Манускрипт

Я налил себе холодного апельсинового сока из стоявшего на столике графина, перед этим извлечённого из холодильника. Пока я осматривал подведомственную территорию — подсуетилась заботливая горничная: и напитки в холодильник поставила, и нарезку, и фрукты свежие на том же столике… Мелькнула мысль, что, в принципе, отравить меня легче лёгкого, но в этом плане я, наверное, стал фаталистом. Устал всего опасаться. Чему быть — того не миновать. Хотя, безусловно, разумная осторожность никому ещё не вредила, поэтому и ствол лежит в сейфе, и с завтрашнего дня вернусь к активным тренировкам. Надо бы найти партнёра для спарринга, хотя бы по части бокса.

На экране тем временем пошла заставка вечерних новостей. Джонатан Спенсер-младший в качестве ведущего смотрелся довольно импозантно. Начал он со сводки боевых действий в Тихом океане, где между американскими и японскими ВМФ сохранялся определённый паритет. Затем переключил внимание телезрителей на Восточный фронт, где советская армия вела упорные бои с гитлеровскими войсками. Потом — внутренние новости, сначала на политические темы, затем — экономика и обзор культурных событий.

Перед новостями спорта ненавязчиво продефилировала реклама автомобилей «Форд». Рекламное видео в прайм-тайм на нашем телеканале теперь уже стоило дорого, но желающих было хоть отбавляй. Деньги с этого направления должны были течь вполне полноводным ручейком. Завтра обязательно зайду к Лившицу, поинтересуюсь финансовой отчётностью. Не то чтобы я не доверял Самсону Израилевичу, просто хотелось убедиться, какие изменения произошли на счетах принадлежавших мне активов за время моей индийской командировки.

После выпуска новостей — очередная серия «Американской домохозяйки», а в 11 вечера по местному времени стартовала аналитическая программа, гостем которой был сенатор от штата Техас Томас Терри «Том» Конналли. Обладатель тонких губ, ямочки на подбородке и больших ушей разглагольствовал на тему, должны ли Соединённые Штаты высаживать в Европе военный десант, чтобы ударить в тыл немецким войскам и тем самым облегчить участь Красной армии. Мне понравилась его позиция, мужик если и не симпатизировал СССР, то уж в любом случае не скрывал негативного отношения к бесноватому фюреру. Молодцы мои сотрудники, знают, кого приглашать в студию.

В какой-то из моментов сенатор в порыве эмоций сболтнул об «умниках из Богемской рощи», где якобы в весьма раскрепощённой обстановке принимаются важные для всего мира решения.

Хм, интересно, глава ФБР сейчас смотрит это выступление Конналли? Если он в Нью-Йорке или Вашингтоне, то там уже третий час ночи. Хотя может посмотреть и завтрашний повтор: специально для жителей Восточного побережья некоторые программы шли в записи. Мол, как же так, мистер Бёрд, мы же вроде как теперь в одной команде, а на вашем канале дискредитируют государственную власть… В случае чего отбрешусь, что главным за время моего отсутствия оставался его агент Стетсон, так что с меня взятки гладки.

А вообще идея побывать в этой самой Богемской роще показалась мне весьма заманчивой. Понятно, что не в качестве приглашённого лица, пока что я не в том статусе, хотя кое-чего по меркам Америки всё же достиг. Но до дельцов уровня Морганов и политиков вроде того же Конналли мне ещё работать и работать. Может, и впрямь выдвинуть свою кандидатуру в сенаторы или даже вовсе в губернаторы? Тогда уж точно меня пригласят на это сборище масонов или кто они там… Глядишь, присвоят степень магистра.

Вообще о Богемской роще я помнил крайне мало. Ещё в будущем попадалась мне одна статейка в интернете, но в памяти остались лишь обрывки из отрывков. Хреново без интернета, сейчас бы ткнулся на один сайт, другой — и всё об этом местечке выведал. А так кто расскажет? Может быть, Герберт Гувер? Он ведь наверняка там бывал, а в подпитии, глядишь, станет разговорчивее. А уж если я скажу, что пошутил насчёт своей аполитичности, что голосовал за него на выборах, то и вовсе может станем друзьями.

В 7 утра я вскочил как огурчик и сразу же, натянув трико с кедами, отправился на пробежку. Сделал пять кругов вокруг отеля, после чего переместился в спортзал. Упражнения на растяжку, макивара, после чего дыхательная гимнастика по методу Стрельниковой, к которой я пришёл в последние годы своей прошлой жизни. И под занавес — сеанс медитации.

Открыв глаза, я почувствовал себя словно заново рождённым. Пока гости отеля дрыхнут после насыщенной вечерней программы — а у нас умели развлекать постояльцев любого пола, возраста и социальной группы — я сбегал до бассейна, где в гордом одиночестве проплавал минут тридцать. По моему требованию воду хлорировали по минимуму, так что находиться в ней было одно удовольствие.

После лёгкого завтрака я отправился решать запланированные с вечера дела. Прежде всего наведался к Лившицу. Выяснилось, что мои доходы за минувший месяц стабильно росли, равно как и курс акций — за биржевыми сводками Самсон Израилевич следил по свежим газетам.

— А как себя чувствует «Gibson Guitar Company»?

— Не сказать, что в нынешнее неспокойное время гитары пользуются повышенным спросом, но и убытков пока нет. Думаю, как только война закончится — гитары, тем более, как вы говорили, революционной конструкции, пойдут нарасхват.

Ладно, и то хлеб. Нужно позвонить Берлину, узнать поподробнее, что там да как. Может, какой-нибудь совет от меня пригодится.

На обеде — а перекусывал я в отдельном кабинете нашего ресторана — меня поймал Стетсон с папкой бумаг, попросил ознакомиться с документами и поставить подпись там, где я посчитаю это нужным сделать. Через полчаса я закончил с бумагами и решил всё же навестить казино. За месяц, что я отсутствовал, здесь абсолютно ничего не поменялось. Да и что могло поменяться без моего ведома?

Хотя казино только открылось, почтив се столы уже были заняты. Не успел я отмтеить про себя сей приятный факт, как увидел спешившего навстречу мне Шульца.

— Мистер Бёрд! Я слышал, вы прилетели ещё вчера, думал, сразу заглянете к нам, а сейчас решил уже было сам вас навестить, да вы вот меня опередили. Увидел вас в окно своего кабинета и сразу вниз.

— Привет, Гэйб! Вижу, тебе тут скучать некогда, казино только открылось, а уже народ толпится.

— Это точно, тут нужен глаз да глаз. Неделю назад пришлось уволить нашего крупье на рулетке, а постояльцу, который был с ним в сговоре, запретить посещение казино.

— Серьёзно? — нахмурился я.

— Они ведь что учудили… Этот постоялец — по документам некий мистер Крэйг из Айовы — подговорил новенького крупье на аферу. Слышали про «обработанное» колесо рулетки? Это когда каждое рулеточное колесо регулярно поддается балансировке, служит гарантией, что каждое выпадение каждого числа является стопроцентной случайностью.

Если же колесо рулетки во время очередного вращения будет отклоняться в ту или иную сторону, то это приведёт к тому, что вероятность выпадения тех или других чисел значительно возрастёт.

— А у нас что, крупье занимаются регулировкой?

— Это входит в перечень его обязанностей, — терпеливо разъяснил Шульц. — К сожалению, крупье оказался крепким орешком, нам не удалось выбить из него признание, что он был в сговоре с этим Крэйгом. Сам же клялся, что ошибку в регулировке допустил случайно. Только эта ошибка почему-то случалась только тогда, когда за столом находился мистер Крэйг. В любом случае наш бывший уже крупье получил «чёрную метку», и его не примет на работу ни одно уважающее себя казино. Он вроде бы первым делом кинулся к нашим конкурентам, в отель-казино «Фламинго», но информация тут распространяется быстро, мы к этому тоже приложили руку, так что этот остолоп получил там от ворот поворот, да ещё угрозу, что в следующий раз ему переломают рёбра.

— Молодцы твои ребята, Гэйб, зачитай им от моего имени благодарность. И пообещай им премию по итогам месяца. Только не забудь мне об этом напомнить, а то в суете сам могу забыть.

— Не сомневайтесь, напомню, — ухмыльнулся Шульц.

— Тебя тоже не обидим, — в ответ хмыкнул я.

В этот момент меня привлекла знакомая фигура возле одного из столов с рулеткой. Ага, не кто иной, как Герберт Гувер.

— Гэйб, а как себя ведёт бывший Президент Соединённых Штатов? Скромен или любит покачать права?

— Мистер Гувер? Да нормальный тип, хотя и дуется, когда проигрывает. Но он ставит не такие уж и большие суммы, хотя ещё до президентского срока его состояние считалось достаточно солидным, а сейчас-то уже, наверное, на порядок больше.

В голову пришла мысль, не провернуть ли и с Гувером трюк, из-за которого недавно уволили крупье. Попросить Шульца сбалансировать рулетку, затем подойти к экс-президенту, сказать, что моё присутствие приносит игрокам удачу, тем самым вызвав у него симпатию. Но всё же отмёл эту мысль, поскольку репутация казино — на первом месте, и даже бывший глава государства не вправе на неё покушаться, пусть даже того и не сознавая.

— Ладно, будем надеяться, что ему удастся совместить отдых в отеле с приятным времяпрепровождением в казино. И не забудь напомнить мне про премию.

На следующий вечер я вновь повстречал Гувера, гуляющим под ручку с супругой по дорожкам нашего рукотворного сада. На этот раз экс-президент был абсолютно трезв и, увидев меня, обрадовался как старому знакомому.

— Мистер Бёрд, рад вас видеть! — приветственно махнул он мне сорванным с головы котелком.

— Мистер и миссис Гувер, — подходя, чуть наклонил я свою непокрытую голову, — я тоже очень рад вас видеть. У вас всё хорошо?

— Да, отлично! Я вчера обнёс ваше казино на триста долларов, а сегодня решил устроить выходной. Да и Лу попросила меня хотя бы один вечер посвятить ей, а не рулетке.

Он от души рассмеялся, а мы с миссис Гувер обошлись вежливыми улыбками.

— Не устаю восхищаться вашей прозорливости, — продолжал между тем разговорчивый сегодня политик в отставке. — Кстати, у вас ведь наверняка экономическое образование? Какой университет заканчивали?

— О нет, что вы, — изобразил я смущение, — на обучение своего сына в университете мои родители не зарабатывали. Так что пришлось ограничиться Городским колледжем Нью-Йорка.

Сболтнул первое, пришедшее на ум, и с ужасом ждал, что сейчас Гувер начнёт интересоваться подробностями моего обучения, но, к счастью, обошлось.

— Я знаю, там неплохой уровень преподавания, — проглотил мою ложь ветеран политических баталий. — Однако со Стэнфордом, где я получил образование, вряд ли сравнится. Вы бывали в Стэнфорде?

— К сожалению, не довелось.

— Советую побывать, а ещё лучше — стать одним из благотворителей. Как я, например. Вы же наверняка поддерживаете свою альма-матер? — без сомнений скорее утвердительно, чем вопросительно заявил Гувер. — А поддержав Стэнфорд, вы сразу заявите о себе в полный голос.

— Да я как-то не стремлюсь к славе, — пробормотал я.

Нет, ну а на хрена мне ещё сдался какой-то университет?! Мне что, деньги девать некуда? Ладно бы это был МГУ, своим хоть не жалко помочь.

— Предложите свою помощь, только не как владелец казино, а как медиа-магнат, это звучит более благозвучно. Да и я шепну кому надо. И учтите — говорю вам по секрету — благодетели такого уровня имеют свой интерес, им симпатизируют в политических верхах. Ну что, по рукам? Вот, держите, моя карточка с номерами телефонов. Можете звонить в любое время суток… с 9 утра до 9 вечера, — хохотнул вновь толстячок, пожимая мне на прощание руку.

А дальше меня ждала неожиданная встреча с Мейером Лански. Мафиози с еврейскими корнями позвонил мне в номер и попросил о встрече, пригласив в ресторан своего отеля. На ближайшее время каких-то срочных дел вроде не намечалось, так что мы договорились встретиться через час.

Глава XIII

Этот ресторан был мне знаком пока только по фото в рекламных проспектах конкурентов. Главной его достопримечательностью считался находящийся в центре зала фонтан. По мне — от постоянно льющейся воды слишком много постороннего шума, особенно для тех, кто расположился рядом с фонтаном. Впрочем, в реальности шума было не так уж и много, вода взмывала вверх не бурным потоком, а всего лишь несколькими струями.

Меня провели в отдельную комнату, где я обнаружил Лански сидящим на диване, закинувшего ногу на ногу, с дымящейся сигарой в руке. На столике перед ним стояла початая бутылка выдержанного, судя по дате на этикетке, виски и два хайболла, в одном из которых было немного чуть-чуть прозрачной жидкости.

— Меня даже не обыскали, — усмехнулся я, пожимая руку вставшему мне навстречу мафиози.

— Ни к чему, — отмахнулся тот, предлагая сесть в кресло напротив. — Зная вас не первый год, мистер Бёрд, уверен, что если бы вы хотели со мной разобраться — то не стали бы рисковать своей жизнью в логове врага, коим, надеюсь, вы меня не считаете. Пример Фрэнки Костелло тому подтверждением.

— Так ведь убийцу вроде бы не нашли?

— Мистер Бёрд, я и не утверждаю, что это вы отправили на тот свет Фрэнки, просто привёл для примера.

Ах ты ж, хитрый лис, и я так глупо купился. Хотя вроде бы и не сознался напрямую, что это я завалил Костелло, но всем своим видом показал, чьих это рук дело.

— Ладно, это дело прошлое, а нам нужно думать о будущем. Как отдохнули на Кубе?

— Да неплохо, приятно месяц ни о чем не думать.

— Понимаю вас… Виски?

— Может, лучше что-нибудь безалкогольное, вроде апельсинового сока?..

— Бросьте, в беседе двух взрослых мужчин, коими я нас с вами считаю, должно присутствовать спиртное, а не какой-то там сок.

Лански плеснул во второй хайболл на пару пальцев и долил себе. Закуски не было, но я справился, лишь слегка поморщившись.

— Другое дело, — одобрительно хмыкнул мафиози, закурив новую сигарету. — Глядя на эту бутылку, вспоминаются былые деньки, когда мы по молодости промышляли бутлегерством. Лаки Лучано был в силе, да и Багси, — в его взгляде промелькнула грусть, — Багси в те годы был другим, не то что… потом.

— Я слышал про мешки с солью…

— Да, моя задумка, — улыбнулся собеседник. — Сколько пойла она нам сохранила, иначе оно так бы и покоилось на дне озера Онтарио. К месту пришлась идея договориться с владельцами заводов по производству медицинского спирта. Мы неплохо бодяжили шотландский виски, смешивая его с медицинским спиртом, подкрашивая и отправляя на реализацию в сеть наших магазинов, баров и ресторанов.

Он замолчал, продолжая мысленно пребывать в прошлом. Я выждал с минуту и негромко прокашлялся:

— Лански, давайте уже к сути, а то всё ходим вокруг да около. Ведь не за тем же вы меня пригласили, чтобы поделиться воспоминаниями.

— Действительно, не за тем. Что ж, тогда и впрямь лучше перейти к делу, — лицо Лански приняло деловое и слегка озабоченное выражение. — Мистер Бёрд, у меня есть информация, что перед тем, как вы улетели на Кубу, у вас состоялась встреча с Джоном Гувером. Этой информации я доверяю на 100 процентов.

— Что ж, не буду отрицать, было такое, — ровным голосом подтвердил я, гадая, куда дальше вывезет кривая, и не придётся ли пускать в ход ноги и кулаки.

— Поймите, я против ваших встреч ничего не имею, единственное, что меня интересует — затрагивалось ли в вашем разговоре моё имя? И если да, то с какой формулировкой?

Глядя, что я не тороплюсь отвечать, обдумывая его вопрос, Лански улыбнулся краешком губ.

— Я знаю, что давить на вас — занятие бессмысленное, а зачастую даже и опасное. Если вам не хочется говорить правду, я пойму, и настаивать не буду…

— Нет, отчего же, я отвечу. Гувер интересовался делами мафии, спрашивал, насколько мы с вами близки, и просил по возможности сообщать ему всю полученную от вас информацию. Сказал, что раз у нас общие интересы, то мы должны так или иначе пересекаться и вести беседы на разные темы, вдруг вы проболтаетесь о чём-то важном. Добавил, что это дело не такое уж и срочное, не нужно во что бы то ни тало как можно быстрее лезть в друзья. Это якобы может вызвать у вас подозрения. А в целом его больше интересовало другое, касающееся моих бизнес-проектов, в частности газеты, но больше телевидения и радио, где он тоже хочет поучаствовать. Нет, не в качестве акционера, просто хочет через мои СМИ воздействовать на умы граждан США так. Как выгодно ему и его ведомству. Прикрывается безопасностью государства.

— Ясно, — задумчиво протянул Лански, закуривая новую сигарету. — Мне можно в какой-то мере расслабиться. Однако эта сволочь загнала вас в угол, а я, между прочим, на вашей стороне. А давайте сделаем так… Возьмите и подкиньте Гуверу информацию про меня, которая его действительно заинтересует.

— И что именно я должен ему сказать?

— Нужно, чтобы и информация показалась Гуверу интересной, и чтобы была правдивой, и чтобы нашему делу не нанесла ущерба. У меня, пожалуй, есть один вариант…

Лански поведал мне, что на бизнес мафии, в котором мой собеседник имеет серьёзную долю, покушается некто по имени Густаво.

— В Мексике этот подонок поднялся на перепродаже колумбийского кокаина, затем его люди стали продавать наркоту в южных штатах, теперь же пытается запустить свои грязные лапы в киноидустрию. У нас уже была встреча с Густаво, на которой нашу сторону представляли я и Вито Дженовезе. Мексиканец хочет с нашей помощью распространять наркоту среди актёров и продюсеров, предлагая нам долю в этом деле. Но у нас нет никакого желания связываться с дурью. Это очень, очень скользкая тема… Мы пытались объяснить это Густаво, но он настроен решительно, заявляет, что так или иначе, а подсадит весь Голливуд на свой кокаин, и нам лучше не стоять у него на пути. Либо мы сотрудничаем, либо стоим тихо в стороне.

— И вы это проглотили?

— Анастазия предлагал сразу же с ним разобраться, но мы решили пока как следует прощупать почву. Если что — убрать этого придурка всегда успеем. Даже несмотря на то, что у Густаво у самого подручные — настоящие звери. Им убить человека — что комара прихлопнуть.

— Тогда я вас понимаю, действительно, лучше загребать жар чужими руками. Да и Гуверу будет приятно отчитаться перед Конгрессом — или кто там у него в хозяевах — что он раскрыл преступление века. Если Гувер заглотит наживку — то перечисленные вами условия окажутся выполненными: интересная и правдивая информация без ущерба для вашего дела.

— Рад, что мы пришли к соглашению! — констатировал Лански. — Пока отработаем этот вариант, а после ещё что-нибудь придумаем.

Мы улыбнулись друг другу и чокнулись стаканами.

Ещё минут десять ушло на согласование деталей. Лански обещал договориться с этим Густаво о новой «стрелке», в ходе которой хотел выяснить более конкретную информацию о способе доставки товара и его реализации, не давая окончательного согласия на сотрудничество, а лишь как бы выражая свою заинтересованность. После этого информация дойдёт до меня, Лански как бы в ходе небольшой попойки пожалуется на «интервента», а от меня информация о Густаво дойдёт до Гувера. Понятно, что через Стетсона, служащего связующим звеном в этой цепи. Моё дело маленькое: услышал — передал. Ну а дальше глава ФБР пусть принимает решения, установить наблюдение или повязать наркобарона.

— Всё же рискуете, — сказал я Лански. — Густаво или его подельники могут связать провал проекта с вами, обвинить вас в связях с ФБР, а это и у мафии, и у представителей накрокартелей едва ли не самое страшное преступление, которое можно смыть только кровью.

— Я всю свою жизнь только и делаю, что рискую. Если бы я не рисковал, то не достиг бы того, что имею сейчас. Как ваш отель, казино? Хороший доход приносят?

— Не жалуюсь.

— И мы с партнёрами не жалуемся. И сами в шоколаде, и людям приятное делаем. Они в нашем казино играют, а когда возвращаются в Нью-Йорк или Вашингтон, произносят набожные речи о том, как аморальны игры. Но они не говорят в своих речах о том, что может быть много хуже. Что не только негры страдают от неравноправия, но и евреи, которым запрещено входить внутрь многих отелей, казино и апартаментов. А наши с вами отели и казино открыты для всех. Евреи, христиане, арабы, чёрные… Да хоть марсиане могут приходить к нам и играть сколько душе угодно. Ну или пока не опустеет карман.

Лански широко ухмыльнулся, а я только мысленно ему поаплодировал. Я себя всегда считал неплохим организатором, но этот человек с его хваткой и в то же время толерантностью — хотя толерасты будущего и выводили меня из себя — мог бы руководить не только еврейской мафией, но и целым государством. Насколько же глупы законы США, запрещающие лицам, не являющимися по рождению американцами, баллотироваться на пост Президента!

Что ж, как сказал поэт: «Времена не выбирают, в них живут и умирают». У каждой эпохи свои законы, да и Лански, как я догадываюсь, в этом времени чувствует себя вполне неплохо. Вряд ли он согласился бы руководить страной. Не нужна ему публичность, он привык быть серым кардиналом. Хотя… Чёрт его знает, чужая душа потёмки.

Между тем близился третий по счёту день рождения моего сына, которого Кларк Гейбл по ошибке считает своим. На предыдущие дни рождения я отправлял на имя Кэрол подарки, дальнейшая судьба которых мне была неизвестна. Может, Кэрол меня тихо ненавидела или боялась, что Кларк что-то заподозрит, и попросту их выбрасывала. Как бы там ни было, на этот раз я отправил коробку с набором оловянных солдатиков производства фабрики братьев Хассефельдов, благо что таких упаковок у меня в кабинете лежало с десяток, ещё опытные образцы. Как-никак пацану уже три года, можно и в солдатиков поиграть. Не в куклы же, в самом деле… Кстати, продажи Барби растут как на дрожжах. Пора выводить в люди Кена, девчонке требуется дружок. Может, сделать его чернокожим? Вот смеху-то будет… Нет, пока рано, лет через 50 минимум можно было бы поэкспериментировать, а пока белая Барби и белый Кен. Если лицо Барби мы сделали похожим на лицо Вари, то я как модель для Кена вряд ли подойду — не обладаю такой же смазливой мордашкой и блондинистой причёской. Хотя можно было бы задать новые стандарты, но я не настолько честолюбив. Правда, ревнив, и представляя, как девочки будут устраивать игрушечные свадьбы Барби и Кена, начинал обидчиво сопеть.

Через пару недель Лански снова пригласил меня к себе в ресторан. На этот раз он протянул мне клочок бумаги, на котором стояли дата и место следующей встречи с Густаво. Она должна была произойти уже через три дня в небольшом лос-анджелесском баре «Креветка». Я переписал содержание записки на другой лист бумаги своим почерком и передал Стетсону.

— Что это, мистер Бёрд?

— Саймон, я на днях пересекался за стаканчиком виски с Лански, и он, хорошенько поддав, кое-что мне рассказал.

Далее я в общих чертах изложил суть дела, как мексиканский деятель по имени Густаво собрался подсадить на кокаин богему Голливуда, практически требуя от итальянской мафии содействия. Мафия в лице Лански сопротивляется столь грязному бизнесу, но за Густаво стоит чуть ли не целый наркокартель.

— Хватать Густаво в баре не имеет смысла, вряд ли у него с собой окажется кокаин. Да и тем самым вы подставите не только Лански, но и меня. Мейер без труда вычислит, что информация к ФБР могла уйти только от меня. Не моё, конечно, дело советовать Гуверу и его коллегам, но лучше бы взять этого Густаво под наблюдение и накрыть уже с товаром. Чем больше партия кокаина — тем больше срок. Верно?

Стетсон со мной согласился, и записка отправилась по инстанции. А спустя неделю калифорнийские газеты вышли с заголовками о задержании крупного наркоторговца, у которого был обнаружен почти полукилограммовый пакет чистейшего кокаина.

«Некто Густаво Перес, 43-летний уроженец Акапулько, и его телохранитель, 38-летний Тако Паламанко, были задержаны агентами ФБР в минувшее воскресенье при попытке сбыть партию кокаина подставному покупателю, — писала «Лос-Анджелес таймс». — При задержании со стороны подозреваемых не было предпринято попыток сопротивления. Судя по всему, такой поворот событий стал для наркоторговца настоящей неожиданностью. Также при Паламанко было обнаружено незарегистрированное огнестрельное оружие. Судя по предварительно информации, полученной нашим корреспондентом от одного из сотрудников Бюро, Перес планировал распространять кокаин на территории Голливуда. Вполне возможно, что его клиентами уже стали или могли стать известные актёры и продюсеры. В Мексике на Густаво Переса давно ведут охоту правоохранительные органы, однако каждый раз ему удавалось выскользнуть из рук правосудия. У нас же с ним нянчиться точно не будут, полкило кокаина — это минимум 10 лет тюрьмы. Окружным прокурором уже выписан ордер на арест Переса и Паламанко».

В тот же день мне позвонил не кто иной, как сам Гувер:

— Хорошо сработано, мистер Бёрд. Вы начали приносить настоящую пользу американскому обществу, продолжайте в том же духе. А что касается контента теле и радиоэфира, то вскоре вы получите некоторые рекомендации. Они желательны к исполнению, так что не подведите.

После этого звонка подумалось, может быть, нам с Лански таким образом удастся стравить мексиканских и колумбийских наркобаронов с Гувером и его подручными? А что, идея неплохая, и я ею при первой же возможности поделился с Мейером. Тот, выслушав меня, хмыкнул, покачав головой: