Бог из воды

Он посмотрел на меня, прищурился:

— Ты не прав. Я, может, и не идеальный психолог, но и не дурак. Она не настолько плоха, как ты убеждаешь всех и вся. Зачем, Кароль? Это на тебя не похоже. Почему ты так ненавидишь ее?

— Не знаю. Я даже не уверен, что ненавижу. Она просто мне неприятна, — пояснил я.

— Но почему?

— Не знаю, сказал же!

— Ладно, ладно! — он поднял руки в примирительном жесте. — Не рычи! Ева, на сегодня тренировка окончена! Пойду скажу местному повару, чтоб сварганил вам что-нибудь поесть.

Я мог бы уплыть и без еды, но это было бы неразумно. Я уже давно заметил, что во время серьезных заданий у меня появляется тенденция отказываться от пищи. Плохая привычка: я теряю не только вес, но и энергию.

Я смотрел, как Водяной хромает. Вины больше не было, только сочувствие. Вина исчезла, когда я увидел его на борту, когда узнал, что он сдержал свое слово и вернулся в море, хоть и в другой роли. А раз он смог столько выдержать, то и я смогу.

— Хочешь, объясню тебе?

Это Ева спросила. Она полулежала на поверхности воды и с интересом смотрела на меня.

— Что объяснишь? — удивился я.

— Почему я тебе неприятна.

Любопытный поворот. Я не знаю, а она знает! Мимо такой истории проходить нельзя.

— Ну, объясни.

Она выбралась из воды настолько аккуратно, что почти не подняла брызг. Солнце тут же засверкало в каплях, оставшихся на ее чешуе. Я поймал себя на том, что мне любопытно: как она выглядит под броней?

— Я понаблюдала за тобой и пришла к выводу, что ты живешь не по законам природы. Знаешь ли ты, как утроена наша стая?

Я не сразу сообразил, о чем она вообще говорит. Но потом, приняв во внимание, что Ева больше животное, чем человек, понял. Она говорила о звериной семье — такой, какой жила Первая Стая. Какой жили наши предшественники, те, кого Островский нашел на глубине…

— Догадываюсь, — ответил я. — Есть вожак, есть охотники, собиратели, охранники, самки с детенышами.

— Кое-что ты помнишь, и это уже радует. Но ты упускаешь главное. Кто руководит стаей?

Ответ казался очевидным, и это мне не нравилось.

— Вожак.

— Я так и думала. Ты знаешь, что держит стаю вместе?

Уж это я знал наверняка! Сложно забыть то, что чуть не стоило тебе жизни.

— Зов. Зов делает стаю единым целым.

Ева довольно кивнула:

— Очень хорошо! Но кто издает зов? Вожак?

— Да…

Я ответил чисто машинально; она бы не стала спрашивать, если бы ответ был утвердительным. Впрочем, это ведь нормально, что она, как животное, знает больше меня.

Мои ожидания оправдались:

— Вот тут ты ошибся. Стаю вместе удерживает Мать. Это нечто вроде королевы: самка, которая от рождения обладает способностью издавать зов. Она объединяет всех и подавляет мятежи, она же выбирает вожака, который должен руководить стаей, но вожак все равно ниже ее, потому что при необходимости может быть подчинен. Мать — истинный лидер.

Я и подумать об этом не мог… Но если так, то вся моя битва с Первой Стаей представала в совершенно ином свете! Угроза не исчезла со смертью Кархародона, угроза все еще в океане.

Однако сейчас мы говорим не об этом.

— Дай угадаю… Ты и есть Мать?

Она не ответила, но в следующую секунду я почувствовал зов. Та самая вязкая волна, которая уносит тебя куда-то… На сей раз мне не пришлось даже сопротивляться, потому что Ева не пыталась подчинить меня, она просто демонстрировала свои возможности, давала мне понять, кто она на самом деле.

— Но если ты Мать, я не должен чувствовать к тебе неприязнь! — заметил я.

— Как зверь — не должен, — согласилась Ева. — Но ты не зверь. Твоя неприязнь — защитная реакция. Твоя звериная сущность знает, что ты должен покориться мне, но в тебе есть нечто большее. Мне почему-то хочется назвать это человеком. Так вот, этот человек — тоже лидер, и не слабее меня. А может, сильнее. Странный человек, который не подчиняется никому и ничему. Именно он порождает в тебе ненависть ко мне, потому что не хочет, чтобы я тебя подчинила. Только он зря опасается. Я не думаю, что ты когда-либо поддашься зову.

Она говорила это не для того, чтобы успокоить меня. Слова Евы звучали просто и естественно, она лишь озвучивала очевидное. Я не сомневался, что она не лжет.

Впервые с момента нашей первой встречи неприязнь отступила. Не сменилась симпатией, а просто ушла. Ева другая, но она не враг — на данном этапе.

— Кроме того, ты по-своему сроднился с людьми, — добавила она. — Если мои чувства меня не обманывают, ты даже спариваешься с человеческой самкой.

Очаровательный подход!

— Я ее люблю.

— Любишь? Еще одна странность людей, которая, пожалуй, роднит тебя с ними. В наших стаях нет любви — если я правильно понимаю, что это такое. Зов с ней просто не сочетается, а зову подчиняются все. Ты будто стал одним из людей, а они тебя приняли, не все, но многие… Это кажется мне странным. Я не хочу, чтобы люди меня принимали.

— Серьезно?

— Мне это не нужно. Меня держат в плену, но не думаю, что это будет длиться вечно. Когда-нибудь я убегу и создам свою стаю — я для этого рождена. А теперь, прошу тебя, расскажи мне про Первую Стаю.

Вот это поворот! Уж не думает ли она объединиться с этой кучкой выродков?! Тогда я просто не позволю ей жить. Первая Стая и без того сильна, а с Евой… Ева может стать более серьезным противником, чем Кархародон. А я не мазохист, я не буду обрекать себя на проблемы в будущем. Зачем, если сейчас ей так просто свернуть шею?

Однако Ева догадалась о моих мыслях и поспешила успокоить меня:

— Нет причин волноваться. Я не хочу объединяться с ними, хотя бы потому, что две Матери в одной стае не уживутся, а тех, кто поддался ее зову, я не смогу уже забрать себе. Просто я хочу знать, как живет эта стая на воле. Или ты беспокоишься за людей? Ну так напрасно. Я не считаю их друзьями, но они и не добыча нам. Я не держу на них зла за то, что они пленили меня, вырвали из родной среды обитания. Если мне удастся освободиться и создать стаю, мы не будем нападать на людей, обещаю тебе. Мы будем держаться в стороне, это будет несложно — океан велик!

Я мог бы рассказать ей про Первую Стаю. Ничего секретного в этой информации нет, да и в будущем мне может понадобиться помощь Евы. Но я видел, что у нее неправильные представления об этом мире — такие, какие были у меня когда-то. Она считает, что ее поймали в океане, где она родилась, и хочет вернуться туда.

Поэтому она должна была узнать правду. Я понимал, что она не выдаст тайну, если я попрошу, поэтому не боялся. Я рассказывал ей про наше путешествие к человеку у реки и про то, что я там узнал. Долго рассказывал, постоянно проверяя, не подслушивают ли нас люди, но смотрители не выходили на палубу. Виктория все еще обижалась, а Водяной чувствовал, что нам лучше не мешать.

Когда я закончил, Ева казалась задумчивой, но не опечаленной, даже не изумленной. Странная реакция… Можно и не пытаться понять ее, хоть мы и одной серии, хоть изнутри мы почти одинаковые, сущность у нас разная.

— Это кое-что меняет, — признала она. — Но несущественно. Я все равно хочу уйти от людей и создать стаю. Для этого я родилась, в этом мое предназначение. Мне придется увести от людей нескольких зверей первой серии, но потеря будет несерьезной. Мы будем жить отдельно, сами по себе. Быть может, мне удастся восстановить род.

Планы прямо наполеоновские! Она серьезно считает, что у нее получится?

И снова Ева будто прочитала мои мысли. Она сказала:

— Ты можешь не верить, Кароль. Но я чувствую, что смогу. Подозреваю, что ты знаешь, как освободить меня.

— Знаю.

— Но ты не скажешь, потому что я нужна людям.

— Да.

— Пусть будет так. Я найду способ освободиться. Иначе и быть не может!

— Может, — возразил я. — Есть другой вариант… Сейчас тебе кажется, что люди — нечто совсем чужое. Но скоро ты привыкнешь к ним настолько, что уже не захочешь терять. Ты поймешь, что нашего океана уже нет, что это чужая территория. И мы сами уже другие, мы наполовину люди, и с этим надо считаться. У людей другие эмоциональные потребности, которые не может заглушить зов. И ты останешься с ними, даже когда сможешь убежать, останешься добровольно, потому что найдешь дом.

— Так не будет.

— Посмотрим.

* * *

Я снова приплыл к острову незадолго до заката, на этот раз без Евы. Для нее не было работы, так что пусть лучше тренируется под руководством Водяного.

Этот наш разговор помог мне. Я стал спокойней, но, самое главное, понял, что так рассердило Литу. Я и правда начал относиться к ней, как к своей собственности, когда она стала моей самкой. Природа… Только люди не очень-то считаются с законами природы. Надо что-то изменить, но как?

На острове все оставалось по-прежнему. Общая масса людей, на фоне которых я четко чувствовал лишь Литу, и ничего хищного. Посмотрим, что удалось выяснить ей.

Когда стало темно, я уловил ее приближение, но шла она не одна. На небольшом расстоянии за ней следовали еще три человека. Это заставило меня насторожиться, я подплыл вплотную к крутому берегу и затаился там.

Моя смотрительница вышла на свободное пространство у обрыва, но к воде не пошла. Значит, поняла уже, что за ней следят.

Те трое не заставили себя долго ждать, я четко слышал их шаги.

— Что вам нужно? — холодно поинтересовалась Лита.

— Тебя, — отозвался один. Голос очень молодой. — Ты ведь знаешь!

— Почему ты избегаешь нас? — влез другой. — Почему ты вообще всех избегаешь? Никогда не пьешь с нами, на ночь уходишь неведомо куда!

— Это не ваше дело.

— Наше! Аристарх сказал, что мы тут все должны веселиться. Что мы должны быть как семья, только важнее! А ты не веселишься со всеми, ты прячешься. Мы знаем, почему!

— И почему же?

— Ты просто не можешь переломить старые заблуждения, стесняешься, — третий голос был чуть постарше. — Только зря ты так. Многие поначалу стесняются, но это следы прошлого, их надо ломать. Мы поможем тебе справиться с этим.

— Нет, спасибо.

— А тебя никто и не спрашивает!

Они двинулись к ней, Лита не отходила. Моим первым порывом было как можно скорее забраться наверх, к ней, но я сдержался. Во-первых, Лита не чувствовала страха, она полностью владела ситуацией. Во-вторых, она не звала меня, хотя знала, что я здесь. Лучше подождать…

Сверху послышались звуки борьбы, глухие удары. Некоторые — неловкие, со свистом разрезающие воздух, сопровождающиеся пыхтением. Другие — спокойные, уверенные и короткие. Я знал, что Лита прошла определенную подготовку. Я никогда не видел, как она дерется.

Сначала со стороны нападавших доносились лишь ругательства, потом — стоны. Дошло дело и до просьб:

— Хватит, пожалуйста…

— Естественно хватит, — Лита была невозмутима. — Если я надавлю сильнее, я сломаю тебе руку. Скорее всего, в двух местах.

— Не надо!

— Пошли вон. То, чем я занимаюсь на острове, мое дело, не ваше.

Поскуливая, они начали отступать. Я дождался, пока они уйдут достаточно далеко, и лишь потом выбрался на берег. Я сразу же увидел на траве кровь, но знал, что она принадлежит не Лите.

Тогда и вернулось то странное чувство, которое у меня было в первые дни нашего знакомства, и когда она скрывала страх перед убийцей в лесном заповеднике, и когда она, даже с ножом у горла, отказалась меня убить. Все это были проявления ее характера. Я вдруг понял, что поэтому и выбрал ее — Лита была сильной. Если бы она сдалась, подчинилась мне, — тогда или сейчас, — я не смог бы желать ее.

— Я рада, что ты не вмешался, — сказала она. — Это были всего лишь подростки, никакой большой опасности.

На этот раз она была в коротком розовом платьице. Да что это за ненормальная любовь к розовому?! Или тут так модно… Представляю себе удивление тех уродов, которым она только что наваляла!

— Ты молодец, — я чуть наклонил голову. — Я не знал, что ты так можешь.

— Да уж, я ведь в твоем понимании вещь, — фыркнула Лита, но я чувствовал, что ей было приятно услышать это. — Кароль, я не очень сильна. Даже со всеми моими тренировками я не смогу победить всех подряд, как это делают девочки с тоненькими ручками в фильмах. Есть моменты, когда грубая сила все равно важнее, нравится мне это или нет. Но с тремя зарвавшимися сопляками я справиться могу!

— Понимаю.

Что-то случилось за эти секунды: она села совсем близко ко мне, обхватила обеими руками мою руку. Я, естественно, сразу же убрал чешую. К женским переменам настроения я понемногу привыкал.

— Скучно тут без тебя! — заявила она. — Поговорить не с кем. Народ ходит обкуренный круглые сутки, с деревьями здоровается. Тут почти все такие.

— Знала бы ты, как мне без тебя скучно! — усмехнулся я. Скорей бы кончилось это задание! — Ты нашла Настю?

— Нашла, — вздохнула Лита. — Живая она еще… Даже более-менее адекватна: я с ней говорила. Но вообще она — комок комплексов. Как и почти все обитатели этого острова. Так часто бывает: обилие денег и недостаток внимания дают неприятные результаты. Эту Настю с детства готовили стать адвокатом. Она всю школу покорно училась, друзей не было, веселиться не умела. Поступила на юрфак и там нервы сдали окончательно. Таланта ведь как не было, так и нет, а родители ждут неизвестно чего! В общем, подумывала она даже о самоубийстве, но тут удачно подвернулся Аристарх с его обещаниями освобождения от проблем. Догадываешься, что дальше было?

Люди — сложные существа. Они умудряются сделать свою жизнь плохой, даже когда все идет хорошо.

— Догадываюсь. Ее удастся вытащить с острова?

— Только силой, — покачала головой моя смотрительница. — Не то чтобы она так уж наслаждается местными развлечениями, просто у девчонки нет ни капли силы воли. Она полностью зависима и от Аристарха, и от новых «друзей». Нет в ней ничего от дядюшки Семенова! Тот бы уже собственную армию набрал.

С Настей разобрались. Настало время переходить к самому неприятному вопросу, давно уже не дававшему мне покоя.

— Лита… что это за жертвоприношение?