На подступах к Сталинграду

Несмотря на то что каша была сварена на воде и почти что без соли, в этот раз она показалась солдатам замечательно вкусной.

Затем им объяснили, где стоят лошади с упряжью, где находятся боеприпасы, и указали место, где можно расположиться на отдых.

Лейтенант выслушал предложение старшины, но решил всё по-своему. Осмотрел позиции «полковушек» и увидел, что все орудия стоят в окопах глубиною полметра. Перед ними насыпаны брустверы из земли, поднимавшиеся до нижней кромки стволов, установленных горизонтально. Это не мешало стрелять по врагу и в то же время хоть как-то защищало обслугу от пуль и осколков.

Ящики со нарядами стояли в нескольких метрах от пушек и находились в таких же небольших углублениях. К боеприпасам вели траншеи с невысокими насыпями по бокам. Имелись здесь и узкие щели индивидуальных укрытий, каждое на одного человека.

– Поработали ребята на совесть, – сказал лейтенант и приказал своим людям окопать «дивизионку» так же, как у местных солдат.

Пушкари достали лопатки из плотных чехлов, пристёгнутых к поясу. Привычно вздохнули перед тяжёлой работой и спросили своего командира:

– Где будем копать?

Не успел он выбрать место для установки орудия, как прибежал вестовой и сказал лейтенанту:

– Вас вызывает командир батальона.

– Ставьте пушку немного левей батареи, – приказал офицер. – Там ближе таскать снаряды со склада. – И повернулся к посыльному: – Ведите меня к командиру.

Минут через десять он оказался в той же палатке, где был час назад. Майор подозвал к себе лейтенанта. Указал на карту, расстеленную на нескольких ящиках из-под патронов, и сообщил:

– Сегодня, двадцать первого августа, началось наступление 6-й армии немцев. Группа фашистских десантников переплыла реку на резиновых лодках в районе станицы Лучинская. Сбила заслон наших войск и принялась наводить переправу.

Фрицы собрали понтонный мост. Заняли оборону и перевозят на левый берег свои мобильные части. То же самое происходит на большом протяжении Дона. Как выше, так и ниже города Калач-на-Дону. Наши войска стягивают силы сюда и пытаются отбросить фашистов за реку.

Наш батальон держит этот участок. – Майор указал на полосу берега, лежащую вдоль неширокого русла. – Пока здесь спокойно, но в любой момент может начаться атака фашистов, и они постараются форсировать водный рубеж. Как всегда, сначала ударят «лаптёжники» и артиллерия. Затем пойдут пехотинцы на лодках.

Час назад вернулся дозор и сообщил, что наткнулся на узкий просёлок, ведущий в обход наших позиций. – Майор положил перед лейтенантом мятый листок, на котором было что-то начерчено мягким карандашом, и печально сказал: – Карты той местности у нас нет, так что придётся использовать то, что изобразили разведчики. Смотрите сюда, – показал он пальцем на грубую схему. – Дорога идёт к нам с юга-запада. Пересекает мелкую реку с неизвестным нам всем названием. Проходит через небольшую станицу и оказывается у нас за спиной.

Насколько я знаю, сейчас до самого Сталинграда нет крупных военных частей. Так что если немцы переправятся ниже по течению Дона, то они могут обойти наш батальон и вырваться на оперативный простор. Чтобы этого не случилось, нужно оседлать эту дорогу и перекрыть путь фашистам.

Я знаю, что вы недавно пришли пешим ходом и очень устали, но, кроме вас, мне некого больше послать на это задание. Знаю и то, что ваше орудие очень тяжёлое и его нужно тащить упряжкой из шести лошадей. К сожалению, тягловой силы у нас очень мало, почти всех животных побило во время фашистских налётов. Поэтому могу выделить только четвёрку коней для пушки и две телеги снарядов, каждая из которых запряжена парой кобыл. В одной из них будет шрапнель, в другой – бронебойные.

Разведчики вас проводят до этого места. – Майор ткнул пальцем в не очень понятный лейтенанту рисунок. – Вместе с ними пойдёт отделение пехотинцев. Солдаты помогут вам с обустройством позиции на этом холме и будут держать мост под прицелом. Ваша задача: не пропустить мотопехоту фашистов к нашим тылам. Как только появится подкрепление, я сразу отправлю к вам новых людей. А если появится такая возможность, то пришлю и пару орудий.

Молодой офицер взглянул на измятый листок. Постарался запомнить небрежные кроки, вычерченные на чьей-то острой коленке, и глухо спросил:

– Когда выдвигаться на новый рубеж?

– Прямо сейчас, – ответил майор. – Я только что отдал распоряжения, и минут через тридцать всё будет готово: повозки, снаряды, провиант и патроны. Дам ёще один станковый пулемёт. Всё это добро привезут к вашей пушке.

Теперь всё стало понятно. Разговор подошёл к логическому концу, и лейтенант тихо спросил:

– Разрешите выполнять приказание?

– Идите, – ответил майор. Отвернулся от пушкаря и занялся изучением карты. Людей для охраны большого участка у него очень мало. Так что нужно решить наперёд, как и куда перебрасывать силы при атаке фашистов. В том, что она начнётся с часу на час, он был абсолютно уверен. Немцы рвутся к берегу Волги и не станут ждать, пока Красная армия соберёт здесь ударный кулак для отпора.

Лейтенант козырнул. Вышел из командирской палатки и двинулся к переднему краю расположения батальона. Пришёл на позицию артиллеристов. Увидел расчёт, копавший твёрдую землю, и крикнул солдатам:

– Отставить!

Собрал их возле себя. Дождался, когда все встанут поближе, и коротко объяснил ситуацию. Заодно сообщил, что им пригонят упряжку, в которой только четвёрка коней, а не шестёрка, как нужно. На что Сидорчук вдруг заявил:

– Всё лучше, чем ничего. А если застрянут, то мы им сразу поможем. Чай, нам не впервой.

Минут через двадцать подкатили телеги с боевым снаряжением, провиантом и пулемётом «максим». С ними прибыл артиллерийский возок, предназначенный для буксировки простой «полковушки».

Пушкари шагнули к телегам и познакомились с местными коноводами, сидевшими на облучках. Их прибыло трое, и все заявили, что по приказу комбата они остаются при лошадях.

Лейтенант был очень рад нежданному пополнению и приказал своим людям, чтобы они готовились в путь. Пока собирали мешки и шинели, лежавшие в соседних кустах, пока готовили к перевозке орудие, пока крепили к возку, подошло отделение пехотинцев под управлением молодого сержанта. Затем появился боец верхом на гнедом жеребце.

Наконец, все собрались. Прибывший всадник ловко спрыгнул на землю. Набросил поводья на ветку ближайшей березы и вместе с пехотным сержантом шагнул к офицеру. Они по-уставному козырнули и доложили о том, что прибыли в сводный отряд.

– Олег Комаров, – сказал командир отделения.

– Степан Бондарчук, – сообщил рядовой.

Лейтенант выслушал оба доклада. Сказал бойцам:

– Вольно! – И тотчас добавил: – Конный разведчик пойдёт впереди и покажет нам путь. Стрелки охранения двинутся следом. За ними артиллеристы. Прибудем на место, будем решать, что там и как. Всем всё понятно? – Дождался ответа своих подчинённых и приказал: – Пехоте построиться в колонну по двое и приготовиться к выходу.

Верховой проводник козырнул. Ловко вскочил в седло и повернул коня к юго-западу.

Сержант дал пехотинцам команду: «Налево! Шагом марш!» – и направился вслед за разведчиком.

Лейтенант устроился рядом с солдатом, управлявшим артиллерийским возком. Пушкари прыгнули на простые телеги, везущие длинные ящики со снарядами, и обоз тронулся в путь. Павел и ещё два бойца ехали вместе с бронебойными «чушками». Здесь же лежал собранный пулемёт «Максим» и патроны к нему.

Сзади шла повозка с осколочными боеприпасами типа шрапнель и мешками с какой-то едой для двадцати человек. На них уместились два оставшихся члена расчёта.

Крепкие кони тянули орудие не так чтобы ходко, но намного быстрее, чем шесть человек накануне. Отряд отошёл от опушки, где стояли полковые орудия. Миновал узкую рощу, затем большую поляну и вновь углубился в зелёный массив. Попетлял по просёлку около часа. Опять выбрался на окраину редкого леса. Пересёк широкую луговину и уткнулся в глубокий овраг.

Дорога резко свернула на запад. Потянулась вдоль кромки обрыва и стала двигаться вдоль огромной промоины. Миновала несколько небольших перелесков и вновь оказалась на огромном лугу.

Слева тянулась широкая балка с крутыми откосами. К ним примыкали частые рощицы, так что видимость была не очень хорошей. Самое многое, полтора-два километра. Дул лёгкий ветер. Подсохшие к осени листья громко шумели и надёжно скрывали все прочие звуки.

Бойцы постоянно вертели бритыми головами и напряжённо смотрели по сторонам. Как говорил товарищ майор, фашисты могли переплыть через Дон и оказаться в нашем тылу. А встретиться с мотопехотой врага никто не хотел. Вряд ли они смогут отбиться от фрицев. Слишком слабым был этот сводный отряд.

Так прошло какое-то время. Вокруг было тихо и пусто. Напряжение, охватившее Павла в начале пути, начало постепенно спадать. Он начал дремать, а затем до ушей донёсся рокот моторов.

Парень мгновенно очнулся от сна. Посмотрел сначала на небо. Не увидел там проклятых «лаптёжников» и слегка успокоился. Значит, бомбардировки пока что не будет, решил парень и перевёл настороженный взгляд немного вперёд, по ходу движения.

На другом берегу большого оврага послышался громкий отчётливый треск. Несколько толстых деревьев упало, словно их снесло ураганом. Плотные ветви кустов раздвинулись, будто стебли травы, и из леса выехал танк с чёрным крестом на броне.

Увидев машину фашистов, всадник резко свернул к перелеску, стоящему справа. Стегнул коня плёткой, и животное рванулось вперёд, стараясь как можно скорее укрыться в кустах.

Раздалась пулёметная очередь. Строчка пуль ударила по узкой дороге и подняла у ног пехотинцев фонтанчики пыли. Коротенький строй сразу рассыпался. Бойцы сорвались с места и, низко пригнувшись, помчались вслед за разведчиком.

Возле танка появилось с десяток фашистов. Послышалась трескотня автоматов. Кто-то из бегущих упал, кто-то начал петлять, словно заяц, но Павел уже не смотрел, что там случилось.

Он схватил свой мешок и винтовку. Спрыгнул на землю и, укрываясь от пуль, присел за телегой. Рядом оказались два других пушкаря. Сбоку донёсся крик лейтенанта: «Укрыть повозки в лесу!»

Услышав пальбу, возница рванул вожжи к себе и натянул их, как струну. Удила врезались в рты испуганных лошадей. Резкая боль заставила их остановиться и, повинуясь рукам человека, свернуть к ближайшим деревьям. Солдат поднял кнут. Ударил по крупам и заорал во весь голос: «Но!»

Животные резко подали вправо. Телега угрожающе накренилась, и солдаты навалились на борт, не давая ей кувыркнуться. То же самое случилось с последней повозкой. Павел не видел, каким образом устояло орудие на колёсах. Скорее всего четвёрка не могла развернуться так круто, как остальные обозники. Кони пошли по пологой дуге, и это не позволило опрокинуться пушке.

Бойцы и телеги помчались к опушке, а вслед им гремели частые выстрелы из десятка стволов. Громко бухнул вражеский танк. Снаряд просвистел над головой бегущего Павла. Пролетел ёще дальше и врезался прямо в повозку, что двигалась третьей в колонне. Пробил тонкие доски, оказался позади облучка, где и взорвался.

Возницу накрыло ударной волной и разметало в кровавые клочья. Раскалённые осколки металла разлетелись в разные стороны. Прошили борта и врезались в содержимое ящиков. Боезапас детонировал от многих ударов. Раздался оглушительный грохот, и облако дыма взвилось к облакам.

Пара кобыл мгновенно погибла. Их мёртвые туши подняло в воздух, перевернуло, словно пушинки и бросило на много метров вперёд. Ломая шеи, ноги и прочие кости, они покатились огромным клубком. Мелькали копыта и головы с гривами, обрывки вожжей и обломки оглобель. Рядом катились колёса телеги.

Бегущего рядом с повозкой солдата смело, как ударом кувалды. Сорвало с него всю одежду вплоть до кирзовых сапог, а голое мёртвое тело швырнуло в густую траву. Там он и остался лежать неподвижной куклой.

Второму пушкарю повезло. За мгновение до взрыва он обо что-то споткнулся. Рухнул на землю плашмя, и взрывная волна его почти не задела. Слегка оглушённый боец тотчас поднялся на ноги. Обогнул большую воронку, возникшую на месте повозки. Помотал на ходу головой и рванулся к близкому лесу.

Испуганные дымом и грохотом кони летели вперёд, не разбирая дороги. Вломились в кусты, растущие на опушке, и только здесь возница смог их наконец удержать.

Для этого он откинулся сильно назад. Почти лёг на спину и натянул вожжи так, что удила опять стали рвать рты лошадям. Пришлось мужику пойти на крайние меры. Иначе сами разбились бы о деревья. Убили своего седока и разломали телегу.

Оказавшийся рядом Павел забыл о свистящих в воздухе пулях. Бросился к обезумевшим животным, вставшим, считай, на дыбы. Схватил их под уздцы и повис на них всем телом.

Увидев перед собой человека, лошади слегка успокоились. Хоть они и хрипели от страха, но перестали шарахаться в сторону. Остановились на месте и лишь нервно перебирали ногами.

Тут и возница успел подбежать. Перехватил у Павла уздечки и, бормоча что-то ласковым голосом, повёл дрожащих кобыл вповоду, подальше от опасной опушки. Лавируя между редких деревьев, телега проехала вперёд метров сто и оказалась на новом просёлке. Он вёл к западу так же, как тот, с которого они недавно ушли, но был укрыт редким лесочком с обеих сторон.

Стрельба сзади немедленно стихла. Не свистели пули в ветвях, не раздавалось ни грохота танковой пушки, ни автоматных выстрелов, ни длинных очередей из пулемёта. Слева послышались чьи-то шаги. Павел и коневод скинули винтовки с плеч, откатились к обочинам и взяли оружие на изготовку.

Сзади из-за куста кто-то негромко сказал:

– Не стреляйте ребята, я свой.

– Кто свой? – спросил напряжённый солдат.

Голос никто из собеседников не повышал. Кто его знает, кто находится рядом. Вдруг фрицы перебрались через глубокий овраг и сейчас начнут прочёсывать лес? Зачем выдавать себя криком фашистам?

– Артиллерист из тех, что вчера притащили орудие. Боец Сидорчук. Мы ехали на последней телеге. Она взорвалась, я увидал знакомый возок, который ломился сквозь заросли, и пошёл следом за вами.

Павел узнал коновода, с которым вчера целый день тащил тяжеленную пушку. Опустил «трёхлинейку» и прошипел вознице:

– Это свой, – и так же тихо добавил тому, кто находился в кустах: – Иди-ка, товарищ, сюда.

Спереди тоже послышался шорох, а затем и приглушенный голос:

– Павел, мы тоже свои. Мы ехали с тобой в повозке. Спрыгнули во время обстрела и бросились к лесу.

С двух сторон подошли три человека. Встали возле телеги и стали решать, что делать дальше. Пока размышляли над трудным вопросом, из кустов вынырнул пехотинец и сообщил, что впереди их ждёт лейтенант вместе с орудием.

Все облегчённо вздохнули. Мол, хорошо, что не растерялись в дороге. Возница сел на свой облучок. Остальные взяли винтовки наперевес. Встали по бокам от него и двинулись вперёд по лесному просёлку. Прошли метров двести и наткнулись на двух уставших коней, впряжённых цугом в артиллерийский возок.

Сзади виднелась длинноствольная пушка. Рядом с ней стоял конь разведчика. Топтался на месте и всхрапывал время от времени. Рядом построились в цепь семь пехотинцев. У двоих виднелись повязки на голове, у третьего на левом плече. Несмотря на ранения, все держали винтовки на изготовку и были готовы стрелять при появлении фрицев.

Лейтенант сидел на лафете орудия. Рассматривал какую-то схему и ждал отставших обозников. Встретив солдат, он спросил:

– Где вторая телега с людьми?

– Разбита снарядом танковой пушки, – ответил боец Сидорчук, что ехал на последней повозке. – Боеприпасы все взорвались. Возница и Зотов Сергей погибли на месте. Все лошади тоже.

Лейтенант всё внимательно выслушал и, в свою очередь, сказал подчинённым:

– У нас убило трёх пехотинцев осколками и ранило пару коней, что шли слева в упряжке. Хорошо, что не насмерть. Кое-как они добрались досюда, а здесь их пришлось пристрелить. Слишком большая кровопотеря. – Он кивнул куда-то в кусты. Помолчал и устало добавил: – Сейчас вернётся дозор и сообщит обстановку.

Павел глянул туда, куда указал офицер, и заметил двух пехотинцев. Они держали в руках большие складные ножи и сноровисто резали мясо с остывающих туш. «На пропадать же добру», – вяло подумал пушкарь и отвернулся. Мол, пусть занимаются те, кому это не очень противно. А он хоть и вырос в далёкой деревне, а всегда держался в сторонке, когда забивали коров и коней. Курица, гусь или утка – это совершенно другое. Тюкнул топориком птицу по шее. Быстренько ощипал и в кастрюлю. Как ни странно, но кончина овец и свиней тоже не очень его волновала.

В кустах послышался шорох. Появился разведчик с солдатом и доложил:

– Фашисты не решились перейти через балку. Слишком она оказалась глубокой для танка. Судя по численности стрелков, это обычный мобильный разъезд. Здесь очень много оврагов и разных промоин. Скорее всего фрицы слегка заблудились и пытались найти ту дорогу, что ведёт в тыл нашей части. Проломились сквозь лес, а с опушки увидели нас. Постреляли по нам для острастки. Убедились, что здесь не пройти. Повернули назад и пошли на восток.

Выслушав короткий доклад, лейтенант приказал:

– Разведчик пойдёт впереди. Людям, способным идти, разделиться на две равные группы. Встать по сторонам от обоза. Держать оружие наготове и быть начеку. – Поднялся со станины орудия и закончил: – Раненые садятся в телегу с боеприпасами. Продолжаем движение к назначенной точке.

Два коня, впряжённых в пушку, очень быстро устали. Сильно замедлили шаг и неспешно тащились вперёд. Пришлось людям им помогать: толкать вверх на подъёмах и тормозить на спусках в небольшие низинки.

За три с половиной часа отряд прошёл около десяти километров. Выбрался из редкого леса. В таком темпе двигался по степи ещё минут двадцать и оказался перед какой-то станицей. До неё оставалось ещё две или три вёрсты. Так что с такого расстояния было трудно понять, что там происходит.

– Ну вот и пришли, – сказал лейтенанту разведчик. – Укройтесь в той маленькой рощице. – Он указал на скромную купу деревьев, растущих недалеко от просёлка. – А я сгоняю в деревню. Гляну, нет ли там фрицев.

Пять пушкарей и десяток солдат встали под редким навесом ветвей. Замаскировали орудие стеблями травы, что нарезали складными ножами. Легли с оружием на опушке и приготовились ждать новостей.

Лейтенант устроился рядом с бойцами. Поднёс бинокль к глазам и стал изучать окрестности при помощи оптики. Он осмотрел синее небо, глянул по всем сторонам, но, на счастье отряда, врага нигде не было видно. Даже вездесущая «рама» и то куда-то бесследно исчезла.

Разведчик вскочил на коня, которого всё последнее время вёл вповоду. Легонько хлопнул нагайкой по крупу и послал скакуна вперёд мелкой рысью. Неспешно достиг крайнего дома. Остановился и спрыгнул на землю. Привязал скакуна к столбу кривого забора, стоявшего в тени старого вяза. Низко пригнулся. Крадучись шагнул к улице поселения и тут же пропал из вида.

Скоро он вновь показался возле околицы. Снял с головы пилотку левой рукой и помахал справа налево, туда и обратно. Мол, можно спокойно идти.

Заметив условленный знак, лейтенант дал команду:

– Вперёд!

Отряд выбрался из укрытия и с максимальной скоростью помчался к станице. Усталые кони хрипели от сильной натуги, но люди никого не жалели, ни их, ни себя. Они топали рядом и тоже задыхались от быстрого бега.

Все понимали: нужно добраться до ближайших домов как можно скорее. И так они долго маячат на местности, открытой постороннему взгляду. Ещё чего доброго появится «рама» и заметит орудие. Тогда их затея вряд ли достигнет того результата, на который надеялся командир батальона: скрытно устроить засаду и закрыть танкам дорогу, ведущую в тыл батальона.

Бегущий на запад просёлок свернул к северу, немного расширился и превратился в немощеную пыльную улицу. Артиллерийский обоз ворвался в станицу. Разделился на части и рассыпался по ближайшим дворам.