На подступах к Сталинграду

Напуганные приближением фрицев, все жители давно ушли из района. Сараи стояли пустыми, и в каждом из них можно было укрыть две небольшие повозки.

Так солдаты и сделали. Завели упряжки под низкие крыши, устроенные из стеблей камыша. Побегали по соседним дворам и нашли небольшую копёшку свежего сена, приготовленного к долгой суровой зиме. Набрали несколько огромных душистых охапок и принесли всё к сараям.

Обтёрли животных жгутами, скрученными из сухой пахучей травы, но поить и кормить разгорячённых коней пока не рискнули. Пусть сначала остынут и хоть немного придут в себя после бешеной скачки. Хорошо бы их ещё поводить по двору, но командир не дал команды выпрягать из оглобель. Так что пусть так постоят, а там видно будет.

Разведчик шагнул к лейтенанту и доложил:

– Когда я дошёл до околицы, то услышал шум двух моторов. Я выглянул из-за угла забора и увидел, как отъезжают два мотоцикла с колясками и пулемётами. На каждом сидят по три фрица. Все в пятнистой форме, в касках и с автоматами. Скорее всего это был фашистский дозор. Примчались сюда. Осмотрели деревню, никого не нашли и повернули назад. Я проследил за ними до самой реки и видел, как они укатили на запад.

Офицер выслушал неприятную новость о том, что фрицы поблизости. Тяжко вздохнул и удручённо покачал головой. Видимо, в глубине души он рассчитывал на нечто другое. Скорее всего на то, что помощь, обещанная майором, подойдёт к ним ещё до того, как здесь появится враг.

Лейтенант позвал к себе сержанта из пехотинцев, и они вместе с разведчиком прошли всю деревню насквозь. Благо, что она оказалась совсем небольшой. Дворов тридцать пять или сорок, которые вольготно раскинулись вдоль пыльных обочин.

Дорога разрезала станицу на две равные части. Выходила к дальней околице и упиралась в неширокий мутный поток с никому не известным названием. Ни карт, ни местных жителей, у которых можно было узнать, как зовётся эта речушка, рядом не обнаружилось. Так что офицер даже не знал, где он сейчас находился, а солдаты тем более.

Слева от просёлка стоял длинный пологий холм высотой метров десять-двенадцать. Справа – низкий пригорок размером с приличный двухэтажный сарай. И та и другая возвышенности тянулись перпендикулярно течению и кончались метрах в семидесяти от крутого правого берега.

Трое красноармейцев поднялись на тот бугор, что пониже. Огляделись по сторонам и убедились, что с него видно оба края деревни. Значит, обзор с холма окажется значительно лучше.

Затем лейтенант посмотрел в сторону запада более тщательно и убедился, что здесь очень удобная позиция для засады. Просёлок спускался к реке между пологими склонами. Тянулся ещё сажень на тридцать. Подходил к урезу воды и попадал на узкий бревенчатый мост, по которому мог проехать лишь один грузовик.

С той стороны реки раскинулись обширные заливные луга. Причём они лежали так низко, что во многих местах превращались в болота. Кое-где виднелись сухие проплешины, но тут и там блестели огромные лужи, а то и небольшие озёра.

Косить сено там было очень даже возможно, а вот тяжёлая техника утонет по самое брюхо. Да и на гружёной телеге трудно проехать. Завязнешь в размокшей земле так глубоко, что не сразу и вытащишь.

От самой переправы начиналась невысокая дамба, сложенная из мелкой щебёнки. Поверху тянулась дорога шириной всего в одну колею. Метров сто пятьдесят она двигалась прямо, словно была продолжением улицы той деревеньки, что стояла на другом берегу. Потом немного виляла влево и стрелой уходила на запад.

Сразу за небольшим поворотом была видна только южная сторона искусственной насыпи, что позволяло врагу укрыться от пуль и снарядов на северном склоне. Зато, если пойдёт колонна машин, они не закроют друг друга от выстрела. Бей в любую на выбор.

Тем более что дорога пересекала мокрую пустошь, по которой ни на чём не проедешь. Она тянулась на два километра, выбиралась на ровное место и только затем терялась в бескрайней степи.

Осмотрев диспозицию, лейтенант принял решение:

– Пушку поднимаем на эту высотку, – указал на длинный холм, возвышавшийся слева. – Оттуда должен быть отличный сектор огня. Так что будем бить не менее чем на три километра, а то и на все четыре, как положено по регламенту.

Офицер взглянул на сержанта, указал себе под ноги и закончил:

– Ты с охранением встанешь на этом пригорке. Отсюда мост как на ладони. Так что будешь косить пеших фрицев, когда они решат форсировать реку.

Лейтенант повернулся к разведчику:

– Возвращайся назад и доложи командиру, что мы добрались до позиций. Передай, что мы понесли потери во время движения. Нас здесь слишком мало. Мы ждём подкрепление и снаряды шрапнели. – Напоследок офицер приказал: – Будешь собираться в дорогу, скажи бойцам, чтобы брали повозки и выдвигались сюда.

– Есть! – ответил разведчик. Козырнул и помчался обратно, к дальним домам деревеньки. Добрался до бивака красноармейцев и передал им слова командира. Вывел коня, оставленного в пустом тележном сарае. Вскочил в старенькое седло. Тронул животное с места и скорой рысью помчался назад, в расположение батальона. Добрался он до своих или нет, Павел так и не узнал.

Получив от разведчика приказ лейтенанта, пехотинцы поднялись с завалинок, где отдыхали после долгой дороги, и, забыв о положенном в армии построении, гурьбой тронулись в путь. Следом за ними ехал артиллерийский возок с тяжёлым орудием. Сзади – телега с припасами.

Добравшись до места, все встали вокруг командира и выслушали новый приказ. Первым делом взяли коней под уздцы. Подвели их к самому пологому склону холма, который начинался от крайнего дома станицы, и заставили подниматься наверх.

Солдаты шли рядом с орудием. Держались за выступающие детали и как могли помогали уставшим животным. Не давали пушке скатиться назад или, не дай бог, опрокинуться. А то ещё чего доброго что-нибудь поломается. Чем тогда прикажешь отстреливаться от проклятых фашистов? Винтовками и пулемётом фрицев не остановишь. Особенно если с ними появятся танки.

Минут через тридцать упряжка оказалась на месте. «Дивизионку» подкатили к откосу, смотрящему прямо на запад. Отцепили от артиллерийского передка и разместили на большой ровной площадке, служившей вершиной скромной возвышенности. Раздвинули стальные станины орудия и вогнали гнутые сошники в твёрдую землю. Убедились в устойчивом состоянии тяжёлой конструкции и продолжили знакомое дело.

Помогая уставшим коням, спустили их вместе с возком тем же путём. Поставили отдыхать у подошвы холма и взялись за телегу с припасами. Здесь дело пошло веселее. Во-первых, груз оказался значительно легче, а во-вторых, его ещё немного уменьшили.

Сняли с повозки «максим» с бронещитком и станком. К ним прибавили коробки с патронами. Отнесли всё на пригорок. Залили воды в стальной кожух и заправили снаряжённую ленту в приёмную щель.

Вдруг появятся нежданные гости и придётся от них отбиваться? Хоть окопы и не готовы, но и без них пулемёт неплохо работает. Стоит на вершине бугра и может палить во все стороны.

К готовому к стрельбе «станкачу» приставили двух пехотинцев, получивших ранения при обстреле возле оврага. В их задачу входило следить за дорогой, идущей с востока и с запада, и поднять тревогу, как только увидят фашистов. Мало ли с какой стороны фрицы появятся?

Остальные занялись полегчавшей повозкой и справились с делом за десять минут. Подняли её на холм. Выгрузили ящики со снарядами. Разложили их на земле и отвели лошадок к их уставшим сородичам. Пусть отдохнут после тяжёлой работы.

А вот людям не пришлось даже присесть. Два коневода остались с упряжками и занялись измученными животными. Нужно всех осмотреть, как там подковы – в порядке? Если вдруг расшатались, то придётся их быстро снимать. Чистить копыта и снова ковать. Хорошо, что один из бойцов умел это делать и возил весь инвентарь с собой на телеге.

Ещё внимательно посмотреть, не возникли где-либо ранения кожи от сбруи? Тогда смазать потёртости мазью. Напоить, накормить и вообще привести в надлежащий порядок. Вдруг придётся двигаться дальше, а лошадки не способны к поездке?

Другие солдаты прошлись по дворам и собрали подходящий шанцевый инструмент, какой только смогли отыскать. Но если лопат нашлось даже с избытком, то за отсутствием кирок пришлось прихватить пару ломов и пяток топоров.

Сначала взялись за обустройство места для пушки. Во-первых, она в их отряде главная сила, а во-вторых, если фашисты нагрянут прямо сейчас, то на вершине холма могут спрятаться и пехотинцы. Даже не имея укрытий, они окажутся в лучшей позиции, чем фашисты, стоящие у подножия возвышенности. Просто так их снизу вряд ли достанешь.

Бойцы вновь поднялись на холм и стали рыть широкий окоп для орудия. Лейтенант приказал его разместить в двух шагах от крутого обрыва, смотрящего прямо на запад.

Другое укрытие предназначалось для ящиков со снарядами. Оно было чуть меньших размеров и находилось в пяти метрах к востоку. Две круглые ямы углубили почти на полметра. Насыпали вокруг брустверы высотой чуть выше локтя и соединили неглубокой траншеей.

Земля в этом месте давно не видала людей и слежалась так сильно, что обрела прочность неплохого цемента. Пришлось её не столько копать, сколько долбить тупым ломом и рубить топорами. Вбивать в прочный грунт колья для колки дров и отбивать от материнской породы кусок за куском.

Затем пушкари взялись за рытьё индивидуальных укрытий. Из-за того, что почва оказалась до чрезвычайности твёрдой, пришлось ограничиться только щелями глубиною в полметра. Причём они оказались такими узкими, что в них удавалось лежать, лишь вытянувшись, словно струна.

Пехотинцы тоже не остались без дела. Они отправились на невысокий пригорок, где стали обустраивать позицию для себя. К счастью бойцов, земля там оказалась чуть мягче, и ближе к вечеру работу закончили.

Лейтенант спустился с холма. Осмотрел их траншею и остался доволен. По верху бугра шёл окоп, параллельный реке. Он получился длиной метров двенадцать. Вполне достаточно для восьми человек. В середине передней стенки устроили нишу для пулемёта и пары бойцов – стрелка и помощника, подающего ленту.

В задней стене вырыли узкий длинный проход, ведущий к задней части пригорка. По нему можно спуститься с вершины незаметно для фрицев и дойти до ближайшего дома, не попав под пули врага.

Мало ли, зачем это вдруг пригодится? Например, отнести раненых с поля боя. Сходить за водой и патронами или послать весточку артиллеристам, сидящим на соседнем холме.

Правда, для этого нужно будет проскочить через улицу, но там всего метров десять-двенадцать вместе с обочинами. Так что вряд ли кто из фашистов сможет попасть в согнувшегося человека, бегущего во всю прыть.

Два коневода не сидели без дела, а тоже выполняли приказ командира. Проехали на телеге по опустевшей станице. Добрались до уже знакомой копёшки и, отыскав поблизости вилы, погрузили корм в пустую повозку. Привезли в облюбованный раньше сарай и бросили в ясли.

Часть сена доставили к подошве холма и к пехотинцам. Лишь после этого вернулись в конюшню. Выпрягли бедных животных из длинных оглобель. Поставили их к уставшим коням. Обтёрли лошадок от пота и пошли за водою к колодцу. Хорошо, что они имелись в каждом дворе. Так что носить далеко не пришлось.

Солдаты взяли сухую траву, оставленную коневодами, и подняли её на вершину. Раскидали по брустверам и окопам и тем самым скрыли под стеблями перерытую землю. Заодно присыпали ящики со снарядами.

Затем натаскали жердей, вырванных из соседних заборов, и воздвигли над орудием невысокий навес. Сверху натянули рыбацкие неводы, найденные в деревне, и бросили пять-шесть охапок душистого сена. Отчего вся конструкция стала похожа на невысокий стожок.

Павел отошёл в сторону. Глянул на результаты народного творчества и горько подумал: наверно, именно так выглядели передовые посты в те времена, когда Русь защищалась от половцев и прочих монголо-татар. Впрочем, чем они лучше фашистов? Все хотели пограбить людей, а то и продать их в вечное рабство.

Остатки сена и старых сетей пошли на маскировку пригорка. Но и после такого труда люди продолжали работать. Вновь пробежались по хатам и по сараям. Собрали молочные бидоны с крышками, которые удалось отыскать.

Среди прочих находок оказалось немного зерна, ведро прошлогодней картошки и четвертная бутыль с самогоном. Выпивка, как и другие продукты, была спрятана в погребе одного из домов.

«Вино» и продукты принесли на позиции, но пить без разрешения командира бойцы не решились, всё-таки сейчас военное время. Кто его знает, как поведёт себя командир? Может и шлёпнуть в назидание другим.

Отдали питьё и еду лейтенанту. Тот выдернул бумажную пробку, скрученную из старой газеты. Понюхал открытое узкое горлышко. Сморщился от сильного сивушного запаха и отставил в сторонку. Сказал:

– Налью всем перед ужином. – А затем приказал двум охранникам: – Разведите небольшой костерок в летней кухне ближайшего дома. Сварите конину и картошку в мундире.

Ожившие было солдаты протяжно вздохнули и вернулись к прежним делам. Достали воды из колодца, стоявшего рядом. Заполнили порожнюю тару и принесли к оборонительным рубежам. Пусть находится под рукой, где её всегда можно попить и залить в пулемёт. Во время боя влага лишней не будет.

Работа по устройству артиллерийской засады длилась до позднего вечера. К тому времени красное солнышко скрылось на западе. Небо стало темнеть, и лишь после этого бойцам удалось бросить лопаты и вёдра. Все так сильно устали, что едва шевелились.

Они собрались в ближайшем дворе, стоящем у траншей пехотинцев. Попытались поесть через силу, но даже жевать уже не было сил. Поэтому все взялись чистить картошку и пить горячий бульон из-под варёной конины. Мясо решили оставить на завтра, когда все чуть-чуть отдохнут.

Лейтенант взял найденную бутыль и налил бойцам по сто пятьдесят. Немного подумал. Решил, что самогон пойдёт вместо лекарства от утомления, и плеснул себе столько же. Красноармейцы выпили вонючую жидкость, изготовленную из буряка, и закусили чем бог послал.

Едва прожевав последний кусок, повалились на землю и все как один замерли без движения. Лишь два раненых красноармейца чувствовали себя немного свежее, чем все остальные. Они сидели у пулемёта и охраняли спящих товарищей. Продолжали смотреть в обе стороны пустого просёлка. Напряжённо вслушивались в плотную тьму и со страхом ждали нападения фрицев.

Появление немцев

Павел проснулся, как всегда, на рассвете. Открыл глаза, увидел розоватые облака над собой и понял, что лежит на спине. Попытался подняться с шинели, расстеленной на голой земле, и чуть не вскрикнул от боли.

Несмотря на то что парень родился в советской деревне, всю жизнь трудился в хлеву, на полях и в огороде, два минувших дня не прошли для него даром. Транспортировка орудия, долгий пеший поход и рытьё неподатливой почвы исчерпали последние силы.

Нервные окончания пылали огнём. Все кости налились жидким свинцом, и создалось впечатление, что мышцы превратились в твёрдое пересохшее дерево. Они не могли сократиться и тем более растянуться.

Едва сдержав глухой стон, он повернулся на левый бок. Полежал так с минуту и, отталкиваясь от земли руками, смог-таки сесть. Привалился спиной к завалинке дома. Закрыл глаза, перед которыми мелькали цветные круги, и переждал дурноту, напавшую на него с неожиданной силой. Постепенно пришёл в себя и огляделся по сторонам.

Вокруг лежали солдаты в замызганной форме. Кто-то ещё крепко спал. Кто-то уже проснулся и пытался подняться. Получалось достаточно плохо. Все сильно морщились, скрипели зубами и матерились вполголоса. От бранных слов очнулись и все остальные. Начали шевелиться и тоже включились в общий процесс.

Лишь один лейтенант удержался от ругани. Так же как все, с трудом поднялся на окостеневшие ноги. Взял бутыль самогона и разлил всем то, что осталось. Вышло граммов по пятьдесят – шестьдесят в каждую кружку.

Бойцы выпили их, словно микстуру, и минут через тридцать почувствовали себя чуточку лучше. По очереди сходили к реке. Искупались в прохладной воде и с удовольствием смыли с себя вчерашнюю грязь.

Пошарили под обрывистым берегом, где наткнулись на парочку примитивных рыбачьих снастей, что в деревнях называются «мордами». Вытащили на сушу цилиндры, сплетенные из тонкой лозы, и обнаружили в них десятка два карасей и мелких сазанчиков.

Быстро почистили небогатый улов и бросили в здоровый котёл, в котором вчера варили свежее мясо. Набрали по огородам лук и морковь. Подрыли кусты с ещё не созревшей картошкой и выбрали самые крупные клубни. Всё это почистили, порезали на куски и запустили в кипящее варево.

Похлёбка быстро сварилась. Солдаты разлили горячую пищу по своим котелкам. Порезали остывшую конину на большие куски. Взяли их вместо хлеба и съели вместе с ухой. Получилось очень даже неплохо. Выпили кипятка на десерт и, не мешкая, залили костёр. Не стоит выдавать себя окружающим даже тонкими струйками дыма, идущими к небу.

Мышцы снова ожили и уже не болели при каждом движении. Настроение сразу улучшилось. Павел с артиллеристами поднялся на холм и посмотрел вокруг. На многие километры степь была абсолютно пуста. Лишь откуда-то с запада доносился гул канонады. Видно, фашисты пытались форсировать Дон, а наши войска отбивали атаки.

Лейтенант позвал коневодов и всех, кроме раненых пехотинцев, которые так и остались возле «максима». Показал на орудие, на ящики со снарядами и сказал, что скорее всего им придётся помогать пушкарям. По крайней мере, первое время, пока фрицы не двинут в атаку стрелков. А то, что всё кончится именно этим, он ничуточки не сомневался.

Офицер объяснил, как брать тяжёлые длинные «чушки», весящие до семи килограммов. Как отрывать клиновой затвор и вставлять снаряд так, чтобы не отбить себе пальцы. Коротко рассказал, как наводить орудие по вертикали и по линии горизонта.

Павел слушал короткие объяснения. Удивлялся тому, что прицел и механизм вертикального наведения располагались с разных сторон ствола, и потрясённо думал: «А если убьют одного из наводчиков, то как сможет стрелять второй без напарника? Выходит, пушка станет совсем бесполезной?» После чего он сделал естественный вывод: «Поэтому лейтенант и объясняет бойцам основы артиллерийского дела. Ведь случись что с пушкарями, придётся пехоте встать на свободное место. Правда, вряд ли из этого выйдет какой-нибудь толк. Разве что прицелиться прямо сквозь ствол и ударить прямою наводкой».

Когда короткий ликбез подходил к концу, снизу с пригорка послышался голос одного часового:

– Воздух! – крикнул боец и добавил: – С запада к нам летит самолёт.

– Артиллеристы и коноводы остаются при пушке! – приказал лейтенант. – Пехотинцы бегом к пулемёту! Всем спуститься в окопы и замаскироваться сетями. Затаиться, как мышь, и ничем не выдавать своего присутствия. Бегом марш!

Стрелки быстро сбежали с вершины холма. Нырнули в траншеи и замерли, словно мёртвые. Павел бросил взгляд на пригорок, стоящий через дорогу. С трудом рассмотрел замаскированные позиции и удовлетворённо подумал: «Вряд ли фашист заметит их с самолёта. Их и отсюда почти не видать. Да и мы отлично укрылись».

Так всё и вышло. Пилот «рамы» повертелся над опустевшей деревней, но не заметил ничего подозрительного. На его взгляд, в станице не осталось людей. Мало того, они увели с собой всю сельхозтехнику и даже домашних животных.

Он повернул штурвал и направил свой аппарат на восток. Ему нужно было узнать, где скопились войска неприятеля. Передать данные в штаб, а там будут решать, куда направить железный кулак 6-й армии немцев.

Часов в восемь утра Павел закончил вскрывать ящики со снарядами. Поднял глаза к горизонту и заметил, что на западе появилась какая-то светлая точка. Какое-то время он напрягал глаза, но так и не смог ничего хорошо рассмотреть. Видел лишь серое облачко, плывущее на восток.

Парень подошёл к лейтенанту и сообщил о своём наблюдении. Офицер оторвался от какой-то бумаги, на которой виднелось множество длинных заковыристых формул. Убрал расчёты в командирскую сумку. Вышел из-под навеса и шагнул к краю обрыва. Поднял бинокль, что висел у него на груди. Приложил окуляры к глазам. Повертел ребристые трубки со стёклами и настроил их на максимальную дальность.

– А вот и фашисты, – сказал офицер. – Легки на помине. – Он повернулся к Павлу и приказал: – Приведи сержанта из охранения, и как можно быстрее.

Павел ответил:

– Так точно, – развернулся и помчался к окопу пехоты. Стараясь не сверзиться с крутого откоса, быстро спустился к подошве холма. Влетел на невысокий пригорок и увидел там командира с его отделением. Бойцы сидели в траншее и о чём-то болтали.

Кто-то лежал на земле и мирно похрапывал. Видно, не выспался за ночь, что, впрочем, неудивительно. Павел и сам с удовольствием завалился бы на бок и поспал часа два или три, но похоже, что теперь уже вряд ли получится.

Передав приказ офицера, парень вместе с сержантом помчался обратно. Он держался рядом с крепким бойцом и, слегка задыхаясь от бега, рассказывал на ходу всё то, что недавно увидел. Минут через пять они добрались до вершины. Встали рядом с молодым лейтенантом и доложили ему о прибытии.

Не отрывая глаз от бинокля, офицер молча кивнул и, продолжая смотреть строго на запад, тихо сказал:

– По дороге катит колонна вражеской техники. Впереди несколько танков. Сколько их и каких, пока трудно сказать. Далеко, да и пыль мешает как следует разглядеть, но мне кажется, не меньше восьми. Причём все не ниже «Т-3». Следом идёт шесть или семь полугусеничных бронетранспортёров. Если я не ошибаюсь, в каждом из них сидит отделение мотопехоты. Плюс ручной пулемёт, установленный на крыше машины. Впереди три мотоцикла с колясками, на них девять разведчиков и три «MG 34» в придачу.

Офицер подавленно замолчал. Он ожидал, что будет непросто держаться на этой позиции, но такого предвидеть не мог. Получается, что фашисты разбили Красную армию. Перешли через Дон огромными силами и, не встретив сопротивления, рвутся к берегу Волги.

Павел сложил цифры, озвученные лейтенантом, и понял, что только пеших фашистов сюда мчится два полных взвода. А ещё бронетехника с пушками и пулемётами. И всё это против одной «дивизионки», «максима» и пятнадцати человек с «трёхлинейками».

Парень почувствовал, что покрылся испариной, и бросил испуганный взгляд на сержанта. Тот тоже всё понял. Стал бледен как полотно, а его губы приобрели синюшный оттенок.

– А это уже хорошо, – вдруг сказал лейтенант.

Сержант и Павел непонимающе переглянулись и вопросительно уставились на командира. Он уловил, что бойцы ждут разъяснений и коротко сообщил:

– Колонна встала перед развилкой. Один мотоцикл с разведчиками покатился вверх по течению речки, другой вниз, а третий направился к нам.

Павел напряг глаза и заметил, что от большого облака пыли отделились две тёмные точки и устремились в разные стороны.

– Может, колонна куда-то свернёт? – с надеждой спросил пехотинец.

– Вряд ли, – ответил ему лейтенант. – Наверняка они вышли в дорогу ещё на рассвете. За это время фрицы уже порядком устали. Зачем им пылить по степи, когда рядом видно деревню? Здесь есть дома, где можно встать на ночлег, и вода для заправки машин. Да и людям нужно отдохнуть и напиться. Так что скоро они окажутся здесь.