Помоги проекту - поделись книгой:
— Неудачей.
— А мне кажется выпечкой, домашней… с капустной начинкой, я прав? — принюхался он и задержал дыхание. — Пирожки-и-и или целый пирог! Жизнь отдал бы за один такой.
— Уж лучше совет, — хмыкнула я, открыла корзинку и протянула ее магу, круглолицему кудрявому шатену лет сорока пяти, с фигурно выбритой щетиной и усами, в дорогом, но чуточку потертом пальто, кожаных перчатках без пальцев и добротных сапогах.
— Спасибо! — отказываться он не стал. Вгрызся в первый взятый пирожок и потянулся за следующим… следующими тремя. Которые исчезли так же быстро, как их предшественник. — А что за совет? — вопросил неизвестный, взяв из корзинки еще одну тройку капустных жертв.
— Отвечающий на вопрос, как продать десяток пирожков за тридцать четыре медяшки, если никто их не берет? Я так готовилась, я так надеялась, а эти сволочи даже не вышли из ворот.
— Какие сволочи? — вопросил он жуя.
— Голодные! То бишь студенты. Я их и тут ждала, и там ждала… До костей продрогла. А они, как овцы на закланье, устремились в Церковь Всех Святых, — всплеснула я озябшими руками. — И хоть бы кто оттуда возвратился, все внутри остались! Их что, там кормят?
— С чего вы взяли? — удивился маг и расцвел в широкой улыбке.
— Ну как же, они на входе покупали пропускной билет — венок из бессмертника и ленточку синего цвета. По стоимости он, конечно, больше, чем постный столовый обед, но его безропотно брали, причем все-все. И богатые, и не очень.
— Кхм! — издал мой собеседник и вдруг рассмеялся в голос. — Да все они тратились из-за суеверия и глупой надежды, что бог знаний до них снизойдет.
— Так те цветы и лента… подаяние, — догадалась я. — Но зачем?
— С завтрашнего дня в академии начнется сессия, месяц экзаменов и зачетов. Чтоб увеличить время подготовки, для студентов открыты порталы во все необходимые, — подчеркнул он, — заведения. Только в церковь они ходят пешком, как предписано, а обратно уже порталом.
— И поэтому здесь такое запустение! — обрадовалась я и снова сникла: — И сколько это продлится? Весь месяц?
— От силы неделю, — маг потянулся за еще одним пирожком. Надкусил, блаженно вздохнул и сообщил: — Но все торговки появляются загодя. На день раньше или два…
— То есть через пять дней я буду здесь не одна?! — чувство эйфории, улетучилось как не бывало. — А вы уверены?
— Более чем. Окна моего кабинета выходят на площадь. Да и сам я тут часто заседаю.
— Любуетесь?
— Прячусь. Чтоб никто не увидел меня из окон, — он махнул рукой в сторону академии. Преподаватели, словно те же студенты, сдают учебные экспонаты в последний день и незамедлительно требуют новые. А если не успели оставить заявление до пяти на моем столе, то пытаются встретить лично.
— Так что же вы домой не уходите?
— Я официально работаю до семи, — вздохнул он, съедая двенадцатый пирожок. — Эх, сейчас бы чашечку чая…
— А ну-ка держите! — я выудила из корзинки скатерку, коей выстилала плетеное дно, завязала ее концы и вручила удивленному магу. — Берите-берите! Мне домой их везти нельзя, там человек лежит… на диете, — добавила поспешно, когда у моего собеседника округлились глаза.
В кузню я не вошла, ворвалась. В самую большую чашку набрала чая из яблок и трав, всыпала три ложки сахара и, не мешая, помчалась назад. Маг был все еще на месте, получил заветный чай, а вместе с ним благодарность за совет и пожелание добрых пряток. Вернувшись в поместье, я обнаружила, что задохлик «вставал», натертый им пол блестел так же ярко, как и пустые тарелки. На ящике теперь лежала старая одежда и записка на листе, вырванном из моего блокнота: «Спасибо, Ося!».
— Пожалуйста!
