Сладкий, пряный, огнестрельный

— Похоже, гипсокартон положили. Это объясняет ровные стены.

— Это можно убрать? — спросила Алиса.

— Сейчас попробуем.

Преимущество было в том, что Алиса помнила, где именно находился шкафчик. Недостаток — в необходимости избегать любого шума. Даже притом, что Дамир нашел среди старых вещей инструменты, действовать приходилось очень аккуратно. Каждый шорох казался оглушительным, но отступать они не собирались — уже было поздно отступать.

Очень скоро стало ясно, почему Цветины не сохранили шкафчик для себя: они о нем просто не знали. В целях экономии они положили тонкие гипсокартонные плиты прямо на старые обои, справедливо рассудив, что ничего видно не будет. А вот те обои уже были поклеены поверх дверцы шкафчика.

— Все-таки Леонид! — сказал Дамир.

— Нет. Мама.

— Почему ты так считаешь?

— Я помню эти обои, — Алиса провела рукой по ветхой бумаге. — Они уже были здесь, когда я навещала маму. Часы были на месте, поэтому я не увидела, что шкафчик скрыт. Но обои были. Получается, мама намеренно сделала это. Она спрятала что-то в шкафчике, заперла его, заклеила обоями для надежности. А потом, когда ее состояние ухудшилось, она очень боялась того, что спрятала. Нам нужно знать, что там.

Она не ожидала такого результата, когда шла сюда, но теперь чувствовала: это оно. То, ради чего подсознание манило ее сюда, причина, по которой она не могла отпустить воспоминания об этом месте. Она не зря вспомнила тайник, когда Андрей рассказывал про поведение матери!

Обои Алиса содрала сама, и шкафчик действительно был там. На том же месте, никто его не застраивал. Деревянная дверца оказалась заперта, но вскрыть ее было несложно, это все-таки не сейф.

На какой-то момент Алиса испугалась, что внутри ничего нет. Ее теория напрасна, и устранение тайника было лишь одним из последствий болезни матери. Это не шаг к разгадке.

Но нет, интуиция ее не подвела. Внутри шкафчика, там, где раньше хранились деньги и скромные драгоценности, теперь лежал неопрятный тканевый сверток размером чуть меньше футбольного меча.

В ткани Алиса узнала шаль и платок матери, и все сомнения отпали. Женщина действительно сделала все это сама, спрятала то, чего испугалась. Оставалось лишь понять, что это.

— Не трогай, — велел Дамир. — Я сам.

Алиса и не рвалась. Ей почему-то боязно было касаться этого предмета, хотя вряд ли там хранилось что-то действительно опасное.

Пока Дамир разворачивал тряпки, она старалась вспомнить, чего могла бояться мама, догадаться, что там. Не получилось. Когда она наконец увидела источник всех страхов, ее ожидания померкли рядом с ним.

Это была статуэтка — небольшая, размером примерно с мужскую ладонь. Ничего подобного Алиса прежде не видела, да и сейчас не сразу поняла, на что смотрит. Это была человеческая фигурка, но словно сотканная из переплетающихся змей, с человеческими черепами в центре туловища, спереди и сзади.

Это был не безобидный сувенир и даже не произведение искусства. Вместе с леденящим ужасом пришло понимание: они обнаружили идола. Существо было отлито из бронзы, и лишь глаза его горели золотом.

Глава 5. Призраки разума

Веронику совершенно не напрягало то, что план пришлось сменить. Она изначально подозревала, что Алиса не сможет держаться в стороне от расследования. Одно дело — когда проект проходил на острове, и она физически не могла присоединиться к ним. Другое — когда все здесь, рядом, и Дамир ей все рассказывает. Он, конечно, пытался отговорить ее, но получалось слабо, так что ему оставалось только сосредоточиться на защите.

Вероника чувствовала себя вполне спокойно. В телефонных разговорах с Севером она уверенно говорила, что она не одна, ее защищают. Она не лгала ему — она просто не уточняла, что теперь все это делает не Дамир.

