Белорусский узел

— За Бабуром — тоже стоят.

— Кто?

— Поляки, скорее всего. И литовцы.

— Стой, а за Павлюкевичем тогда — кто?

— Они же. Им выгодно провести обоих во второй тур, чтобы контролировать его полностью. Чтобы — без неожиданностей. Скорее всего — Бабур по нам и отработал.

— Постой, постой, постой…

Голова кругом

— А когда поляки вербанули Бабура?

Я этого реально не знал — подзамотался с запуском производства. Кроме того — я работал автономно, почти без привязки к основным структурам российского влияния в республике. Но я полагал, что такая фигура как действующий премьер — на нашей стороне. И это он и Михаил — должны разыгрывать второй тур.

— Да уже давно. Ты что — не знаешь, кто такой Бабур?

Я покачал головой

— Иван Степаныч, он родом из Гродно. На местной химии работал, потом возглавлял область. Что такое Гродно?

— Поляки.

— Вот именно. Поляки. Там в костёлах на польском служат[22]. А Иван Степаныч — по должности общался с поляками и с литовцами много. Проталкивал экспортные грузы через прибалтийские порты. Реализовывал продукты химии и нефтехимии на рынках ЕС, в том числе по серым схемам. Почему белорусские товары через Калининград не шли?

— Чтобы не видели?

— Именно. Если бы Россия увидела, что то, что она поставляет по льготным ценам на снабжение самой Беларуси, идёт в Европу — возникли бы большие вопросы. Плюс — он и сигаретным бизнесом ведал.

— О, это я в курсе.

В Европе — а теперь и у нас — акцизы на табак столь велики, что пачка курева, дошедшая скажем до Великобритании и реализованная даже со скидкой, даёт организатору схемы навар едва ли не больший, чем реализация героина. Плюс — если за героин дадут пятнадцать лет как минимум, то за сигареты — год… ну два. Мафия переключилась на них, на водку, на бензин — и все из-за акцизов. Совсем не просто так каждую пятницу, скажем финны — стоят на границе с Россией косяками — в Питере заправить полный бак и нажраться до зелёных чертей. С той же самой целью поляки едут в Беларусь. А в польском приграничье все знают, в каком доме, в каком селе отпускают безакцизный белорусский бензин в бочках…

…

— Подожди, а как он на премьера попал?

— А так и попал. Ты помнишь, когда?

Я вспомнил. Да…

— Две тысячи пятнадцать.

— Ага. Разгар торговой войны. Тогда Батька принял стратегические решения и пригласил в Минск делегацию Римской католической церкви. Сразу после этого — в Минске стали строить колледж иезуитов, в государственную политику как то ползком вползли воспоминания о том, как пятьсот лет назад наваляли русским, в торговом обороте Беларуси с Россией началась эра белорусской сельди и устриц. А премьером, получается, стал человек из самой польской области, которого поляки знали лучше всего.

До меня вдруг дошло, что Алешкович в противостоянии — может оказаться не проходной фигурой, а единственной реальной ставкой России.

Ну, или выбор — одиозный Младший. Который после выборов сразу брыкнёт. Которому пофиг на промышленность, на торговые связи — на все кроме неуёмного самолюбия.

Задачка…

— Ты зарегистрировался?

— Документы подал, смотрят.

— Там все на мази?

— Думаю, что да. Хотя… черт знает.

— Хорошо. Мне передали кое-какие материалы. На Павлюкевича и Младшего.

— На Бабура ничего?

— Нет.

— Плохо.

— Нормально. Предлагаю устроить проверку.

???

— Я публикую небольшую часть материалов обо всех трёх. По одной статье — и выкладываю в Интернет. Дальше — передам информацию через третьи руки — оппам и в Белсат. Посмотрим, что они опубликую из этого. И попробуем понять, кто сейчас власть, а кто оппозиция. Из этого и будем работать.

— Через третьи руки — через Наташку?

— Ага.

Наталья — сейчас работала на должности зам руководителя минского филиала одного из крупнейших интернет — провайдера Беларуси — с корнями в Москве. По должности — имела дело с оппозиционерами — оппами, с правозащитниками. Считалась сочувствующей делу демократии и свободы. Несмотря на то, что жила со мной. Впрочем, меня тоже можно назвать сочувствующим делу демократии и свободы. Разногласия у нас в методах.

— А статьи кто напишет?

— Я сам. Впервой что ли.

Не впервой. И когда ты что-то делаешь сам — риск неконтролируемого распространения информации — сводится к минимуму.

— Хорошо.

— По выборам моя помощь нужна?

— Справляемся…

Алешкович потёр подбородок

— Постой. Ты же говорил — у тебя на Бабура нет ничего.

— Придумаю. Часть ты сказал. Остальное — придумаю. Не впервой…

Вечером — я написал статьи. Показал Наташке — та одобрила. Обещала передать. Интересно — она верит в то, что я оппозиционер — или просто любит меня, графомана?

Что я о ней вообще знаю? Знаю, что она красивая. Что свободолюбивая — по крайней мере, была, пока не поняла, что из подруг не замужем осталась одна. Что в своё время присоединялась к белоленточному движению, оказавшемуся пустышкой.

Что продолжает верить.

Я же — уже не верю ни во что. Я — просто борюсь…

Информация к размышлению

От автора

На днях — один грузинский националист сообщил автору этих строк, что Пётр I был… грузином. А украинское телевидение сняло передачу о том, что сыном грузинского рабочего является … Владимир Путин.

Но страшна не глупость отдельных людей, страшен настрой общества. Мир — стоит на пороге коренных перемен. Дала серьёзный сбой мировая экономика, поставлена под вопрос гегемония США, но заменить США некем. В экономике — продолжается потеря рабочих мест в производственной сфере, люди теряют работу не на время — а навсегда, так как их работу делают машины. Падает стоимость сырьевых товаров, при этом необоснованно завышается стоимость брендов, перекладываемая в гаджеты и потребительские товары. Появляются технологии, становящиеся угрозой целым профессиям — например, Uber поставил под вопрос существование профессиональных таксистов. Обостряется конкуренция в масштабе всей планеты — целые экономики, целые страны, целые народы борются за место под солнцем. Выезжать как раньше на достижениях прошлого не получается, технологии устаревают, и в их обновление надо вкладывать все больше и больше. Одна страна — уже не может, как раньше разработать автомобиль, тепловоз, самолёт. В отстающих странах невозможна новая индустриализация — современные технологии слишком сложны, чтобы их разработать с нуля, не имея за плечом научных школ и опыта предыдущих работ. Созданы и функционируют глобальные цепочки потребительской стоимости, и целые страны борются за то, чтобы попасть в них, получить технологии, построить у себя предприятие. И это не говоря о том, кто будет на вершине всего этого. Кто будет организовывать работу поставщиков, держать бренд и патенты, продавать — и получать самую большую долю прибыли.

Обостряется конкуренция и за людей. Сейчас — уже нет такого, что если человек покидает родную страну — то это навсегда. Люди живут на несколько стран, приезжают и уезжают. И вопрос в том, где они создают добавленную стоимость, где платят налоги, где тратят деньги и на что? Где покупается недвижимость, куда, на сколько и зачем приезжают туристы.

Но у нас, на постсоветском пространстве — мало кто об этом задумывается, мысли совсем о другом. Был ли грузином Пётр Первый и является ли грузином Путин? Где зародилось Великое княжество Литовское — на территории Литвы или Беларуси, и какой язык там был основным? Был ли король Артур казахом? Существовали ли на земле люди трёх метров ростом и были ли они казахами? Является ли украинская культура древнейшей, правда ли что украинцы научили русских есть горячую пищу и выкопали Чёрное море? Как русские украли у украинцев понятие «русь» и кем русские являются на самом деле — потомками мордвы, финнов или наследниками Золотой Орды? Всем вот этим вот неаппетитным, булькающим варевом — наполнены мозги наших бывших соотечественников, они судят и рядят, обижаются на бывших оккупантов, но при этом им не приходит в голову задать простой вопрос: а как им помогут ответы на приведённые выше вопросы? Что изменится от того, что Путин или Пётр Первый — грузины? Всем грузинам по сто долларов кто-то даст или что? А что изменится от того, что украинцы будут признаны древнейшей нацией в мире? Почему в голове, в общественном дискурсе именно эти вопросы, а не вопрос, например — почему самый богатый конгрессмен США имеет состояние в пять раз меньше, чем состояние президента Украины Петра Порошенко? Или как грузчик из Закарпатья Александр Ровт, эмигрировавший в 1985 году — стал в США мультимиллиардером. А кем бы он стал, не эмигрируй?

Нет ни малейшего осознания надвигающейся катастрофы, того, что богатейшая некогда Украина — сейчас полностью выключена из мировых цепочек создания добавочной стоимости как неблагонадёжная и нестабильная, что в страну никто не инвестирует, что из страны разбегаются люди, что квартиры на Крещатике и в окрестностях Майдана никто не хочет ни покупать, ни снимать, так как не хочет нюхать горящие покрышки и рисковать соседством с радикалами. Нет понимания того, что огромная территория не только Украины, но и Средней Азии — стремительно дичает, деградирует и проваливается на уровень Африки и Пакистана с Афганистаном. Безжалостно пускаются под нож плоды труда многих поколений, которые трудились, чтобы догнать богатейшую Европу — и догнали. Ведь если так подумать — в восьмидесятые те же таджики и туркмены, азиаты — жили почти как в Европе, по европейским правилам жизни и с многими европейскими удобствами. А сейчас что?

А сейчас Майдан.

Майдан, который до сих пор не понят правильно. Майдан как признак не силы, а бессилия общества, неспособности его что-то изменить в своей жизни, установить новые правила, построить новое общество. Бунт, беспощадный и на сей раз действительно бессмысленный. Майдан как крик о помощи, как восстание против скатывания в пропасть — но не имеющее программы действий и потому лишь ускоряющее движение. Мы все были против, но никто не знал против чего — это слова ливанского политического активиста перед пятнадцатью годами гражданской войны.

Мы не просто теряем признаки цивилизованности и приобретаем признаки дикарства. На постсоветских пространствах — закладываются фундаменты нового образа жизни, убогого и страшного одновременно. Новый Ближний Восток, новая Африка, новые дикарские земли. Но пока есть Россия — этот процесс никогда не сможет быть доведён до конца. Дай нам Бог выстоять. Не только ради себя.

WEREWOLF0001

Минск. Оперативный центр. 14 июня 20*** года

Оперативный центр — видел в своей штаб-квартире на своём втором десятке лет всякое. Но вот такого, чтобы в помещениях, в которых находились ключевые секреты Беларуси и её последняя линия обороны собирался предвыборный штаб — такого не было…

До сего дня.

Главным действующим лицом в этом раскладе был, конечно же, Младший. Удивительно, но когда пришло «время начищать сапоги» — он не был даже депутатом республиканского парламента, что существенно ограничивало его возможности в политической борьбе. В этой ситуации — разумнее было бы выставить кого-то впереди себя, кого-то управляемого и послушного. А самому — стать премьером. Но Младший не мог на этой пойти — он был крайне амбициозен и болезненно самолюбив…

А ещё — Младший вовсе не понимал сути политической борьбы. Родившись в первой семье страны, он просто не понимал — как это кто-то может посягать на место, которое по праву принадлежит ему. Не только не понимал, но приходил в бешенство. А работа в спецслужбах — куда его пускать было нельзя — только усугубила.

Надо сказать, что отец воспитывал его вовсе не таким. Не раз наказывал его и весьма сурово. Но это только раздражало его. Заставляло мечтать о том времени, когда уже никто не сможет его наказать.

И последнее. У тех, кто обычно куда-то избирается — есть знакомые политтехнологи, рекламщики, пиарщики. У Младшего — их не было.

Но были знакомые генералы…

Младший — приехал в Опцентр проверить выполнение своих поручений. Он уже дал поручение о сборе информации на основных конкурентов. Аналитики Опцентра — а в нем была небольшая аналитическая служба, укомплектованная в основном бывшими сотрудниками криминальной разведки МВД — свой хлеб отработали…

— Павлюкевич Иван. Семидесятого года рождения, город Минск. Депутат Верховного совета Беларуси…

Дальше — шло типичное перечисление мелких и крупных грешков депутата. Он был выходцем из Беларуськалия — интересной такой монополии, занимающейся поставкой калия и калийных удобрений на рынки. Рынок олигополистический, разделён между тремя игроками — Россия, Канада и Беларусь. Должность — позволяла много ездить, смотреть мир…

У Опцентра — были данные прослушивания офисов (Беларуськалий считался стратегическим, и потому был в оперативном обслуживании Опцентра) и от этого — они и работали. Результаты прослушки радовали — хищение средств как минимум.

Подработать — и готово уголовное дело…

На самом деле — с Павлюкевичем все было как раз непросто — опера Опцентра это понимали, но… а кто скажет начальству, с гарантией вызывая его гнев. Павлюкевич — это оппозиция, основной кандидат Запада. И Запад — при таких раскладах прощает не только коррупцию. Ющенко — обанкротил банк Украина, при желании на него можно было гору всего накопать. И что — накопали? Помогло?

А главное — предъяви эту уголовку на майдане — поверили бы? Да нет, ни хрена. Когда люди кого-то любят — они ему прощают все. Ничего им не докажешь, хоть кол на голове тёши. Это потом — народная любовь превращается в народный гнев и человек уходит, с прощальным плевком в виде пяти процентов голосов на перевыборах.

Но все это — потом…

— Бабур Иван. Премьер-министр республики Беларусь.

И.о. президента его не назвали специально — чтобы не бесить начальство.

— Шестьдесят первого года, родился в Гродно. Наполовину украинец, наполовину белорус. Работал на Гродненском нефтехимическом, затем — был назначен главной облисполкома Гродненской области. В 2015 году назначен председателем правительства…

С этим — тоже было непросто. Как удалось установить — его поддерживало КГБ и МВД. По крайней мере, часть генералов КГБ и МВД — которые сплотились и создали «группу Бабура». С этим вопросов не было — у нас к первому лицу, даже к тому, что временно — всегда есть желающие примкнуть. Как, например — на Украине победил Порошенко и тут же под него партию создали. Назвали без затей — Блок Петра Порошенко. И — массово заскочили в него, всей чиновной ратью. Смех… два майдана произошло, избирали и прозападного, и пророссийского президентов, а значительная часть чиновников, и что ещё хуже депутатов — как сидела на своих местах, так и сидит. Верные кучмисты, верные ющенкисты, верные януки, верные порошенковцы. Они верны всем. По очереди…

Но такая поддержка — это только видимость поддержки, на самом деле поддержка беспринципной, коррумпированной, с гибким позвоночником сволочи играет только в минус. Янукович это узнал — когда партия в один день встала на крыло. Предстояло это теперь узнать и Бабуру.

— Кто главные?

— В МВД — Терешкович. В КГБ — Глузь.

— Что на них есть?

— У Терешковича сын — педераст. Живёт в Европе. Дочь в Москве. Сына можно прихватить за яйца.

— Это на край, а так что?

— Ну, по МВД можно много всего наворотить.

— Так делайте! — крикнул Младший — я, что ли должен?!

— Есть.

— По второму?

— Глузь. Крышует сигаретную мафию. Часть продукции отправляет через Украину, у его жены — родственники в Закарпатье. Предлагается опубликовать статью в газете, если не поймёт — отправить прокуратуру.

— Слишком шумно. Надо без шума.

— Тогда отправить журналиста, пусть предложит выкупить статью. Степан Гаврилыч человек умный, намёк поймёт.

— Делайте.

— Теперь по третьему кандидату. Михаил Алешкович. Семьдесят пятого года, Минск. Отец служил в Восточной Германии, Алешкович несколько лет провёл там, потому свободно владеет немецким…