Мифы и притчи классической древности

Лишь только костер разгорелся, как с неба в него ударила молния и еще больше усилила пламя. Потом спустилось облако и среди раскатов грома понесло бессмертного Геракла на Олимп. Когда быстро сгоревший костер превратился в пепел, Иолай и другие друзья Геракла приблизились, чтобы собрать останки героя, но они не нашли ни одной кости его. Теперь они уж не сомневались, что Геракл, согласно давнему решению богов, был взят из круга смертных и вознесен в круг небожителей. Они принесли ему, как герою, жертву и тем превратили его в почитаемое во всей Греции божество. На небе обожествленного Геракла встретила дружественная Минерва и ввела его в круг бессмертных. Сама Юнона примирилась с ним теперь, когда до конца прошел он свой смертный удел. Она дала ему в супруги дочь свою Гебу, богиню вечной юности, и та родила Гераклу на Олимпе бессмертных детей.

Гераклиды

Борьба афинян и аргивян

После смерти Геракла его дети, Гераклиды, приютились в Микенах у своей бабушки Алкмены. Но притеснения Эврисфея, старавшегося теперь на них выместить свою злобу против их отца, скоро заставили их покинуть это убежище. Алкмене удалось ускользнуть от погони злобного царя, и она вместе со своими внуками отдалась под покровительство царя Кеика в Трахине.

Геракл с сыном Телефосом

Но Эврисфей, узнав их новое местопребывание, начал грозить Кеику войной; тогда Алкмена, не чувствуя себя в безопасности, покинула Трахин и отправилась искать другого прибежища, бродя вместе с детьми по всей Греции. Ей на помощь явился старый друг и племянник Геракла, Иолай, который занял место отца и покровителя несчастных детей.

В молодости он вместе с Гераклом перенес много трудов и опасностей; и вот теперь, уже поседевший, герой в память этого принял под свою защиту осиротевших детей друга и вместе с ними скитался по свету. После долгих странствований они пришли, наконец, в Афины, где в то время правил Демофонт, сын Тесея, только что свергнувший с трона своего предшественника, нечестивого Менесфея. Умоляя о защите, приблизились они к алтарю Зевса, покровителя бесприютных странников; но в ту же минуту к ним подошел посланец Эврисфея и потребовал, чтобы они удалились из города.

Тогда Гераклиды начали горько жаловаться на притеснения, а Иолай обратился с мольбой к собравшимся около них афинянам. «Неужели потерпите вы, благочестивые граждане, — взывал он, — чтобы прибегнувшие к защите Зевса без всякого сожаления выгонялись на голод и нищету, неужели потерпите вы стыд, который падет на весь ваш город, если это случится?»

Тем временем афинские граждане продолжали со всех сторон стекаться на площадь; поняв, что эти несчастные изгоняемые дети — сыновья Геракла, они прониклись состраданием к ним и сейчас же пошли и рассказали обо всем своему царю.

Демофонт, человек мудрый и благочестивый, выслушал обе стороны, и затем после долгого размышления сказал, обратившись к седому Иолаю: «Три причины побуждают меня, герой Иолай, исполнить твою просьбу. Во-первых, Зевс, к алтарю которого вы прибегли с мольбой о помощи, затем родство и, наконец, благодарность за те благодеяния, которые оказал мне Геракл. Поэтому ты, посол Эврисфея, возвратись в Микены и поведай своему господину: никогда я не позволю изгнать Гераклидов из моего города».

«Я уйду, — с угрозой сказал глашатай, — но я опять вернусь с войском. Десять тысяч щитоносцев Эврисфея уже стоят на границе».

«Ступай ты в преисподнюю, — с презрением воскликнул Демофонт, — не боюсь я ни тебя, ни твоих щитоносцев!»

Глашатай удалился, а царь начал делать все приготовления, чтобы отразить войско Эврисфея. Были принесены торжественные жертвы и были вопрошены прорицатели об исходе войны.

Ответ оракула был суров. «Вы должны принести в жертву молодую девушку из благородного рода, — гласил он, — только тогда вы можете надеяться на победу и спасение!»

Геракл со своими детьми. Краснофигурная роспись

Этот ответ вызвал большое уныние и горе среди афинян; поднялся всеобщий плач и крик, звуки которого долетели и до царского дворца. Там в это время находились старая Алкмена и дочь Геракла, Макария, которые были приняты царем как гости и мирно жили, ожидая, что будет дальше.

Макария, услыхав шум и плач, почувствовала безотчетный страх за судьбу своих братьев и, чтобы узнать, в чем дело, отправилась на площадь, откуда слышался шум. Когда ей передали мрачное изречение оракула, она твердыми шагами подошла к царю Демофонту и сказала: «Вы ищете девушку, которая своей добровольной смертью дала бы вам победу? Я хочу и должна быть этой девушкой! Я — дочь великого Геракла, и сама, по своей воле, предлагаю себя в жертву; эта жертва будет тем угоднее богам, что она добровольна. Если афиняне великодушно начинают кровавую войну, чтобы защитить Гераклидов, то среди этих последних должна найтись жизнь, которая добровольной жертвой могла бы обеспечить благородным мужам победу. Итак, возложите на меня жертвенный венок и обнажите меч, — я готова! Но только позовите знатнейших женщин страны сопровождать меня, чтобы глаза мужчин не видели моей смерти».

Б. Торвальдсен. Геба. 1806

Ее предложение было принято, и были собраны благороднейшие женщины Афин, чтобы совершить жертвоприношение. И вдруг, в ту минуту, когда ее вели уже к алтарю, в город примчался гонец и, остановившись на площади, громко возвестил, что царь Гилл, брат Макарии, с большим войском идет на помощь и уже находится совсем близко от города. Афиняне поняли, что богам угодна добровольная жертва благородной девушки.

Радость и всеобщее воодушевление быстро сменили уныние и плачь. Старый Иолай потребовал, чтобы ему принесли оружие и сам надел латы на свое слабеющее тело. Передав мать и детей своего друга защите и покровительству афинских старейшин, он вместе с Демофонтом и войском выступил из города. Соединившись с войском Гилла, афиняне направились навстречу врагу.

Когда уже враждебные войска стройными блестящими рядами стояли друг против друга, царь Гилл выступил из рядов своих воинов и, встав перед обоими войсками, обратился к врагу со следующими словами: «Эврисфей! Прежде чем начнется бесполезное кровопролитие, выслушай мое предложение! Пусть наш спор решит открытый поединок между нами двумя! Если я паду от твоей руки, то ты можешь взять Гераклидов с собой и делать с ними, что тебе вздумается; если же мне удастся поразить тебя, то пусть ко мне перейдет достояние отца и господство в Пелопоннесе».

Оба войска громкими криками выразили свое одобрение этому предложению, но трусливый Эврисфей ничего не хотел слушать о нем и отказался от поединка.

После того как предложение Гилла было отвергнуто, началась битва; стук сталкивающихся щитов, грохот колесниц, лязг мечей и стоны падающих мгновенно огласили воздух. Одно мгновение ряды афинян и их союзников поколебались под ударом аргивских копий, но скоро оправились и отразили врага.

Беспощадная рукопашная битва загорелась повсюду.

Наконец, боевые ряды аргивян расстроились и дрогнули и скоро обратились в бегство. Тогда старый Иолай, сгорая желанием прославить каким-нибудь подвигом свои последние дни, обратился к Гиллу, прося молодого героя уступить ему место на своей колеснице.

Тот охотно исполнил его просьбу, и вот Иолай уже на колеснице; напрягая все свои старческие силы, устремляется он в погоню за врагами, с трудом управляя четверкой быстрых и сильных коней. Вдруг он замечает вдали быстро уносящуюся колесницу Эврисфея. Тогда, поднявшись со своего места, он воздевает руки к небу и молит Зевса и богиню юности Гебу возвратить ему его юношескую силу только на один этот день, чтобы отомстить врагу Геракла. И вот, по его молитве, две звезды, блеснув, падают вниз, и облако тумана окружает всю колесницу. Это продолжается несколько мгновений, но когда туман рассеивается, то в колеснице стоит помолодевший Иолай; его кудри сделались темными, спина выпрямилась, и могучая рука крепко и твердо держит вожжи. Как стрела, устремляется он вперед и скоро догоняет беглеца. Эврисфей пытается вступить в борьбу с ним, но юношеская сила, дарованная богами, доставляет победу Иолаю. Привязав врага к своей колеснице, торжествующий возвращается он к войску. Теперь победа окончательно была на стороне афинян, враги обратились в поголовное бегство, усыпая дорогу своими трупами, и скоро ни одной вражеской ноги не осталось на аттической земле.

Победители возвратились в Афины, и Иолай положил к ногам Алкмены связанного врага. Гилл и афиняне хотели помиловать пленника, но Алкмена, памятуя все то, что пришлось перенести от него ее сыну, внукам и ей самой, не согласилась на это. «Он должен умереть, — восклицала она, — никто не смеет отнять у меня этого злодея!» Ее желание было выполнено, и Эврисфей был осужден на смерть; он неустрашимо встретил ее и умер лучше, чем жил.

Гилл и его потомки

Гераклиды выразили, как могли, свою глубокую благодарность Демофонту и под предводительством своего брата Гилла вскоре после этого оставили Афины. Теперь они повсюду находили себе союзников и помощников и, явившись в свою наследственную землю Пелопоннес, начали покорять ее. В течение целого года покоряли они Пелопоннес, переходя от одного города к другому, и только один Аргос оставался непокоренным.

Но как раз в это время среди населения начала свирепствовать страшная чума, против которой не помогали никакие средства. Наконец, Гераклиды, вопросивши оракула, узнали, что они сами повинны в этом несчастии, потому что они пришли в страну раньше, чем это было предназначено им судьбой. Повинуясь изречению оракула, они оставили уже завоеванный Пелопоннес, перешли в Аттику и стали жить там на марафонских полях.

Между тем Гилл, исполняя волю отца, женился на прекрасной Иоле и продолжал непрерывно обдумывать средства возвратить себе свои наследственные владения. Он обратился к дельфийскому оракулу, и тот дал ему следующий ответ: «Ждите третьих плодов, — только тогда удастся вам возвратиться в землю отцов». Гилл понял из этого изречения, что бог советует ему дождаться третьих плодов земли; поэтому он терпеливо дождался третьего лета и вторгся с войском в Пелопоннес.

В Микенах после смерти Эврисфея королем сделался сын Пелопса, Атрей. Услыхав о приближении Гераклидов, он заключил союз с жителями Тегеи и других окрестных городов и с большим войском двинулся против наступающих врагов.

В узкой равнине перед Коринфом встретились оба войска. Прежде чем началось сражение, Гилл, не желая губить напрасно людей, и на этот раз предложил решить спор поединком. Он вызывал на единоборство любого из героев враждебной армии; полагаясь на предсказание оракула, он ставил такие условия поединка: если он победит противника, то Гераклиды вступят в обладание отеческой землей без одного удара меча; напротив, если побежденным окажется он, то наследники Геракла в течение пятидесяти лет не будут вторгаться в Пелопоннес.

На этот вызов поднялся Эхем, король Тегеи, герой в полном расцвете сил; он согласился на предложенные условия, и борьба началась. Оба противника сражались с редким мужеством, но в конце концов Гилл был побежден, и мрачные размышления о двойственном значении полученного предсказания отравили его последние минуты. Согласно условию, Гераклиды отказались от завоевания Пелопоннеса, возвратились в Истм и жили на марафонских полях в течение пятидесяти лет.

По истечении этого срока сын Гилла и Иолы, Клеодей, возобновил попытку своего отца покорить Пелопоннес, но и это предприятие кончилось неудачей; он был разбит и пал с целым войском на поле сражения.

Двадцать лет спустя его сын Аристомах сделал вторую попытку, но и он, подобно деду, был введен в заблуждение двусмысленным ответом оракула. «Боги даруют тебе победу на тропинке узкого прохода», — гласил этот ответ. Следуя этому совету, он отправился через Истм, но был разбит и пал на поле битвы.

Прошло тридцать лет, и сыновья Аристомаха: Темен, Кресфонт и Аристодем — задумали новый поход. Они снова вопросили оракула и к своему ужасу и удивлению получили те же самые ответы, как и их прадед и отец.

Старший из братьев, Темен, услыхав из уст оракула хорошо знакомые слова, с горечью воскликнул: «Мой отец, дед и прадед получили такие же ответы, и, несмотря на это, все нашли свою гибель в походах». Тогда бог сжалился над ними и устами жрицы раскрыл истинный смысл изречений. «Во всех несчастьях, постигших ваш род, ваши отцы были сами повинны, потому что не умели понять истинного значения божественных предсказаний. Не третьи плоды земли разумелись богами, а третий отпрыск рода. Первым был Клеодей, вторым Аристомах, третьим же, которым была суждена победа, являетесь вы. Под узким проходом, который доставит победу, нужно разуметь не Истм, а прилегающий к нему справа морской залив. Теперь вы знаете смысл изречений, и да помогут вам боги в вашем деле!»

Точно повязка спала с глаз Темена, когда он получил это разъяснение. Поспешно начал он вместе с братьями собирать войска и строить корабли. Но и этот поход нелегко дался потомкам Геракла и принес им много забот и огорчений.

Прежде всего, перед самым отплытием умер младший из братьев, Аристодем, убитый молнией; он оставил после себя вдову Аргею и двух сыновей: Еврисфена и Прокла. Когда тело Аристодема было погребено, и суда собирались уже отплыть, внезапно перед кораблями появился ясновидец, толковавший изречения оракула; но Гераклиды приняли его за колдуна и чародея, подосланного пелопоннесцами, чтобы погубить войско, и Гиппот, сын Филая, один из правнуков Геракла, убил его ударом копья. За это их постигло мщение разгневанных богов. Флот был отогнан бурей обратно, а сухопутные отряды сильно страдали от голода.

Оракул, которого вопросил Темен о причинах несчастья, дал такой ответ. «Боги разгневались на вас за убийство прорицателя и наслали на вас эту кару. Вы должны изгнать убийцу из своих рядов и передать начальство над войском трехглазому человеку».

Первая часть предсказания была выполнена очень быстро. Гиппот был отправлен в изгнание. Но вторая часть повергла Гераклидов в смущение. И действительно, где им было найти человека с тремя глазами! В своих непрестанных поисках за таким человеком они натолкнулись на Оксила, сына Гемона; у него был один глаз, и он постоянно ездил на муле, который должен был помогать ему своим зрением, так что вместе они имели три глаза.

Гераклиды решили, что предсказание оракула выполнено, и выбрали Оксила начальником войска. Затем, усиливши войско новыми отрядами и увеличивши число кораблей, они победоносно вторглись в Пелопоннес. Предводитель врагов Тизамен пал в первой же битве, после чего им не стоило большого труда завоевать свою страну. Покоривши ее, они приступили к дележу страны, разделив ее по жребию на три части: Аргос, Лакедемон и Мессену. Аргос достался старшему брату Гемону, Лакедемон — сыновьям умершего Аристодема, Еврисфену и Проклу, Мессена — хитрому Кресфонту.

Сказание сохранило воспоминание о тех удивительных знамениях, которые сопровождали жертвоприношения братьев; каждый из них нашел на своем алтаре особое животное: Темен — жабу, сыновья Аристодема — дракона и Кресфонт — лисицу. Прорицатель дал такое толкование этим знамениям: кто получил жабу, тому лучше всего жить в городе, ибо это животное не имеет никакой защиты при передвижении. Те, которые нашли на алтаре дракона, могут смело выходить из пределов своей страны, ибо они храбрые воины. Наконец, лисица показывает, что главным оружием нашедшего ее является не сила и не решительность, а хитрость.

Братья не забыли также и своего предводителя Оксила, которому они отдали в награду царство Элиду. Таким образом, из всего Пелопоннеса осталась непокоренной только гористая пастушеская Аркадия. Но из трех государств, основанных на этом полуострове, только одна Спарта существовала продолжительное время. В Аргос Темен выдал свою любимую дочь за Делфонта, одного из внуков Геракла, и при этом так приблизил его к себе, что в народе начали ходить слухи, будто он хочет передать ему власть. Тогда его сыновья, напуганные этими слухами, составили заговор против отца и убили его. Аргивяне признали царем старшего сына Темена, но при этом так ограничили его власть, что ему остался только один царский титул.

Судьба Кресфонта, короля Мессены, была не лучше. Он женился на дочери Кипсела, царя Аркадии, Меропе, от которой имел много сыновей. Он любил простой народ и в течение всего своего царствования покровительствовал ему; тогда богатые возмутились против него и убили его вместе со всеми сыновьями. Только самого младшего из них, Эпита, матери удалось спасти и скрыть у своего отца в Аркадии, где он и воспитывался тайно от всех. После этого Мессеной овладел один из Гераклидов, Полифонт, принудивший вдову Кресфонта отдать ему свою руку. Спустя некоторое время прошел слух, что настоящий наследник престола, сын Кресфонта, еще жив и только до поры до времени где-то скрывается; встревоженный король назначил награду за его голову, но это ни к чему не повело, так как никто не знал хорошенько, где находится юноша.

Тем временем Эпит подрос и однажды тайно покинул дворец своего деда и пробрался в Мессену так, что никто и не подозревал этого. Там юноша услыхал про награду, назначенную за его голову, и это сильно огорчило его. Не узнанный никем, даже матерью, он явился во дворец к Полифонту и в присутствии Меропы сказал ему: «Я решил, царь, заслужить награду, назначенную тобой за голову сына Кресфонта. Я знаю его так же хорошо, как самого себя, и сумею доставить его в твои руки».

Мать побледнела, услышав это, и сейчас же послала одного из своих верных слуг в Аркадию предупредить сына о грозящей ему опасности; она советовала ему явиться в Мессену, встать во главе граждан, недовольных жестокостью Полифонта, и вернуть себе с их помощью трон отца.

Слуга нашел Кипсела и весь царский дом в большом волнении, так как никто не знал, куда исчез Эпит. Слуга печально возвратился в Мессену и рассказал царице об исчезновении юноши. Они решили, что чужеземец убил в Аркадии несчастного Эпита и скрыл где-нибудь его труп. Так как Полифонт приютил чужеземца у себя во дворце, то царица и ее приближенные, недолго думая, вооружились мечом и прокрались в комнату, где он спал, чтобы убить его. Юноша тихо спал на своей постели, освещаемый тихим светом месяца. Царица уже занесла свой меч над его головой, но вдруг большое сходство спящего с ее сыном поразило ее; ее рука бессильно опустилась и, наклонившись над кроватью, она громким шепотом произнесла имя любимого сына. И юноша, услыхав свое имя, открыл глаза и увидал склонившееся над собой лицо матери. Еще минута — и они лежали в объятиях друг друга…

Юноша открыл матери, что он явился в Мессену для того, чтобы отомстить убийцам своего отца и с помощью граждан возвратить себе его трон. Долго совещались они все вместе, как им освободиться от ненавистного Полифонта, и, наконец, решили. Меропа на следующий день надела траурное платье и сообщила своему мужу, что она только что получила известие о смерти своего любимого сына; кроме того, она добавила, что впредь намерена жить с ним мирно и не вспоминать больше о своих прежних страданиях.

Тиран поддался на этот обман; с восторгом он заявил, что хочет принести жертву богам за то, что они избавили его от всех его врагов. Граждане неохотно собирались на площади, где должно было совершиться жертвоприношение, ибо они ненавидели тирана и смерть Эпита отнимала у них последнюю надежду на освобождение. Полифонт уже приступил к совершению обряда, когда вдруг стоявший около него Эпит быстрым движением вытащил меч и всадил его в сердце царя.

После этого Меропа, схватив его за руку, объявила, что это и есть ее мнимо умерший сын Эпит, законный наследник престола. Народ радостно приветствовал его, и в тот же самый день он был объявлен царем. Своим мягким и справедливым управлением он заслужил такую любовь и уважение мессенцев, что они сохранили и за его потомством название Эпитидов.

Тесей

Рождение и юность Тесея

Тесей, великий герой и царь Афин, был сыном Эгея и Эфры, дочери царя Питфея в Трезенах. Со стороны отца он вел свой род от царя Эрехфея и тех афинян, которые, по местному преданию, родились прямо из земли. С материнской же стороны родоначальником его был Пелопс, самый могущественный из всех пелопоннесских царей, так как имел многочисленных детей. К одному из сыновей Пелопса — Питфею, основателю небольшого города Трезен в Пелопоннесе, пришел однажды бездетный царь Афин, Эгей, владевший этим городом еще за двадцать лет до похода аргонавтов. С Питфеем царь был связан узами дружбы и гостеприимства. Эгей, старший из четырех сыновей Пандиона, сильно горевал над тем, что его супруга не была благословлена потомством. Он боялся пятидесяти сыновей своего брата Палланта, которые питали против него враждебные замыслы и презирали его как бездетного. И вот ему пришло на ум тайно от своей супруги вступить вторично в брак в надежде, что обретет сына, который станет для него опорой его старости и защитником царства. Он признался в этом намерении своему другу Питфею. К счастью Эгея, тот получил странное прорицание оракула, которое гласило, что дочери его суждено вступить в бесславный брак, но что она родит зато славного сына. Это побудило трезенского царя обручить свою дочь Эфру с человеком, у которого дома осталась жена. После обручения Эгей пробыл в Трезенах только несколько дней и потом уехал обратно в Афины. Распрощавшись у берега моря со своей новой супругой, он спрятал под скалой меч и сандалии и сказал ей так: «Если боги милостивы к нашему браку, который я совершил не из легкомыслия, но из желания иметь заступника для дома и царства моего, и дарует тебе сына — воспитай его тайно и ни одному человеку не говори, кто его отец. Когда же он вырастет и окрепнет настолько, что в силах будет сдвинуть камень, приведи его на это место, пусть он достанет меч и сандалии и с ними отправится ко мне в Афины». Эфра действительно родила сына. Она назвала его Тесеем и отдала на попечение деда Питфея, у которого он и рос. Послушная приказаниям Эгея, Эфра скрыла имя действительного отца Тесея, а дед распространил слух, что мальчик — сын самого Нептуна. Богу же Нептуну трезеяне оказывали особый почет, как защитнику и покровителю их города; они приносили ему в жертву первые плоды, и трезубец был гербом Трезен. Поэтому никто не сомневался, что царская дочь удостоилась высокой чести родить ребенка от столь чтимого бога. Когда же юноша дорос до того, что не только стал крепок телом, но обнаружил также отвагу, благоразумие и здравый ум, то мать его Эфра привела его к камню, сказала ему, кто его настоящий отец, приказала достать спрятанные Эгеем вещи — предметы, по которым отец должен был узнать его, — и отплыть в Афины. Тесей уперся в камень и легко отодвинул его. Он обулся в сандалии, меч же привязал на бок. Однако он отказывался ехать морем, хотя и дед и мать настойчиво просили его об этом. Сухопутная же дорога в Афины была тогда очень опасна, так как повсюду рыскали всякие злодеи и разбойники. В те времена рождались крепкие люди, почти непобедимые в своей силе, но этим своим преимуществом они пользовались не для того, чтобы быть человеколюбивыми, — нет, дерзость и насилия доставляли им большую радость, и они убивали или жестоко обходились со всеми, кто попадался им в руки. Некоторых из этих злодеев Геракл уничтожил во время своих долгих странствий. Но в это время он был в рабстве у царицы Омфалы в Ливии и очищал там страну, — в Греции же опять насильничали разбойники, потому что их никто уже не сдерживал. Потому-то и представляла сухопутная дорога из Пелопоннеса в Афины большие опасности. Дед подробно описал юному Тесею каждого из этих разбойников и злодеев и рассказал о тех жестокостях, которые они обыкновенно совершают над чужестранцами. Однако Тесей давно уже взял в пример Геракла и храбрость его. Когда Эгееву сыну было еще семь лет, Геракл посетил его деда Питфея, и Тесей вместе с другими трезенскими мальчиками видел, как герой сидел за столом рядом с царем и вместе с ним пировал. Во время пира Геракл сбросил с плеч львиную шкуру, и мальчики, увидев ее, бросились в поспешное бегство. Тесей же, удалившись без всякого страха, взял из рук слуги топор и бросился с ним на шкуру, которую он принял за живого льва. С тех пор Тесей, восхищенный Гераклом, каждую ночь видел во сне подвиги этого героя, и на утро он думал только о том, что когда-нибудь и он совершит такие же подвиги. Недаром же в мальчике текла родственная Гераклу кровь — их матери были двоюродными сестрами. Шестнадцатилетний Тесей не мог, конечно, вынести мысли, что он должен избегать представляющейся ему борьбы, в то время как родственник его повсюду разыскивал насильников и освобождал от них и сушу и море. «Что подумает об этом путешествии по надежному лону его вод тот бог, которого вы называете моим отцом? — сказал Тесей с досадой. — Что скажет мой настоящий отец, когда я принесу ему незапыленные сандалии и не обагренный кровью меч — эти предметы, по которым он должен узнать меня?» Очень понравились эти слова его деду Питфею, так как и он был отважный герой. Мать благословила Тесея, и юноша отправился в путь.

Эгей и Фемида. Краснофигурная вазопись. 440–430 гг. до н. э.

Л. де ла Ир. Тесей и Эфра. 1635–1640 гг.

Тесей, поднимающий камень, чтобы найти меч и сандалии, спрятанные для него отцом, и его мать Эфра. Римский рельеф из Керветери. I в. до н. э. или н. э.

Путешествие Тесея к отцу

Первым встретился Тесею по дороге разбойник Перифет. Оружием последнего была обитая железом дубина, которою он убивал всех проходивших странников, за что и прозвали его «разящим палицей».

Когда Тесей пришел в область Эпидавра, этот разбойник выбежал юноше навстречу из темного леса и преградил ему дорогу. Но юный Тесей смело встретил его и сказал ему так: «Несчастный! Ты пришел вовремя, и твоя палица достойна того, кто решил выступить в мир, как второй Геракл!» С этими словами он напал на разбойника и после недолгой борьбы убил его. Палицу же он вырвал из рук сраженного и взял с собой, как знак победы; с тех пор он всегда носил ее с собой, и она служила ему постоянным оружием.

На Коринфском перешейке встретил Тесей и другого злодея, по имени Синнис, прозванный «сгибателем сосен». Когда в неволю к этому злодею попадал путник, Синнис могучими руками пригибал к земле верхушки двух сосен, привязывал к ним пленника и потом отпускал их: сосны, с силой отпрянув назад, надвое разрывали несчастного. В борьбе с этим злодеем Тесей освятил свою палицу. У Синниса была прекрасная, стройная дочь по имени Перигуна. Испуганная, она убежала, в то время как Тесей боролся с ее отцом, и юный герой потом долго и тщетно искал ее. Девушка спряталась среди садовых зарослей и с детской наивностью умоляла кусты скрыть и спасти ее, клятвенно обещая в благодарность за это никогда не ломать и не жечь их. Но так как Тесей, призывая ее, уверял, что не причинит ей никакой обиды, что, напротив, будет заботиться о ней, то Перигуна вышла к нему. С тех пор она находилась под его защитой. Позже Тесей отдал ее в супруги Дейонею, сыну эхалийского царя Эврита. Потомки ее сдержали клятву и никогда не сожгли ни одного из тех кустов, которые скрыли их родоначальницу.

Тесей и Прокруст. Краснофигурная вазопись на амфоре. 570–560 гг. до н. э.

Но не только от опасных людей очищал Тесей дорогу, по которой он шел, — и на борьбу с дикими и вредными зверями решил он отважиться, желая и в этом быть подобным Гераклу. Так он убил, в числе многих других животных, Фау, кромионского вепря, который не был обыкновенным зверем, а, напротив, был очень воинственен, так что его с трудом можно было победить. После многих таких подвигов Тесей пришел к границам Мегары и здесь сбросил с Скирона третьего коварного разбойника, который избрал своим убежищем высокую скалу между Мегарой и Аттикой. Поймав чужестранца, этот разбойник с наглой насмешкой заставлял обмывать себе ноги и, в то время как тот исполнял его приказания, пинком ноги сбрасывал несчастного в море. Эту смертную казнь Тесей совершил над самим разбойником. Уже в аттической области, у города Элевзина, встретил Тесей разбойничавшего по большим дорогам Керкиона. Тот всех проходивших принуждал вступить с ним в единоборство и, когда побеждал, безжалостно умерщвлял соперника. Герой принял вызов Керкиона и, одолев его, избавил мир от этого чудовища. После этого только небольшое расстояние успел пройти Тесей и потом столкнулся с самым страшным из всех разбойников Дамастом, которого все знали под прозвищем Прокруста, то есть костолома. У Прокруста были два ложа: одно — очень короткое, другое — очень длинное. Если чужестранец, пришедший в его владения, был маленького роста, то жестокий разбойник, как только приходило время спать, отводил гостя к длинному ложу. «Видишь, — говорил он ему, — мое ложе слишком велико для тебя». И он принимался вытягивать гостю члены до тех пор, пока тот не испускал дух. Если же гость был высокого роста, он отводил его к короткому ложу и говорил так: «Мне очень жаль, добрый человек, что это ложе не сделано на твой рост и слишком коротко для тебя. Но этому горю можно помочь» — и он отрубал ему ноги ровно настолько, насколько они были длиннее ложа. Тесей уложил самого Прокруста, который был великаном, на короткое ложе, разрубил его тело пополам, и тот умер жалкой смертью. Так наказал Тесей большинство этих злодеев той самой смертью, которой они подвергали других.

Подвиги Тесея. Роспись на килике. Ок. 440–420 гг. до н. э.

До сих пор за весь свой путь Тесей не встретил ни одного дружелюбного человека. Только, придя к реке Кефиссу, он столкнулся с людьми из рода фиталидов, у которых нашел радушный прием. По просьбе героя, следуя принятому обряду, они, прежде всего, очистили его от пролитой крови и потом уже ввели его в дом свой.

Отдохнув там и подкрепившись, он попрощался с гостеприимными хозяевами и направил свои стопы к близкой родине отца.

Тесей в Афинах

В Афинах юный герой не нашел ни покоя, ни радости, которые он думал там встретить. Среди граждан царили раздоры и смута, и даже дом отца его, Эгея, был в печальном положении. Медея, покинув Коринф и бросив пришедшего в отчаяние Язона, прибыла на запряженной драконами колеснице своей в Афины, вкралась в милость старого Эгея и с помощью волшебного средства обещала вернуть ему юность. Поэтому царь жил с ней в близкой связи. Колдовством своим эта страшная женщина уже заранее знала о приходе Тесея. Эгей же не знал сына, Был испуган раздорами среди его подданных, и Медее не трудно было убедить царя, что пришедший чужестранец — опасный соглядатай и что нужно принять его, как гостя, и с помощью яда убрать с дороги. И вот неузнанный Тесей явился в дом своего отца во время утренней трапезы и радовался тому, что предоставит отцу самому отгадать, кто стоит перед ним. Уже подали ему кубок с ядом, и Медея с жадным нетерпением ждала того мгновения, когда Тесей — боялась она, что он прогонит ее из дома своего отца, — сделает первый глоток, достаточный для того, чтобы навеки закрылись зоркие юношеские очи. Но отцовские объятия были Тесею милее кубка: сделав вид, что хочет отрезать кусок лежавшего перед ним мяса, он вынул тот самый меч, который Эгей спрятал под обломком скалы, и этим хотел дать отцу возможность узнать в нем своего сына. Но едва лишь сверкнул пред Эгеем столь знакомый ему меч, как бросил он кубок с отравой, задал Тесею несколько вопросов и, когда совсем убедился, что перед ним столь желанный, так страстно просимый у судьбы сын, стоит, как герой, в расцвете юношеских сил, — с великой радостью заключил его в свои объятия. Немедля же провел его Эгей к собравшемуся народу. Там Тесей должен был рассказать о всех своих приключениях, и граждане радостными кликами приветствовали столь юного, но испытанного героя. К коварной же Медее царь почувствовал отвращение, и кровожадная кудесница была изгнана из страны.

Прибытие молодого воина. Возможно, Тесей, прибывший в Афины и узнанный Эгеем. Краснофигурная вазопись на кратере. Ок. 410–400 гг. до н. э.

Тесей у Миноса

Первым делом Тесея, с тех пор как он стал жить у отца, как царский сын и наследник аттического трона, было истребление пятидесяти сыновей его дяди Палланта. Последние надеялись, что трон после смерти бездетного Эгея достанется им. Когда же они увидели, что афинским царем будет даже не знатный сын Пандиона, — Эгей, а никому неведомый пришелец-чужестранец, что будет он властвовать над страной и над ними, — то пришли они в сильный гнев, взялись за оружие и устроили на пришельца засаду. Но герольд, которого они взяли с собой и который тоже был чужестранцем, открыл Тесею их план, и герой, внезапно напав на их засаду, уничтожил все пятьдесят сыновей Палланта. Чтобы этой кровавой самозащитой не отвратить от себя расположение народа, Тесей предпринял отважное, но полезное дело: он отправился на марафонского быка, причинившего много бед жителям аттического города Тетраполиды, укротил чудовище, провел его напоказ через город и, наконец, заклал в жертву Аполлону.

Дворец в Кноссе — «Лабиринт». Остров Крит