Пребывая в самом благодушном настроении, я нагрела воду, набрала полную ванну и полноценно отогрела свои замершие косточки, затем приготовила ужин, собрала все необходимое для уборки и пошла на баррикады из грязи, пыли и паутины. Энергия била фонтаном, пульсировала и искрилась уверенностью в удачном начале пирожковой затеи. Именно поэтому, проходя мимо гостиной, что я убрала вчера, и обнаружив в ней горы мусора на тщательно вымытом полу, я не вспомнила о прошлых подвигах. И с мыслью: «Как здорово, что пол тут целый и не такой уж грязный», взялась выносить удивительно знакомый мне хлам. Разбитую кушетку, два старых сундука, лампу, люстру, осколки от некогда дорогих и очень красивых ваз, комод, сервизный шкаф или сервант, как его у эльфов называют, дверь неизвестного назначения и огромного размера, десяток стульев без ножек, куски старых балок, какое-то тряпье.
Сбегала проведать Реггена. Затем вынесла еще одну уж очень знакомую кушетку, два старых сундука, лампу, люстру…
Когда из литых пластин покореженного изделия выпал кристалл со сколом, который я уже поднимала и не раз, и даже не два, в моей голове что-то щелкнуло. Я перестала смотреть на завыл из мусора предметно — что можно вынести, не хватаясь за топор, а в общем. И увиденное мне не понравилось. То, что я с таким трудом вынесла в коридор, дабы потом перетащить на улицу и сжечь, десяток здоровенных пауков-ткачей тихо заносили обратно через вторую дверь! Время близилось к закату, и в сгущающейся темноте эти твари чувствовали себя уверенно и нагло. Треклятый сервант, коим я себе чуть спину не сорвала, они поставили ровно там, где он был, и бесшумно выдвинули нижние ящики для полного соответствия прежней картины «мусор на месте».
— Да что ж это такое?! — возмутилась я в расстройстве и шарахнула люстрой об пол. — Вы совсем оборзели?
Застигнутые на месте преступления восьмилапые пакостники дрогнули, щелкнули жвалами и сбежали. Я надеялась — навсегда, оказалось — на миг, ибо в следующий они, уже не скрываясь, начали затаскивать обратно хлам. С грохотом, дребезгом и звоном.
— Ах, так?! — в ярости схватилась за подвернувшийся под руку сломанный стул, выдернула ножку и с криком: «Ну, сейчас я вам!..» понеслась на паразитов.
Я забыла, что они боевые, забыла, что прошлую прислугу из поместья выставили, я вспомнила, что два дня подряд убираюсь в одной и той же комнате! И все впустую, точь-в-точь, как во времена моего супружества.
— Убью гадов! — орала я, гоняя их по полу и потолку где своей «дубинкой», а где и осколками от ваз, щепой от мебели и копьем, некогда исполнявшим роль карниза. Именно им я подбила трех паучьих негодяев и прицелилась в четвертого. Меткий бросок увенчался обиженным «пи!» и рикошетом — копье задело потолочную лепнину. Удар, по сути, был мягким, скользящим, тихим… не тихой оказалась трещина, что почти сразу же перечеркнула весь потолок.
Святые угодники! Короткая схватка закончится ничьей, если нас тут всех погребет.
— На подоконники, немедля! — скомандовала я бывшим противникам и помогла подбитым доползти до места спасения.
Плевать, что они ростом мне по пояс и вроде как враждебны, что дергаются и шипят, не крысы — и то хорошо. Закинув двоих на подоконник, подхватила третьего и вместе с ним заняла второе окно. Чутье меня не подвело. Перекрытие лопнуло и вместе с лепниной рухнуло на пол. Хлам всмятку, ведро в лепешку, от швабры осталась лишь щепа, но это было еще не самое страшное — когда пыль осела, я увидела пробоину в подвал, ошарашенных слизней и…
— А это что ещё такое? — с удивлением увидела в темноте провала многочисленные стеллажи со слитками и мягкий желтый блеск последних. Рассмотреть ничего не успела, да и не смогла. Паук, коего я спасла и все еще держала в руках, вдруг значительно увеличился, перегородив собой обзор. Вывернулся из объятий и за шкирку вынес меня в коридор.
— Пиу! — мне указали на дверь кузни и подтолкнули в ее направлении. — Пи! — пригрозили и щелкнули жвалами.
— Пи, так пи, — рассудила я и ушла удивленно-ошеломленная.
У самого порога меня встретил Регген, все еще ползком. Бледный до синюшности, он в одной руке держал ружье со сбитым прицелом, в другой черный клубок, сплошь состоящий из мелких металлических петель.
— Ося, жива?!
— Вроде да, — откликнулась глухо.
— Слава угодникам! Я подумал, на тебя что-то упало, — выдохнул он и направился обратно к столу.
— Упал потолок, — маг замер, — но мимо… Пол проломил… в гостиной теперь две сквозные дыры, — пояснила я.
Задохлик продолжил ползти, так, словно бы в подвале ничего ценного не хранилось. Заметил только:
— Но ты до этого орала…
— Это я гоняла пауков.
— Ты нашла коньяк? — и спросил так, словно бы хорошо его спрятал в прошлый раз.
— Тот, что пылится за треснутым кирпичом под печкой? Нет, не нашла, — ответила поспешно. — Но я бы не отказалась от глотка.
Сказала «глоток», маг и налил глоток. Жмотина! Да еще сделал большие глаза и вопросил: «Что на ужин?». Пришлось накрыть стол на нашем обеденном ящике и обдумать, как выведать все интересующее меня. А в итоге я выпалила, едва присела:
— Где щенок?
— А что случилось?
— Ну, он и раньше был крохой, но после того, как глава контроля вас допросил и наградил разрядом, щенок вовсе исчез. Знаете, если бы Врадор не был вашим врачом и единственным, кто хоть что-то может объяснить, я б ему в челюсть двинула. А так пришлось сдержаться.
— И правильно сделала, — усмехнулся маг, заливая кашу растопленным маслом. — Иначе бы получила десять лет тюрьмы или двадцать услужения.
Как представила, так и вздрогнула.
— С чего вдруг?
— Он страж при исполнении, к тому же одержимый.
— Самоуверенный свин, — не согласилась я и сжала руки в молитвенном жесте: — Что с щенком? Он жив?
— Судя по всему, ликвидирован, — ответил Регген и поспешил меня успокоить: — Временно ликвидирован. Не волнуйся, Ося, эта тварь очень сильна и неубиваема. Проверено лично. Поэтому простой допрос похож на пытки, а я на полутруп, — усмехнулся он и прошипел что-то невнятное про поддонка-альфу.
— Да как вы посмели?! — возмутилась я такому отношению к лобастому.
— Что? Обзываться на вожака? — переспросил граф-задохлик и решительно отложил ложку. — Да запросто! Эта падаль укусил меня после подавления восстаний, чтоб я не отличался от остальных мастеров…
— Да я не о том! — бросила грозно и для успокоения взяла в руки половник. — Как вы посмели руку поднять на малыша? На маленькую, ласковую кроху! Лобастик хороший, а вы пытались его убить. Вам было плохо, он пришел меня разбудить! Вас украли, он пришел, чтоб вас спасти! Вас пытали, он пытался обувь Врадора намочить! А вы! Вы… Сволочь вы! Бездушная.
— Я? — Регген подавился вдохом, прищурился злобно и подался вперед, что бы рявкнуть: — А разве я уничтожил все результаты пятилетнего труда? Я ранил помогавших мне аспирантов? Я разрушил целый корпус и побил охрану? Я пытался загрызть Эллен?..
— Но не загрызли же! — решительно вступилась за кроху и услышала ехидный ответ:
— Конечно, всего лишь напугал ее до потери сознания и покалечил друга! — Регген встал и с высоты своего немалого роста посмотрел на меня с укором. С таким укором, что даже перешел на официальное «вы». — Поверьте, Ося, потеряв все, я бесстрашно согласился на ритуал разделения.
О ритуале этом еще Маррет говорил, но совсем чуть-чуть. Неужели сейчас мне все расскажут? Я закусила губу, чтоб не спугнуть откровения мага. Я превратилась в слух. А он… словно в отместку, сел на тюфяк и взялся за ложку.
— А дальше? — вопросила через долгую минуту. — Регген, а дальше что?
— Ничего хорошего. Зверь оказался сильнее Тримирного жнеца, разорвал пентаграмму, расшвырял стражей и исчез, сделав меня инвалидом.
— Да какой из вас инвалид?! — возмущенно вскинулась я и ткнула в мага пальцем. — Вы даже под себя ходить не умеете, героически ползете в закуток!
— Он лишил меня магии, Ося.
Сказал бы еще, что это не он владеет порталами и наложением морока, иллюзия который. Видимо, недоверие на моем лице отразилось в полной мере, ибо граф продолжил:
— Не спорю, кое-что осталось, но я об этом умолчал. Мне совсем не хотелось жить в бессрочном карантине на границе Дагатии. Иначе зверь должен быть усмирен, либо запечатан, в моем случае вместе с отобранной магией.
Молодец лобастый — защитил от уничтожения себя, теперь защищает задохлика.
— И из тысячи домов вы выбрали полуразвалившееся поместье? — прошептала я. — Нет, кузня, конечно, еще ничего, но только в сравнении с домом. А так… Что ж это за жизнь на тюфяке под столом?
— Нормальная! — вспыхнул он, того гляди, кинется защищать свой скудный быт.
— Ага, — всем своим видом не согласилась я. — Так и чего вам на границе не понравилось? Ллось вон, тоже на отшибе. Там природа загляденье, продукты объеденье, люди сплошь добряки и лишь одна беда, — заметила я тихо, — устои…
— А что с ними не так? — тут же заинтересовался задохлик.
— Устои дрянь, особенно семейные.
— И от них не жалко убежать даже в Бурфо к паукам и слизням? — протянул он с ехидцей. — В полуразвалившееся поместье, где кузня еще ничего, но только в сравнении с домом…
— Регген, я всего-то перебралась в столицу. Это вы меня затащили сюда.
— Но так до сих пор и не сбежала. И не надо говорить, что Бурфо опасен, ты даже ледяных демонов не испугалась.
— А как же год моего услужения? — напомнила я.
— Да брось! Уверен, Врадор нашел, как обойти судебный приговор.
Вот же жук! И все-то он знает.
— А я уверена, что вы это предвидели и сделали все, чтоб я осталась. Сыграли на моем чувстве жалости…
— Скорее, на инстинкте гномки, — буркнул он, за что и получил половником по лбу. — Ну, Злося! — возмутился Регген, потирая ушиб, увидел, как замахнулась повторно и быстро произнес: — Ладно, признаю, и на жалости тоже! Но что ты хочешь от простого мужчины? Я соскучился по компании, вкусной еде и, что таить, по заботе.
— Так вы бы наняли кого… — он вскинул бровь, сразу вспомнилась сбежавшие от мага помощники и прислуга. — Кхм, так вы бы пошли к кому-нибудь работать… — исправилась я, совсем забыв про закон, велящий с одержимыми не связываться.
— Еще идеи есть?
— Оружейное дело и посредник для продажи?
— Без магии я в этом деле ноль, а что до посредника… Он сбежал, едва я немного при нем озверел. Слабый после провалившегося ритуала, я собой не особо владел, злился, покрывался шерстью, а дальше ты видела сама.
— Точно, видела, — кивнула я и взялась за половник второй рукой.
— Что и следовало доказать, — хмыкнул граф-задохлик, в два приема съел кашу и завалился спать.
Я тоже решила ложиться, как только в гостиную загляну. Но стоило мне открыть дверь кузни, в пустом коридоре раздалось воинственное «Пи!» и на уровень моих глаз с потолка спустился паук. Указал лапкой на темноту за окном, затем на меня, на дверь, по-простому говоря «не выходи до утра».
Так и быть, подождем.
Глава 11
Сдается мне, родные мои бабушка и матушка нагло врали или, как говорят у нас в Ллосе, ехидно лукавили насчет доли гномской крови в нашей семье. Ибо я, как неразбавленный потомок горных предков, трижды за ночь проверяла — свободен ли в гостиную путь. А может, меня просто будили громкие звуки и мысль о том, что Урген Врадор обещался в полночь заглянуть. Но вопреки всем ожиданиям, глава контроля так и не явился, а пауки не исчезли, прерывая мои вылазки устрашающим «пи!». Эх, был бы при мне лобастый, он бы в гостиную портал открыл. Но он не вернулся. А Ρеггена я б не попросила, даже будь он в силе.
Еще в первый день знакомства я поняла, что задохлик страшный мот. Но то, сколько он вознице сверх положенного заплатил, ни в какое сравнение не идет с тратами на восстановление корпуса в ВАМе. Это же надо было рассчитаться за разрушения в двойном размере! Да еще гордиться жестом доброй воли. И чего ради? Ради тюфяка и голодного пайка студента… Да скажи такому, что в подвале золото на стеллажах лежит, оно за неделю истает и потрачено будет отнюдь не на личные нужды.
С рассвета взялась за готовку завтрака и теста на пирожки. Рассудив, что торговки близ академии появляются загодя не просто так, я решила, обойти их всех и заранее примелькаться у стен академии. В этот раз количество пирожков уменьшила втрое, чисто для запаха, учуяв который, Регген проснулся.
— Доброе утро! — радостный оскал во все клыки и не менее восторженное: — Я чувствую пирожки!
— Они с капустой.
— А с чем-то другим приготовить нельзя?
— Вы все еще на диете, Регген. Обойдемся без послаблений.
Поделиться книгой: