Помоги проекту - поделись книгой:
– Нет-нет, пойдемте, ради всего святого!
Джейкоб, пошатываясь, встал. На секунду прикрыл глаза, очищая разум от последствий транса. Рано или поздно ему предстоит выяснить, что случилось, пока он был под гипнозом, но это дело вполне может подождать.
– Что ж, ведите.
Кулла повернулся и медленной скользящей походкой направился к одной из боковых дверей Центра.
Пришелец явно был представителем расы клиентов – одной из тех, чье двустороннее соглашение с расой патронов все еще было в силе. Подобные расы низко котировались в негласной галактической иерархии. Джейкобу, которого вся эта хитрая и запутанная галактическая дипломатия по-прежнему ставила в тупик, оставалось только радоваться, что человечество по счастливой случайности занимало более высокую, хотя и шаткую позицию на этой иерархической лестнице.
Кулла привел его на второй этаж, к массивной дубовой двери. Без стука распахнув ее, пришелец первым вошел в зал, где проходила встреча.
Джейкоб заметил двух человек и еще двух инопланетян, не считая Куллы: один был небольшого роста и покрыт шерстью, а другой еще мельче и смахивал на ящерицу. Они расположились на подушках между какими-то раскидистыми комнатными растениями и окном во всю стену, из которого открывался вид на бухту.
Джейкоб попытался проанализировать произведенное инопланетянами впечатление, пока не попал в поле их зрения, но не прошло и секунды, как кто-то окликнул его по имени.
– Джейкоб, друг мой! Как это любезно с твоей стороны – приехать и уделить нам свое драгоценное время! – свистящий голос, несомненно, принадлежал Фэйгину. Джейкоб торопливо огляделся.
– Фэйгин, но где…
– Я здесь.
Он снова поглядел на компанию у окна. Люди и мохнатый ПВЦ поднялись со своих мест, один только пришелец-ящер не сдвинулся с подушки.
Джейкоб проследил взглядом дальше и вдруг опознал Фэйгина в одном из «комнатных растений». Увенчанная серебристыми чешуйками ботва старого кантена нежно зазвенела от легкого бриза.
Джейкоб улыбнулся. Всякий раз при встрече с Фэйгином он сталкивался с одной и той же проблемой. Когда общаешься с гуманоидами, обычно стараешься отыскать лицо или некую часть тела, выполняющую те же функции. И в большинстве случаев найти в странных инопланетных чертах место, на котором можно сфокусировать взгляд, удается быстро и без труда.
Почти у каждого имеется какая-нибудь анатомическая деталь, к которой невольно начинаешь обращаться, подразумевая, что этот орган отвечает за восприятие. У людей, а зачастую и у инопланетян такой деталью служат глаза.
У кантена глаз не было. Джейкоб подозревал, что яркие серебристые наросты, звеневшие, как колокольчики, играли в организме Фэйгина роль световых рецепторов. Если так, то от этого знания все равно мало толку. В результате приходилось смотреть на всего Фэйгина целиком, а не довольствоваться какой-то одной точкой, олицетворявшей его «я». Это заставляло Джейкоба гадать, какая из двух версий менее вероятна: что он все-таки сумел привязаться к пришельцу, невзирая на эту помеху, или что он, несмотря на многолетнюю дружбу, все еще ощущает в присутствии Фэйгина неловкость.
Темное, покрытое листвой туловище Фэйгина отделилось от окна и устремилось навстречу другу, то и дело выгибаясь и поочередно выбрасывая вперед узловатые корни. Джейкоб удостоил его полусерьезным-полушутливым поклоном и стал ждать дальнейшего развития событий.
– Джейкоб Альварес Демва, а-Человек, уль-Дельфин-уль-Шимпанзе, приветствуем тебя. Для столь ничтожного создания, как я, огромная радость ощущать тебя сегодня, в очередной раз, – речь Фэйгина была четкой, однако он неосознанно произносил фразы как бы нараспев, из-за чего его акцент напоминал помесь шведского и кантонского. Язык дельфинов и троичный код давались ему куда легче.
– Фэйгин, а-Кантен, аб-Линтен-аб-Сикул-уль-Ниш, Миорки Кифу, рад снова видеть тебя! – Джейкоб поклонился.
– Эти досточтимые создания явились сюда, чтобы обменяться с тобой мудростью, дружище Джейкоб, – сообщил Фэйгин. – Надеюсь, ты готов к церемонии знакомства.
Джейкоб настроился, стараясь зафиксировать в памяти витиеватые имена пришельцев и уделяя им не меньше внимания, чем их наружности. Имена патронов и цепочка имен клиентов способны немало поведать о статусе каждого из присутствующих. Он кивком попросил Фэйгина приступить к представлению.
– Позволь официально представить тебя Буббакубу, а-Пил, аб-Киса-аб-Соро-аб-Хул-аб-Пубер-уль-Гелло-уль-Принг, из Института при Библиотеке.
Один из ПВЦ сделал шаг вперед. В первые секунды знакомства у Джейкоба возник образ-гештальт: серый плюшевый медвежонок ростом в четыре фута. Однако широкая морда и густые ресницы не совсем укладывались в этот портрет.
Так вот он какой, этот Буббакуб, директор филиала Библиотеки! Филиал Библиотеки в Ла-Пасе практически свел на нет тот чахлый торговый баланс, которого Земля сумела достичь за годы после контакта. Но даже при таких раскладах колоссальный труд по приспособлению крошечного заштатного филиала к нуждам людей осуществлялся силами Института при Библиотеке безвозмездно, как акт благотворительности, с целью помочь «слаборазвитой» человеческой расе догнать остальную галактику. Как руководитель филиала Буббакуб считался одним из самых высокопоставленных инопланетян на Земле. Его многочисленные родовые имена также указывали на высокий статус – даже выше, чем у Фэйгина.
Четырехкратное повторение частицы «аб» означало, что родичей Буббакуба приобщила к духовности другая разумная раса, а ту, в свою очередь, третья, и так далее, вплоть до овеянной мифами изначальной расы, произошедшей от Прародителей, а также что эти четыре «родительские» расы по-прежнему живут где-то на просторах Галактики. Столь длинная цепочка свидетельствует о высоком положении в разветвленной галактической культуре, где каждая раса, освоившая космические путешествия (пожалуй, за одним-единственным исключением – человечество), была выведена из состояния полуразумных дикарей и взращена какой-то предшествующей покорившей космос расой.
Удвоенная частица «уль» говорила о том, что и сами пилы стали воспитателями-патронами для двух новых культур. И это тоже упрочило их авторитет.
Единственным обстоятельством, не дававшим всей галактике окончательно задрать нос по отношению к «сиротской» человеческой расе, стал довод, что человеку и самому посчастливилось дважды опекать новые разумные расы, и случилось это еще до того, как «Везарий», вступивший в контакт с ПВЦ, вернулся домой.
Пришелец отвесил некое подобие поклона.
– Меня зовут Буббакуб.
Голос звучал как-то искусственно и доносился из диска, висевшего у пила на шее.
Это же водор! Значит, пилам для общения на английском языке требуется аппарат-помощник. Исходя из простоты устройства, намного уступавшего в размерах приборам, которыми пользовались инопланетные гости, чья родная речь напоминала чириканье или скрип, Джейкоб предположил, что Буббакуб на самом деле способен воспроизводить английские слова, но на частоте ниже той, какую улавливает человеческое ухо. Решив принять на веру, что его-то собеседник расслышит, он кивнул и сказал:
– Меня зовут Джейкоб. Добро пожаловать на Землю!
Рот Буббакуба несколько раз беззвучно раскрылся и закрылся.
– Спасибо, – зажужжал водор, выплевывая короткие рубленые слова. – Рад здесь находиться.
– Всегда к вашим услугам как коренной житель принимающей вас планеты. – Джейкоб поклонился на самую малость ниже, чем кланялся Буббакуб. Пришелец, по-видимому вполне удовлетворенный, вернулся на свое место.
Фэйгин продолжил церемонию знакомства.
– Эти досточтимые создания – той же расы, что и вы. – Ветка с пучком лепестков неопределенно махнула в сторону двух человеческих особей, седовласого господина в твидовом костюме и высокой темнокожей дамы средних лет, довольно привлекательной. – Я представлю им тебя, – продолжал Фэйгин, – в неофициальной манере, как и предпочитают земляне: Джейкоб Демва, познакомься с доктором Дуэйном Кеплером, руководителем экспедиции «Погружение в Солнце», и доктором Милдред Мартин с факультета парапсихологии Университета в Ла-Пасе.
Из всего облика Кеплера первым делом бросались в глаза внушительные, подкрученные кверху усы. Он расплылся в улыбке, но Джейкоб был настолько изумлен, что на все его расшаркивания отвечал односложно.
Экспедиция «Погружение в Солнце»! Исследования на Меркурии и в солнечной хромосфере в последнее время стали в Ассамблее Конфедерации предметом политических махинаций. Фракция «Приспособиться и выжить» заявила, что бессмысленно тратить такие суммы на то, что можно запросто узнать в Библиотеке, и что на те же средства можно было нанять в несколько раз больше безработных ученых здесь, на Земле, в рамках программы искусственного создания рабочих мест. В то время как фракция «Самодостаточность» продолжала гнуть свою линию, несмотря на нападки со стороны продэникеновски настроенных СМИ.
Джейкобу же сама идея направить космический корабль с людьми внутрь звезды казалась первостатейным бредом.
– Кантен Фэйгин отзывался о вас с большим энтузиазмом, – сообщил Кеплер. Глава экспедиции улыбался, но глаза у него были красные, а набрякшие мешки под ними свидетельствовали о том, что его что-то тревожило. Он сжал ладонь Джейкоба обеими руками и быстро встряхнул ее, не прерывая разговора. Голос у него был звучный, но иногда дрожал, что не укрылось от Джейкоба. – Мы вернулись на Землю совсем ненадолго. Невероятная удача, что Фэйгину удалось уговорить вас встретиться с нами. Мы искренне надеемся, что вы согласитесь отправиться с нами на Меркурий, ваш опыт в области межвидовых контактов для нас поистине бесценен.
Джейкоб вздрогнул. Ну уж нет, на сей раз ничего у тебя не выйдет, чудище с листьями! Его так и подмывало найти Фэйгина и испепелить его взглядом, но, хоть церемония представления и была неофициальной, элементарные межчеловеческие правила приличия требовали, чтобы он уделил собеседникам время и поддержал светскую беседу. Меркурий, уму непостижимо!
Лицо доктора Мартин с готовностью осветилось милой улыбкой, но, когда Джейкоб обменивался с ней рукопожатиями, ему показалось, что вид у нее слегка скучающий.
Джейкоб подумал, уместно ли спросить: какое отношение парапсихология имеет к физике Солнца, да так, чтобы они не усмотрели в этом признак заинтересованности, однако осуществить задуманное помешал Фэйгин.
– Позволю себе вклиниться в разговор – обычно при неформальном общении человеческих существ это считается приемлемым, если в разговоре возникла пауза. Еще одно досточтимое существо ждет своей очереди быть представленным.
«М-да, – подумал Джейкоб. – Надеюсь, этот Иник не слишком мнительный и не оскорбится из-за долгого ожидания». Он повернулся вправо, к разноцветной мозаичной стене, где расположилось существо, похожее на ящерицу. Пришелец поднялся с подушки и, перебирая шестью ногами, направился к нему. Длина его составляла чуть меньше метра, а рост не превышал двадцати сантиметров. Пройдя мимо и даже не взглянув в его сторону, существо принялось тереться о ноги Буббакуба.
– Кхм, – подал голос Фэйгин. – Это всего лишь домашняя зверушка. А создание, с которым я хотел тебя познакомить, это тот самый уважаемый клиент, который был твоим проводником по пути сюда.
– О, прошу прощения, – усмехнулся Джейкоб и усилием воли придал лицу серьезное выражение.
– Джейкоб Демва, а-Человек, уль-Дельфин-уль-Шимпанзе, будь добр, познакомься с Куллой, а-Принг, аб-Пил-аб-Киса-аб-Соро-аб-Хул-аб-Пубер, помощником Буббакуба и представителем Библиотеки в проекте «Погружение в Солнце».
Как Джейкоб и ожидал, вся цепочка состояла только из имен патронов. У прингов пока не было собственных клиентов. Впрочем, они принадлежали к линии Пубер/Соро. В один прекрасный день они тоже обретут высокий статус как члены старинной и могущественной цепочки. Он обратил внимание, что раса Буббакуба также принадлежала к ветви Пубер/Соро, и пожалел, что не запомнил, не приходятся ли случаем пилы и принги друг другу патронами и клиентами.
Пришелец шагнул навстречу, но руку для пожатия не протянул. Руки у него были длинные и тонкие, на каждой ладони по шесть длинных, похожих на щупальца пальцев. На вид всё очень хрупкое. От Куллы исходил слабый аромат, чем-то напоминавший запах свежескошенного сена и ничуть не противный.
Когда Кулла поклонился в знак состоявшегося знакомства, его стебельчатые глаза сверкнули. «Губы» ПВЦ раздвинулись, обнажив пару белых, сверкающих, похожих на жернова пластин: одна сверху, а другая снизу. Гибкие, частично приспособленные для хватания губы привели в движение челюсти, и те сомкнулись с громким клацаньем, напоминающим звук бьющегося фарфора.
На его родине такое клацанье вряд ли выражает дружелюбие, поежился Джейкоб. Возможно, пришелец обнажил свои гигантские жвалы, имитируя человеческую улыбку. Зрелище получилось устрашающее и в то же время интригующее. Интересно, для чего предназначены такие жевательные пластины? А еще Джейкоб надеялся, что впредь Кулла не станет без необходимости разевать рот.
Едва заметно кивнув, он произнес:
– Меня зовут Джейкоб.
– Меня жовут Кулла, шэр, – отозвался пришелец. – Ваша Жемля ошень приятное мешто.
Его огромные красные глаза потухли. Кулла, пятясь, отошел. Буббакуб пригласил собравшихся вернуться к окну и подушкам. Маленький пил устроился полулежа, его симметричные четырехугольные руки свисали по обе стороны от подушки. Домашняя зверушка подошла и свернулась клубочком рядом с хозяином.
Кеплер подался вперед и, запинаясь, проговорил:
– Простите, что оторвали вас от важной работы, мистер Демва. Я знаю, вы очень занятой человек. Я надеюсь только, что нам удастся убедить вас в том, что наша маленькая… проблема стоит вашего времени и достойна ваших способностей.
Доктор Кеплер положил руки на колени и сплел пальцы.
Доктор Мартин слушала излияния Кеплера с терпеливой и чуть насмешливой улыбкой. В общей картине оставалось несколько деталей, не дававших Джейкобу покоя.
– Видите ли, доктор Кеплер, Фэйгин должен был предупредить вас, что после гибели жены я отошел от дел и больше не стремлюсь разгадать все тайны бытия. К тому же в настоящее время я весьма загружен, возможно слишком загружен, чтобы отправиться в длительное межпланетное путешествие…
Доктор Кеплер расстроился. На его лице отобразилось такое отчаяние, что Джейкоб не смог остаться равнодушным.
– Тем не менее, поскольку кантен Фэйгин зарекомендовал себя как личность проницательная, я охотно выслушаю всякого, кого он ко мне направит, а стоит ли игра свеч – это уж мне решать.
– О, этот случай непременно вас заинтересует! Я всегда говорил, что нам необходим свежий взгляд. И, конечно, теперь, после того как кураторы согласились привлечь консультантов…
– Постойте, Дуэйн, – прервала его доктор Мартин. – Вы не до конца честны в изложении картины. Я пришла к вам как консультант полгода назад, а Кулла обеспечил вам доступ к библиотечным фондам еще раньше. Теперь же мистер Буббакуб любезно согласился усилить поддержку со стороны Библиотеки, кроме того, он лично отправится с нами на Меркурий. Думаю, кураторы были к нам более чем щедры.
Джейкоб вздохнул.
– Может быть, кто-нибудь все-таки объяснит мне суть происходящего? Например, вы, доктор Мартин, не могли бы поведать, в чем состоит ваша работа… на Меркурии? – Почему-то ему оказалось трудно произнести словосочетание «Погружение в Солнце».
– Я консультант, мистер Демва. Меня наняли для проведения психологических и парапсихологических тестов с членами команды и окружающей средой на Меркурии.
– Надо полагать, все это как-то связано с упомянутой доктором Кеплером проблемой?
– Поначалу все думали, что наблюдаемый феномен – результат какого-то розыгрыша или что-то вроде массового психоза. Я исключила оба варианта. Теперь очевидно, что отмеченные процессы реальны и действительно протекают в солнечной хромосфере. Вот уже несколько месяцев я разрабатываю идеи парапсихологических экспериментов, которые будут проводиться при погружениях в Солнце. Ну и кроме того, я как психотерапевт помогаю некоторым членам экипажа «Погружения в Солнце». Напряжение, возникающее во время подобных исследований, не может не сказываться на психике.
Мартин казалась компетентной, но было в ее подходе и что-то настораживающее. Может быть, легкомыслие? Джейкоб гадал, какого рода отношения связывают ее и доктора Кеплера. Проводила ли она и с ним сеансы психотерапии?
«И если уж на то пошло, зачем здесь я? Что если только ради исполнения болезненных капризов великого ученого, которого нужно поддерживать, пока проект не будет завершен? Такие мысли не очень-то радуют. Как и перспектива быть втянутым в политические интриги.
А Буббакуб, глава целого филиала Библиотеки на Земле, – каким образом он-то ввязался в мутный проект землян? Маленький пил – в некотором роде самый влиятельный ПВЦ на нашей планете, за исключением посла Тимбрими. Возглавляемый им Институт при Библиотеке – крупнейшая и мощнейшая из галактических организаций, на фоне которой фэйгиновский Институт Прогресса выглядит как оркестр, состоящий из одних только бубнов да барабанов. И такая важная персона, по словам Мартин, летит на Меркурий?»
Буббакуб таращился в потолок, не принимая участия в беседе. Его губы шевелились, словно он пел на недоступной человеческому уху частоте.
Сверкающие глаза Куллы были прикованы к маленькому директору Библиотеки. Может, он слышал его песню, или его тоже утомили бесконечные разговоры.
«Кеплер, Мартин, Буббакуб, Кулла… Думал ли я, что когда-нибудь окажусь в компании, где Фэйгин будет казаться наименее странным!»
Под боком вдруг зашелестела ботва. Фэйгин явно был полон энтузиазма. Джейкоб недоумевал, что же такое творилось в ходе этой экспедиции, что могло настолько воодушевить кантена.
– Доктор Кеплер, есть шансы, что мне удастся выкроить время и помочь вам… Пока только шансы. – Джейкоб пожал плечами. – Но для начала не мешало бы узнать, из-за чего весь сыр-бор?
Кеплер просиял.
– Ох, неужели я вам не сказал? Ну и ну! Видно, дело в том, что я в последние дни гнал от себя дурные мысли… Как говорится, закрывал глаза на проблему.
Он выпрямился и набрал в грудь побольше воздуха.
– Мистер Демва, такое ощущение, что Солнце обитаемо.
Часть II
В доисторические времена и в самом начале летоисчисления на Земле побывали гости из космоса. Эти неизвестные существа при помощи целенаправленных генетических мутаций сделали человека разумным. Представители внеземной цивилизации облагородили гоминидов, сформировав их «по своему образу и подобию». Вот почему мы похожи на них, а не они на нас.
Высшая психическая деятельность, например вера, альтруизм и нравственность, – все это возникло эволюционным путем и имеет под собой материальную основу.
4
Мнимый образ
«Брэдбери» был кораблем нового поколения. В нем применялись куда более передовые технологии, чем у его предшественников, осуществлявших коммерческие перевозки: корабль стартовал с уровня моря и использовал собственные двигатели, а не доставлялся к станциям на вершинах экваториальных шпилей, болтаясь под брюхом громадного воздушного шара. Он представлял собой огромную сферу и по прежним меркам казался исполином.
Джейкобу впервые довелось очутиться на борту детища галактического прогресса, за которым стояли миллиарды лет научных изысканий. Расположившись в холле первого класса, он наблюдал, как Баха превратилась сначала в коричневую стену между двумя морями, а потом в едва заметную полоску, протянувшуюся вдоль мексиканского побережья. Зрелище сногсшибательное, но при этом вызывающее легкое разочарование. В реве и ускорении реактивного самолета или в медленном величественном скольжении прогулочного дирижабля романтики было куда больше. К тому же, когда ему раньше доводилось покидать Землю, отбывая или возвращаясь на воздушном шаре, у него всегда получалось поглазеть на другие корабли, сверкающие и важные, подплывавшие к силовой станции или спускавшиеся к герметичным внутренним помещениям шпилей.
Ни один из колоссальных шпилей никогда не казался ему скучным. Тонкие керамические стены, удерживавшие при нормальном атмосферном давлении башни высотой в 20 миль, были покрыты внушительными росписями – громадными пикирующими птицами и стилизованными сценами космических битв, скопированными из фантастических журналов XX столетия. Там никогда не возникало ощущения клаустрофобии.
И все-таки Джейкоб рад был оказаться на борту «Брэдбери». Возможно, когда-нибудь, одолеваемый ностальгией, он наведается на Шоколадный шпиль, что на вершине горы Кения. Но что касается его собрата, расположенного в Эквадоре… Джейкоб не хотел бы увидеть Ванильный шпиль еще хоть раз.
И пускай из Каракаса до гигантского сооружения рукой подать. Пускай, если ему вздумается снова там побывать, его примут с распростертыми объятиями, как того самого героя, который спас чудо земной инженерной мысли, вызывавшее восхищение всей Галактики.
Спасая шпиль, Джейкоб Демва лишился жены и частично – рассудка. Цена оказалась непомерно высока.
Когда Земля съежилась до размеров небольшого диска, Джейкоб отправился на поиски судового бара. Его внезапно потянуло к людям. Всходя на борт, он ничего похожего еще не испытывал. Отпроситься в Центре, придумав для Глории и остальных коллег убедительные отговорки, оказалось не так-то легко. Макакаи на прощание закатила сцену. К тому же многие из заказанных им исследований по физике Солнца не успели доставить до его отъезда, и их обещали прислать прямо на Меркурий. И в довершение всех бед он сам ел себя поедом, недоумевая, за каким чертом ввязался в эту авантюру.
И вот теперь он плелся по главному коридору, опоясывавшему корабль по экватору, пока не наткнулся на забитый народом тускло освещенный зал. Оказавшись внутри, он протолкался сквозь толпу галдящих и выпивающих пассажиров к барной стойке.
В небольшое помещение набилось уже человек сорок, по большей части квалифицированные рабочие, летевшие на Меркурий по контракту. Некоторые, успев как следует принять на грудь, пререкались друг с другом на повышенных тонах или осоловело пялились в пространство. Разлука с Землей не всем давалась легко.
В специально отведенном уголке восседала на подушках горстка пришельцев. Напротив цинтианина, щеголявшего ухоженным блестящим мехом и солнечными очками с толстенными стеклами, расположился Кулла. Беззвучно кивая огромной головой, тот сжимал губищами соломинку и изящно потягивал какую-то жидкость из бутылки, сильно смахивавшей на водочную.
Возле инопланетян переминалась горстка людей, по виду типичных ксенофилов, жадно ловивших каждое слово подслушанной внеземной беседы и с нетерпением ожидавших случая вклиниться с вопросом.
Джейкоб прикинул, не просочиться ли в занятый пришельцами угол. Цинтианин издали напоминал одного его приятеля. Но в той части зала было слишком людно. Джейкоб решил разжиться выпивкой и послушать: вдруг кто-нибудь начнет травить байки.
Поделиться книгой: