Изумительный Морис и его ученые грызуны

Морис улыбался как ни в чем не бывало, хотя что такое крллррт — знал.

– И мы, конечно же, не хотим встать между Морисом и его замечательной новой работой при каком-нибудь фокуснике, – встряла Персики.

Морис сощурился. На краткое мгновение он оказался совсем близок к тому, чтобы нарушить свое железное правило не жрать тех, кто умеет разговаривать.

– А ты что скажешь, малыш? – спросил он, оглядываясь на глуповатого парнишку.

– Я не возражаю, – откликнулся тот.

– Против чего не возражаешь? – уточнил Морис.

– Ни против чего не возражаю, на самом-то деле, – заверил парнишка. – Лишь бы мне не мешали играть на дудочке.

– Но тебе нужно подумать о будущем! – промолвил Морис.

– Так я и думаю, – отозвался парнишка. – В будущем я хочу и дальше играть свою музыку. Играть на дудочке – оно ж ничего не стоит. Но, пожалуй, крысы правы. Нам ведь пару раз чуть хвост не прищемили, Морис.

Морис устремил на парнишку проницательный взгляд – уж не шутит ли он? – но тот в жизни не делал ничего подобного. Кот сдался. Ну ладно, не совсем сдался. Морис не был бы Морисом, если бы пасовал перед проблемами. Он просто отодвигал проблему в сторону. В конце концов, однажды что-нибудь да подвернется.

– Ладно, идет, – согласился Морис. – Мы сделаем это в самый последний раз и поделим деньги на три части. Отлично. Никаких проблем. Но уж если этот раз – последний, пусть он надолго запомнится, а? – И Морис широко усмехнулся.

Крысы, будучи крысами, от котовьей усмешки в восторг не пришли. Но они поняли: принято непростое решение. И тихонько выдохнули от облегчения.

– Ну, малыш, ты-то доволен? – спросил Морис.

– А я смогу потом и дальше играть на дудочке? – уточнил парнишка.

– Всенепременно.

– Тогда ладно, – кивнул парнишка.

Монеты, блестящие, как солнце, и блестящие, как луна, торжественно сложили обратно в кошель. Крысы уволокли кошель под кусты и закопали его там. Крысы ведь великие мастера зарывать деньги, а слишком много наличности тащить в города явно не стоило.

Оставался еще конь. Дорогущий, по всему судя, и Морису было страшно жаль отпускать его просто так. Но Персики напомнила, что конь принадлежал разбойнику с большой дороги, на нем богато изукрашенное седло и ценная сбруя. Попытаться его продать – дело рискованное. Разговоры пойдут. Того гляди правительство заинтересуется. А сейчас им всем только Стражи на хвосте не хватало.

Морис подошел к скальному уступу и оглядел сверху городишко, просыпающийся в лучах рассвета.

– Тогда на сей раз сыграем по-крупному, а? – предложил он, когда крысы вернулись. – И чтоб пищали, строили людям рожи и гадили по полной, идет?

– Мы думаем, что гадить повсюду, на самом деле… – начал было Фасоль Опасно-для-Жизни, но Персики откашлялась, и Фасоль поспешно добавил: – Ну ладно, раз уж это в последний раз…

– Я гадил на все, что подвернется, едва из гнезда выбрался, – заявил Гуляш. – А теперь мне говорят, это неправильно. Если это все от лишних мыслей, так я рад, что думать не привык.

– Что ж, давайте всех изумим! – возгласил Морис. – Крысы? Эти люди полагают, будто видели в городе крыс? После того как здесь побываем мы, они легенды складывать будут!

Глава 2

В Мохнатой лощинке у мистера Зайки было много-много друзей. Но самым лучшим другом мистера Зайки была еда.

Из книги «Приключение мистера Зайки»

А план был таков.

Хороший план, между прочим. Даже крысы, даже сама Персики поневоле признавали, что до сих пор план срабатывал.

Про нашествия крыс слыхали все. Из уст в уста передавались удивительные рассказы о дудочниках-крысоловах, которые зарабатывают тем, что ходят из города в город, помогая избавиться от очередного крысиного нашествия. Конечно, нашествия бывают не только крысиные – случаются нашествия баянистов, или рыбы, или кирпичей на веревочке, – но про крыс знает любой, кого ни спроси.

Вот, в сущности, и все. Для нашествия много крыс не требуется, если они свое дело знают. Одна-единственная крыса, которая выскакивает то здесь, то там, пронзительно пищит, купается в свежих сливках и гадит в муку, – сама по себе нашествие.

И уже через пару дней просто диву даешься, как люди радуются глуповатому парнишке с волшебной крысиной дудочкой. А уж как изумляются, когда крысы выскакивают из всех нор и следуют за парнишкой прочь из города! В изумлении своем люди даже не задумываются о том, что крыс-то этих всего лишь несколько сотен.

То-то изумились бы люди, если бы однажды обнаружили, что за городом, в кустах, крысы и дудочник встречаются с котом и торжественно пересчитывают выручку…

Когда Морис с парнишкой вошли в Дрянь-Блинцбург, город еще только просыпался. Никто им не докучал, хотя Морис явно вызывал у людей интерес. Но его это не смущало. Он и сам знает, какой он интересный. Да коты всегда ведут себя так, словно весь город принадлежит им, а глуповатых мальчишек в мире полным-полно, на что сдался еще один такой?

Сегодня, по-видимому, выдался ярмарочный день, вот только лотки и прилавки можно было пересчитать по пальцам, и продавался на них, по большей части, ну всякий хлам. Старые горшки и сковородки, поношенные башмаки… то, что продают обычно люди, когда у них совсем нет денег.

Вдоволь попутешествовав по другим городам, Морис насмотрелся на разные ярмарки и знал, как они устроены.

– Толстухи должны продавать кур, – объяснял он. – А еще повсюду должны торговать сластями для малышни и всякими ленточками. Акробаты и клоуны тоже нужны. И жонглирующие хорьками трюкачи, если повезет.

– Но тут вообще ничего такого нет. Да и купить почти нечего, по всему судя, – отметил парнишка. – Морис, ты вроде бы говорил, что это богатый город.

– Ну, он выглядел богатым, – защищался Морис. – Все эти обширные поля в долине и корабли на реке… поневоле подумаешь, тут улицы золотом вымощены!

Парнишка поднял глаза.

– Занятно, – проговорил он.

– Что такое?

– Люди выглядят бедно, – объяснил он. – А вот дома – богато.

И в самом деле так. Не то чтобы Морис разбирался в архитектуре, но деревянные дома были покрыты ажурной резьбой и аккуратно покрашены. И тут кот заметил кое-что еще. Ничего аккуратного не было в объявлении, приколоченном гвоздями к ближайшей стене.

Объявление гласило:

Принимаются МЕРТВЫЕ крысы!

50 ПЕНСОВ ЗА ХВОСТ!

ОБРАЩАТЬСЯ К КРЫСОЛОВАМ ЧЕРЕЗ РАТУШУ

Парнишка вытаращился на объявление.

– Похоже, им тут и впрямь не терпится избавиться от крыс, – весело заявил Морис.

– Никто и никогда не предлагал такого вознаграждения: полдоллара за хвост! – воскликнул парнишка.

– А я говорил, что тут мы знатный куш сорвем, – откликнулся Морис. – Недели не пройдет, как мы в золоте купаться будем!

– А что такое ура-туша? – с сомнением спросил парнишка. – Там крысиные туши принимают на ура, да? И почему на тебя все пялятся во все глаза?

– Я очень красивый кот, – с достоинством отозвался Морис. Но про себя он и сам слегка удивлялся. Люди подталкивали друг друга локтем и указывали на него пальцем. – Можно подумать, они впервые живого кота видят, – пробормотал он, внимательно рассматривая внушительное здание по другую сторону улицы: большое, квадратное; вокруг толпились люди, а вывеска гласила: «РАТУША». – Ратуша – это… так называется городской муниципалитет или мэрия. Крысиные туши тут ни при чем, хотя звучит забавно.

– Морис, сколько ж умных слов ты знаешь! – восхитился парнишка.

– Порою сам себе изумляюсь, – откликнулся кот.

Перед огромной распахнутой дверью выстроилась длинная очередь. Другие люди, по-видимому получившие то, за чем стояли, по одному и двое выходили из соседней двери. Все они несли буханки хлеба.

– Может, нам тоже встать в очередь? – предложил парнишка.

– Думаю, не стоит, – осторожно отозвался Морис.

– Но почему нет?

– Видишь вон тех амбалов у двери? Похоже, это стражники. И дубинки у них о-го-го какие. И каждый предъявляет им на входе какую-то бумажку. Мне это все ох не нравится, – объяснил Морис. – Очень похоже на правительство в действии.

– Но мы же ничего дурного не сделали, – запротестовал парнишка. – Во всяком случае, здесь.

– С правительствами всегда надо держать ухо востро. Ты посиди здесь, малыш. Я пойду погляжу.

И Морис вальяжно прошествовал в здание. Люди и впрямь пялились на него во все глаза, но, по-видимому, в городе, осажденном крысами, коты были в почете. Какой-то человек попытался было подхватить его на руки, но потерял всякий интерес, когда Морис развернулся и полоснул его когтями по руке.

Очередь, змеясь, втягивалась в просторный зал и проходила мимо длинного стола на козлах. Там каждый предъявлял свою бумаженцию двум женщинам при огромном подносе с хлебом и получал буханку-другую. Затем люди переходили к раздатчику при чане с колбасами, но колбасы получали существенно меньше, чем хлеба.

За всем этим надзирал, время от времени заговаривая с кем-нибудь из раздатчиков, мэр. Морис сразу его узнал – по золотой цепи на шее. За все время своей работы с крысами Морис перевидал много мэров. Этот заметно отличался от всех прочих: низенький, весь какой-то озабоченный, с лысиной, которую пытался прикрыть тремя жалкими волосинками. И куда более тощий, нежели все прочие мэры на памяти Мориса. Похоже, этот – бочка отнюдь не сорокаведерная.

Стало быть… стало быть, в городе нехватка еды, подумал Морис. Еду приходится нормировать. Похоже, дудочник в любой момент понадобится. Как мы вовремя – вот уж свезло так свезло!

И Морис снова вышел из здания, на сей раз ускорив шаг: он как раз заслышал, как кто-то заиграл на дудочке. Ну конечно, глуповатый парнишка, кто ж еще. Парнишка положил перед собою кепку и уже собрал несколько монеток. Очередь изогнулась полукругом, так, чтобы лучше слышать, – и двое-трое детишек помладше пустились в пляс.

Морис был экспертом только по части кошачьего пения, которое сводится к тому, что ты стоишь в двух дюймах от других котов и орешь на них, пока у них не сдадут нервы. Человеческая музыка всегда казалась ему водянистой и жиденькой. Но люди, заслышав парнишкину музыку, принимались притоптывать в такт. И даже заулыбались ненадолго.

Морис дождался, чтобы парнишка доиграл свою песенку. И, пока очередь аплодировала, крадучись зашел парнишке за спину, потерся о его ноги и прошипел:

– Браво, дурья голова! Мы же предполагали не привлекать к себе внимания! Ладно, пошли отсюда. Да деньги прихватить не забудь!

Кот двинулся было через площадь – и вдруг остановился так резко, что парнишка едва об него не споткнулся.

– Ух ты, а вот и еще правительство, – фыркнул он. – И мы отлично знаем, кто это, правда?

Парнишка и в самом деле знал. Это были крысоловы, целых двое. Даже здесь они щеголяли в длинных пропыленных пальто и помятых черных цилиндрах – таков знак их профессии. Каждый нес на плече шест, на котором болтались разнообразные капканы.

А с другого плеча у каждого свисал огромный мешок – из тех, в которые лучше не заглядывать. И каждый тащил на привязи по терьеру. Тощие, склочные псины зарычали на Мориса, проходя мимо.

При появлении крысоловов очередь разразилась приветственными возгласами, а когда те пошарили в мешках и вытащили пару горстей чего-то, на взгляд Мориса очень похожего на черные шнурочки, люди зааплодировали.

– Сегодня две сотни! – прокричал один из крысоловов.

Один из терьеров, яростно натягивая поводок, кинулся на Мориса. Кот не двинулся с места. И тихонько шепнул – наверное, никто, кроме глуповатого парнишки, его и не услышал бы:

– К ноге, блохастый! Фу, скверный пес!

Песья морда мучительно исказилась: терьер в панике пытался осмыслить две мысли одновременно. Он твердо знал: котам разговаривать не полагается, но этот кот только что взял и заговорил. Ужас что такое! Пес неуклюже плюхнулся на землю и заскулил.

Морис принялся вылизываться. Это считалось смертельным оскорблением.

Крысолов, раздосадованный трусостью своего пса, рывком потянул его за собою.

И выронил несколько черных шнурочков.

– Крысиные хвосты! – воскликнул парнишка. – Похоже, у них тут и впрямь проблема серьезная!

– Серьезнее, чем ты думаешь, – отозвался Морис, глядя на кучку хвостов. – Попытайся подобрать их, пока никто не смотрит, ладно?

Парнишка дождался, пока люди отвернутся, и нагнулся было поднять находку. Но едва он потянулся к хвостам, как громадный, блестящий черный сапог смачно наступил на спутанный клубок.

– Нет уж, юноша, их трогать ни в коем случае не стоит, – раздался голос сверху. – Чего доброго, чуму от крыс подхватишь. А от чумы ноги полопаются. – Это подоспел один из крысоловов. Он широко ухмыльнулся парнишке, но веселья в этой ухмылке не было. От нее разило пивом.

– Точняк, юноша, а потом у тебя еще и мозги через нос вытекут, – подхватил второй крысолов, зайдя со спины. – Если уж подхватил чуму, юноша, то платком лучше не пользоваться.

– Мой коллега, как всегда, ткнул пальцем в самую суть, юноша, – и первый крысолов дохнул пивным перегаром парнишке в лицо.

– Чего тебе, юноша, вряд ли удастся повторить, потому что если уж заболеешь чумой, то все твои пальцы… – подхватил Крысолов № 2.

– Да, но у вас-то ноги не лопнули, – возразил парнишка. Морис застонал. Грубить пивному перегару – идея не из лучших. Но крысоловы уже дошли до той стадии, когда, вопреки очевидному, считали себя хохмачами и приколистами.

– Тонко подмечено, юноша! А это все потому, что на самом первом уроке в школе Гильдии Крысоловов как раз объясняют, как сделать так, чтобы ноги не полопались, – промолвил Крысолов № 1.

– Что очень кстати, потому что второй урок проходит на втором этаже, – подхватил Крысолов № 2. – А что, знатно я сострил, юноша?

Первый крысолов подобрал ворох черных шнурочков, воззрился сверху вниз на парнишку – и от улыбки его и следа не осталось.

– Что-то, парень, я тебя тут прежде не видел, – пробурчал он. – И мой тебе совет: высмаркивайся почаще, и чтоб никому ни о чем ни слова. Молчок, ясно?

Парнишка открыл было рот и тут же закрыл его. Крысолов снова усмехнулся своей жутковатой усмешкой.

– Ага, вижу, ты на лету схватываешь, юноша, – проговорил он. – Еще увидимся, э?

– А ты небось мечтаешь стать крысоловом, когда вырастешь, так, юноша? – спросил Крысолов № 2, больно шлепнув парнишку по спине.

Парнишка кивнул: это показалось ему самым разумным. Крысолов № 1 наклонился к нему, да так близко, что едва не ткнулся красным, в оспинах, носом парнишке в лицо.

– Если вырастешь, юноша, – уточнил он.

И крысоловы зашагали прочь, волоча за собою собак. Один из терьеров то и дело оглядывался на Мориса.

– Какие необычные тут крысоловы, – отметил кот.

– Я таких крысоловов в жизни не видывал, – согласился парнишка. – С виду – мерзавцы каких мало. Им, похоже, нравится их занятие.