Мифы и притчи классической древности

Э. Берн-Джонс. Сад Гесперид. 1870

Теперь Геракл выполнил все десять работ, но, так как царь Эврисфей не хотел признать исполненными две из них, то герой должен был совершить две новые.

Геракл и Атлант. Метопа храма Зевса. 470–450 гг. до н. э.

Однажды, во время торжественного бракосочетания Юпитера и Юноны, когда все боги приносили свадебные подарки высокочтимой чете, Гея, богиня земли, не желавшая отставать от других, тоже принесла свой дар. На западном берегу Великого океана она произвела большое ветвистое дерево, отягченное золотыми яблоками. Четыре девушки, прозванные Гесперидами, дочери ночи, сторожили это священное дерево. Но кроме них к нему был приставлен стоглавый дракон Ладонт, потомок земнородной Кето и Форка, знаменитого отца многих чудовищ. Сон никогда не смыкал глаза чудовища, страшный рев и свист возвещал, что он близок и бодрствует, и каждая из ста глоток его ревела другим голосом. У этого дракона должен был Геракл вырвать три золотых яблока — так гласил приказ царя Эврисфея. Полубог приготовился к долгому, полному приключений странствию и решил отдаться на волю слепого случая, так как не знал, где живут Геспериды. Сначала Геракл отправился в Фессалию. Там жил великан Термер, который убивал всех встречавшихся ему путников своей тяжелой как камень головой. Но о божественный череп Геракла вдребезги разбилась голова великана. Дальше, у реки Эхедор, на пути героя стало другое чудовище — Кикн, сын Марса. Кикн, спрошенный полубогом о дереве Гесперид, вместо ответа потребовал у героя вступить с ним в единоборство и был убит Гераклом. Тогда с неба спустился Марс, сам бог войны, чтобы отомстить за сына и Геракл, должен был сразиться с ним. Но Юпитер не желал, чтобы пролилась кровь сыновей его, и молния, брошенная отцом богов, разъединила соперников. Марс улетел, а Геракл пошел дальше, снова прибыл в Иллирию, переплыл через реку Эридан и пришел к нимфам Зевса и богини Фемиды, которые жили на берегу этой реки. И к ним обратился герой с тем же вопросом. «Ступай к старому речному богу, — был ответ. — Он — прорицатель; и ничто не скрыто от него. Застань его врасплох во время сна, свяжи его, и тогда он укажет тебе правильный путь». Геракл послушался нимф и овладел богом, хотя тот, как оборотень, принимал различные образы. Однако герой не отпускал Нерея до тех пор, пока тот не сказал ему, в какой части света найдет он золотые яблоки Гесперид. Когда же это стало ему известно, он отправился дальше, через Ливию и Египет. В последней стране царствовал Бузирид, сын Нептуна и Лизианассы. Во время девятилетнего голода этому царю было сообщено через кипрского прорицателя страшное изречение оракула, которое гласило, что неурожай прекратится лишь в том случае, если каждый год будет принесен в жертву Юпитеру чужеземцем. Вместо благодарности Бузирид сделал начало, убив самого прорицателя. Мало-помалу варвар так вошел во вкус такого жертвоприношения, что стал убивать всех чужеземцев, приходивших в Египет. И вот Геракл тоже был схвачен и приведен к алтарю Юпитера. Но герой, двинув руками, разорвал связывавшие его веревки, убил самого Бузирида, сына его и герольда-жреца. После некоторых приключений Геракл продолжал свой путь, освободил, как уже было рассказано, прикованного к Кавказу Прометея и, по его указанию, пришел, наконец, в ту страну, где Атлант держал на плечах бремя небес. Недалеко оттуда и находилось дерево с золотыми яблоками, охраняемое Гесперидами, дочерьми ночи. Прометей посоветовал полубогу не предпринимать самому похищения золотых плодов, а послать для этого Атланта. Поэтому Геракл, придя к последнему, предложил подержать за него небо. Атлант согласился, и Геракл подставил могучие плечи под небесный свод. Атлант же освободился от тяжести и отправился в путь. Он усыпил или убил ходившего вокруг дерева дракона, хитростью обманул бдительность дочерей ночи и счастливо вернулся с тремя яблоками к Гераклу. «Мои плечи, — сказал он герою, — знают теперь, как приятно не чувствовать тяжести медного неба. Я бы охотно и впредь не поддерживал его». Так сказав, он бросил перед полубогом золотые яблоки и оставил его под слыханной тяжестью медного неба. Геракл должен был пуститься на хитрость, чтобы снова вернуть себе свободу. И вот он обратился к носителю неба с такими словами: «Позволь мне только обвязать голову веревками, чтобы эта страшная тяжесть не раздавила мне череп». Атлант нашел это требование скромным и подставил свои плечи в радостной уверенности, что в последний раз чувствует бремя небес. Но долго пришлось бы ему ждать, чтобы Геракл сменил его. Ибо герой быстро поднял яблоки и скрылся из вида. Так был обманут сам обманщик. Геракл благополучно принес яблоки Гесперид Эврисфею, но царь, увидев, что не достиг своей цели, что невредимым вернулся его соперник, отдал их в подарок герою, который положил их на алтарь Минервы. Богиня же знала, что держать их на своем алтаре было бы противно божественному назначению этих священных плодов, и отнесла золотые яблоки обратно в сад Гесперид.

Геракл укрощает трехголового пса Цербера. Фрагмент росписи на вазе. Ок. 520–510 гг. до н. э.

Вместо того чтобы уничтожить своего заклятого врага и соперника, Эврисфей, задав ему эти работы, только способствовал славе героя, которому сама судьба предопределила такой жизненный путь.

Деметра (Церера). Репродукция картины, найденной в Помпеях

Я. Брейгель-старший, либо Х. ван Бален. Похищение Прозерпины

Великую славу создали герою эти работы — славу благодетеля смертных, карателя неправедных и жестоких. Но вот Эврисфей задал полубогу последнюю работу, которую тот должен был совершить в таком месте, где божественная сила его, — так думал злой и коварный царь, — но сможет сопутствовать ему: бой с темными силами подземной державы предстоял Гераклу, — он должен был вывести из Гадеса Цербера, пса ада. Это чудовище имело три головы. Три отвратительные пасти его постоянно источали ядовитую слюну, с тела свисал хвост дракона, а на голове и спине вместо волос, шипя, извивались змеи. Чтобы в этом внушавшем ужас путешествии быть неуязвимым для страха, Геракл отправился в город Элевзин, в Аттике, где мудрые жрецы учили о таинственных и божественных вещах в подземном и надземном мире. Так, жрец Эвмолн посвятил Геракла в тайны этого познания, после того как герой в священных местах очистился от греха — убийства кентавров. Вооруженный силой таинственного ученья, готовый бесстрашно встретить ужасы подземного мира, герой отправился в Пелопоннес, а оттуда в город Лаконии — Тэнар, где находился вход в подземное царство. Здесь, сопровождаемый Меркурием, проводником душ, Геракл прошел глубокое ущелье, вступил в подземный мир и подошел к городу царя Плутона. Тени, печально бродившие перед воротами Гадеса — нет в подземном мире радостной жизни, как на солнечном свете, — в страхе бежали, увидев человеческий образ из плоти и крови; только медуза Горгона и дух Мелеагра не бежали. Первую Геракл хотел поразить мечом, но Меркурий схватил героя за руку и объяснил ему, что души мертвых — только бесплотные тени и неуязвимы для меча. С душой же Мелеагра полубог, напротив, дружески побеседовал и получил от него поручение передать горячий привет надземному миру и возлюбленной сестре его Деянире. Подойдя близко к воротам Гадеса, Геракл встретил друзей своих, Тезея и Пирифея. Последний в сопровождении Тезея явился в подземный мир, желая взять в жены Персефону; но за эту дерзкую попытку оба они были прикованы Плутоном к камню, на который усталые путники опустились, чтоб отдохнуть. Увидев своего друга, несчастные с мольбой протянули к нему руки и задрожали от радостной надежды вернуться с помощью божественной силы героя обратно в надземный мир. Геракл тотчас же схватил Тезея за руку, освободил от уз и поднял с земли, на которой тот лежал прикованный. Но следующая попытка освободить Пирифея не удалась герою — земля закачалась и задрожала под ними, как только он притронулся к Пирифею. Пройдя еще несколько шагов, Геракл узнал Аскалефа, который некогда видал, что Прозерпина отведала гранатовых плодов, преграждавших выход из подземного мира. Охваченная отчаянием, что потеряла дочь, Церера свалила на Аскалефа камень, который тот тщетно отодвигал назад. Чтобы напоить души мертвых кровью, Геракл бросился на стадо Плутона и убил одного из быков. Менетий, пастух этих быков, не мог простить герою такого поступка и вызвал его на единоборство. Геракл обхватил Менетия вокруг пояса, перебил ему ребра и выпустил из рук, лишь уступая просьбам царицы подземного мира Прозерпины (Персефоны). У ворот города смерти стал сам царь Плутон и запретил полубогу вход. Но стрела героя пронзила плечо бога, Плутон почувствовал боль смертного, и, когда Геракл стал мирно просить его позволенья увести пса ада, то бог уж больше не противился. Однако он потребовал от героя, чтобы в борьбе с чудовищем тот не пользовался оружием, которое было при нем. И вот Геракл, защищенный только грудными латами да львиной шкурой, отправился дальше — искать Цербера. Он застал его у устья реки Ахерона. Там чудовище сидело на задних лапах, и лай его, подобно глухим раскатам страшного грома, повторяло стократное эхо. Но Геракл, не обращая внимания на лай чудовища, сжал ногами три головы его, могучими руками сдавил ему шею и не выпускал из рук, хотя дракон, заменявший Церберу хвост, больно укусил героя в бедро. Так крепко держал он Цербера и, когда одолел страшного пса, связал его, взвалил на спину и через другой выход — у Трецен, что в Арголидской земле, выбрался из подземного мира. И только завидело чудовище яркий, солнечный свет, как задрожало от страха и стало выплевывать ядовитую слюну; от этой слюны на земле выросла ядовитая трава-борец. Отсюда, волоча на себе связанного пса, Геракл отправился в Тиринт. Словно оцепенел Эврисфей, когда увидел Цербера, и долго не хотел верить своим глазам. Теперь царь понял, что никогда не удастся ему избавиться от сына Юпитера: решил он тогда отдаться на волю судьбы и отпустил героя, который отнес Цербера обратно в подземное царство и отдал чудовище его хозяевам.

А. Темпеста. Геркулес и Цербер. 1608

Геракл и Эврит

Когда Геракл после всех этих тяжелых трудов освободился, наконец, от службы Эврисфею, то снова отправился в Фивы. С супругой своей Мегарон, у которой его безумный гнев отнял всех детей, герой не мог больше жить; он отдал ее в жены, с ее же согласия, своему любимому племяннику Иолаю, сам же задумал вторично вступить в брак. Чувство влекло героя к прекрасной Иоле, дочери царя Эхалии, что на острове Эвбее, — того Эврита, который учил Геракла в ранней юности стрелять из лука. Этот царь обещал отдать свою дочь первому, кто победит его самого и сына его в искусстве метать стрелу. Узнав об этом, Геракл поспешил в Эхалию и стал в толпе соперников. Герой показал, что он — достойный ученик старого Эврита, ибо в этом искусстве победил он эхалийского царя и сына его. Эврит воздал полубогу большие почести, в душе же сильно устрашила его победа героя: он знал о судьбе Мегары и боялся такой же участи для своей дочери. Поэтому в ответ на требование героя царь заявил, что должен еще подумать о свадьбе. Тогда Ифить, старший сын Эврита, сверстник Геракла, без зависти восхищенный силой и величием гостя и ставший преданным другом героя, искусными словами старался убедить отца и склонить благоволение его к Гераклу. Но Эврит упорствовал. Удрученный, ушел герой из дома царя и долго блуждал в чужих краях. Что случилось с ним у царя Адмета — пусть расскажет следующая глава. Между тем к царю Эвриту прискакал гонец с вестью, что какой-то грабитель напал на царские стада. Совершил это коварный и вероломный Автолик, о воровстве которого было известно многим. Но огорченный царь воскликнул: «Только Геракл мог это сделать! Какую низкую месть избрал детоубийца за то, что я отказался отдать ему дочь мою!» Ифит горячими словами защищал своего друга и вызвался пойти к Гераклу, чтобы вместе с ним отыскать уведенных быков. Геракл радушно встретил царского сына и сказал, что готов сейчас же пойти на поиски. С пустыми руками возвратились они с розысков и взошли на стены Тиринта, в надежде, что оттуда увидят похищенных быков. Но тут безумие во второй раз омрачило разум героя: под влиянием гнева Юноны. Геракл принял своего верного друга Ифита за соучастника царя Эврита и сбросил его с высоких стен Тиринта.

Геракл, Эврит и Иола. Чернофигурная вазопись. Ок. 600 г. до н. э.

Геракл у Адмета

В то время, когда герой, негодующий, ушел из дома эхалийскаго царя и как безумный блуждал, случилось с ним следующее. В Фессалии, в городе Ферах, жил благородный царь Адмет с юной и прекрасной женой, своей Алкестой, больше всего на свете любившей своего супруга; жил он, окруженный цветущими детьми, почитаемый своими счастливыми подданными. Много времени назад, когда Аполлон, убивший циклопов, должен был бежать с Олимпа и служить смертному, его радушно принял сын Фереса, Адмет, и бог пас царю, как раб, быков его. С тех пор Адмет был под всесильной защитой бога, на которого отец его Юпитер снова обратил свою милость. Когда истек срок жизни царя Адмета, и судьба приговорила его к смерти, друг его Аполлон, которому, как богу, об этом было известно, стал просить за царя у богини судьбы, и те постановили, что Адмет избегнет угрожавшего ему Гадеса лишь в том случае, если кто-нибудь другой захочет умереть вместо него и согласится занять его место в царстве теней. И вот Аполлон покинул Олимп, явился к своему прежнему доброму хозяину и принес ему весть о смерти, назначенной роком, но тут же сказал царю, как может он избегнуть этой участи.

Сцены из мифа об Адмете и Алкесте. Барельеф саркофага. 161–170 гг. н. э.

Адмет был честный человек, но любил жизнь; к тому же всех — и близких и подданных царя — охватил страх, ибо царский дом лишался в нем поддержки, супруга теряла в нем мужа, дети — отца, подданные же — кроткого властителя. Поэтому стал Адмет искать человека, который согласился бы умереть вместо него. Но не нашел царь ни одного, кто захотел бы принести себя в жертву. Как раньше все горевали, узнав, что предстоит им такая утрата, так теперь каждый холодно слушал царя, рассказывавшего, при каком условии он может сохранить свою жизнь. Даже старый отец царя и отягченная многими днями жизни мать его, — даже они не хотели подарить сыну тот малый остаток жизни, который они надеялись еще прожить. Одна лишь Алкеста, прекрасная юная супруга царя, счастливая мать расцветающих и многообещающих детей — одна лишь Алкеста была охвачена столь чистой, исполненной жертвы любви к царственному супругу своему, что ради него готова была отказаться от яркого солнечного света. Едва промолвили уста Алкесты слова согласия, как мрачный жрец смерти Танатос подходил уж к воротам дворца, уж готов был отвести свою жертву в царство теней. Ибо знал он точно и день и час, в который Рок судил смерть Адмету. Поспешно покинул Аполлон царский дворец, ибо бог жизни не хотел осквернить себя близостью смерти. А благочестивая Алкеста, увидев, что близится роковой день, омылась как жертва Смерти в проточной воде, из кедрового шкафа вынула праздничное одеяние и украшения и когда нарядилась в них, стала, исполненная достоинства, у домашнего алтаря и молилась богине подземного царства. Потом обняла она детей и супруга, вошла, окруженная служанками, сопровождаемая мужем и детьми, в свои покои и здесь готовилась встретить посланника подземного мира.

— Позволь мне сказать тебе то, что велит мое сердце, — сказала Алкеста царю. — Ты знаешь, Адмет, что дороже мне твоя жизнь моей собственной: и вот я умираю за тебя, когда Смерть еще не зовет меня. Могла я взять вторым супругом благородного фессалийца, могла бы жить в счастливом царском доме. Но я не хочу жить, лишившись тебя, не могу видеть осиротевших детей. Мать и отец твои предали тебя, хотя для них было бы похвальнее и достойнее принять за тебя смерть. Ты не стал бы тогда одинок, не пришлось бы тебе воспитывать сирот. Но так уж решили боги, и теперь я прошу тебя только об одном: помни о жертве моей и не допусти, чтобы моим детям, которых ты любишь не меньше, чем я, которых я должна покинуть, не допусти, чтобы какая-нибудь другая женщина заменила им их умершую мать. Ибо чужая женщина из зависти будет мучить их; ведь часто даже дракон добрее мачехи.

Так сказала она супругу, и царь, обливаясь слезами, поклялся, что, мертвая, как и при жизни, — она одна лишь будет его супругой. Тогда Алкеста передала горько плакавших детей супругу своему и упала в глубоком обмороке.

Адмет и Алкеста. 45–79 гг. н. э.

Случилось так, что блуждавший Геракл забрел в город Феры и подошел к воротам царского дворца в то самое время, когда готовились к погребению Алкесты. Без помехи вошел он во двор и вступил в разговор со слугами. Случайно к ним подошел и Адмет. Подавив свое горе, он радушно принял гостя, и когда Геракл, удивленный его траурной одеждой, спросил, кого он потерял, царь, не желая ни обмануть, ни спугнуть гостя, ответил столь уклончиво, что Геракл решил, что у Адмета умерла какая-нибудь дальняя родственница, приехавшая в гости к царю. И вот, сопровождаемый рабом, Геракл весело вошел в назначенные для гостей покои и не отказался от предложенного вина. Заметив, что слуга печален, он стал упрекать его за то, что он слишком сильно предается горю.

— Что смотришь ты на меня так важно и строго? — сказал он рабу. — Слуга должен приветливо встретить чужеземца. Велика важность, что в вашем доме умерла чужая женщина. Разве ты не знаешь, что таков удел всех смертных? Тоскующему жизнь — только страдание. Ступай, увенчай, как я, свою голову венком и пей со мной! Будь уверен, полный до краев кубок живо сгонит морщины с твоего чела!

С ужасом слуга отвернулся от гостя и ответил:

— Рок поразил нас, и не пристало нам пировать и смеяться. Воистину слишком радушен сын Фереса: даже в дни глубокой печали своей он принял в свой дом столь легкомысленного гостя.

— Что же, не прикажешь ли мне горевать, что умерла чужая женщина! — с досадой возразил герой.

— Вот как, чужая женщина! — воскликнул удивленный слуга. — Тебе она, может, и чужая, но только не нам.

— Значит, Адмет не сказал мне всей правды, — смутился Геракл. Слуга же ответил:

— Будь по-прежнему весел, чужеземец. Горе господина — дело друзей и слуг его.

Ф. Лейтон. Геракл борется со смертью

Но Геракл не знал покоя, пока не узнал всей правды.

— Возможно ли это? — воскликнул герой. — Он лишился такой прекрасной жены и все-таки радушно принял чужестранца! А я с тайным предчувствием прошел через эти ворота; в этом доме печали и скорби, возложив на чело венок, я веселился и пил вино! Скажи мне, где погребена благочестивая супруга царя?

— Если пойдешь прямой дорогой, которая ведет в Лариссу, — ответил раб, — то увидишь прекрасный мавзолей, воздвигнутый в честь царицы.

С этими словами, плача, слуга оставил чужестранца.

Оставшись один, Геракл не стал горевать, но быстро принял решение.

— Я должен спасти ее, — сказал он самому себе. — Я снова введу умершую царицу в дом супруга. Только этим достойно воздам я Адмету за его радушие. Пойду к гробнице и там подстерегу Танатоса, властителя мертвых. Я знаю, я найду его там; он придет, станет пить жертвенную кровь, которую оставили ему на могиле почившей. Одним прыжком выскочу я из засады, схвачу, обовью руками, и нет такой силы, которая могла бы вырвать его у меня, прежде чем он не оставит мне своей добычи.

Так решив, Геракл бесшумно оставил царский дворец.

Адмет между тем вернулся в опустевший дом свой. Вместе с осиротевшими детьми в смертельной тоске горевал царь по своей супруге, и слова утешения верных слуг не могли смягчить его горя. Но вот, ведя за руку женщину, скрытую под покрывалом, Геракл во второй раз переступил порог царского дома.

— Царь, ты не прав был, когда скрыл от меня смерть твоей супруги, — сказать герой. — Ты гостеприимно принял меня и притворился, что тебя печалят чужие страдания. Так в неведении этого совершил я великий грех и в доме, посещенном несчастьем, делал радостные возлияния. Я не хочу больше оскорблять твое горе. Но выслушай, почему я вернулся. Я получил эту женщину в награду за победу в единоборстве. Теперь же я ухожу во Фракию, чтобы сразиться с царем бистонов. Отдаю ее тебе, пока не окончу поход. Храни же ее так, как хранил бы имущество друга.

Э. Делакруа. Геракл выносит Алкестиду из Аида. 1862

Ужаснулся Адмет, услышав, что так говорит Геркал.

— Не из презрения и не потому, что не узнал друга, скрыл я от тебя смерть моей супруги, — возразил царь, — нет, я не хотел доставить себе новых страданий, видя, как гость уходит от меня и ищет гостеприимства в чужом доме. Но эту женщину, — я прошу тебя об этом, герой, — отведи в дом другого жителя Фер, не оставляй ее здесь. Я и так уж много страдал. Как смогу я без слез смотреть на девушку, если приму ее в дом свой. Я не могу отвести ей мужские покои, неужели ж я должен поселить ее в покоях моей умершей супруги. Нет, этого я не сделаю. Боюсь я также злословия жителей Фер и страшусь укора усопшей, — так ответил герою царь. Но, влекомый каким-то странным чувством, Адмет устремил неотступный взор на скрытое под покрывалом лицо девушки. — Кто бы ты ни была, женщина, — сказал он, горько вздохнув, — знай же, ростом и станом ты чудесным образом подобна моей Алкесте. Заклинаю тебя богами, Геракл, уведи эту женщину с глаз моих, не прибавляй к старым мукам моим новые. Едва взгляну на нее, как чудится мне, что снова вижу мою усопшую супругу, слезы рекой льются из очей моих, и с новой силой погружаюсь я в страдание. — Но Геракл, притворившись, ответил царю с печалью:

— О, если б Юпитер дал мне силу вывести великодушную супругу твою из царства теней на солнечный свет и за все добро твое явить тебе эту благодарность.

— Знаю, ты сделал бы это, — возразил Адмет, — но из царства теней нет возврата.

— Если так, — весело ответил Геракл, — то время смягчить твое горе. Какая польза мертвым в твоей печали? Не отгоняй от себя мысль, что вторая супруга когда-нибудь сделает твою жизнь более радостной. Наконец, ради меня возьми в свой дом эту благородную девушку. Испытай себя. Не понравится она тебе — она оставит твой дом.

Дж. Флаксман. Геракл возвращает Алкестиду Адмету. 1789

Царь не хотел отказом обидеть гостя и уж готов был уступить ему. Неохотно велел он слугам проводить девушку во внутренние покои. Но Геракл не пожелал этого и сказал Адмету:

— Царь, не доверяй мое сокровище рукам раба. Ты один лишь можешь, если только пожелаешь, отвести туда эту девушку.

— Нет, я не коснусь ее, — твердо ответил Адмет. — Я и так уж нарушил обещание, которое я дал моей возлюбленной супруге. Пусть войдет она в дом мой, но только без моей помощи. — Геракл не успокоился, пока Адмет не взял молодую девушку за руку.

— Так возьми же ее, — воскликнул он веселым голосом, — взгляни ей прямо в лицо и скажи, не она ли твоя возлюбленная супруга. Пусть кончится горе твое.

Так сказав, Геракл снял покрывало с лица женщины. Как пораженный громом, стоял царь Адмет и не верил глазам своим, увидев возвращенную к жизни супругу. Словно покинутый жизнью, стоял он пред нею и, дрожа от страха, блуждал глазами по лицу ее. Геракл же между тем рассказывал, как застиг он Танатоса на могильном холме и как вырвал из рук его добычу. Но скоро Адмет опомнился и упал в объятия своей супруги, та же продолжала молчать и ничем не ответила на радостную и нежную ласку мужа.

— Ты не услышишь ее голоса, — объяснил Геракл царю, — пока не снимется с нее печать смерти и в третий раз не займется на небе утренняя заря. Но теперь, утешенный, введи ее в дом свой и радуйся, что снова обрел свою супругу. Ты заслужил эту радость благородным гостеприимством. Мне же позволь, царь, следовать моей судьбе.

— Иди же с миром, герой! — воскликнул Адмет, прощаясь с Гераклом. — Ты дал мне другую лучшую жизнь; поверь, полный благодарности к тебе, сознаю я свое блаженство. Пусть все мои подданные соберутся в круг радостных плясок, пусть жертвенные благоухания вздымаются со всех алтарей. Ибо с любовью и благодарностью хочу я помянуть тебя, о, могучий сын Зевса.

Геракл на службе у Омфалы

Тяжко легло на Геракла убийство Ифита, хоть совершил он его в порыве безумия. Чтобы очиститься от этого греха, бродил он от одного жреца к другому: был он у царя Пелея пилосского, был и у Гиппокфонта; но оба они отказали ему в этом, и только третей, Деифоб, царь амиклейский, согласился снять с него грех. Но боги все-таки поразили Геракла за это убийство тяжелой болезнью. Всегда сильный и здоровый, герой не мог вынести внезапную слабость. Он отправился в Дельфы, надеясь получить от пифийского оракула излечение. Но жрица отказала ему, как убийце, в своем предсказании. Тогда разгневанный герой похитил треножник, вынес его в поле и хотел установить свой собственный оракул. Рассерженный столь дерзким вторжением в свои права, появился Аполлон и вызвал Геракла на бой. Но и на этот раз Юпитер не хотел, чтоб пролилась братская кровь: молнией, брошенной между сражающимися, он прекратил поединок. Только теперь получил, наконец, Геракл предсказание оракула, которое гласило, что он освободится от болезни лишь после того, как будет продан на три года в рабство; деньги же, в знак искупления греха, должны быть отданы отцу убитого. Геракл, измученный болезнью, подчинился жестокому прорицанию. С несколькими друзьями переправился он в Азию и там одним из них был продан в рабство Омфале, дочери Иардана, царице Мэонии, которая позже называлась Лидией. Деньги же друг Геракла, послушный приказу оракула, принес Эвриту, и, так как тот не хотел их взять, он отдал детям Ифита. После этого к Гераклу снова вернулось здоровье. В радостном ощущении вновь обретенной телесной силы он даже в рабстве у Омфалы показал себя героем и, призванный быть благодетелем человечества, снова продолжал свою прежнюю работу. Он истребил всех разбойников, которые беспокоили владения его госпожи и ее соседей. Керкопы, обитавшие в окрестностях Эфеса и наносившие большой вред грабежами, были им частью уничтожены, частью же связаны и отданы Омфале. Силея, царя авлийского, Нептунова сына, который ловил всех чужестранцев и заставлял работать на своих виноградниках, он убил лопатой и с корнем вырвал его виноградные кусты. Город итонов, во второй раз напавших на страну Омфалы, он разрушил до основания и многих жителей его отдал в рабство. В то время в Лидии жил Литиерзес, побочный сын Мидаса. Он быль очень богат и всех чужестранцев, проезжавших через его владения, приглашал к себе в гости. После обеда он заставлял их отправляться с ним на свои жертвенные поля, а вечером отрубал им голову. И его уничтожил Геракл, сбросив в реку Мэандер. Однажды, во время одного из своих многочисленных странствий, герой подъехал к острову Долихе и увидел здесь, на берегу, выброшенный волнами труп. То было тело несчастного Икара, который подвязал к себе восковые крылья своего отца и, приблизившись к солнцу во время полета из критского лабиринта, упал в море. Участливо похоронил Геракл погибшего и дал острову в честь его имя Икария. В благодарность за эту услугу отец Икара, искусный Дэдал, сделал в Пизе прекрасное изваяние Геракла. Но герой, однажды придя туда и введенный в заблуждение вечерней темнотой, принял свое изображение за живого человека. Свой собственный образ показался Гераклу угрожающим лицом врага. Он схватил камень и вдребезги разбил памятник, поставленный ему Дэдалом в благодарность за его милосердие. Во время службы у Омфалы герой принял также участие в охоте за калидонским вепрем.

Геракл, не желающий возвращать треножник Аполлону. Фрагмент росписи на амфоре. Ок. 525–510 гг. до н. э.

Саркофаг со сценой охоты на Калидонского вепря. III в. н. э.

Омфала сильно удивлялась храбрости своего раба и догадывалась, что слуга ее — благородный герой. Когда же она узнала, что он не кто иной, как Геракл, всему миру известный сын Юпитера, то в признательность за его заслуги не только дала ему свободу, но даже обручилась с ним. Но забыл Геракл среди изнеженной жизни восточной страны урок, данный ему Добродетелью на перепутьи его юношеской жизни, и предался во власть женских чар. За это навлек он на себя презрение Омфалы. Она облеклась во львиную шкуру героя, его же одела в мягкое платье лидийских женщин и, ослепив любовью, до того довела полубога, что сидел он у ног ее и прял шерсть. Его могучий затылок, для которого небо когда-то было легким грузом, теперь было украшено золотым ожерельем, сильные жилистые руки стягивали усыпанные алмазами браслеты, не знающие ножниц волосы буйно выбивались из-под митры, и длинное платье спадало с плеч его до самой земли. Так сидел он среди многих ионийских девушек, держал пред собой прялку, сильными пальцами сучил толстую нитку и боялся попреков своей госпожи, если бывало не сделает заданную на день работу. Когда же госпожа его была в духе, то герой, одетый в женское платье, окруженный прислужницами царицы, должен был рассказывать о подвигах своих юношеских дней: о том, как детскими руками раздавил змей, как отроком сразил великана Гериона, как отсек бессмертную голову гидры, как выволок пса ада из пасти Гадеса. И, слушая рассказ героя о его подвигах, радовались женщины, как радуются дети, слушая сказки старой кормилицы.

И. Тишбейн-старший. Геркулес у Омфалы. 1754

Но вот кончилась служба Геракла у Омфалы, и слепота спала с глаз его. С отвращением стряхнул он с себя женские одежды, и ему нужно было только легкое усилие воли, чтобы стать могучим сыном Зевса, исполненным геройской отваги. И как только он снова обрел свободу, так сейчас же решил отомстить своим врагам.

Позднейшие подвиги Геракла