Курс на дно

— Товарищ капитан второго ранга, разрешите обратиться?

— Что такое?

— Там, это… судно подозрительное. — И далее морпех быстро пояснил: — Ну, вроде рыбаки и все такое — только, думаю, не рыбаки это. Я с батей во Владике на сейнере пару раз ходил, знаю, как сети забрасывают, как тралят… А эти как-то все не так делают, неправильно, в общем!

— Неправильно, говоришь? Вахтенному офицеру докладывал?

— Так точно! Он велел к вам…

— Никонов, твоя епархия — разбирайся. — Меркулов одобрительно кивнул. — Молодец, Кочин! Прямо-таки Зоркий Сокол! В нашем деле бдительность никогда не помешает. Идите, присмотритесь к этим рыбакам… Только незаметно, глаза им не мозольте…

После недолгого скрытого наблюдения за рыбацким суденышком сержант полностью согласился с Кочиным — что-то здесь было не так, и рыбаки ему тоже решительно не понравились. Рожи у них… Да и блики от линз бинокля несколько раз сверкнули — что это они у нас на борту разглядеть хотят? А если это ряженые, то кто они и почему трутся поблизости от русского боевого корабля?..

16

Наметанный глаз бывшего рыбака не обманул Кочина. Действительно, небольшое суденышко, ненавязчиво следовавшее за русским эсминцем параллельным курсом, хотя и старательно изображало из себя рыбацкий сейнер, к настоящим рыбакам отношения не имело ни малейшего. И место для лова было выбрано далеко не самое удачное, и сети смуглые рыбаки с хмурыми и чересчур уж сосредоточенными лицами забросили кое-как…

…Ахмад почесал голую грудь в вырезе вылинявшей майки, посмотрел на циферблат часов, на уже клонившееся к закату солнце и озабоченно произнес, обращаясь к высокому и худощавому мужчине в прорезиненном костюме, сноровисто и привычно вскинувшему на спину плоский короб акваланга:

— Хамзах, ждать мы тебя не станем! И так уж сколько времени под носом у этих русских крутимся… Короче, мы уходим, а ты сделаешь свое дело — и вон к тем островам добирайся сам. Потом, ночью, мы тебя снимем. Все понял?

— Да понял, понял, — недовольным тоном проворчал аквалангист, щелкая металлическими пряжками и нетерпеливо шлепая по палубе резиновыми ластами. — Чемоданчик подай… Да осторожнее ты, а то от этого корыта только пара щепок останется, а заодно и от нас с тобой!

— А неплохая у тебя работа. — В узких глазах Ахмада мелькнула не то насмешка, не то самая обычная зависть дилетанта к профессионалу. — Нырнул, игрушку приладил и плыви себе, вольный как акула, за своим вознаграждением. А оно потикает-потикает, а потом ка-ак саданет — только огонь и брызги! Наверное, красиво под водой выглядит…

— Никогда не видел взрыва под водой, — пренебрежительно хмыкнул Хамзах и покачал головой, прилаживая на груди гофрированные трубки с загубником посередине. — И тебе не советовал бы. Если ты увидел взрыв, находясь там, то, скорее всего, больше ты не увидишь ничего и никогда! В лучшем случае будешь плавать, как дохлая рыбина — вверх брюхом… Да, кстати, о вознаграждении: раз мне придется добираться в такую даль самому, то мою долю надо бы увеличить, о’кей, босс?

— Тьфу, — раздраженно сплюнул под ноги Ахмад и сердито надвинул на глаза длинный козырек своей бейсболки, — только деньги на уме!

— Никогда не плюй на палубу — примета плохая! — злобно сверкнул глазами аквалангист.

— Да ладно тебе… О’кей, о’кей — будет тебе доля. Готов? Ну, давай, удачи тебе, а нам пора сматываться.

Хамзах, прижимая к груди чемоданчик, неуклюже перевалился через невысокий борт и почти без всплеска скрылся под водой. Ахмад же поднес к глазам двенадцатикратный морской бинокль и, осторожно выглядывая из-за палубной надстройки, принялся разглядывать русский эсминец. Вроде бы все нормально: тревогу никто не поднимает, не суетится… Морячки ползают, службу несут. Ну-ну, прохлаждайтесь, ребята, — Хамзах-то уже в пути! А, шайтан, а это еще что?! Толстяк непроизвольно дернулся и отпрянул, прячась за выступом надстройки — с русского корабля какой-то парень в черном берете точно так же рассматривал через бинокль их «сейнер»! Ахмаду показалось, что русский заглянул ему прямо в глаза. Срочно, ни минуты, ни секунды не медля, уходить!

— Эй, вы! — Пират властно окликнул лениво возившихся с заброшенной сетью бандитов. — Быстро вытаскивайте эти дурацкие сети. Бегом, бегом, шевелитесь! Мы уходим…

Никонов опустил бинокль и кивнул в сторону рыбацкого судна, на котором как-то слишком уж резво зашевелились рыбачки, выбирая последние метры длиннющей сети с блестящими стеклянными поплавками, и мерно забормотал двигатель:

— А ведь, похоже, они уходят. Может быть, и правда рыбаки…

— Не, сержант, не рыбаки это, точно тебе говорю, — стоял на своем Кочин. — Сам же сказал, что тот толстый за нами наблюдал. Чего ему тут надо, а?

— Да кто ж его знает, — пожал плечами Никонов. — Интересно мужику. Не каждый день небось боевые корабли здесь проходят… Ладно, ушли и ушли! Баба с возу — кобыле легче…

Суденышко, уходившее к видневшимся вдали, почти у самой линии горизонта, островам, быстро превращалось в маленькую черную точку, терявшуюся среди предзакатного блеска голубовато-зеленых невысоких волн. Эсминец же, послушно следуя командам капитана, напротив, немного отклонился от курса вправо, застопорил машину и загрохотал в клюзах якорными цепями…

…Хамзах, размеренно работавший ластами и уверенно продвигавшийся в сумрачной толще зеленоватой воды в сторону русского эсминца, хорошо слышал, как винты корабля стеганули волну раз-другой и затихли, а вслед за этим зашелестели-забулькали стальные цепи — аквалангист живо представил, как в илистое дно пролива бухнулись, поднимая мутные тучи, якоря. Ну что же, это еще лучше… Пусть становятся на ночевку, или что там у них… Неподвижная цель в спокойной воде — это просто замечательно! Не то что шлюзы в ревущих струях несущегося потока. Та-ак, вот и цель… Хамзах проплыл еще несколько метров и оказался в густой тени, отбрасываемой стальной громадой днища эсминца. Вот он какой, красавец — грозный и мощный. А мина такая маленькая! Но против этой опасной малютки бессильны даже могучие стальные красавцы. Как в Африке: могуч и страшен буйвол, но прилетает крохотная муха цеце — и нет буйвола, валяется вверх копытами. Так, пока все идет по плану, просто замечательно все идет! Только вот поганцу этому толстому не стоило все-таки на палубу плевать, не стоило…

17

Системы управления, наблюдения и обеспечения живучести современного боевого корабля включают в себя не только давно известные радиостанции, радары, эхолоты и прочие мудрые приборы, но и практически все новинки, изобретенные высоколобыми умниками, — и компьютеры, и сонары новейших конструкций, и многое другое. Давно не секрет, что любое открытие, изобретение в первую очередь, как правило, попадает в руки военных, а уж потом достается всем остальным, заинтересованным в новинках науки и техники. Российский эсминец, пока еще не имевший никакого гордого и грозного имени на серых бортах и втихомолку шутливо именуемый командой «Потихоньку ползущий», кроме великого множества хитроумных приборов, имел на вооружении и несколько видеокамер, расположенных в самых неожиданных местах. Стеклянные глаза внимательно присматривали как за винтами-рулями эсминца, так и за днищем, что, как оказалось, было совсем не лишним…

Эту тень, плавно проплывшую на экране одного из мониторов, мичман из дежурной смены, довольно равнодушно посматривавший на мерцающие экраны, сначала принял за акулу или ската какого-нибудь — в этих водах такого добра навалом! Но натренированный глаз помимо сознания зацепил цель и послал тревожный сигнал — мичман встрепенулся и повнимательнее всмотрелся в темный силуэт, возившийся в мутноватой зелени забортной воды. Да какая, к черту, акула, какой скат?! Мичман уже отчетливо разглядел круглый глаз маски, коробку акваланга и напоминавшие русалочий хвост большие ласты…

— Оппаньки! — С языка мичмана сорвалось не предусмотренное никакими уставами восклицание, за которым последовало еще несколько словечек, которые люди, считающие себя прилично воспитанными, вообще без особой надобности стараются не употреблять. — Ну, только этого нам не хватало! Кравчук! Где ты там?! Кравчук!!! А ну, бегом к командиру! У нас, похоже, гости…

Мысль о заблудившемся дайвере мичман обозвал дурацкой и отбросил сразу — какого черта дайверу делать под днищем военного корабля? Для них есть масса красивеньких и более спокойных местечек вроде коралловых рифов, где вода голубая, рыбки и водоросли разноцветные и красота неописуемая; а этот аквалангист, похоже, отнюдь не за кораллами охотится! Тогда кто? Боевой пловец? Тогда почему один, да и кому здесь, в этих водах, мог помешать российский эсминец? Ладно, оборвал себя мичман, наше дело доложить по команде, а решения пусть принимают те, кому положено.

Меркулов находился на мостике, где вместе с Никоновым и рядовым Лагодичем обсуждал детали операции по возвращению родителям блудного сына Али и возможные дальнейшие действия морских пехотинцев по обнаружению и освобождению русского доктора и его помощницы, когда с поста наблюдения примчался матрос и доложил, что видеокамеры засекли подозрительного аквалангиста под днищем кормовой части эсминца. Меркулов отдал приказ немедленно приготовиться к погружению штатной группе водолазов-аквалангистов.

— Та-ак… Выходит, правы твои ребята — не зря там эти рыбаки вертелись. — Командир быстро взглянул на сержанта, что-то прикидывая, и спросил: — Ну, сержант, наши действия? Вводная проста как весло: обнаружен боевой пловец! Возможно, именно в эту минуту он прилаживает мину…

— Пока ребята снаряжение наденут, пока шторм-трап опустят… Уйдет ведь, гад! Товарищ командир, разрешите?! У меня по плаванию первый разряд…

Командир, прекрасно понимая, что сейчас дорога каждая секунда и Никонов абсолютно прав в своих опасениях насчет долгой возни с водолазным снаряжением, после короткого раздумья и некоторых колебаний кивнул:

— Давай, сержант!

Никонов в одно мгновение сдернул с плеча свой «АКМС» и передал его Лагодичу, стоявшему рядом с напряженным лицом. Еще через секунду сержант без всякого разбега ласточкой перемахнул через фальшборт, и внизу послышался короткий всплеск воды. Меркулов молча отдернул рукав кителя и уперся взглядом в секундную стрелку часов, с механическим равнодушием бодро бежавшую по кругу: круг-минута… круг-минута… Куда ж ты, зараза, так шустро несешься?! Командир живо представил себе, как Никонов вошел в воду, как он работает руками и ногами, плавными рывками продвигаясь в сторону кормы, где возится чужой аквалангист — если он еще не ушел… Полторы минуты… «А если там и в самом деле чьи-то боевые пловцы? Двое-трое?! А камера засекла только одного? Сержант парень, конечно, бывалый и крепкий, но что он там сможет сделать один? И зря я его отпустил, ох, зря! Старый дурак ты, а не командир! Его там сейчас, может быть, убивают, а ты, как баран, на стрелки часов любуешься… Три минуты… Где эти чертовы водолазы?! Ну, ребята, я вам устрою веселую жизнь — вы у меня спать в аквалангах и в гидрокостюмах будете! Три с половиной минуты…»

И тут произошло несколько неожиданное для Меркулова, неотрывно следившего за бегом тоненькой стрелки: Лагодич, все это время молча стоявший рядом с побелевшим от тревоги лицом, вдруг наклонился, положил на палубу звякнувшие железом автоматы — свой и сержанта и, ни слова не говоря, прыгнул за борт…

18

Несмотря на то что вода в проливе не могла похвастаться особой прозрачностью, да еще и сумерки вот-вот должны были смениться ночной темнотой, Димку Никонова, сцепившегося с неведомым аквалангистом, Лагодич увидел сразу, как только немного развеялись пузырьки воздуха и глаза привыкли к мутноватой зелени вокруг, — до места схватки было метров тридцать-сорок. Сергей мгновенно оценил обстановку и понял, что сержанту приходится очень несладко: как бы хорошо пловец ни был подготовлен, как бы ни владел рукопашкой, а под водой в более выигрышном положении все-таки именно тот, у кого за спиной акваланг. Да и реальный бой под водой — это совсем не то, что тренировка на площадках спортгородка или в спортзале… Лагодич в несколько отчаянных гребков приблизился к яростно барахтавшимся в облаках светящихся пузырьков бойцам, стараясь незаметно оказаться за спиной аквалангиста в черном гидрокостюме. По всем расчетам, у сержанта вот-вот должен был закончиться воздух, и тогда ему — хана! Ножа у аквалангиста в руках вроде бы не видно… Понятно, что он решил сначала просто не дать сержанту приблизиться к себе, а потом, когда у того закончится воздух, не дать ему всплыть для вдоха и утопить без всяких затей! Димка все-таки умудрился схватить того за руки, тянется к трубкам… но воздух, воздух!

Сергей рыбкой скользнул за спину аквалангиста. Тот явно его заметил, запаниковал, еще энергичнее задергался, пытаясь оторваться от Никонова, но Лагодич в одно движение обхватил боевого пловца за шею, изо всех сил сжал, и в это мгновение Димка дотянулся-таки до загубника и вырвал его изо рта противника. Аквалангист несколько раз дернулся, пытаясь вырваться из захвата, но Лагодич дополнительно обхватил его ногами, и они оба начали опускаться на дно, а сержант в эти секунды жадно припал к загубнику, делая судорожно-глубокие вдохи-выдохи и выпуская облака бурливших пузырьков. Затем Никонов, прекрасно понимая, что теперь Серега оказался в том же положении, в каком и он сам находился полминуты назад, и воздуха у него в легких в обрез, резко ударил аквалангиста в солнечное сплетение. Есть, попал! Еще разок!! Пловец вдруг широко открыл рот, выдохнул клуб пузырей, непроизвольно хватанул ртом воды, дернулся раз-другой и обмяк, сразу переставая сопротивляться. Тогда сержант перекинул через голову врага загубник, и Сергей, в свою очередь, сделал несколько вдохов-выдохов, после чего, подхватив безвольное тело пленника под мышки, оба заработали руками и ногами, поскорее устремляясь к светлевшей вверху колышущейся поверхности моря…

Меркулов, молча наблюдавший, как несколько морских пехотинцев помогают взобраться на палубу своему командиру и Лагодичу, как еще двое тащат под руки обвисшее тело аквалангиста, вспомнил, с каким облегчением он шумно выдохнул воздух, вставший в груди каким-то колючим комом, когда на поверхности наконец-то появились головы ребят — да еще и с трофеем! — и подумал, что порой в сто раз легче самому прыгнуть в пекло, чем вот так дожидаться тех, кого ты, вполне возможно, послал на смерть. Командир хотел было закурить сигарету, но побоялся, что бойцы вполне могут заметить, что у капитана второго ранга трясутся руки, — и не стал рисковать…

Сержант в мокром обмундировании, все еще шумно дыша, подошел к командиру и, показывая на аквалангиста, которому ребята уже оказали первую помощь, и он в эту минуту отплевывался водой и делал первые судорожные вдохи, негромко произнес:

— Товарищ капитан второго ранга, видите, как удачно все складывается! У нас теперь и пленный есть. Вроде «языка». Надо бы его допросить как-то…

— Да уж, удачнее некуда! Ты отдышись сначала, допросчик… А с тобой, Лагодич, я попозже поговорю. Творят, понимаешь, что хотят! — тоном, не обещавшим ничего хорошего, сказал кавторанг, но тут же, не выдержав роли сурового командира, пряча усмешку, проворчал: — Ихтиандры какие нашлись… А допрашивать, сержант, у нас и без тебя найдется кому. Иванов, давай — вот и для тебя работа нашлась!

Офицер с погонами капитан-лейтенанта, до сих пор молча стоявший чуть позади кавторанга, так же молча козырнул и неторопливо направился к пленнику, уже вполне очухавшемуся и сидевшему на палубе с руками, связанными за спиной. Каплей Иванов официально числился в списке экипажа эсминца офицером, ответственным за воспитательную и культмассовую работу, но на самом деле исполнял должность, которую во все времена в армии и на флоте именовали емко и коротко: «особист»…

Уже стемнело, в черном высоком небе возлежал на боку месяц, непривычно для северян выставляя свои острые рожки вверх. Палуба довольно скупо освещалась стояночными огнями, лишь на пленника был направлен яркий луч небольшого прожектора. Аквалангист, старательно пытавшийся изображать истинно мусульманское спокойствие и покорность кысмету-судьбе, болезненно щурился и отворачивался от слепящего света. Иванов присел на корточки, некоторое время молча смотрел на пленника холодным и каким-то пустым взглядом, потом негромко спросил по-английски:

— Ты кто?

Аквалангист в ответ что-то процедил сквозь зубы на каком-то местном наречии.

— Не понимаешь по-английски… Хорошо. Будет тебе переводчик… Али сюда, быстро!

Один из морских пехотинцев привел мальчонку, и тут произошло нечто неожиданное. Али, не дожидаясь расспросов русского офицера, вдруг широко раскрыл глаза и что-то очень быстро и горячо начал говорить, энергично жестикулируя и показывая на пленника пальцем.

— Ах, вот оно как! — Иванов повернулся к стоявшим чуть поодаль полукругом морпехам во главе с Меркуловым и перевел: — Мальчик говорит, что видел этого архаровца среди тех пиратов, которые нападали на «Орион». Именно этот бандюга расстрелял в машинном отделении мотористов. Думаю, он же и взрывчатку там заложил. Подрывник, стрелок, аквалангист — ну прямо суперспецназ, «морской котик»… Ну что, котик, поболтаем?

— Так, получается, — едва сдерживая себя, зло процедил Никонов, стоявший рядом с кавторангом, — что нам повезло даже больше, чем мы думали. Значит, именно этот гад Кравцова и ребят угробил! Тогда тебе, урод, не повезло круто. Ты, сука резиновая, знаешь, что я с тобой сейчас сделаю?!!

— Остынь чуток, сержант… — каплей вновь вперил тяжелый взгляд в лицо пленника и продолжил вновь по-английски: — Ты все понимаешь, пловец. На «Орионе» ты здорово лопотал по-английски — мальчик узнал тебя! От взрыва мины, которую ты заложил на мирном судне, погибли наши солдаты, товарищи и командир вот этих морских пехотинцев. Если ты будешь и дальше изображать из себя героя, то для начала я отдам тебя им. А уж они найдут, что тебе сказать! А потом тобой займусь я… Сегодня тебе очень не повезло, парень, очень! Я из контрразведки русского флота и языки развязывать умею. Сейчас мои ребята… — Иванов, не поворачиваясь, коротко приказал: — Сержант, пусть лампу паяльную принесут! Горящую!

Через несколько минут каплей прикурил от синеватого пламени, с ревом рвавшегося из раскаленного сопла лампы, аккуратно поставил старательно гудевший агрегат на палубу и, задумчиво выпуская дым изо рта, вкрадчиво поинтересовался у аквалангиста, напряженно косившегося на страшный огонь:

— Думаю, вряд ли тебе довелось видеть когда-нибудь, как палят свиней. Я тебе расскажу. Сначала горит щетина и вкусно пахнет паленой шерстью. Потом на шкуре вздуваются и лопаются пузыри — прозрачные такие! А затем под вот таким же пламенем шкура чернеет и начинает обугливаться… появляется запах горелого мяса — ну очень мерзкий! Красивая картинка, пловец? Ты никто, тебя никто не станет искать, а бандитов и пиратов по русским законам можно уничтожать на месте — без всякого суда. Так вот, сначала я выжгу тебе глаза, потом отрублю кисти рук, которыми ты так здорово умеешь ставить мины, а потом… А потом мы выбросим тебя за борт — плыви, куда хочешь! А на случай, если ты вдруг каким-то чудом уцелеешь, я сам, лично отрежу тебе язык, чтобы ты ненароком не сболтнул лишнего… Ты даже представить себе не можешь, как это все больно. Итак, пловец? Или ты мне сейчас все рассказываешь, или я с удовольствием поработаю вот этой горелкой. У меня мало времени, пловец… Твое имя? Я считаю до трех — раз, два…

— Вы… не сделаете этого… — неуверенно покачал головой пленник.

— Что?! — Каплей даже поперхнулся дымом и, откашливаясь, пару раз хохотнул. Затем резко оборвал смех, взял в руки лампу, несколько раз подкачал насосом воздух… Притихшее было пламя вновь угрожающе загудело и начало очень медленно приближаться к лицу бандита, в бегающих глазах которого сейчас плескался уже откровенный ужас. — Знаешь, о чем я сейчас думаю, герой ты наш? Нет, даже не о твоих секретах. А думаю я о том, как такой идиот, как ты, мог освоить подрывное дело? Имя, тварь!!

— Хамзах, — обреченно произнес пират. — Меня зовут Хамзах Исмаил… Я все скажу!

Через полчаса пират уже заканчивал свой рассказ обо всем, что он знал: и о налете на «Орион», и о похищении русских врачей, и даже о шантаже пандемией властей Сингапура. Умолчал Хамзах лишь о том, что это именно он устанавливал взрывчатку на дамбе, из-за взрыва на которой и начались все беды обитателей «академгородка». Но, поскольку русские моряки ничего не знали о том, что же на самом деле случилось с какой-то там дамбой, то его об этом никто и не спрашивал. Зато очень подробно расспросили о том, где и как искать пиратское гнездо и русских пленников.

Хамзах быстро нашел и указал на карте небольшой неприметный островок…

…Две мины, установленные диверсантом под днище эсминца, группа водолазов обезвредила и сняла еще задолго до того, как пират назвал свое имя и рассказал особисту так много интересного из жизни пиратов Малаккского пролива и его окрестностей.

19

Надувная лодка с мощным японским мотором неслась по широкой протоке, затененной по краям высокими зелеными зарослями джунглей, бодро кивая тупым носом и оставляя позади широкий пенистый след с длинными усами мелких волн. Сержант Никонов сидел на корме, придерживая румпель, с удовольствием подставлял лицо хоть какому-то подобию ветерка и, пряча улыбку, вспоминал, как они с Лагодичем «дожимали» кавторанга. Дожали-таки! После долгих обсуждений и споров Меркулов все-таки дал свое согласие на операцию. И вот они мчатся к тем самым берегам, на которых еще недавно располагался поселок экспедиции, уничтоженный наводнением. План на ближайшие часы был прост: подскочить в нужный квадрат, разузнать у местных про родителей мальчишки и, если они уцелели, передать им пацана с рук на руки, а дальше рулить к месту, которое указал на карте пленный пират. Если информация о пиратском гнезде подтвердится, то дождаться темноты и… Рано еще об этом, оборвал себя Никонов и посмотрел на Али, гордо восседавшего на носу лодки и заметно ерзавшего от нетерпения. М-да, досталась пацану пачка приключений… А если его родители, того… Куда ж его девать-то тогда, а? В сыновья полка определять? Тоже мне Максимка — так вроде бы звали негритенка, которого в каком-то старом кино приютили русские моряки. Задачка, однако, как сказали бы чукчи. Ладно, что гадать — на месте посмотрим…

Под шум мотора не очень-то поговоришь, поэтому на протяжении почти всего пути троица путешественников молчала, лишь однажды Али, показывая на густую зелень зарослей, нависших над одной из проток, что-то обеспокоенно сказал Лагодичу, и Серега, который в английском был более силен, перевел сержанту:

— Он говорит, что надо бы держаться ближе к середине, подальше от веток. Мол, на деревьях всяких клещей и пауков море, а то и змейка может на голову свалиться.

— Нам же все прививки от любой заразы делали, — прокричал в ответ Никонов, все же на всякий случай выруливая из-под сени зарослей на чистую воду.

— Али сказал, что в джунглях столько всего, что всегда найдется какая-нибудь пакость, от которой прививки еще нет. — Лагодич опасливо посмотрел на проплывающие мимо берега. — Думаю, он прав, сержант! Береженого, сам знаешь…

Протоки сменялись участками открытой воды, а иногда между островами проглядывала и голубовато-зеленая морская даль, сверкавшая под жарким солнцем. Пару раз видели гревшихся на берегу крокодилов местных разновидностей, а однажды проплыли через огромную тихую заводь, сплошь заросшую нежно-розовыми лотосами, светившимися на зеленом покрове из овальных листьев…

Людей, возившихся на берегу с каким-то хламом, увидел, конечно же, остроглазый Али, тут же выпросивший у Лагодича бинокль и нетерпеливо припавший к окулярам. Рассматривая жителей своей бывшей деревни, мальчишка живо комментировал все и всех, кто попадал в поле его зрения, — Сергей только успевал переводить! Когда же Али вдруг заорал: «О! Май фазер!!!» — Никонов не смог сдержать улыбки — сержант и без всякого перевода понял, что пацан среди работавших на берегу аборигенов увидел своего папашу.

Лодку с берега тоже заметили, и народ с любопытством поджидал, сбившись оживленной гурьбой, когда причалит «резинка». Мальчишка спрыгнул в неглубокую воду и бросился к широко улыбавшемуся отцу еще до того, как широкое днище моторки зашуршало по прибрежному белому песку. Встреча получилась, конечно же, шумной и бурной! Крики, улыбки, объятия, гомон десятков голосов, среди которых неумолчно слышался высокий голосок Али, сбивчиво, перескакивая с пятого на десятое, рассказывавшего отцу о своих приключениях. Лагодич, наблюдая за столь эмоциональной встречей, сразу вспомнил схожую сценку из некогда прочитанного «Робинзона Крузо»: там Пятница, случайно встретив своего отца, тоже орал и приплясывал как сумасшедший…

Наконец, после всех объятий и разговоров, дошел черед и до морских пехотинцев, не спешивших выходить из лодки и молча, с улыбкой, посматривавших на местных, которые в свою очередь довольно бесцеремонно рассматривали неизвестно чьих солдат в легком тропическом обмундировании и их черные береты. Али быстро пояснил односельчанам, что это русские морские пехотинцы, не забыв с гордым видом ткнуть смуглым пальцем в сержанта и объявить во всеуслышание: «А вот этот русский сержант спас меня, когда я чуть не погиб во время взрыва на корабле!»

Из разговоров, в которых участвовало сразу два переводчика — Лагодич и Али, — выяснилось, что жители деревни, погибшей во время наводнения, каждый день приходят на этот берег посмотреть, не выбросят ли морские волны кого-нибудь из пропавших без вести, а заодно и что-либо полезное из унесенного водой имущества. Теперь Никонову стало понятно, что пряталось в двух длинных черных мешках из плотного полиэтилена, лежавших в стороне… И сколько же таких мешков набралось после наводнения? Верно, не один и не два… Сержант переглянулся с Лагодичем и незаметным жестом показал на часы, на что тот понятливо кивнул и вполголоса о чем-то заговорил с отцом Али — Никонову удалось понять лишь несколько слов вроде «остров», «ночь» и «море». Отец мальчишки довольно долго что-то объяснял Сергею, энергично жестикулируя, и голос его был непонятно отчего очень даже сердитым. Когда Никонов, изнывая от нетерпения, докуривал уже третью сигарету, друг кивнул сердито поблескивавшему темными глазами аборигену и подошел к сержанту.

— Ну, что он сказал? Чего он пыхтит-то, вроде как злится? На нас, что ли? Так вроде бы не за что…

— Короче, Читра — это его зовут так — говорит, что про тот остров знает мало, но уверен, что вдвоем нам туда соваться — чистое, мол, безумие. Пиратов должно быть не меньше десятка, и остров свой они охраняют всерьез — он так думает…

— И что теперь? Мы должны хвост поджать и назад шлепать, так, что ли?!

— Да погоди ты, сержант, не кипятись. В общем, он предлагает нам свою помощь! За спасение сына и так далее… Есть у них небольшой парусник — рыбу ловят, то-се. План такой: грузим нашу «резинку» на их посудину и идем к тому острову. Пираты местных не трогают и не особо к ним присматриваются — ну, во всяком случае, не так, как к двум воякам в форме да еще на лодке военного образца, сечешь? Доставят они нас туда к ночи, а уж там, на месте, нам и карты в руки, там посмотрим… Я думаю, Дим, он прав на все сто! Но командир сейчас все-таки ты — тебе и решать…

— Да что тут решать, — Никонов задумчиво пощелкал разовой зажигалкой, прикуривая еще одну сигарету, — Чарли этот дело говорит. Или как там его… У меня от всех этих проток и рукавов уже в глазах рябит! А они местные воды наверняка как свои карманы знают. Ладно, рядовой Лагодич, пойдем дальше под парусами. «Ветер по морю гуляет и кораблик подгоняет». Пусть везут, а дальше поглядим, какой это товарищ Сухов…

До заката оставалось еще часа три, когда от наскоро восстановленного деревенского причала отвалил парусник под командованием Читры. Хотя столь гордое наименование не очень-то и подходило для весьма потрепанной деревянной посудины, провонявшей рыбой и затхлой морской водой, но два косых паруса, хлопавших под свежим вечерним ветерком аж на двух мачтах, плюс треугольный кливер на носу вполне позволяли капитану и двум его матросам называть судно шхуной. Кроме парусного вооружения, на шхуне был еще и малосильный дизелек, позволявший ходить в местных водах и в штилевое безветрие. Надувную лодку морпехов пристроили на корме, прикрыв плавсредство грудой старых сетей. Под сетями же были укрыты и два «калашникова», и кое-какие вещи русских солдат, поскольку капитан сразу же попросил ребят снять хотя бы военные куртки и береты, выдав взамен какие-то серые рваные рубахи и панамы с обвисшими большими полями. Сержант маскировкой остался доволен, а вот Лагодич, учуяв густой рыбный запах от чужого балахона, не смог удержаться от брезгливой гримасы, на что друг отреагировал мгновенно:

— Ты это… рожей-то не очень! А то еще обидятся. Улыбайся, блюди политес, салага!

Шхуна потихоньку удалялась от берега, уже убежал с причала провожавший отца и новых друзей Али, долгое время не скрывавший обиды на категорический отказ Читры взять его с собой. На берегу не было больше ни единого человека, но с высокой скалы, прятавшейся в прибрежных зарослях, за отходом судна внимательно наблюдали через бинокль еще чьи-то любопытные глаза…

20

«Город напоминал огромный муравейник, в который неведомый злодей воткнул тлеющую головешку…» — с удовольствием написали бы газетные репортеры Сингапура, если бы им разрешили опубликовать хотя бы строчку. Но, во-первых, власти в довольно-таки жесткой форме намекнули владельцам всех изданий, телеканалов и прочих СМИ, что любую информацию о нависшей над Сингапуром угрозе пока лучше придержать. Во-вторых, избитое сравнение с муравейником было бы совершенно некорректным по отношению к трудягам муравьям — у них-то как раз никогда и не бывает бестолковой суеты и паники, они всегда твердо знают, кому и куда бежать в случае опасности и что делать. В отличие от людей. И третья причина, по которой фразочка не годилась для определения ситуации в городе-государстве-порту, состояла в том, что, несмотря на некую нервозность, неизбежную в подобных ситуациях, все заинтересованные и посвященные в суть проблемы структуры и службы работали слаженно и четко, жизнь в городе ничем не отличалась от обычной и нигде не было ни малейших следов видимой паники.

— Итак, господа. — Господин Ван, важный чин из мэрии, назначенный начальником объединенного штаба по противодействию возникшей со стороны пиратов-террористов угрозе, переложил на столе какие-то листочки, поднял на присутствующих внимательный взор усталых глаз, прятавшихся в узких прорезях тяжелых век, и продолжил совещание: — Мы не знаем, сколько у нас времени до так называемого часа «Ч». О требованиях террористов вы все знаете. Я хотел бы услышать ваши соображения по поводу создавшейся ситуации… Генерал?

Невысокого роста худощавый генерал, не вставая с места, коротко проинформировал господина Вана, что армейский спецназ и все вспомогательные подразделения приведены в полную боевую готовность и могут быть в любую минуту переброшены на вертолетах в район расположения базы пиратов, над поисками которой сейчас работают все разведслужбы.

— То есть, если я вас правильно понял, — решил уточнить господин Ван, — вы склоняетесь к тому, чтобы не платить вымогателям никакого выкупа, а просто провести силовую акцию и уничтожить пиратов прямо в их гнезде?

— Так точно, уважаемый господин Ван! — В голосе генерала звучали непреклонная решимость и жесткость. — Мы можем выплатить мерзавцам эти миллионы, но кто может дать гарантии, что завтра они не потребуют еще больше денег? Шантажист, один раз попробовавший вкус больших и легких денег, не остановится никогда. Это то же самое, что и тигр-людоед, отведавший человеческой крови… Мое мнение — а меня поддерживают и начальник полиции, и господа из служб спасения — платить ни в коем случае нельзя!

— А если им удастся…

— А если террористам все же удастся каким-то образом распылить заразу, которой они нас пугают, то мы мгновенно локализуем район заражения, близлежащие районы эвакуируем и никакой пандемии просто не допустим. Наши войска химической защиты прекрасно усвоили и усовершенствовали опыт борьбы с самыми страшными эпидемиями прошлого как у нас, так и в соседних регионах. Думаю, вы помните, что в не столь уж и далеком прошлом в Индии зараженные чумой и холерой поселки окружали войсками, выжигали все огнеметами, а жителей расстреливали из пулеметов. Да, это жестоко, но тогда другого выхода у властей не было: приходилось жертвовать малым, чтобы не потерять все! Естественно, никого мы сегодня расстреливать не будем, но, полагаю, гораздо проще не допустить эту заразу в город, чем потом бороться с ней. Найти пиратов и уничтожить, чтобы и следа не осталось ни от их базы, ни от лаборатории, в которой террористы выращивают вирус.

Дверь приоткрылась, и в кабинет неслышной походкой вошел один из помощников чина из мэрии. С поклоном положил на стол перед господином Ваном какую-то папочку, прошептал о чем-то на ухо и, вновь поклонившись, так же тихо удалился. Чиновник открыл папку, несколько минут изучал принесенные бумаги и наконец посмотрел на участников совещания.

— Господа, только что власти Малайзии сообщили нам, что ими получено из МИД России официальное сообщение о том, что пиратами захвачены двое российских граждан, которых они насильно удерживают в плену. Речь идет о профессоре-вирусологе и его помощнице. Правда, каких-либо требований непосредственно к России и к ее властям террористы не выдвигали… Кроме того, российские спецслужбы уведомляют нас, власти Малайзии и Индонезии, что они располагают точными сведениями о местонахождении базы этих самых пиратов-террористов. Вот тут у меня и соответствующие координаты их островка… Остров принадлежит Сингапуру, господа!

— Откуда русские могли узнать точные координаты острова? — недоверчиво вскинулся армейский генерал, пытаясь скрыть чувство ревности и неприязни к каким-то там русским, которые в два счета обнаружили то, что всем местным службам оказалось не под силу.

— Им помогла случайность. — Господина Вана недовольство генерала даже немного развеселило, и он с улыбкой пояснил: — Они оказались в нужное время в нужном месте — всего лишь… Итак, господа! Всем медицинским, эпидемиологическим службам, службам спасения и прочим — готовность номер один! На самом высоком уровне принято решение выкупа не платить, пока не исчерпаны все другие возможности. Генерал! У нас есть координаты острова, у нас, полагаю, достаточно боевых вертолетов, самолетов-бомбардировщиков, штурмовиков… и что там еще бывает? Полагаю, что не так уж трудно смести с лица земли маленький поселок, в котором прячется кучка негодяев. Вам всего лишь остается скоординировать наши действия с малайзийскими коллегами — островок наш, а вот бандиты в большинстве своем, насколько я знаю, — граждане Малайзии…

— А как же быть с русскими врачами, многоуважаемый господин Ван? — осторожно поинтересовался один из чиновников. — Не было бы осложнений с российским МИДом…

— Русские добровольно помогают пиратам готовить смертоносный вирус. За обычные грязные деньги! А даже если… — Господин Ван слегка запнулся. — Если они и не виновны ни в чем, то после уничтожения базы террористов вряд ли кто станет разбираться, от чьей же пули или осколка погибли русский доктор и его ассистентка. Кроме того, неужели вы полагаете, что я стану колебаться и размышлять, если на одной чаше весов будут две жизни каких-то там русских, а на другой — тысячи жизней граждан моего города?! А русский МИД… Нотой больше, нотой меньше — Россия сегодня не так уж и страшна. Они, кажется, еще в древние времена сотни лет кочевникам дань послушно платили, а сегодня тоже частенько платят отступного своим местным бандитам. Так что их грозные ноты давно уж никого не пугают и не стоит принимать их всерьез; Россия — далеко не бывший сильный и грозный СССР…

— Я понял, господин Ван! — Генерал приосанился и несколько высокомерно посмотрел на штатских участников совещания. — Мы немедленно свяжемся с Министерством обороны и спецслужбами Малайзии, скоординируем наши действия, разработаем план операции, и, обещаю вам, в течение суток от базы этих грязных бандитов и террористов не останется даже воспоминаний!

— Хорошо, генерал, держите меня в курсе относительно всех переговоров и предпринимаемых действий! Можете смело беспокоить меня в любое время суток. Вы свободны, господа, совещание окончено…

21

Парусник, слегка клонясь на правый борт, легко скользил по сверкающей под солнечными лучами зеленовато-голубой поверхности моря — как оказалось, ходовые качества этой деревянной посудины значительно превосходили сомнительную красоту и изящество ее внешнего вида.

Читра в очередной раз осмотрел через бинокль видневшиеся на горизонте острова и, бочком присев на узенький планшир невысокого фальшборта, обратился к русским парням, старавшимся в течение всего времени путешествия не отходить далеко от спрятанных лодки и автоматов.

— Я думаю, нам надо подойти к их острову сразу перед сумерками, осмотреться, а потом демонстративно вроде бы пройти мимо — мол, идем по своим делам, а ваши нас совсем не касаются, да и остров ваш нам совсем не интересен. А ночью вы на веслах пойдете к острову, а уж там — все будет в руках Аллаха! Думаю, он поможет вам…