Решение работать с Михаилом было окончательным с ее стороны, и далось оно ей легко. Как только он рассказал ей, как и ради чего пришел в проект, Вероника сразу предложила сотрудничество. Она хотела, чтобы он выиграл, деньги-то ей были не нужны.

Как и следовало ожидать, Михаил был в восторге. Потому что, несмотря на преподанный «мастер-класс», он по-прежнему не знал, как быть. Он признавал лидерство Вероники, не возражал и даже волновался, как бы она не передумала.

— Я не вру, — убеждал он свою неожиданную напарницу. — И точно не давлю на жалость! Это просто моя жизнь. все могу доказать!

— Это не нужно, — заверила его Вероника. — Я верю тебе.

Она действительно верила. По его глазам, голосу, выражению лица было видно, что он не лжет. Да и фантазии у него бы не хватило придумать такое. Высоким интеллектом он похвастаться не мог.

На его удачу, Вероника знала, что делать дальше. Просматривая материалы об агентстве «2А», она искала свежие случаи, возможно, квартиры, которые все еще выставлены на продажу. Здесь Анастасию уже не могло защитить время, улики и свидетели должны быть.

Предположение Вероники оказалось верным. Не далее как в прошлом году агентство взялось за очередную жилплощадь в столице, и на этот раз предложение зависло. Причем не из-за недовольных родственников — те как раз были в восторге. Это, пожалуй, был единственный случай, когда клиенты с остервенением защищали риелтора на всех специализированных форумах.

Тут уж Вероника порадовалась, что она, как многие, не бросилась незамедлительно допрашивать Анастасию. Ей важно было, что риелтор не знает ее в лицо. Поэтому теперь она могла вполне спокойно под видом клиента назначить встречу для осмотра квартиры. В принципе Михаил ей был тут не нужен, но с ним она чувствовала себя спокойнее.

— Не понимаю, почему эта квартира год висит, — удивлялся Михаил, пока они ехали по указанному адресу. — Реально дешево для Москвы!

— Дешево, но цена не самая низкая на рынке.

— И что? Я видел цены! Другие квартиры, которые стоят столько же, меньше размером! И тоже идут без ремонта!

— Да, там тоже квартиры алкоголиков чаще всего, — кивнула Вероника. — Но здесь случай действительно особый. Настолько, что никто за эту квартиру не берется, понимая, что инвестиции в нее потребуются серьезные. Проще заплатить чуть больше, но купить квартиру, готовую для жизни. Суммарно это будет дешевле.

— А здесь что, документы не в порядке?

— Там, где замешано агентство «2А», документы всегда в порядке. В данном случае дело скорее в квартире. Ты сам все увидишь.

Квартира, которую выставила на продажу Анастасия, располагалась в панельном доме, но из старого фонда. Район был далеко не фешенебельный, и все же достаточно тихий и спокойный. Утреннее время даже радовало возможностью запарковать машину во дворе, что наверняка удавалось тут редко.

Когда они прибыли, Анастасия уже ожидала их. Риелтор была в элегантном строгом костюме и казалась воплощением приветливости.

— Здравствуйте, очень рада вас видеть! — Она не переставала улыбаться даже во время приветственной речи. — Осмотрели район? Очень приятное место! Если деток планируете, лучшего места и не найти!

— Жить мы все-таки будем не во всем районе, а в этой конкретной квартире, — заметила Вероника.

— Квартира шикарная! Немного инвестиций — и будет конфетка! Вот, смотрите, как раз ее окна выходят на тихий уютный двор!

Любой, кто взглянул бы на эти окна, думал бы о дворе в последнюю очередь. Слишком уж странно они выглядели: изнутри стекла были заклеены выцветшими от солнца газетами, а снаружи каждая их щель была проклеена синей изолентой. Увидеть, что находится внутри, было бы нереально, даже если прильнуть к ним вплотную. Но если прежние хозяева отличались скрытностью, изоленту снаружи это все равно не объясняло.

— Это что вообще? — поразился Михаил. — Что с окнами-то сделали?

— Вы не знаете историю этого места? — нахмурилась Анастасия.

— Я знаю, — заверила ее Вероника. — Я читала ваше объявление. Просто мой муж много работает, и я не успела ему все рассказать.

— А-а. Очень важно, чтобы вы понимали, что находится внутри. Вообще, когда я только бралась за эту квартиру, покупатель у меня был, и казалось, что сделка будет легкой. Я рассказала ему, что представляет собой квартира, он на словах согласился. Но когда он увидел, как это выглядит на самом деле, сразу отступил. Поэтому квартира и осталась в продаже. Но я верю, что она просто ждет своего истинного обладателя. Это прекрасный вариант, просто прекрасный!

Она открыла дверь подъезда, пропуская их внутрь. Там ожидал очередной сюрприз: дверь, ведущая в квартиру, тоже была проклеена изолентой, как и окна.

— Соседи чудят, — вздохнула Анастасия. — Думают, что так они сдержат запах. Может, им и помогает, я не знаю. Вот, держите, специально для вас захватила.

Она достала из сумки пакетик с новыми медицинскими масками, теми, что используются во время эпидемии гриппа, и хирургическими перчатками. Михаил бросил на свою спутницу вопросительный взгляд, она еле заметно кивнула. Теперь Вероника жалела, что не объяснила ему все заранее, но исправлять ситуацию было поздно.

Пока они надевали маски, Анастасия оторвала изоленту и открыла дверь. Пахнувшая оттуда волна концентрированной вони была настолько сильна, что никакая марля на лице не могла сдержать ее, а глаза почти сразу начали слезиться. Что ж, соседям действительно можно было только посочувствовать!

Казалось, что дверь обычной квартиры панельного дома служила порталом на свалку. Прямо за порогом бал правили горы хлама, иногда настолько массивные и высокие, что мимо них едва можно было протиснуться. Даже там, где мусора не наблюдалось, стены были покрыты чем-то мутным и липким. Пол вообще не просматривался, ходить приходилось по спрессованному хламу. По потолку сонно ползали мухи, которых здесь было пугающе много.

Запах и вовсе представлял собой отдельную картину, многогранную, самостоятельную и жуткую. Благодаря густой вони, повисшей в воздухе, можно было определить, что где-то среди бесформенных завалов мусора скрываются отходы человеческой жизнедеятельности, бытовая химия, рыбье мясо — вероятнее всего, внутренности, что не могло не радовать мух, — грязная одежда и обувь, удобрения, освежители, возможно, еще и дохлые крысы. Отдельные запахи распознавались, только если они были очень сильными и характерными. Все остальное сливалось в единое кислотное облако вони.

Тому, кто решится приобрести эту квартиру, недостаточно будет просто вывезти весь этот мусор, что само по себе весьма тяжело. Вонь наверняка пропитала обои, доски пола, штукатурку даже. Эту квартиру выжигать изнутри придется, прежде чем в ней жить!

Поэтому и не нашлось за год покупателей на низкую по московским меркам цену. Даже те, кто позарился на эту сумму, при осмотре квартиры понимали, что не готовы к таким финансовым и моральным вложениям.

Хотя и при таком состоянии, за этими зловонными и наверняка токсичными завалами просматривалось, что квартира довольно большая. Вероника не представляла, что нужно сделать, чтобы довести ее до такого состояния.

— Хозяева квартиры были так называемыми «несунами», — сообщила Анастасия. — Ну, знаете, такие Плюшкины, которые тащат в дом все. Нормальные люди мусор выносят, а они с помойки к себе притаскивают! Это уже расстройство психики.

— Судя по всему, в клинической стадии, — заметила Вероника. Она неоднократно видела в новостях сюжеты о подобных людях, но никогда не сталкивалась с ними лично. И не жалела об этом.

— Еще бы! Хотя изначально женщина, которой принадлежала квартира, была очень интеллигентной, — риелтор проявила неожиданную осведомленность. — Я изучала, с чем работаю, а потому знаю! Она одна сына растила, ей вообще никто не помогал, одна лихие девяностые пережила. Она уже тогда начала экономить на всем, ничего не выбрасывала.

Но потом ее взрослый сын уехал из дома, она познакомилась с каким-то мужичком, вышла за него замуж — и понеслось! Они дополняли друг друга весьма неудачно.

Вероника знала, что это правда, примерно то же самое она читала на форумах в рассказах соседей и сына владелицы квартиры. Ольга Ефремова много лет не знала отдыха и уверенности в завтрашнем дне. Потом бедность, казалось бы, отступила — а мировоззрение осталось. На пару с супругом Степаном она начала сначала выпрашивать старые вещи у знакомых, а потом и приносить их со свалок.

Ее сын тогда учился, жил в общежитии, дома бывал редко и не мог оценить масштаб катастрофы. А когда он опомнился, было уже поздно. Страсть к накопительству приобрела болезненный характер.

Это не значит, что он сразу же сдался на милость судьбы. Первый раз молодой мужчина заказал грузовик и, несмотря на вопли матери, вывез весь мусор прямо на городскую свалку. Тогда еще накопления были не столь солидными, и он смог вынести все с помощью пары друзей.

Но через несколько месяцев горы хлама вернулись на место, да еще и подросли. Не желая сдаваться, Ефремов-младший снова вывез «богатство» родительницы на помойку, а сам поселился с ней. Он думал, что его присутствие положит конец накопительству.

Он крупно просчитался. Мать и отчим использовали любую возможность, чтобы протащить в квартиру что-нибудь объективно ненужное. Стоило ему ступить за порог, как они чуть ли не ведрами таскали с помойки хлам. Они даже не присматривались, что несут в дом. Казалось, их пугает наличие свободного пространства.

Сын уставал, они — нет. Постепенно в доме завелись блохи, тараканы, крысы и другие обитатели свалки. Конфликты с соседями случались регулярно. Это уже не было проблемой одной семьи, нарастающая вонь захватила весь подъезд, да и нежданным «гостям», приползавшим из квартиры на первом этаже, соседи были не рады.

Молодой мужчина не выдержал первым, он съехал и прервал всякий контакт с матерью. Ему было стыдно от того, в кого она превратилась. Он сменил номер телефона и больше не отвечал на звонки соседей, требовавших порядка. Если такая реакция и огорчила его мать, на ее поведении это никак не сказалось. Поток хлама прибывал, мусор утрамбовывался, загнивал, квартира приходила в негодность.

Степень разрухи нельзя было описать словами, лишь осматривая комнаты лично, Вероника понимала, как это страшно и тяжело. Ванна и унитаз были уничтожены: забиты и даже расколоты. Запах не оставлял сомнений относительно того, куда прежние владельцы квартиры справляли нужду. Повсюду по-прежнему ползали насекомые, исчезновение людей на них никак не повлияло: запасов еды им тут хватило бы на несколько поколений.

— Что случилось с хозяевами квартиры? — спросил Михаил. — Все-таки отправили в психушку?

— Вообще-то, этого никто не знает, — ответила Анастасия. — Самый вероятный вариант — их засыпало мусором на очередной свалке, или они встретили там не самую приятную компанию. Я мониторила эту квартиру уже давно, поэтому одной из первых узнала, что они исчезли.

— Так, стоп! А почему вы мониторили эту квартиру до того, как они пропали? — изумилась Вероника.

— По просьбе их сына. Он считал, что если квартиру продать, то мать бросит своего мужа, согласится жить с ним, и это пойдет на пользу ее здоровью. Он знал, что у меня есть опыт работы с трудными квартирами, поэтому он и попросил меня помочь. Я искала способ подступиться к его матери, потому и узнала, что она больше не приходит домой. Она и ее муж исчезли одновременно.

Чувствовалось, что она что-то недоговаривает. Как бы искусно ни лгала Анастасия, подвох все равно улавливался. При этом Вероника понимала, что спрашивать об этом риелтора бесполезно.

— Вы знаете, что с ними случилось?

— До сих пор нет, — покачала головой Анастасия. — По заявлению сына они были поданы в розыск. А соседи и вовсе нечто странное говорили!

— Это что же?

— Что они последний раз видели Ольгу и Степана входившими в квартиру — но не выходившими. На основании этого особо впечатлительные старушки вбили себе в голову, что тела остались здесь, и активно ее распространяют. Но я могу вам гарантировать, что это невозможно. В квартиру пригласили экспертов со специально обученными собаками. Эти животные натренированы находить трупы под завалами зданий! Есть сертификат и видео после того осмотра. Тел здесь не нашли. Где бы Ольга и Степан ни погибли, это произошло не здесь. Но соседям лишь бы посплетничать! Ничего не поделаешь, такова человеческая природа.

Далее судьба квартиры была законной лишь наполовину. Через три месяца после исчезновения Ольгу Ефремову объявили погибшей, хотя никто не мог точно сказать, что с ней стало. Сын вступил в право наследования и выставил квартиру на продажу.

Вот тут и возникли трудности. Осматривая заваленную барахлом комнату, Вероника особенно четко понимала, какой ужас должен был почувствовать покупатель, который дал предварительное согласие на покупку. Естественно, он сбежал при первой возможности, а новые так и не появились.

Вероника провела рукой по одной из гор мусора. На перчатке осталось густое серое вещество, определить происхождение которого девушка не могла. Да и не хотела.

Анастасия заметила ее жест.

— Лучше этого не делать! — предостерегла она. — Резиновые перчатки, конечно, защитят от большинства угроз, но давайте не будем испытывать судьбу! Никто не знает, что здесь скрыто, даже я. Даже сын Ольги Ефремовой!

— Квартира ни на что не годна, — заметила Вероника. — Вы бы уже продали ее, если бы хотя бы очистили от мусора.

— На это нужны дополнительные инвестиции, а клиент к этому не готов.

— Цену скинуть он тоже не готов?

— Увы, — вздохнула Анастасия. — Он уперся. Не знаю почему! Я лишь надеюсь, что время убедит его передумать. Вы правы, абсолютно. Эту квартиру нужно удешевить на стоимость уборки — или провести уборку самостоятельно. Думаю, он скоро решится это сделать.

— Позвоните мне, когда решится, — попросила Вероника. — Тогда я готова обсуждать покупку, сейчас — нет.

Она ожидала, что Анастасия обозлится, но нет, та прекрасно владела собой. Возможно, она уже привыкла к таким ответам и понимала их справедливость.

Они поспешно покинули квартиру. Анастасия заперла дверь, но заклеивать не стала. Вероника не сомневалась, что соседи скоро сделают это сами.

На улице Вероника выкинула перчатки и маску в ближайший контейнер, но вонь все равно не отпускала ее. Казалось, что запах впитался в волосы, даже в кожу. Веронике безумно хотелось забраться в ванну, наполненную ароматной пеной, и не вылезать оттуда ближайшие два часа.

— Тупик, — указал Михаил. — Только зря время тратили и этой дрянью дышали!

— Не тупик, — возразила Вероника. — Напротив, мы на грани прорыва.

— О чем это ты?

— Ты почувствовал запах в квартире?

— Да эта квартира вся из запахов стоит! Я чуть с завтраком не распрощался там!

— Это верно, — кивнула она. — И все-таки есть разница. В гостиной, той комнате, окна которой заклеены и выходят во двор, вонь особая. Там запах химии даже над гниением преобладает.

— Что с того? Риелтор правильно сказала, неизвестно, что эти два психа туда таскали!

— Допустим. Но конкретно этот запах. Он резкий, острый, и я не знаю, откуда он, что нужно для получения такого запаха. Зато я точно помню, где почувствовала его впервые.

— И где же?

— Возле дома Елены Рябченко в той деревне, — тихо ответила Вероника. — В том месте, где осталась проплешина мертвой земли.

* * *