Помоги проекту - поделись книгой:
Глубокий вдох-выдох.
— Ивонин, направление движения — пять градусов по компасу — груда камней! Наблюдаешь?
— «Схватил», — кивнул старший головного дозора.
— За линией водораздела оцени обратный скат хребта. Спуск восточней кишлака.
— Ясно.
— Работаем.
Наш хребет не похож на Чёрную гору. Высота его над уровнем моря — около двух тысяч метров — меньше, и угол подъёма не очень крутой. Преодолеем без труда, но есть момент — «духовская» разведка, наблюдавшая за аэродромом и военным городком дивизии. Не дай Бог, наши маршруты пересекутся в каменных глыбах! Возникнет бой в невыгодных для нас условиях, поэтому, страхуясь, движение группы вверх отслеживал в прибор ночного видения.
Скользнул прицелом по разведчикам Нищенко, прикрывшим группу с тыла — в порядке. Парни держали дистанцию, шли двумя стволами вправо, двумя — влево, командир замыкал движение.
Размышления о задании незаметно вывели к линии водораздела хребта. Дозор исследовал обратный скат, прикидывая спуск в долину, «схватывал» ориентиры движения вниз, чтобы не сбиться с пути. Сигнал — залегли, наблюдение. Перевели дыхание, оценили обстановку.
— Товарищ лейтенант, смотрите, пойдёт?
Ивонин указал направление спуска к Паймунару, южная окраина которого упёрлась в основание гряды.
— Пойдёт. Не прижимайся к окраине — ветер на нас, собаки не почуют запах. Контролируй ярусы хребта.
— Есть.
Внизу обширная долина с разбросанными кишлаками и оврагами, контурами цепочек хребтов, виноградниками, занявшими изрезанные арыками поля, сетью ирригационных систем. Угодья кишлака Паймунар, у окраины которого окажемся минут через сорок.
А пока, изучив направление спуска к мирному с виду кишлаку, подал команду:
— Вперед.
Опасаясь встречи с визуальной разведкой противника, группу вниз направил по условной диагонали, что обеспечило более широкий контроль пространства. Чем ниже спускались к подножью хребта, тем сильнее ощущался кислый запах животных, пронзительный крик ишаков. Наступал важный момент первой части задания, «изюминка» — резкий бросок вдоль подошвы обратного ската хребта в восточном направлении. Если «духи» всё же, обнаружив группу, «вели» нас до низины, чтобы на открытом пятачке зажать и уничтожить, мы неожиданно для них исчезали именно здесь — у кишлака Паймунар.
Противнику «подбрасывалась» ещё одна иллюзия, якобы нашего движения на север — в глубину его территории. Мы же, слившись с местностью у населённого пункта, броском уйдем не в северном направлении, как подсказывала логика, а в восточном — к Тарахейль. К цели нашего задания! «Духам» потребуется время, чтобы разобраться, куда девалась русская группа. И пока они будут разбираться, мы оторвёмся от них. Выйдем в тыл тарахейльским «духам». Паймунарские нам сегодня не нужны!
Тютвин, скорее всего, включился в работу, посылая в эфир мифические «радиограммы», перехватывая которые «духи» дурели от лёгкой наживки. Клюнут на неё — хорошо, а нет? Роли не играло! Группу к объекту наших интересов я вёл энергичным броском. Пусть догонят! Нам не было равных в беге по лесам Белоруссии, не будет и в «духовской» долине!
Сигнал «Стой». Залегли в готовности к бою. Осмотрел ночным прицелом обращённый на север хребет, убедившись, что «духи» не пристроились следом, изучил движение подгруппы Нищенко, вершину Тютвина. Ничего особенного — вперёд.
— Обороты, Ивонин!
— Есть. Слава, внимание — на подножье хребта.
— Понял, Андрей, — шепнул Ксендиков.
Всё дальше и дальше уходили на восток. Головной дозор не сбавлял темпа движения, «пробивал» маршрут, выигрывая время на выполнение основной части задания! Скорость, ещё раз — скорость… Время? Нормально. Минут через тридцать втянемся в зону отсутствия связи. Прямую видимость с вершиной, где сидел Николай, закроет горный отрог. Преодоление «мёртвой» зоны займёт около часа — момент, когда встреча с противником исключалась в принципе.
Около двух часов разведгруппа бежала по заснеженной местности, матерясь отборнейшим матом в душе. Усталость бросала на снег, пересохшее горло саднило хрипом, обжигавшим трахею, но вперёд, только вперёд! Держаться…
Сигнал «Внимание»! Упали, остужая снегом раскалённые лица.
— Собачий лай, — шепнул Андрей.
В зелёном фоне ночного прицела виден внешний дувал кишлака. Добрались? Уточним. Да, ребята, Тарахейль перед нами.
— Андрей, метров двести вперёд, изучи окраину с входом в кишлак и — назад.
— Понял.
Ивонин вернулся возбуждённым.
— Кишлак не спит, товарищ лейтенант, собаки…
— Ого… Не спит, говоришь? Первый час ночи… Правоверные спят в это время… Значит, не все почивают? Какие соображения?
— Может, «духи» пришли на ночёвку?
— Ага, по увольнительной.
— А, что, товарищ лейтенант? В горах не душно.
— Тише, а то сделают жарко.
Сигналом подтянул заместителя.
— Что скажешь, Сергей?
Сафаров — таджик по национальности, свободно владел местным наречием, хорошо знал жизнь мусульман сельской местности.
— Люди должны спать, товарищ лейтенант. В кишлаке шевеление, топот копыт — чужие. Слышите?
— Угу, тянет дымком.
— Шиш-кебаб готовят из барашка и кабли-пилав…
— Не дразни, Сафаров, слюной поперхнусь… Смотри лучше…
В прицел различались глиняные стенки, плоские крыши строений, однако больше зацепится не за что. Подойти ближе, изучить обстановку в кишлаке? Опасно, чёрт побери, «колотун» — аж скулы свело.
— Ивонин?
— Я, товарищ лейтенант.
— С Ксендиковым — обеспечение нашего выхода из кишлака.
— Понял!
— Внимаешь, Сергей? — повернулся к Сафарову.
— Берём, товарищ лейтенант?
— Берём! Уверен, что в кишлаке посторонние?
— Уверен!
— Это боевики! Работаем тихо! Влезем в драку? Обложат, как волков, и к охранению из долины не выпустят!
— Сработаем, товарищ лейтенант! Помните под Витебском на разведвыходе?..
— Тише. Что это?
В морозной ночи слышен скрип открываемой двери, топот копыт животных.
— Ишаки, товарищ лейтенант. Три-четыре, — шепнул Сафаров.
«Эх, да простит меня Михаил Фёдорович! Надо в кишлак! Когда ещё повезёт? Рискну».
— К дувалу, Сергей! На «цыпочках» в кишлак: с Геной крадётесь по левой стороне улочки, я — по правой. Ваша задача — «язык», прикрою. Ясно?
— Угу.
— Если «светимся», резко назад! Ивонин с Ксендиковым прикроют выход, Нищенко обеспечит отход до Чёрной горы. Яволь?
— Яволь.
— Вперёд.
— За мной, Гена.
Пригнувшись, Сафаров и Баравков скользнули к дувалу. Сунуться в кишлак вслепую — всё равно, что отдаться собакам на съедение. До боевого охранения семь километров заснеженной долины… Выдержим ли? Не забьют, как мамонтов? Работаем чистенько — «без шума и пыли». Что у нас с ретранслятором?
— Включись-ка, Кибиткин.
В наушнике гарнитуры Есаулков, связист Тютвина, монотонным голосом выдавал:
— 32241, 14552, 64528…
В эфир летели пятизначные цифры, создавая иллюзию активной работы «шурави» на территории паймунарских «духов».
Дождавшись конца передачи, нажал тангенту — есть! Есаулков принял! Ответный щелчок! Условной цифрой по радиостанции Тютвин передаст начальнику разведки дивизии — у Марченко в порядке.
— Товарищ лейтенант, — Ивонин коснулся плеча.
Схватил «ночничок». Над плоской крышей строения с башней кубической формы «брызнули» искры, видны колебания тени. Цокот копыт, деревянный скрип не оставляли сомнений — кишлак оживал. Похоже, действительно, «духи», спустившись с гор, расходились по жилищам.
Напряжение достигло предела.
— Со мной Сафаров, Баравков — захват «языка». Сокуров, Фетисов — прикрытие захвата. Ты, Андрей, остаёшься старшим — подработаешь нам выход из кишлака.
— А что если подтянемся ближе, товарищ лейтенант?
— Опасно. Ваша позиция в ста метрах от окраины — сойдет. Глубоко не полезем…
— Понял.
— Нищенко, в случае боя уходишь последним — никого не оставить, вынести! Отвечаешь лично!
— Есть.
— Кибиткин, остаёшься с Ивониным, через каждые полчаса — сигнал «Нормально». Вопросы?
— Никак нет.
Наступил момент истины, когда на алтарь судьбы легли успех задания и жизни тринадцати человек. Отличное число!
— Вперёд, Сергей!
Плавными перебежками пошли на кишлак. Открылось второе, третье дыхание, кураж — адреналин, скажу я вам, рвался через край!
Вышли к дувалу, залегли, вслушиваясь в звуки, исходившие из лабиринта строений. Глиняная стенка, жерди, затхлость… Но заброшенность была обманчива: запахи животных, дыма, звук копыт по замёрзшей земле. Кишлак погрузился в тайную жизнь. Посмотрим.
Проход между глиняных стенок напоминал узкую улочку. Посредине — ледок застывшего русла сточных вод и отходов с запахом, едва не вывернувшим душу. Оглянулся. Разведчики, оставшиеся с Ивониным, скрыты в снежном покрове.
— Сокуров, не упускайте тыл, — шепнул старшему разведчику по кличке «Зигфрид».
— Есть.
— Сергей, всё внимание — вперёд! Страхую на захвате. Объект вырубаете и — на землю! Остальных валю из ПБС.
— Угу.
— Пошли.
Прислонившись к глиняной стенке, ступили на пропахшую заразой улочку — никого. Присели, слушая ночь: тявкали собаки, орал ишак или осёл — трудно сказать. Стук о дерево! Переглянулись. Что это? Лоб покрылся испариной… Кивнул — вперёд. Жуткая вещь — душманская ночь!
Вскинул руку. Стоп! Упали под обшарпанные и полуобвалившиеся дувалы. Слышались звук копыт, говор, причём — за стенкой, скрывшей разведчиков подгруппы захвата. Метров через двадцать обнаружили мощные двери из деревянной породы — за ними угадывались люди, животные. Стой.
— Послушай, о чём говорят, Сергей.
Заместитель подполз к двери.
— Говорят о Кабуле, — шепнул Сергей, — …собираются в город… много оружия… упоминают «бисьёр туфанча» — разобрал. Только что спустились с гор, говорят, зимой плохо, холодно… «забистан», «харбан»… мало еды… ждут весну, сезон дождей… «бахор», «бара»… лучше в горах… Товарищ лейтенант, говорят «дарваза» — дверь, выходят.
— Захват.
Откинувшись на спину, изготовился к бою. Гена с Сергеем сжались у массивной двери, которую, гремя засовами с цепью, открывали душманы. Появившийся в проёме боевик с АК на плече стволом вверх вряд ли понял, что с ним произошло в следующую секунду. Дернув на себя «духа», мастер спорта СССР по дзюдо и самбо Сафаров парализовал удушающим захватом его способность к сопротивлению.
Поделиться книгой: