Помоги проекту - поделись книгой:
Шедшие следом мятежники сделали по инерции шаг, два… Навстречу смерти… С положения лежа на спине я стрелял в каждую цель в отдельности — осели. Во двор. Никого. Выстрелы из ПБС вряд ли слышны на фоне звуков ночного кишлака. «Прошёлся» по одежде убитых — пусто. Закинув за спину душманские АК китайского производства, рванул за группой захвата, тащившей «языка».
— Контролируйте отход! — шепнул Сокурову, пробегая мимо.
Проскочив последние жилища, бегом — в открытую долину — кишлак остался сзади. Выпустили? Шансы на живучесть увеличились! Стрельбы и криков не слышно, но «духи» вот-вот обнаружат убитых и устроят перехват у Чёрной горы — в узком ущелье на стыке хребтов.
— Осторожней, не задавите «душка».
— Что вы! — хохотнул Баравков. — Ловко вы их положили, товарищ лейтенант.
— Не ловчее, Гена, чем вы с Сергеем выхватили душмана. Молодцы.
Вышли к подгруппе Ивонина:
— Уходим к ущелью, Андрей, в дефиле не соваться, держать под контролем!
— Понял, товарищ лейтенант.
От кишлака ушли метров семьсот, может, больше. Тишина.
— Игорь, прикроешь отход до охранения! Если «духи» устроят перехват, связываешь боем и уходишь за нами.
— Понял.
Бег по снежному полю — испытание адом! Душманские АК мешали бежать, стесняя дыхание.
Держим бросок! Сколько до ущелья? Минут тридцать? Сорок? Загоним себя!
Слева виднелись очертанья Чёрной горы, правее — хребет Паймунара. Большую часть долины прошли без помех, осталось пройти расщелину перед боевым охранением.
— Привал.
С разбегу упали на снег, хватая искусанными губами жёсткие кусочки наста. До дефиле немного — успеем ли его проскочить до того, как «духи» закроют проход?
— Сергей, усильте с Геной Ивонина, скоро ущелье…
— Есть, товарищ лейтенант.
Разжёвывая комочки колючего снега, разведчики приходили в себя от неимоверной нагрузки. «Спокойно, — стучало в голове, — спокойно, Валера, прорвёмся», но сообщить командиру боевого охранения о том, что разведка дивизии рвётся к его заставе, ещё рано. От объекта захвата ушли, но связь-то у противника есть, значит, возможность засады оставалась реальной опасностью.
— Кибиткин, сигнал «Нормально» дублируй три раза.
— Понял, — прохрипел связист.
— Держись, дружище, осталось немного. Всем — круговое наблюдение!
Снегом остудил лицо. Пот, зараза, выедал глаза, за пазухой — хоть выжимай. «Это не Боровуха, чёрт побери», — мелькнула наивная мысль. Однако что с нашим «душком»?
Встал и подошёл к схваченному пленному. Гапоненко, лежа на снегу, держал его за лунгу — чалму, которой были замотаны руки.
— Не задави, пакуй как надо.
— Да он хлипкий, товарищ лейтенант.
— Не бурчи, Миша, делай, как надо.
Разведчик спеленал пленного вонючей грязной чалмой. На шею накинул петлю-удавку, свободным концом подтянул к затылку связанные за спиной руки.
Пленный был старше средних лет. Далеко не юноша. Он явно испытывал боль, которую ему причинили два мастера спорта по вольной борьбе. Миша верно подметил — хлипок, но лишь бы не отдал концы раньше времени…
— Сколько осталось, товарищ лейтенант?
— Немного, Прокопенко, держись! Проскочим ущелье и — дома!
— Это ж километров шесть? Ага?
— Не больше. Подъём. Уходим к подножью гряды, слышишь меня, Ивонин?
Ефрейтор смотрел в другую сторону…
— Товарищ лейтенант…
Я уже видел мигание фонарика на Чёрной горе. Мерцающие блики, пронзая ночную темень, летели в пространство: серия сигналов на передачу — пауза и обратно — приём информации корреспондента.
— По нашу душу сигналят, товарищ лейтенант, не иначе…
— Прицел!
Передача информации из кишлачного массива к Чёрной горе, вне сомнения, результат захвата «языка» и принятие противником мер к перехвату группы до выхода к боевому охранению. Скорее всего, в кишлаке обнаружили убитых. Пора по-настоящему уносить ноги.
— В тылу порядок, товарищ лейтенант, — доложил старший дозора.
— Хорошо, Андрей! Засада очевидна как никогда! Проскочим ущелье? — Хорошо! Не успеем? — «Духи» закроют его, и хреново придётся. Ясно?
— Ясно!
— Ладно, ещё повоюем! Вперёд!
Изнуряющий бег продолжался, кажется, целую вечность, обжигая лёгкие хриплым дыханием. Утопающие в снегу ноги заплетались.
— Подменить, Миша?
— Ещё подержусь, — выдохнул разведчик.
— Но резче, Миша, резче, ущелье уже видно…
Пот заливал глаза. Горсть снега в лицо и — бегом, бегом, бегом…
— Три минуты привал.
Упали. Оглянулся на Нищенко, прикрывшего с Ивановым и Орловым тыл, — парни держались.
Вспомнился разговор душманов, рассуждавших об оружии, не иначе готовили в Кабул. Затеяли что-то. Нашего «духа» — кровь из носа надо донести до штаба дивизии живым — ему есть чем поделиться с нами. Однако пора.
— Вперёд!
