гостиную не шла, кралась. Прислушивалась к скрипу ставен на ветру, шороху в печных трубах и свисту слизняков, что временами раздавался под полом. Экие шумные они сегодня. Дверь отворила с осторожностью, выждала несколько долгих секунд, крадучись вошла и оторопела. Дыры в потолке и провала в подвал как небывало. И только от хлама остались щепки, а кое-где покореженный металл.
Выходит, золото мне не показалось, иначе с чего бы паукам дыры латать и остатки рухляди из подвала поднимать. Будь по — другому, они бы все поместье в порядок привели, а так… Вон, даже пол не помыли и пыль не протерли. Ну и пусть. Убираться здесь в третий раз не собиралась. И прежде чем вернуться к изнывающему от любопытства графу, я пошла в следующую по коридору комнату и оценила объемы работ. Ничего сложного, к обеду управлюсь, а затем поспешу к стенам академии, чтоб застолбить место для торга.
Когда я вернулась в кузню, Регген уже спал, едва ли не лицом в пустой тарелке. Пока его на тюфяк уложила, пока завтракала сама, пришло время для уборки, а затем и для похода в столицу. В этот раз чепчик надевать не стала, да и белые перчатки сменила на добротные теплые, и правильно сделала. Близ ворот Верхней Академии Мастеров ветер дул нещадно, гонял по снежным улицам кем-то утерянные шляпы и перчатки, завывал, расталкивал по подворотням и без того редких прохожих.
В этот раз я первым делом пошла к Церкви Всех Святых, надеялась, что сменив маршрут, изменю судьбу, и прогадала. Ни у церкви, ни у музея, ни подле библиотеки я за три часа блужданий так никого и не повстречала. И только площадь у гостиницы «Кромвеля» порадовала меня толпой горожан и наличием десятка студентов, что толкались у фонтана.
От них то и дело доносилось:
— Моя очередь!
— Нет, моя, ты свою попытку уже использовал!
— Перестаньте, сопляки, дайте дорогу великим…
— Да ты ее сейчас просто уничтожишь! Нет, уж, дай я.
— Вы забываете про очередность!
Понятия не имею, отчего так волновались студенты, но вот горожане меж собой уже заключали пари.
— Я за здоровяка, Нэрбога Нильса! Десять медяков…
— Я за щупленького!
— Ставлю на девчонку! — проревел кто-то громким басом. — Пятьдесят.
— С ума сошел, — ответили ему, — у этой смуглой ничего не получилось…
— Но она хотя бы прикоснулась к ручке, а эти, даже близко подойти не смогли.
Они бы ещё долго спорили, но мелкая дрожь, прокатившаяся по площади, оборвала всех на полуслове. Кто-то охнул, кто-то за сердце схватился, а студенты в один голос помянули угодников и помчались к воротам академии. Их отступление заставило разойтись разочарованную толпу и позволило увидеть предмет спора и пари. Вернее, даже предметы, ими оказались большая чашка, скатерка, записка с размашистым «спасибо» и перо. Все это располагалось в сияющей магической сфере, что зависла над любимым местом вчерашнего советчика и не позволяла неизвестным забрать мои вещи.
— Надо же, сподобился вернуть, да еще поблагодарил.
Я подошла к сфере и беспрепятственно выудила из нее скатерку, потянулась за чашкой, как вдруг на листке с благодарностью появилась новая надпись.
«А пирожки у вас еще есть?»
— Есть, — ответила я, и перо дрогнуло, напоминая, что надо писать. Отписалась, что пирожки еще есть, но в меньшем количестве.
«Сколько?».
«Сорок».
«Возьму все. Поместите их в сферу».
И не успела я сообщить, сколько с него, в чашку упала одна серебрушка и тридцать шесть медяшек. Ты смотри, еще и цену за десяток запомнил! Довольная я забрала чашку, выудила из корзинки пирожки и вместе со скатеркой передала их магу. Предметы истаяли, вслед за ними растворилась и сфера, на голой площади осталась только я, первая выручка и безмерное чувство счастья. У меня появился первый клиент!
Я вернулась в поместье, и счастью мое стало беспредельным. Во-первых, пауки не вернули рухлядь в свежевымытую комнату, во-вторых, Регген начал ползать на четвереньках, в-третьих, он обрадовался мне больше, чем серебрушке с медяшками, которые я принесла. За одно лишь это я могла бы его расцеловать, но поднадоевшее «а можно мне мяса?» уничтожило благодарность на корню. В оставшийся вечер я приготовила восемь десятков пирожков, наметила план работ на завтра, легла спать.
Утром убрала еще одну комнату, затем собралась и отправилась к воротам академии. В этот раз времени зря не теряла, быстро обошла все порталы, напоследок оставив тот, что выходил к гостинице «Кромвеля». Там, как и вчера, погода к прогулкам не располагала, однако горожане все равно толпились у фонтана. Спорили о пари, ждали студентов и смотрели все больше на академию, а не на сферу со второй скатеркой, запиской и пером внутри. Они были так увлечены, что не заметили ни моего приближения, ни переписки с первым оптовым покупателем, ни сделки, в ходе которой маг получил пирожки, а я две серебрушки и семьдесят две медяшки.
Точь-в-точь так же прошел следующий день, а за ним и еще один. Я выдраила две комнаты, пожарила в общей сложности двести сорок пирожков и заработала восемь серебрушек и шестнадцать медяшек. Студенты, да и горожане, что все еще силились понять действие сферы, заметили меня лишь на четвертый день, и то с трудом. Никто не поверил, что столь необычное магическое плетение из каких-то там струн маг сотворил ради пусть и вкусных, но простых пирожков с капустой. Студенты даже взяли пару десятков на пробу — те, что я на всякий случай придержала. С опаской надкусили, прожевали. И, не поняв ничего, сообща решили, что помимо капусты в начинке есть что-то еще.
И чего только в их головы на этот счет не пришло! Увеличение умственных способностей, пополнение магического резерва, способность не спать неделями, улучшение памяти, умножение сил, работоспособности и сопротивляемости к ядам… Последнюю идею почти что сразу отмели, сосредоточились на пополнении резерва. Иначе с чего бы одному магу покупать столько пирожков! Других причин они придумать не смогли, а вот у меня одна неприятная возникла.
А вдруг этот прохвост круглолицый моими пирожками приторговывает в самой академии? У меня покупает по низшей цене, а там продает по завышенной? Вдвое, а может, и втрое…
— Регге-е-ен! Регген! — я ворвалась в кузню, не глядя бросила корзинку на кресло и устремилась к столу. То есть, к тюфяку и магу на нем возлежащему. — Регген, вставайте, говорю же вам, Скорее! — я вручила ему пальто и пиджак, решительно направилась к шкафу взять сапоги. — Мне срочно нужен ваш портал, что бы попасть в академию, выследить одного подлеца и вытащить из него правду!
В кузне раздался смешок, и я мысленно с ним согласилась. Действительно, как я, гномка, буду выколачивать правду из крепкого мага, имея в наличии только скалку и задохлика в не лучшей форме.
— И возьмите ваше ружье, оно ускорит переговоры, — бросила я на ходу. Сапоги магу подала, деньги взяла, прибыль в блокнот записала и только потом услышала: «Ося, Вардор…»
— А что «Врадор»? Он может помочь? — отбросила косу на спину и сверила время с оставшимся планом на день. Если не уйдем сейчас, то на рынок я не успею, а муки мне хватит едва ли на сотню пирожков. — Хотя какой с главы контроля помощник! Он скорее убьет, чем расспросит.
— Ося! — позвал граф-задохлик с тревогой.
— Да тута я, не кричите. И не смотрите так строго. Врадор вас, может, и не добил, но меня-то обманул. Обещался являться каждую ночь, а сам невесть где пропадает.
— В настоящий момент я здесь… — раздалось веселое позади меня.
Я медленно обернулась. Глава контроля действительно был здесь, и, судя по всему, давно. Сидел в кресле, поглаживал мою корзинку и улыбался во все клыки. Этот его оскал-ухмылку я видела впервые, и рука моя как-то сама по себе начала искать что потяжелей.
— Не советую, — нахмурился он, и кочергу я начала искать взглядом. Ибо улыбка у самого главного стража была не так страшна, как напряженный оскал.
— Урген Врадор, держите себя в руках, — подал голос задохлик и подкинул вверх знакомый клубок из петель.
Не знаю, что так смутило Врадора: кочерга или клубок, но скалиться он перестал и до треска сжал мою корзинку.
— А ну, дайте сюда! — с трудом вырвала любимицу из потемневших и заострившихся пальцев стража. — Я не для вас ее покупала. И нечего зубами скрипеть и глазами зыркать. Хотели бы другого приветствия, не пропадали бы!
— Я пропадал по важным вопросам. А вот вы… где вы гуляли? — и не давая ответить, он поднялся из кресла, навис надо мной, процедил: — Вас видели близ Верхней Академии Мастеров сегодня, вчера, позавчера и поза-поза…
— Последние четыре дня, — подсказала я. — А что, мне ходить там нельзя?
— Конечно, нет. Это недопустимо. Вы должны следить за одержимым! — припечатал он с высоты своего немалого роста.
— И это мне говорит куратор-враче-адвокат! — я отложила корзинку и уперла руки в бока. — Сами-то вы три в одном и ни за одно не в ответе. И что это за вопросы такие, что отследить меня вы успели, а Реггена проведать не смогли?
— Полнолунные, — ответил глава контроля, блестя глазами, а еще женской помадой на подбородке, шее и воротнике мундира. — С этого дня вы, Ося, отвечаете за отчеты о графе Лофре. Жду вас каждый день в своем кабинете до девяти вечера.
— А почему только до? К нам вы обещали являться после двенадцати! — возмутилась я, когда этот наглец ошрамованный легко вскрыл портальные ячейки на двери и заменил мой выход в парк на выход в свой кабинет.
Мстительный жмот! Лишил меня прогулок в центре и прямо-таки лучился ехидством.
— Потому что после… у меня дела.
— У ваших дел помада потекла, — ответила я мстительно и указала стражу на дверь. — До вечера!
— Ося! — в очередной раз окликнул задохлик, но я лишь отмахнулась. Дождалась ухода незваного гостя и решительно произнесла:
— Собирайтесь, Регген, мы идем разбираться.
— С кем? — спросил маг, даже не пытаясь подняться. — Куда и зачем?
— С негодяем, решившим на мне поживиться! Не для того я пирожки пекла, чтоб на мне какая-то гадость спекулировала и продавала товар по взвинченной цене!
— А это плохо?
— Да! Он обрубит оборот и отвратит от выпечки студентов, — я сама натянула на Реггена пиджак, плащ и взялась за сапоги. Тугие, сволочи, но ничего, я справлюсь, а попутно и объясню. — Купить десяток пирожков за тридцать четыре медяшки в столице, да еще в Верхней Академии Мастеров, можно лишь за счет капусты. Она у нас бесплатная, так что в цену не идет, — натянула на мага один сапог и со вздохом утерла лоб. — Не все возьмут десять пирожков, многим хватит и трех-четырех по… четыре медяшки, — округлила я для ровного числа. — Так что останутся деньги на компот, проезд, какие-нибудь мелочи и черный день.
— То есть их экономия — ещё один стимул к покупке пирожков?
— Да! В то же время удвоенная цена — это удвоенные траты студента. А между пятью пирожками и студенческим пайком выбор несложный. Итого, спрос упадет, студенты опять останутся голодными, а я без дела. И безделье это мне уже надоело! — сказала и легко натянула на графа второй сапог, оценила свои труды, улыбнулась. — Вставайте, Регген, время не ждет.
Он с тоской покосился на меня, за тем на протянутую к нему ладошку, аккуратно сжал мои пальчики и вместо того, чтоб подняться, спросил:
— Ося, ты уверена, что тебе эти разборки нужны… и я вместе с ними?
— Еще как! Вы откроете портал, вы позовете Бурю. А с ним уж я легко найду нужного мужика. К слову, ружье ваше где?
Ружье-то он взял, но мне не отдал, стоял у стеночки, опирался на него и с кривой улыбкой смотрел, как я все растолковываю Буре. К счастью, ледяной был лишь на голову выше меня, шею ломать не пришлось, однако его невысокий рост совсем не способствовал взаимопониманию. Он дважды попросил меня повторить историю с самого начала, а затем задал абсолютно нелогичный вопрос:
— Почему вы решили, что он их продает?
— А что, съедает? — удивилась я, быстро подсчитав все проданное и подаренное: — Четыреста восемьдесят пирожков — не многовато ли на одного?
— Так он и не один. Он ими студентов кормит… в процессе образования.
— И ректор позволяет? — хмыкнул Регген.
— Не запрещает, так точно, — ответил охранник и с почтением вопросил: — Можно, я покажу ей на примере?
— Нужно. Я тут подожду.
— А может, вы в кузню вернетесь к тюфяку… — начала было я, припомнив, с каким трудом тащила задохлика от стола до портала. Еще свалится здесь, несмотря на ружье, и как я потом его подниму?
— Тут, Ося. Идите. Я жду.
И мы пошли: Буря, загадочно улыбаясь, а я, думая о том, что если граф таки свалится, его никто не поднимет. Побоятся подойти, разозлить и как следствие получить.
Коридоры с горгульями и химерами, как назвал стеклянных ящериц мой провожатый, сменились вначале закрытыми галереями, а затем и более узкими коридорами с тонкими колонными, арочными сводами и стенами, сплошь покрытыми графическими рунами, плетениями, схемами и зарисовками каких-то эпизодов из жизни академии. Вот толпа студентов чествует какого-то парня, вот профессор утирает скупую слезу, вот взрыв, вот улетающий из-за взрыва маг-недоучка, вот надгробная доска… и все тот же профессор, вытирающий руки. Выражение лица не разобрать, но кажется мне, что на нем ехидная улыбочка знатока.
— Это что? — я указала на рисунки.
— Сказания о Непутевом, — ответил Буря. — Так называют самонадеянных студентов, коим слова мастеров не указ, устав не документ, отчисление не смерть.
— И много здесь таких?
— Χватает, — улыбнулся он. — Мы пришли.
И действительно, остановились мы как раз напротив смотрового окна, что располагалось над огромным каменным лабиринтом с множеством странных железяк в коридорах и вялых студентов, что пытались эти железки собрать в нечто полезное. Где-то что-то вспыхивало, где-то кто-то ругался, однако общая атмосфера была отнюдь не напряженная.
— Аттестационный экзамен по техно-магии, третий курс, третья пересдача… — ледяной демон указал вперед: — Видите постамент в центре? Это конечная точка их пути. В прошлом году до нее дошло двадцать студентов из сорока, в этом всего лишь три, и то нечаянно.
— Как это?
— Прилетели в ходе взрыва. Никто не умер, но не все еще в сознании, — кашлянул он и поспешно объяснил: — Все дело в мотивации. Студентов перестали привлекать поощрения в виде практики в столице, материалов для лабораторных работ, ночных часов в мастерских, книг, плавающих выходных и даже денег.
— Сколько? — поинтересовалась я.
— Пять серебрушек — сумма приличная — правда, студенты из состоятельных семей ею не прельстились. А студенты из простых стали более рисковыми и менее внимательными. Отсюда несколько взрывов, обвал, госпитализация и пересдачи.
Поделиться книгой: