Слезы каменной пустыни

Как удивительно умеют приспосабливаться люди. Экипаж работал в нормальном состоянии. Головная боль, хотя и осталась тупым ноющим осколком в голове, но больше не сводила с ума. У многих она прекратилась совсем.

Чернота никуда не исчезла, просто они к ней привыкли. Как привыкаешь к шуму транспортной магистрали за окном или к зною тропиков. Организм перестроился и стал способен не реагировать на внешнее воздействие. Климов даже вновь разрешил просмотр видеотрансляции окружающего пространства на всех терминалах. С материалов записи наземных операций был снят гриф закрытости, и многие, до того бесцельно слонявшиеся по коридорам, жадно окунулись в их тщательное изучение.

— Командир. Командир! — неожиданно раздался голос. — Докладывает главный связист. Есть сигнал! Повторяю. У нас есть сигнал!

— Вывести звук в рубку. Запеленговать местоположение.

Висящий над крейсером геликоптер метнулся в сторону, создавая радиобазу для точного определения точки передачи.

Пространство вокруг заполнили шорохи и хрипы помех. Неожиданно резко сквозь них прорвался сильно искаженный, плавающий по частоте голос. Но, без сомнения, человеческий.

— … слышите меня? Крейсер, как слышите меня? СОС! ОНО идет со всех сторон! СОС! ОНО… — голос сменил леденящий душу визг ломающегося, рвущегося металла.

Сигнал пропал, лишь шорохи продолжали звучать. И опять внезапно:

— … слышите меня? Крейсер, как слышите меня? СОС! ОНО идет со всех сторон! СОС! ОНО… — леденящий душу визг повторился — и опять все стихло.

Голос говорящего был похож на Виталия Крайнова, металловеда, командира пропавшей исследовательской группы.

— Связисты. Пробовали ему ответить?

— Он не слышит нас, командир. Похоже на автоматический передатчик.

— Удалось засечь источник?

— Да, командир. В пятистах километрах к востоку. Точное положение определить невозможно. Как это ни странно, излучение идет с территории площадью в семь тысяч квадратных метров. Возможно искажение в атмосфере.

В пятистах километрах!

— Системе безопасности. Прекратить поиски в окрестностях рудника. Все имеющиеся в наличии зонды в указанный связистами район. Диспетчеры. Два беспилотных флаэра в ту же точку. Запас воздуха и походный госпиталь на борту.

— Есть, командир.

Пока Павел отдавал распоряжения, голос еще раз запросил помощь. Искажения каждый раз были разными, но интонации сохранялись.

— Системе безопасности провести анализ сигнала. Я хочу знать личность говорящего. А также являются ли фрагменты идентичными, предполагающими запись.

— Анализ проведен. Голос принадлежит Виталию Романовичу Крайнову, старшему металловеду, командиру исследовательской группы, — значит Павел не ошибся. — Фрагменты сигнала имеют различие лишь в помехах. После фильтрации подтверждена идентичность. Совпадение модуляций голоса с вероятностью до девяноста восьми процентов.

Все-таки это была запись. Но кто, как?

Внезапно Павел осознал, что сигнал больше не повторяется. Голос главного связиста доложил:

— Командир. Передача прекратилась. Лишь шум помех в эфире.

Максимальная скорость зондов-«стрижей» составляла около полутора тысяч километров в час. До подлета их к новому району поисков оставалось чуть больше семнадцати минут. Ну что ж, нужно было уповать на то, что, продержавшись две недели, люди смогут дождаться подхода помощи.

Вновь возникла надежда найти пропавших членов его команды. С израсходованным запасом воздуха, в полутысяче километров, с заработавшим через две недели передатчиком. Но возможно живых. Живых!

Под командой Павла еще ни разу не гибли люди. По специфике своей работы он видел много смертей. Частенько приходилось принимать участие в различных спасательных операциях. Нагляделся, по правде сказать, всякого. Но еще никогда это не происходило с его командой. Не происходило, когда они выполняли его приказы. Он делал сейчас все, чтобы спасти двух пропавших. Даже потеряв надежду найти, две недели продолжал искать, чтобы вернуть домой живыми и здоровыми.

К сожалению, события разворачивались помимо его воли. Может быть, он был плохой командир. Даже наверняка, раз не смог все учесть, не смог уберечь своих людей.

Если бы он поднял корабль и переместился на рудник, чтобы забрать экспедицию до урагана, с ними бы ничего не случилось. Если бы он поднял крейсер в космос после того как были вывезены все тела с рудника, также все было бы в порядке. Но он не боялся тогда бури. Он не знал, что вместе с непогодой придет ОНО. Он не знал, что ОНО обладает энергиями титанических масштабов. Он бы не пожалел своей жизни, чтобы вернуть сейчас тот момент!

Но самобичевание тут помочь не могло. От него требовались максимальная работоспособность, машинная реакция, абсолютная выдержка. Только так он, возможно, сможет спасти уцелевших и не подставит под удар остальных. И он сделает это. Он сделает все от него зависящее. А терзания надо было оставить до прилета домой.

— Зонды прибыли в расчетный район, — доложила ровным голосом система безопасности.

— Поиск по радиусу десять километров. Один из зондов в точку передачи.

— Есть. Зонд 25-80-42 над точкой передачи.

Засветился один из больших экранов в рубке справа от Павла. Маленький легкий «Стриж» на самой малой скорости облетал по кругу место, откуда шел сигнал, бросая вниз сноп света. Прожектор выхватывал из темноты лишь подернутую волнами барханов черную поверхность пустыни. Никаких признаков людей или техники не было.

— Системе безопасности. Пять зондов в зону неопределенности источника сигнала. Тщательный осмотр местности, в том числе с помощью металлоискателей. — Павел хотел сперва направить туда все зонды, но потом спохватился, что искаженный сигнал мог показать и неверное место расположения передатчика. — Остальным зондам прежний радиус поисков десять километров. Провести также анализ полученного из данного района сигнала на фильтрацию искажений с целью определения точного местоположения источника.

Через несколько секунд пришел ответ.

— Фильтрация помех показывает значительную протяженность источника сигнала. Предположительно, передатчик имел излучатель размерами девяносто на восемьдесят метров. Местоположение прежнее.

Вот так. В пустыне располагалась антенна площадью в семь тысяч двести квадратных метров, а летающий над ней зонд видел лишь камни.

— Системе безопасности. Наряду со сканированием обеспечить визуальную съемку местности.

— Визуальная съемка местности начата. Реконструируемая модель в процессе построения.

На экране темное поле прочерчивали извилистые линии зондов. Летая по своим траекториям и освещая поверхность, они регистрировали каждое мгновение маленький ее кусочек. Собирая поступающую информацию и производя моделирование по смене теней при движении прожекторов зондов, автоматика постепенно высвечивала полную карту местности.

Как ни вглядывался Павел в экран, прося продемонстрировать то тот, то другой участок, ничего кроме ровной пустыни он не видел. Но ведь полчаса назад там было ЧТО-ТО!

Растерянность перед невероятностью происходящего обессиливала. Как муха бились они в стекло и не могли понять, что же происходит. Что он должен был предпринять дальше как командир, если даже не представляет себе, где еще искать? Черт бы побрал эту многомесячную венерианскую ночь! Сейчас бы поднять зонд на десять-двадцать километров — и все откроется как на ладони. А так никаких осветителей не хватит — в инфракрасном свете получишь лишь ровный багровый фон. Как слепые котята в мешке, они тыкались от стенки к стенке.

А что если…

— Системе безопасности. Аннигиляция двадцати единиц на высоте пятьдесят километров под облачным слоем в интересующем районе. Обеспечить визуальную регистрацию поверхности в радиусе ста километров в различных частотных диапазонах всеми зондами с высоты в пятнадцать километров.

— Время готовности аннигиляционной торпеды три минуты, — доложила автоматика. — Время прихода в район — десять минут.

Взрыв в верхних слоях атмосферы двадцати грамм антиматерии был в сложившей ситуации не слишком опасен для людей, но мог осветить пустыню лучше солнца. Причем из-за отсутствия препятствия в виде облачного покрова в гораздо более широком спектре. И все сразу расставил бы на свои места. Оптики зондов должно было хватить, чтобы снять детали до полуметра. Пустыня здесь была ровная как стол, не то что на руднике. Скафандр был бы виден издалека, и автоматика могла найти людей за считанные секунды.

Через десять минут система безопасности начала отсчет взрыва:

— Двадцать секунд. Зонды в заданных позициях. Десять секунд. Пять. Четыре. Три. Две. Одна. Аннигиляция.

Мертвенно-белый, сухой свет залил поверхность на экране. Казалось, наружу выступила каждая расщелинка. Каждый бугорок отбрасывал контрастную тень. Зажегшись на мгновение, искусственное светило тут же погасло.

— Регистрация полная. Моделирование поверхности полное. Начинаю поиск людей.

Экран восстановил стокилометровую картину пустыни. От края до края тянулись безжизненные волны черных барханов с редкими, одинокими скалами. Лишь на востоке, нарушая общее однообразие, из песка вздымались пологие каменные горбы горной цепи.

— Анализ изображения завершен, — сообщила автоматика. — Людей нет. Техники нет. Антенного излучателя нет. Никаких нештатных объектов не обнаружено.

Слепой котенок прозрел. И ничего не увидел вокруг. Что дальше?

— Внимание, — внезапно доложила система безопасности. — Потеря связи с зондом 25-80-45 ввиду экранировки. Связь восстановлена посредством соседнего зонда. Внимание. Потеря связи с зондами 25-80-45 и 25-80-39. Внимание. Потеря связи с четырьмя зондами. Потеря связи с шестью зондами. Потеря связи с десятью зондами. Потеря связи со всеми зондами.

ОНО? Выползло?

Но ведь на ста километрах не было ничего! Если ЕГО привлекало электричество, возможно, взрыв разбудил ЕГО, а зонды ОНО нашло по каналу радиопередачи.

— Экипажу. Занять места согласно распорядку. Команде специалистов разместиться в антиперегрузочных креслах. Готовность к старту полная. Системе безопасности. Доложить расположение флаэров.

— Флаэры в заданном районе. Ожидают распоряжений.

— Запрещение активации передатчиков флаэров. Управление командами без получения подтверждения. Пассивное наблюдение местности всеми возможными регистраторами. Повторный подрыв двадцати единиц в той же точке.

— Флаэры переведены в пассивный режим радиомолчания. Время готовности аннигиляционной торпеды три минуты. Расчетное время аннигиляции десять минут.

— Ты собираешься взорвать ЕГО? — задал из-за спины вопрос Дмитрий, командир крейсера.

— Только если ОНО будет так любопытно, что сунет в точку аннигиляции свой нос.

— Но это ведь может послужить объявлением войны!

— А тебе не кажется, что война нам объявлена уже давно?! — голос Павла был жёсток. — Хорошо. Системе безопасности. Подрыв торпеды в пяти километрах севернее.

— Точка подрыва изменена. Время аннигиляции девять минут.

— Так тебе будет спокойнее? — обернулся Павел к командиру корабля. Тот в ответ лишь пожал плечами.

— Системе безопасности. После аннигиляции торпеды увод флаэров к крейсеру с сохранением ими радиомолчания. Маршрут не прямой. Заход к югу по дуге на двести километров. Максимальная дезактивация ненужных систем флаэров.

Через девять минут автоматика доложила о подрыве торпеды. Если флаэры что-то и зарегистрировали, узнать это они могли лишь по их прибытии через час. Пока оставалось только ждать.

Через пять минут после подрыва второй торпеды взвыла сирена тревоги. На поле крейсера была совершена молниеносная атака. Наблюдатели ослепли, шкалы расхода мощности метнулись вверх. Но как неожиданно все началось, также быстро и закончилось. ОНО опять попробовало их на зуб, проверив готовность защиты, но больше в атаку лезть не стало. Показатели мощности генераторов вернулись в штатное положение и замерли на нем.

Вот только без периферийных наблюдателей они вновь сидели в неизвестности. Павел не сомневался, что потом опять увидит рядом с кораблем новую груду обломков.

— Системе безопасности. Провести анализ всех данных систем наблюдения в отрезок времени перед нападением.

— Анализ проведен. В инфракрасном свете замечено появление объекта пятнадцати метров в поперечнике, затеняющего ровный фон свечения облаков.

— Дать изображение длительностью пять секунд на мой экран.

Несмотря на его опасения, Павел не ощутил ничего ненормального. Чернота в глазах с появлением картинки усилилась, но организм справлялся с ней привычно.

— Дать полный показ на центральном экране рубки.

Алые облака, темно-багровая, как остывающая лава, земля. Что-то черное мелькнуло на фоне туч и исчезло где-то вверху над кораблем. В тот же момент передача прекратилась.

— Дать изображение с геликоптера. И помедленнее движение.

— Геликоптер 25–08 производил съемку поверхности. Угол наблюдения не совпадал с углом подлета объекта. Объект геликоптером 25–08 не зарегистрирован.

В замедленном темпе на экране прошла предыдущая картинка. Черный диск неспеша проплыл на алом фоне облаков и скрылся за краем изображения.

И опять они почти ничего не видели и не поняли.

— Системе безопасности доложить время подхода флаэров.

— Расчетное время прибытия флаэров сорок девять минут.

Оставалось надеяться только на их информацию. Однако сегодня люди все же заставили выйти ЕГО из норы. Взрыв торпед, видимо, спровоцировал нападение. Хотя это, конечно, не было нападением. Так, проверка защиты. Вдруг забыли включить. Радовало то, что они прекратили быть просто пассивными наблюдателями. А вот с сигналом оставалась неясность. Кто мог его послать? Не ОНО же?! Хотя вполне вероятно. Зарегистрировало передачу еще на руднике, а теперь выманивало людей из поля. Может, это была попытка контакта? Может, ОНО пыталось разговаривать? Тогда зачем нападать на крейсер и уничтожать зонды? Или ЕМУ не понравился свет от аннигиляции? Нет, скорее это было похоже на войну, чем на общение. Гипотеза заманивания их на сигнал как в мышеловку за сыром больше походила на правду. А трупы пропавших людей, как это ни прискорбно было признать, наверняка сейчас лежали где-то в пустыне, засыпанные песком. Просто они не смогли их найти. Черное на черном. Черное на черном.

* * *

С тех пор как пропали люди, Павел сильно изменился. Встречая его очередной раз в корабельном коридоре или салоне, Антон отмечал произошедшую в командире перемену. Лицо Климова почернело, нос заострился и стал еще более крючковатым. Глаза, и прежде бывшие колючими, теперь являли собой металлический барьер, переступить который Павел не позволял никому. Он был по-прежнему со всеми ровен и спокоен, но океанолог подчас жалел его, понимая, что гибель своих подчиненных Климов воспринимает как свою собственную вину.

Сам же Антон более-менее пришел в себя. Довлеющая над всеми чернота отступила, люди вернулись в нормальное состояние. Темный комочек по-прежнему сидел глубоко в груди, но теперь уже не выползал наружу, чтобы захватить контроль над телом.

Вот только безделье никуда не делось. Со времени исчезновения людей покидать корабль кому бы то ни было строжайше запретили, и теперь компания слоняющихся по отсекам возросла и взирала на отстаивающий вахты и занятый повседневной работой экипаж с явно читаемой на лицах завистью.

Большинство из «безработных» опекало потерявшего память геолога. Артур Михайлов заметно пришел в себя, и сейчас лишь иногда его можно было встретить бредущим по кораблю с отсутствующим взглядом. Значительную часть времени он проводил теперь за информаторием, по-новому изучая потерянные знания и радуясь как ребенок, когда ему удавалось что-то вспомнить.

Володьку Антон видел нечасто. Тот частенько находился рядом с Михайловым, стараясь, как старый знакомый, служить тому постоянным источником воспоминаний. Потоптавшись там пару раз, Антон понял свою бесполезность и больше им не мешал. От нечего делать океанолог затребовал из информатория базу данных по палеонтологии и поначалу неохотно, а затем со все большим и большим азартом ушел в изучение новых материалов по общей экологии и биологии беспозвоночных палеозоя. Надо сказать, он немного подъотстал, занимаясь только своими псевдокнидароцерусами, и теперь наверстывал упущенное. Благо, связь с Землей посредством линкора осуществлялась бесперебойно, и можно было получать все интересующие материалы.

Антон настолько ушел в работу, что даже последнее ночное нападение не смогло надолго оторвать его от своих дел. Конечно, подобно остальным он не спал до утра, много раз подряд гоняя изображение нападавшего объекта и пытаясь понять, что же это такое.

А затем в корабельную информационную сеть поступила новая картинка, привезенная через несколько часов флаэрами. Зрелище было захватывающим, но по-прежнему малоинформативным. Оптика машин зафиксировала момент аннигиляции заряда антиматерии в небе. Изображение было представлено в обычном свете и в ряде различных спектров от инфракрасного до гамма-лучей. На всех снимках сияющее почти по центру, маленькое, злое солнце выбелило облака над собой. На их фоне через все небо протянулись чудовищной длины сажисто-черные, непрозрачные рукава. Их наклон позволял предположить, что начинались они, словно пальцы руки, где-то в пустыне, на несколько десятков километров восточнее.

Попросив корабельный мозг построить на карте предполагаемую точку пересечения объектов с поверхностью, Антон с удовлетворением убедился, что подобный запрос уже был сделан Климовым, а интересующее его место действительно находится на востоке, среди отрогов горной цепи.

Океанолог ожидал, что следующим их шагом будет полет зондов в этот район, однако с экспедицией почему-то не торопились. Отрываясь иногда от палеонтологии, Антон периодически делал запрос информации о предпринимаемых действиях и, не получив никаких данных, удивленный, вновь углублялся в научные статьи.

На третий день он не вытерпел и, случайно встретив на входе в спортивный зал Павла, поинтересовался, почему до сих пор ни один зонд не вылетел к восточным горам. В ответ Климов как-то желчно усмехнулся и сказал, что соваться туда им пока еще рано и нужно заранее подготовиться ко всему.

Вернувшись к себе в каюту, Антон задал информационной системе вопрос по-новому. Если раньше он запрашивал данные о предполагаемой экспедиции, то сейчас захотел узнать список всех мероприятий, распоряжения о которых появились после последнего нападения.

Послушный информаторий выдал на экран несколько страниц текста. Пробегая по строчкам глазами, Антон среди важнейших приказов по кораблю отметил крупные работы по замене вышедших из строя генераторов поля, запрос линкора на разработку новых типов скафандров без использования электричества, а также работы по доставке с орбиты новой партии зондов. Каково же было его удивление, когда вместе с запросом зондов океанолог обнаружил заказ цеху орбитального корабля на изготовление четырех автономных пушек антиматерии.

Судя по подробному описанию, такого оружия раньше никто никогда не изготавливал, и Павел своим требованием явно поставил в тупик конструкторов на линкоре. Каждая пушка должна была действовать автономно от корабля, управляемая своей системой контроля. Поражению подлежала всякая движущаяся в пределах километра мишень, на которую не поступило запрещение атаки с крейсера. Запас энергии каждой пушки-излучателя составлял несколько сотен грамм антиматерии, один выстрел — до сотой доли мегатонны в тротиловом эквиваленте. Эти цифры даже у далекого от физики Антона вызвали немалое удивление грандиозностью масштабов.

Помимо этого систему непрерывно защищало пульсирующее силовое поле, исчезающее, возникающее вновь с меньшим диаметром и расширяющееся до прежних размеров за наносекунды. Наблюдения и выстрелы должны были вестись в промежутках между этими пульсациями, частота которых не позволила бы ни одному объекту значительно приблизиться, а увеличивающееся в диаметре поле отбросило бы его обратно.

Было такое впечатление, что Климов готовился к военным действиям. Антон бросился обсудить это с Володькой, сидящим за какой-то игрухой в «салуне», но у того данный факт не вызвал никакого удивления.