Бог из воды

Чем ближе становился остров, тем больше людей я чувствовал. Много их тут, может, сотня… Слишком большое скопление на маленькой территории, все сливается, отличить можно только Литу, да и то, если бы не особые обстоятельства, я бы и ее не выделил.

Я раздраженно поморщился — работать будет тяжело. Особенно мне не нравилось то, что на фоне общих аур, слившихся воедино, выделялось чужое присутствие… нет, даже не само присутствие, а его тень. С таким я раньше не сталкивался. Хотя чему удивляться? Океан бесконечен. Я знаю о нем очень мало. Люди знают еще меньше, но считают, что им известно все.

Когда я увидел остров, я даже скорость снизил от удивления. Вот это да… Я ожидал увидеть архипелаг, ну или хотя бы классическую отмель, а увидел гору — темный и величественный силуэт на фоне глубины. Люди бы назвали эту глубину бездной.

Собственно, остров был вершиной горы, выступающей над водой. Раньше это, наверное, был вулкан, но он потух сотни лет назад — остров зеленел, да и огня я поблизости не чувствовал. Но все же… огромный вулкан! Редко такое увидишь.

Необычными были и пузыри воздуха, поднимающиеся откуда-то из глубины. Я проверил, если ли там жизнь, но ничего не почувствовал. Конечно, обилие людей на острове сбивает мои способности, но не насколько, я уверен, что на дне никого нет.

Тогда откуда пузыри?

Ладно, с этим потом разберемся, для начала надо осмотреть остров.

Я оплыл вокруг горы, изучая ее. С одной стороны острова был плоский выступ, там люди заходили в воду, но плавать на глубину не рисковали. Правда, и я к ним близко подплыть не мог из-за природной брезгливости. Как можно гадить туда, где плаваешь, и оставаться на этом же месте?! Бррр, пакость! А я ведь этим дышу…

Я направился к другой стороне острова. Там спуск к воде был крутым, как обрыв, и людей не было вообще, они сбились в центре, многие вышли к пляжу. Я даже рискнул выглянуть из воды, но ничего путного не увидел. Зелень, скалы… Людей нет.

Лита сейчас где-то в центре острова, я знаю. Чувствует ли она меня? Вряд ли, люди на это не способны. Тогда как мне ее позвать? Остается только надеяться, что она придет сюда. Лита знает, что меня не должны видеть, она догадается. Только вряд ли это будет днем, а до заката еще пару часов.

Покидать остров не хотелось — когда я был здесь, тоска по моей смотрительнице отступала. Но у меня были не только желания, но и обязанности. Мне предстояло придумать, что делать с Евой.

* * *

— Нравится мне это или нет, нам придется работать вместе.

Ева кивнула. Алые лучи заката создавали на ее чешуе причудливый узор, плавники казались рыжими. Впрочем, даже ее красота была для меня чем-то отстраненным, вроде как и не принадлежащим ей.

— Чтобы выполнить это задание, придется объявить перемирие.

— Обеими руками за, — усмехнулась она. — Хотя, если задуматься, я тебе войну и не объявляла. Это ты начал нападать на меня.

Непривычно было говорить с ней вот так. Во-первых, потому, что раньше я предпочитал избегать ее всеми доступными способами. Во-вторых, я привык общаться со зверьми первой серии, а у них словарный запас весьма ограничен. Ева говорила как любой нормальный человек.

— Я должен встретиться со своей смотрительницей, — предупредил я. — Пока я буду занят этим, ты сплаваешь на дно и посмотришь, откуда идет воздух. Справишься?

— Естественно.

К острову я плыл быстро, она не отставала. Еще одно отличие Евы от зверей первой серии, которые за мной не успевали. И снова я не был впечатлен.

Когда мы добрались до горы, я почувствовал удивление моей спутницы, однако она промолчала. Все еще не доверяет мне… это взаимно. Не дожидаясь моей команды, Ева ушла на глубину.

Если бы она знала, что сейчас люди не могут контролировать ее, она бы, конечно, удрала — на такой глубине датчики не отследишь. Но Еве, как и мне в начале, сказали только о том, что в ее тело вшиты бомбы замедленного действия. Ей не объяснили, как они работают, а я по понятным причинам не собирался заполнять этот пробел.

Жизнь на острове кипела ключом, но теперь большинство людей собрались на пляже, у обрывистого берега не было никого… пока. Я решил подождать, стал наматывать круги у поверхности. Можно было бы и зависнуть на месте, но волнение создавало во мне энергию, вот я и крутился.

Лита меня не подвела, очень скоро я почувствовал ее приближение — еще до того, как солнце скрылось в океане. Моя смотрительница уверенно продвигалась ко мне, вроде как за ней никто не следил. Я, в свою очередь, начал карабкаться по крутому склону — не перекрикиваться же нам издалека! Самое то для шпионской миссии, ага.

Я забрался на склон как раз тогда, когда Лита вышла из зарослей. Когда я ее увидел, мне захотелось камнем плюхнуться обратно в воду. Моим инстинктам потребовалось секунд тридцать, чтобы убедить мозг, что это действительно моя смотрительница, а не кто-то до боли на нее похожий.

Лита покрасила и укоротила свои великолепные черные волосы: выпрямленные пряди висели на уровне плеч и представляли собой калейдоскоп разных оттенков розового. Кожа моей смотрительницы утратила нежную бледность и теперь отливала бронзой. Короткие шортики и топ почти ничего не скрывали, ногти были накрашены ярким розовым лаком. Я вспомнил, как Лита говорила, что ей понадобится измениться, чтобы стать моложе.

Да уж, она своего добилась — она и правда выглядит моложе. И в сто раз глупее.

Должно быть, мой шок просматривался даже через броню, потому что моя смотрительница рассмеялась. Этот серебристый смех снял остатки моего напряжения: значит, она забыла про свою обиду. Вот и отлично!

— Рада видеть, что ты добрался, — Лита присела на край обрыва, свесив ноги вниз. — Ну-ка, покажи мордень!

Я убрал чешую. Моя смотрительница разочарованно покачала головой:

— Нет, момент упущен! Хотела б я видеть тебя минуту назад… Но одни глаза чего стоили! Садись, не стой столбом, поговорить надо. Кого дали тебе в команду?

— Еву с Викторией, а еще Водяного! Представляешь?

Она не была поражена этим:

— Представляю, это я посоветовала дать Еве второго смотрителя, Вичка-истеричка определенно не справлялась. Да и потом, тебе легче будет сойтись с Евой, если у нее будет нормальный смотритель.

— А почему я должен сходиться с Евой? — изумился я. Как мы вообще все время к этому приходим?

— Потому что она — сильный союзник.

Да уж, союзник… Я не был уверен, что это подходящее слово, но спорить не стал, сменил тему:

— Как идет задание?

— Неплохо. Жаль, конечно, что пришлось тратить целую неделю на всякие клубы, но мне и так удалось войти в доверие очень быстро. Жизнь на этом острове оказалась не совсем такой, как я себе представляла, — Лита помрачнела. — Этот Аристарх… Я его не понимаю. Сначала мне казалось, что он мошенник, вытягивающий деньги из богатеньких и избалованных деток ради какого-то наркотика, который он же и изобрел. Теперь же я почти уверена, что он просто псих, одержимый. Он не обманывает их, он сам себе верит.

Тут пока с нормальными людьми разберешься — хвост сломаешь, а уж психа понять…

— И чем же он одержим? — полюбопытствовал я.

— Вот этого я и не знаю! У него все время горят глаза, на людей он смотрит странно, а то, что он говорит… Пару раз он упомянул какое-то «жертвоприношение». Я пока не уверена, что это означает, но скоро я выясню.

Мне от подобных заявлений спокойней не стало, но я промолчал. Я уже и так наговорил многовато. Вместо этого я осведомился:

— Так а что с деньгами? Если он такой бескорыстный псих, что он делает с нехилыми вступительными взносами?

— Все деньги уходят на содержание этих, островитян… Тут ведется весьма специфическая жизнь, Кароль. Мечта идиота! Постоянные дискотеки, наркота, у них это зовется новой моралью и свободой от комплексов. Все спят со всеми, постоянство не в цене. Короче, атмосфера затянувшегося карнавала. На это уходят очень большие деньги, не говоря уже о том, чтобы довезти сюда эту толпу без преследования властей. Все доходы Аристарх тратит на остров.

— В чем тогда выгода?

— Не знаю! — озадаченно развела руками Лита. — Конечно, имеет он своих фанаток всегда и везде, но не думаю, что он затеял столь крупную аферу ради этого сомнительного удовольствия. Иметь он их мог и в Москве! Его что-то связывает с этим островом, но мне трудно разобраться. В последнее время я вызываю подозрения.

Час от часу не легче!

— Ты выдала себя?

— Пока еще нет, но… Я, видишь ли, избегаю развлечений, а это странно. Я стараюсь не попадаться на глаза местным соглядатаям, но пару раз прокололась.

— Может, прекратишь все это? — забеспокоился я.

— Рано еще. Я не нашла Настю, но знаю, что она где-то здесь. К тому же, мне надо понять, что это за жертвоприношение такое. Я знаю, когда нужно остановиться.

Весьма спорное утверждение. Я украдкой взглянул на нее, и только теперь понял, что за все время разговора Лита ни разу не посмотрела на меня. Она не отрывала глаз от заходящего солнца, старалась отодвинуться подальше.

Так что рано я обрадовался. Она не простила меня, она, чисто по-змеиному, затаила обиду. Я попробовал закинуть наживку:

— Лита… я скучал.

— Я знаю.

— Ты обижена?

— Нет. И я не хочу, чтобы ты извинялся, — она встала, отряхнула с шортиков травинки и песок. — Дело не в том, что ты относишься ко мне плохо, а в том, что ты перестал уважать меня.

— Я тебя люблю.

— Это не одно и то же.

Нашла проблему… на ровном месте!

— Хочешь, буду уважать? — предложил я.

— Хочу, только все не так просто. Это не тебе решать, нельзя заставить себя уважать кого-то. Можно только заставить уважать себя. Этим я и занимаюсь.

— Лита…

— Это все, что я хотела сказать. Приплывай сюда завтра, в это же время. Я постараюсь, чтобы мой доклад был более подробным.

Она ушла, не прощаясь, а я еще долго смотрел ей вслед. Я не знал, права она или нет, и злился. На нас обоих.

Я вернулся в воду как раз тогда, когда Ева подплыла к поверхности. Можно сейчас сорваться на нее… Нет, это уже слишком, у вас ведь перемирие.

— Ну что? Есть там кто-нибудь? — спросил я.

— Живых существ нет, за исключением мелочи, — сообщила она. — Но есть кое-что, что ты должен увидеть.

Ну, должен, значит, увижу.

Она поплыла на глубину, уводя меня за собой. Гора и правда была мертвой: ни растений, ни рыб. Любая жизнь, встречающаяся в этом районе, старалась держаться подальше от камней. Я пытался найти причину, но получалось неважно: я не чувствовал опасности. Здесь никого не было, ни единого хищника!

Тогда чего все боятся?

Мы еще не достигли дна, когда Ева остановила меня, жестом подозвала ближе к горе. Было темно, но темнота меня беспокоила меньше, чем людей, я все равно увидел то, что она мне показывала.

На небольшом выступе лежал человеческий череп. Бело-желтый, лишившийся почти всех зубов, но целый… И ни одной другой кости рядом. Бред какой-то! Если бы это был труп, сохранился бы весь скелет, или большая его часть.

Я вопросительно посмотрел на Еву.

— Дотронься, — сказала она. Под водой ее голос звучал иначе, мой, наверное, тоже.

Я дотронулся, и кость мягко прогнулась под моими пальцами. Создавалось впечатление, что череп сделан из резины, но в то же время я не сомневался, что он настоящий. Только… почему он такой? Не из-за воды, это уж точно, морская вода такого не делает. Тогда из-за чего?

— Их много тут, — Ева указала в темноту. — Особенно на дне.

Она не солгала. Когда мы добрались до дна, я увидел еще черепа, такие же, как и первый: целые, без следов серьезных травм, но все мягкие и гибкие. Я пытался найти другие части скелетов, но напрасно, на дне не было ни единой косточки.

Из-под земли периодически вырывались пузыри воздуха и летели к поверхности. Из-за этого многие черепа были засыпаны песком, некоторые, может, совсем скрыты. Я нашел около десяти, но я не был уверен, что обнаружил их все.

— Кто мог сделать это? — поинтересовался я. Это был первый раз, когда я спрашивал ее мнение.

— Не знаю, — равнодушно пожала плечами Ева. — Какой-то хищник, но сейчас его здесь нет.

— Хищник должен был оставить следы! И мы их найдем.

Я знал, что искать что-либо на таком дне бесполезно, и она это знала, но спорить не стала, подчинилась. Я даже не понимал, что мы вообще можем обнаружить.

Все это время в голове у меня крутились слова Литы о жертвоприношении, об одержимых глазах этого Аристарха, о людях на острове. Чем больше я об этом думал, тем сильнее становилась уверенность: странные черепа — всего лишь следы жертвоприношения.

Но где тогда тела?

* * *

Мы потратили на поиски всю ночь и большую часть утра и не нашли ничего. Я терялся в догадках, а страх за Литу, смешанный со злостью, мешал мне рассуждать здраво. И зачем она вообще согласилась на это задание? Из упрямства, конечно! Хотела мне что-то доказать, а продемонстрировала поведение, простительное разве что ребенку.

Днем я спал на борту яхты, проснулся ближе к вечеру. Сразу же проверил, кто где находится, и с удивлением обнаружил, что Ева уже в воде. Что она там забыла? Ей же запрещено покидать яхту без моего присмотра!

С этим нужно было разбираться, и я сразу пошел на палубу. А там уже стоял Водяной.

— Аккуратней разворачивайся! — прикрикнул он. — Плаваешь, как корова, провалившаяся в прорубь! Через голову разворот и удар хвостом! Четче, четче!

Ева повиновалась. Вернее, пыталась. Она двигалась так, как велел ей смотритель, но многие движения оказывались непривычными и получались неуклюжими. Это не злило ее, она со спокойным упрямством повторяла все заново.

Это можно было бы счесть примером отличной совместной работы, если бы не одна деталь: между ними не было симпатии. Даже в первые дни нашего знакомства с Литой я чувствовал к ней благодарность. Не часто, конечно, но в такие моменты — всегда. Ева не чувствовала ничего, она вообще не воспринимала Водяного как человека. Да и он всего лишь выполнял свою работу.

Сейчас он не обучал живое существо, он настраивал машину. А Ева, в свою очередь, не сотрудничала, она работала над боевыми приемами, но не для него или проекта, а для себя.

— Ева, ты пытаешься сделать воронку или довести местных рыбок до тошноты? Грациозней, мать твою! Бери пример с Кароля, он под водой двигается идеально! А, Кароль, привет!

— Салют, — я подошел ближе. — Решил взяться за дело?

— Ну да, это ведь моя работа! — беззаботно отозвался Водяной. — Деваха, надо сказать, запущенная, ей до тебя очень далеко! Такое ощущение, что ее совсем не тренировали!

— Очень может быть, если вспомнить, кто был ее первым смотрителем.

— А, эта, — Водяной презрительно поморщился. — Мы с ней уже сцепиться успели. Она, видите ли, считает меня лишним. Ха! Еще большой вопрос, кто из нас лишний! Сейчас убралась в свою каюту и, скорее всего, рыдает там. Она думает, что я буду извиняться! Да чем больше она рыдает, тем больше у меня свободного времени! А Ева молодец, слушается, как вымуштрованный солдат.

— Не увлекайся. Ты учишь ее, как правильно бить хвостом, но однажды ты рискуешь почувствовать этот удар на себе.