Мечи Марса (сборник)

— О Тамарис! Хвала Иштару, что мы нашли тебя. Неужели ты не узнаешь меня, Валериуса? Однажды ты своими королевскими устами вознаградила меня после битвы с Корнеком!

— Валериус, — тихо пробормотала королева, и слезы покатались по ее щекам. — О, я сплю!.. Или это волшебство Саломеи, чтобы помучить меня!

— Нет! — прозвучал его взволнованный крик. — Это мы — твои подданные, пришли, чтобы спасти тебя! Сейчас идет битва между Константинусом и Конаном, который привел зуагиров, но триста шемитов все еще в городе и нам нужно спешить!

Королева так ослабла, что сама уже не смогла идти и Валериус, как ребенка, взял ее на руки. Потом, покинув темницу, они поднялись по скользкой каменной лестнице, и вышли в тюремный двор.

Окружив Валериуса с королевой, заговорщики шли мимо темной арки, когда факел внезапно погас и человек, который нес его, вскрикнул в агонии.

Не успело еще затихнуть эхо его жалобного крика, как взрыв голубого пламени выхватил из темноты зловещее лицо Саломеи и ослепил людей.

Валериус рванулся вперед, но на его голову обрушился страшный удар. Кто-то вырвал Тамарис из его рук, и второй удар бросил его на каменные плиты.

Он пытался встать, изо всех сил сжимая голову в тщетной попытке избавиться от голубого пламени, дьявольским светом плывшего перед глазами, но когда зрение восстановилось, то он обнаружил, что все еще лежит, уткнувшись в каменные плиты двора — один… не считая мертвых.

Его четыре товарища валялись в лужах крови, а королева исчезла.

Валериус отыскал свою саблю и, сбросив разрубленный шлем, услышал голос, в отчаянии зовущий его:

— Валериус! Валериус!

Шатаясь, он побрел в том направлении, откуда слышался голос и, завернув за угол, столкнулся с девушкой, вскрикнувшей от испуга.

— Инга! Ты сошла с ума!

— Я хотела быть рядом с тобой! — всхлипывая, сказала Инга. — Я пряталась за аркой, а когда увидела, как они выскочили во двор и негодяй тащил женщину, то поняла, что ты потерпел неудачу. Ты ранен!

— Царапина! — отвел он ее руки. — Куда они пошли!

— Они побежали к храму.

Валериус побледнел.

— О, Иштар! О, демон! Она решила отдать Тамарис дьяволу, которому поклоняется! Беги к южной стене! Скажи людям, что их истинная королева здесь и колдунья тащит ее в храм! Беги!

Всхлипывая, девушка побежала по узкой улочке, а Валериус бросился через площадь к огромному мрачному Храму.

Он ворвался в храм и увидел ведьму на полпути к жертвенному алтарю, за которым виднелась большая металлическая дверь, украшенная мерзкими сценами. Следом за ней шел жрец с королевой в руках.

Очевидно, Тамарис, чувствуя, на что ее обрекли, боролась из последних сил. Теперь королева тяжело дышала, лохмотья ее были сорваны, и она устало корчилась в мёртвой хватке обезьяноподобного жреца, как белая нимфа в руках сатира.

Задохнувшись от ярости, Валериус до боли сжал рукоять сабли и бросился через огромный зал.

Увидев его, Саломея вскрикнула, а жрец, бросив Тамарис на мраморный пол, выхватил тяжелый нож, уже запачканный кровью. Однако одно дело зарезать ослепшего человека и совсем другое драться с молодым хиборианцем, воспламененным отвагой и ненавистью.

Нож взметнулся, но прежде чем лезвие опустилось, клинок Валериуса мелькнул в воздухе и кулак, державший нож, отделился от запястья и покатился, разбрызгивая кровь, а обезумевший Валериус все рубил и рубил, пока изувеченное тело не стало падать, разваливаясь на части.

Тогда он резко обернулся, быстрый и яростный, и бросился к Саломее, которая склонилась над Тамарис, сжимая в одной руке черные локоны сестры, а другой, вытаскивая кинжал и, дико заорав — ударил ее саблей в грудь с такой силой, что острие выскочило между лопаток.

Ведьма ужасно захрипела, схватилась за клинок и, покачнувшись, рухнула рядом с сестрой… Ее тело корчилось в агонии, глаза горели зловещим огнем, но она, царапая и кусая голые камни, с дьявольской силой цеплялась за жизнь, уходящую из раны в малиновом полумесяце…

Валериус отвернулся от скорчившейся на полу фигуры, взял на руки бесчувственную королеву и, пошатываясь, пошел к выходу.

* * *

Площадь перед храмом была забита горожанами, которые пришли, из-за непонятных криков Инги или оставили стены из страха перед надирающейся из пустыни опасности.

Откуда-то доносились звуки разбиваемого камня, и отряд мрачных шемитов пробивался сквозь толпу, спеша к южным воротам.

Увидев молодого мужчину, который появился на ступенях храма, бережно прижимая к себе гибкую обнаженную фигуру, наемники замерли, шум на площади постепенно стих.

— Вот наша королева! — закричал Валериус и горожане издали нездоровый рев.

Расчищая дорогу, шемиты направились к храму, как вдруг дверь его со скрипом открылась и из полумрака появилась окровавленная шатающаяся фигура.

При виде колдуньи Валериус остолбенел, чувствуя, как могильный холод охватывает все его тело — его сабля проткнула ее, разрезала ее сердце и по всем человеческим законам она должна была умереть, но она, покачиваясь, по-прежнему стояла перед ним, и ее злобный оскал сводил его с ума.

— Тхаг! — прохрипела Саломея. — Тхаг!

И как бы в ответ на этот ужасный зов из храма гулко донеслось чудовищное кваканье и треск ломающегося дерева.

— Вот наша королева! — заорал капитан наемников. — Убейте мужчину!

Толпа взревела, наконец-то сообразив в чем тут дело, и горожане с душераздирающим воплем накинулись на наемников, разрывая их на куски.

Саломея рухнула на мраморные ступени. Шемиты, несмотря на отчаянное сопротивление, бросились к храму, прорубаясь сквозь толпу.

Валериус метнулся к двери храма и, распахнув ее, пронзительно закричал от ужаса и отчаянья…

Из полумрака, освещенного лишь пыльными столбами света, падающего откуда-то сверху, громадными лягушечьими прыжками к нему неслась невероятная темная масса и отблески света играли в ее огромных выпученных глазах, отражаясь от мерцающих когтей, клыков и грязно-зеленой влажной кожи.

Валериус кинулся прочь, но свист стрелы напомнил ему о смерти, ждущей снаружи. Тогда он затравленно оглянулся и выскочил на площадь, где несколько шемитов уже прорвались сквозь толпу и быстро поднимались по мраморным ступеням.

Их луки поднялись, но Валериус, прижимая к груди бесчувственную королеву, успел скрыться за колонной. Шемиты не спеша направились к ним.

С грохотом обрушились высокие резные двери и в образовавшийся проем протиснулась бесформенная чудовищная морда.

Толпа отхлынула.

Крики ужаса смешались с хрипом агонии задавленных людей, но чудовище, казалось, искало только Валериуса и девушку.

Тяжелая туша обрушилась рядом с ними, как вдруг раздался стук копыт, и отряд шемитов на взмыленных конях ворвался на площадь.

За ними гналась орда всадников, и во главе их возвышалась гигантская фигура в черной кольчуге.

— Конан! — дико закричал Валериус. — Конан!!!

Гигант подал короткую команду.

Облако стрел пропело над площадью и с тошнотворным треском воткнулось в чудовище, отбросив его на ступени лестницы.

Туша, издавая предсмертное хриплое кваканье, рухнула на колдунью и они, разбрызгивая кровь, покатились по Мраморным ступеням, под погребальное пение стрел.

Конан не спеша подъехал к лестнице и, спрыгнув с коня, приблизился к Валериусу, который в полном изнеможении сидел на ступенях.

— Клянусь Кромом, да это же Тамарис! Но кто же тогда там? — он указал на темную зловонную кучу.

— Демон, принявший ее облик, — выдохнул Валериус, а Конан с чувством выругался и, сорвав плащ со стоящего рядом солдата, бережно завернул в него нагую королеву.

Тамарис открыла глаза и изумленно посмотрела на покрытое шрамами лицо киммерийца.

— Конан! Я сплю?.. Ведь Саломея расправилась с тобой.

— Вот это вряд ли. Да и ты не спишь. Ты снова королева Хаурана, а я только что разбил Константинуса около реки и многие из его псов уже никогда больше не вернутся на родину… Стража закрыла передо мной ворота, но, раскачивая с седла тараны, мы быстро сорвали их и вот я здесь, а все мои воины, кроме этих пятидесяти, остались снаружи. Я не очень-то доверяю им, а этих хауранских парней хватит, чтобы защитить тебя.

— Это был какой-то кошмар! — прошептала Тамарис. — О, мои бедные подданные. Ты должен помочь мне вознаградить их. Отныне ты мой советник!

Конан рассмеялся и поманил хауранских воинов, толпившихся в отдалении. Они подбежали и низко склонились перед своей, вновь обретенной, королевой.

— Нет, королева, с этим покончено. Я теперь вождь Зуагиров и должен вести их грабить туранцев, как и обещал. Валериус, будет тебе хорошим советником, а я покидаю вас.

* * *

Светало.

Древняя караванная дорога была заполнена всадниками в белых накидках, протянувшимися от стен Хаурана почти до края равнины. Конан сидел на коне возле срубленного потемневшего креста и мрачно разглядывал человека, руки и ноги которого были пробиты железными штырями, крепко вколоченными в крест, который только что установили воины киммерийца.

— Семь месяцев назад, Константинус, — наконец глухо сказал он, — я был прибит к кресту, а ты наблюдал за мной.

Константинус не отвечал. Он судорожно облизывал посеревшие губы и его глаза остекленели от боли и страха.

— У тебя лучше получается пытать кого-нибудь, чем терпеть, — спокойно продолжил Конан. — Ты всегда любил наблюдать за мучениями своих жертв, и я оставляю тебя в достойной компании.

Константинус дико и отчаянно закричал, а Конан, натянув поводья, не спеша направился к реке, сверкающей в первых лучах солнца.

Ли Брэкетт

Венерианская колдунья

Глава I

Корабль медленно плыл сквозь пелену тумана. Его корпус из тонкого серебристого металла бесшумно разрезал поверхность Красного моря, оставляя за собой огненный след. Уже стемнело, а человек, известный как Старк, по-прежнему в одиночестве стоял на корме. Он был возбужден, чувствуя опасность, которая, казалось, исходила даже из горячего ветра.

Рулевой сонно склонился над веслом. Это был рослый человек с молочно-белыми волосами и светлой кожей. Он угрюмо молчал, но Старк чувствовал, как рулевой время от времени алчно поглядывает на него.

Капитан и два других члена команды маленького прибрежного суденышка ужинали на носу корабля. Оттуда доносились взрывы приглушенного хохота, и казалось, что все они участвуют в каком-то розыгрыше, смысл которого для Старка был непонятен. Жара изнуряла, да и в самом Красном море было что-то зловещее, хотя бы из-за легенд, которые ходили о нем. «Красное море лежит за Облачными Горами — гигантским барьером скрывающим половину планеты и очень немногие перевалили через них, чтобы проникнуть в тайну Внутренней Венеры…». Вернулось еще меньше.

Старк был один из них. Он уже три раза пересекал горы, один раз оставался там почти на год, но так и не смог привыкнуть к Красному Морю, которое состояло не из воды, но газа, достаточно плотного, чтобы по нему могли плыть металлические корабли, и вечно горело мерцающим огнем, окрашивая окутывающий его туман в кровавый цвет.

Старк смотрел, как в глубине, разбрасывая вспышки искр, струились ленивые течения, и ему казалось, что он разглядывает вселенную.

Послышались шаги босых ног, и появился капитан Мельфор — призрачный силуэт в сиянии моря.

— Подходим в Шараану.

— Хорошо, — кивнул Старк.

Это путешествие уже действовало на нервы.

— Тебе понравится Шараан, — радостно заявил капитан. — Наше вино, пища, женщины — все отменное. Говорят, мы держимся нелюдимо, но ты увидишь…

Он засмеялся и хлопнул Старка по плечу.

— Ты будешь просто счастлив в Шараане!

— Прекрасно, — сказал Старк и холодно посмотрел на капитана.

— Вероятно, — продолжил Мельфор, — тебе понравится жить у меня. Я и возьму с тебя по-доброму.

Он уже взял со Старка «по-доброму» за проезд с побережья. Непомерно «по-доброму».

— Нет, — мрачно отрезал Старк.

— Тебе нечего бояться, — доверительно сказал венерианин. — У чужаков, приезжающих в Шараан, всегда одна и та же проблема — хорошее укрытие, а у меня до тебя никто не доберется. В сущности, это настолько хорошее укрытие, что большинство иноземцев решило остаться именно в моем доме. Я дам тебе…

— Нет, — равнодушно повторил Старк.

Капитан пожал плечами.

— Ладно. Но ты все-таки подумай.

Он показал на видневшиеся сквозь туман тени утесов:

— Видишь, мы входим в пролив.

Мердольф сам взялся за рулевое весло. Судно стало набирать скорость, и Старк увидел, что течение несет его прямо к утесам. Перед ними появилась темная стена, в которой виднелась узкая малиновая полоса. Через пару минут она превратилась в реку бурлящего пламени, струившегося между неприступных утесов.

Клубился красный туман. Корабль дрожал, но летел вперед, как вырвавшийся из ада безумец.

Руки Старка невольно вцепились в край борта.

Они влетели в пролив, и Старк увидел, что он охраняется.

На утесах виднелись приземистые укрепления, баллисты и большие лебедки, чтобы тянуть сети через узкую горловину. Вероятнее всего, жители Шараана приняли закон, запрещающий входить в их залив всем иностранным судам, и у них были для этого причины. Официальная торговля Шараана состояла из вина и замечательной красоты кружев, сплетенных шелковыми пауками, но в действительности город жил пиратством и контрабандой.

Теперь же, разглядывая скалы и укрепления, Старк наконец-то понял, почему Шараан уже много столетий безболезненно нападает на торговый флот в Красном Море и дает убежище ворам, убийцам и прочей опасной публике.

С ошеломляющей быстротой они проскочили узкий пролив и плыли теперь по спокойной поверхности того, что было, по существу закрытым заливом Красного Моря.