Встали и побежали к расщелине на стыке хребтов — ключ к жизни и смерти разведывательной группы. На фоне снежной долины паймунарская гряда виднелась сказочным чудовищем. Её оконечность, примыкая к Чёрной горе, и образовала узкий проход к боевому охранению. Преодолеем его без помех — через час обнимем десантников заставы, нет — сложим головы в «огневом мешке».
Опасность достигла предела! Принял решение вывести группу к скальной основе гряды, где, укрывшись в её тени, незамеченными выйти к ущелью. Пропустив разведчиков, тащивших пленного, подтолкнул «духа» стволом автомата. Ослабли ребята. Падали в снег, вставали, но шли вперёд, «заплетаясь» ногами.
— Смените парней, Сафаров.
Сергей с Геной опять подхватили душмана.
— Слушайте оба! Если ввяжемся в бой, к боевому охранению выходите самостоятельно, отход обеспечим, но «духа», Сергей, сберечь!
— Ясно, товарищ лейтенант.
— А где у него обувь?
Показалось, что душман «чешет» по снегу без обуви. Нет, в сандалиях. М-да, в шлёпках воевать — извините меня! Впрочем, ноги его не нужны, а вот голову сберечь обязаны.
У подошвы гряды огляделся. Если «духи» вышли к Чёрной горе, «оседлав» проход, лучшего места для засады не придумать! Расщелина вызывала тревогу.
Вот и горловина прохода между хребтами. Тишина. Корочка наста скрипела под ногами, высвечиваясь синеватым блеском от кое-где видневшихся звёзд. Морозно. Слипались ресницы.
— Как, Кибиткин?
— В порядке, товарищ лейтенант.
— Держись, парень, — привал.
Упали. Группа захвата с пленным лежала, восстанавливая хриплое дыхание. Уткнувшись головой в снег, Баравков держал конец чалмы, которым был связан душман. «Язык», казалось, не подавал признаков жизни — нет, грудь поднималась от дыхания легких.
— Что перед ущельем, Андрей? Пройдись «ночником» по склону, который фронтом к нам, не очень нравится, для засады — «сказка»!
Ивонин осмотрел расщелину.
— Вроде нормально, товарищ лейтенант.
— Что, значит — «вроде»? Отчикают головы! «Вроде»! Смотри внимательней!
Изучив дефиле, Ивонин исправился:
— В порядке, товарищ лейтенант!
— Другое дело! У нас сегодня бенефис — понимать надо! Вперёд!
Опасность исходила от склонов хребтов. Если «духи» вышли на них, позволят войти в ущелье и обрушат огонь с нескольких направлений и ярусов сразу. Группа окажется в «огневом мешке» и конец — однозначный.
Тешился мыслью, не скрою, о том, что душманы не могли выйти быстрее нас и заблокировать ущелье. Не могли — и всё тут! Иллюминация, устроенная на Чёрной горе, безусловно, связана с нашим появлением в кишлаке. И сигнал на перехват группы адресовался или заранее подготовленной засаде, или имел иное значение. Противник физически не мог сыграть на опережение! Мы проскользнули в его тылы из-за паймунарского хребта за пятнадцать километров отсюда! Таким образом, у тарахейльских «духов» нет оснований считать, что «шурави», проникнув ночью в базовый кишлак, совершили дерзкий налёт и возвращались через узкие «ворота».
Тогда заблаговременная засада? — Хороший вариант… Но минус в том, что сейчас 15–18 градусов мороза. А это убедительный аргумент… Такой холод душманы не выдержат в горах в долгом ожидании группы. Менялись? — Могли. Но тогда их надо обнаружить раньше, чем это сделают они!
Ещё разок «прошёлся» ночным прицелом по склонам хребтов: камни, скалы, выработки, выемки, присыпанные снегом, — зацепиться не за что. Неужели чисто и работаем с опережением?
— Ивонин, с тобой — Ксендиков, Прокопенко, Яруков. Выдвигаетесь по левому краю ущелья. Не спускай глаз с обратного ската хребта! Ясно?
— Так точно.
— Главное — первыми увидеть «духов» и отсечь от группы шквалом огня! Как учили!
— Понял!
— Не получится — ныряешь под «козырёк». Свяжешь засаду боем. Сафаров, Пальцев, Гапоненко страхуют с правой стороны ущелья. Меня слышат?
— Так точно! — шепнул заместитель.
— Вам удобней вести огонь с правого плеча. Замысел ясен?
— Ясен, товарищ лейтенант.
— В бой не втягиваться — двигаться, отвлекать, пробиваться вперёд! На выходе жесткая оборона — поможете нам покинуть «гадюшник». Тылы прикроем!
— Ясно.
— За «духа», Гена, отвечаешь головой.
— Есть.
— Собраться на крайний бросок. Осталось немного! Никто, кроме нас!
— Никто, товарищ лейтенант!
— Вперёд, ребята.
Разведчики двинулись к ущелью. Скорее, это была глубокая расщелина метров двести длиной, соединившая две широкие равнины. С той стороны, в четырёх километрах отсюда, — наше боевое охранение. Точка выхода из тыла мятежников.
— Нищенко?
— Слушаю, товарищ лейтенант.
— Стволы подгруппы — на склоны хребтов!
— Понял.
Разведчики Ивонина, втянувшись под козырёк левой гряды, распластались, ожидая подгруппу Сафарова. Отлично! Чувствуя схему преодоления опасного участка, Андрей понимал, что вперёд вырываться нельзя — останется без прикрытия. Сейчас, как никогда, важен синхронный выход обеих подгрупп для решительного броска. Получилось. Сафаров вышел на исходный рубеж, высматривая «растяжки» мин или гранат.
Поделиться книгой: