Помоги проекту - поделись книгой:
Механизм контрвнушения формируется прижизненно в процессе общего развития личности как под влиянием воспитания, так и стихийно. Он включает мыслительный, эмоциональный и полевой компоненты. Механизм контрвнушения может функционировать на разных уровнях развернутости.
В начале процесса общения включается в действие отношение к личности того, с кем приходится общаться и от кого исходит внушение. Это отношение может влиять на характер восприятия содержания самого внушения. В последующем же основную роль играет отношение воспринимающего непосредственно к содержанию информации.
Небезынтересно проследить результаты экспериментов, имевших целью показать степень воздействия авторитета внушающего на реализацию внушений. Происходило это следующим образом. Экспериментатор передавал управление испытуемыми другому лицу и внушал им то или иное отношение к этому лицу. В том случае, когда испытуемым внушалось полное и абсолютное доверие к подставному внушающему, реализовалось 100 процентов внушений, не противоречащих взглядам и убеждениям испытуемых. Во второй серии опытов испытуемым внушалось, что внушающий вызывает у них некоторое сомнение. В этом случае было реализовано 64 процента аналогичных внушений. В третьей серии опытов испытуемым внушалось, что они не доверяют внушающему. При этом было реализовано лишь 14 процентов внушений. Наконец, в четвертой серии опытов испытуемым внушалось, что они совершенно не доверяют внушающему. В этой серии экспериментов те же самые испытуемые не приняли ни одного внушения.
В целом же контрвнушаемость личности существенно зависит от возможности проверить истинность того, что ей внушается. При невозможности такой проверки или же при недостаточности для этого объективных критериев или знаний у данной личности контрвнушаемость ее, естественно, снижается.
Контр внушаемость избирательна. Даже один и тот же испытуемый обнаруживает разную степень контрвнушаемости как в отношении разных внушающих, так и в зависимости от разного содержания внушений, исходящих от одного и того же лица. Восприятие новой информации человеком весьма динамично. Личность может совсем перестать воспринимать внушаемую информацию, идущую от какого-то источника или имеющую какое-то определенное содержание. И может ту же информацию, что не была воспринята раньше-, вполне воспринять, если она идет от другого лица, и т. д. и т. п.
Известны несколько видов контрвнушаемости.
Во-первых, выделены
Во-вторых, существуют
В-третьих, различаются
Следующий необходимый компонент «Я», придающий ему стабильность и устойчивость, — это осознание самого себя во всех своих связях: сложившейся социальной системе, настоящей и будущей, в системе природы и даже, пожалуй, космоса. Чем более уверенное ощущение этих связей, тем устойчивее внутреннее равновесие, тем четче ощущение себя как личности, имеющей свои собственные цели и задачи. Невозможно не привести выдержку из выступления В. Распутина, подтверждающего, на наш взгляд, важность формирования этой составляющей личности.
«Человек должен знать свое родство, — говорит писатель. — Без этого нет укорененности. Ока, может, и есть, как те корни, которые держат нас, но ты их не чувствуешь, поскольку тебе неизвестно, насколько глубоко они проникли в землю. И тогда ты ощущаешь себя как-то вольно на этой земле, тогда проще простого покинуть ее, не любить, не заботиться о ней. Уйти с этой земли — и точно так же уйти как бы из себя. Для меня это важно: есть связь с землей — значит, есть
Познание жизни и своего места в ней подвигает человека к глубокому размышлению о своих истоках, связях, отношениях с другими людьми, правилах этих отношений, то есть нравственных основах, к осознанию потенциальной потребности в духовном.
Через активное восприятие прошлого и настоящего, истории и культуры общества закладываются основы для осознанного формирования нравственной культуры личности, наиболее существенного, определяющего каркаса «Я».
В советской этической литературе существуют различные определения понятий морали и нравственности. В одних определениях мораль раскрывается как форма сознания, а нравственность — как область практических поступков, обычаев, нравов. Согласно другой точке зрения мораль — это регуляция поведения посредством строго фиксированных норм, внешнего психологического принуждения и контроля, групповых критериев, общественного мнения. Нравственность же рассматривается как сфера свободного выбора личностью общечеловеческих ценностей, как область самодеятельности и творчества человека, внутреннего сознательного самопринуждения, переходящего в склонность и мотивированное спонтанное стремление творить добро. Последнее определение гораздо точнее, по нашему мнению, схватывает существо механизма нравственной регуляции поведения человека, принятия им и осознания этой стороны общения с людьми, диалектики внутреннего и внешнего в связях личности и общества.
Нравственные законы усваиваются личностью при непременном участии сознания, причем сознание это может выражаться как в рациональной форме понятий, так и в эмоциональной форме чувств, побуждений, склонностей. Опираясь на выработанную обществом нравственную культуру, индивид о значительной мере самостоятельно регулирует собственное поведение. Он судит о моральном значении всего происходящего вокруг, используя возможности своего разума, интуиции, то есть творческих элементов сознания.
Индивидуальное сознание (личные убеждения, мотивы и самооценки), которое лежит в основе способности личности определять свою линию поведения, позволяет человеку самому контролировать, внутренне мотивировать свои действия и поступки. Нормы морали усваиваются человеком не столько в силу устоявшихся традиций, давления окружающих и их мнения, сколько в процессе овладения опытом жизни в обществе, то есть идеально, духовно, «пропуская» через себя, свой внутренний мир существующие взгляды на жизнь, общество, человека, содержащие в себе то или иное толкование их «назначения», «смысла» и «цели»[63]. Поэтому сложность задачи формирования нравственности человека как раз и заключается в том, чтобы достигнуть оптимального сочетания традиционного и творческого элементов в этом процессе, соединения конкретного опыта личности со всем тем богатством культуры межчеловеческих отношений, что выработаны обществом. Нравственная культура личности возникает, таким образом, на стыке знания общих моральных принципов в определенной общественной практики человека, «переплавляющей» их в собственные глубоко прочувствованные убеждения, потребность и желание, умение применять эти нормы, реализовывать их в соответствующем поведении и Поступках.
Наше время отмечено повышенной тягой к поискам нравственных основ человеческой жизни. Значительно возрос интерес к религии в ее классических формах {христианство, ислам, буддизм, иудаизм), а также и к разного рода нетрадиционным культам.
Широкое распространение получило мнение о том, что религия является единственным носителем и основным средством передачи общечеловеческих ценностей и нравственных норм. В этом плане небезынтересными для читателя могут оказаться размышления писателя В. Тендрякова о путях формирования нравственности человека. Много думая над этой проблемой, он пришел к мысли о том, что сегодня уже нельзя рассчитывать на одно какое-то средство воздействия, каким являлась в свое время религия. Нет и не может быть одного какого-то «магического средства», с помощью которого якобы можно обновить нравственность, упорядочить и гармонизировать человеческие отношения, считает Тендряков. Мечтать о таком средстве могут лишь люди, которые, независимо от того, верят ли они в бога или называют себя атеистами, до конца еще не порвали с религией. Скорее всего, приходит он к выводу, нужны длительные напряженные усилия всего человечества во всех областях его деятельности, чтобы добиться тех взаимоотношений, которые мы могли бы с полным основанием назвать нравственными. Не только наука, не только высокая культура, не только материальное благополучие, а все вместе и, помимо этого, наверно, еще что-то нам пока неизвестное, но что предстоит открыть.
И к этому «что-то» в первую очередь писатель относит создание условий для формирования потребности индивида в самостоятельном размышлении о смысле жизни, о своем месте в мире, то есть, как уже говорилось, человек должен быть обучен ощущению себя в социальной системе прошлого и настоящего, пониманию себя как действующей частицы живой природы.
Чрезмерная приверженность современного человека внешнему воздействию является, по мнению В. Тендрякова, причиной его духовной несамостоятельности, недостаточной требовательности к самому себе, почти полного отсутствия внимания к своему духовному миру, стремления заглушить в себе побуждения, идущие вразрез с интересами других. Все это обедняет возможности воздействия коллектива на своих членов, снижает его авторитет как нравственной инстанции. «Но сегодня, — отмечает писатель, — человек может стать вполне человеком, лишь обретя живое чувство личности, научившись пометать точку опоры нравственного поступка внутрь себя. Как никогда в прошлом, не только физические и интеллектуальные силы человека, но и его способность
В какие-то определенные периоды жизни почти у каждого человека бывает особо интенсивным общение с природой: морем, лесом, облаками, животными и растениями. По сути своей это не что иное, как общение с собой. Еще в те времена, когда объекты природы обоготворялись, наделялись сверхъестественными силами и человек обращался к ним с теми или иными просьбами, просил совета или помощи в своих делах и заботах, закладывались психологические механизмы и структуры, вызывающие в нас тягу к общению с природой, ощущение себя ее частицей.
Индийский философ С. Радхакришнан, размышляя над этими вопросами, обратил внимание на тот факт, что жизнь древнего индуса, теснейшим образом связанная с объектами живой и неживой природы, находилась под се сильнейшим и во многом определяющим его психику, нравственность влиянием. Исследуя истоки возникновения и развития мировоззрения индийцев, Радхакришнан в своей книге «Индийская философия» пишет о том, что уже древнейшие мудрецы эпохи ведийских гимнов бессознательно восхищались природой. Будучи по существу поэтами, они ьзиралн на объекты природы с такой полнотой чувств и силой воображения, что эти предметы стали ими одушевляться. Они умели любить природу, восхищались чудесами захода и восхода солнца — этими таинственными процессами, которые завершались как бы сближением человеческой души и природы. Для них природа была живой, с нею они могли общаться. Величественные явления природы были творениями небес, сквозь которые большинство взирало на безбожную землю.
Как это ни покажется странным, но и в наше время в роли объекта общения для человека может выступать растение или животное, море или горы, даже обыкновенные вещи, окружающие нас в повседневной жизни. Происходит это тогда, когда на любой предмет неживой природы или вещь люди переносят собственные свои духовные качества, как бы очеловечивая их. Отсюда и паше стремление к уединению на лоне природы, в котором она может стать обычным партнером общения, позволяя вести молчаливый, а то и словесный диалог с собой: речкой или океаном, деревом или небом. В эти моменты человеку кажется, что воспринимаемое им явление природы обладает «душой» и «свободой» (то есть основными чертами субъекта) и что оно поэтому способно отвечать «любовью» на его любовь, что оно владеет своеобразным «языком», на котором с ним можно общаться. Природа становится иллюзорным партнером общения.
Стремление общаться с объектами природы особенно обостренно проявляется у человека в ситуациях кризиса, одиночества, вынужденного или намеренного. Глубоко залегают в нас эти чувства, в нашем сознании или, скорее, подсознании, может быть, в «генетической» еще, эмоциональной в своей основе памяти. В городском человеке структуры эти заглушены или неразвиты, точнее, не востребована в жизненной практике необходимость связи с этим мощным, но закрытым до поры пластом нашей психики. У сельских жителей, особенно у тех из них, кто по роду своих занятий много времени находится в одиночестве, эти связи обнаруживаются па поверхности их душевной жизни. Известный драматург Азат Абдуллин так описывает это качество у своих земляков. «Несколько лет назад, — пишет он, — я работал некоторое время скотоводом у моего сородича. Чтобы побыть в его шкуре. Однажды пришлые горожане спросили его: «С весны до осени ты на джайляу один. Не давит ли тебя одиночество?» Земляк мой ответил: «Когда начинает давить, я с цветами разговариваю». «Да ты шутник». — те посмеялись над ним. Тогда он им: «А вы мне вот скажите, почему цветы и печальны, задумчивы, и приветливы, открыты?» И, видя, что тем нечего ответить, заключил: «Потому что они живут из самих себя. У них богатая душа. С ними поговорить можно»[65].
В историческом своем развитии человечество с определенной периодичностью обращается к теме природы, общения с ней, к возможностям ее благотворного воздействия на формирование здоровой психики, «сего образа жизни и деятельности человека. Романтизм, сентиментализм, классицизм и реализм — трудно назвать какое либо из литературных или даже философских направлений и течений, которое бы в той или иной мере не отдало дань природе и человеческому общению с ней. Каждый раз это была реакция на избыточный рационализм и схематизм, «машинерию» и узость, эмоциональную скудость человеческой жизни. Особенно наглядно это прослеживается в сочинениях романтиков конца XVIII — начала XIX столетия. Европейский романтизм, выросший из отрицания просветительского механицизма, потеряв веру в способность разума установить справедливый порядок в обществе, испытывал недоверие и враждебность к изощренностям политических систем и уже заметно возросшим претензиям техники на существо жизнедеятельности людей. Обращаясь к природе, романтики искали в ней то, в чем им отказывало общество, и они обнаружили новый, прежде скрытый лик природы лик всемогущего, талантливого и вдохновенного собеседника и друга.
Пылкое преклонение перед природой было свойственно Новалису, Колриджу, Шеллингу. Но пожалуй, ни один из писателей и философов не раскрыл так глубоко необходимость для нормального развития каждого человека воспитания у него потребности в самозабвенном отношении к диалогу с природой, как американский мыслитель-трансценденталист Г. Торо. Общение с природой, считал он, должно быть основано на пристальном ее наблюдении, на воспитании способности посредством воображения, памяти, предвидения сводить в фокус сознания все пространственные и временные характеристики мира. Он полагал, что существует только единый миг глубокого подлинного мирочувствования, все остальное вторично, относительно, гипотетично. Именно воображение играет очень важную роль в освоении мира и в интимном общении с ним: «…я сам себе время и пространство… Во мне заключены лето и зима, сельское бытие и повседневная рутина коммерции, чума и голод, освежающий ветер, радость, печаль, жизнь и смерть»[66].
Однако, по мысли Торо, настоящее общение с природой дается не всякому человеку. Нравственно несовершенные люди не могут войти в царство природы. Стоит человеку утратить духовность, как сразу же природа отделяется от него, из друга превращается во врага; в холодное физическое тело, в коварного сфинкса. В этом пункте мысли Торо во многом тождественны высказываниям немецкого философа-идеалиста Ф. Шеллинга, считавшего, что понять и полюбить природу может только свободный дух. Порабощенное же сознание не может увидеть в природе ничего, кроме материн — источника морального зла,
В теории другого американского философа-идеалиста — Р. Эмерсона связь человека с природой получила особое название — «корреспонденции». Это трансценденталистское понятие трактовалось им достаточно широко, как интимная связь между состоянием сознания и природными явлениями, создающими в своей совокупности огромный мир «бессловесного языка». Наиболее точное и образное представление о характере «корреспонденции» человека с природой дают стихи замечательного французского поэта Шарля Бодлера. Фрагмент одного из них мы здесь приводим:
«Корреспонденция», утверждал Эмерсон, предполагает, что по мере того, как человек погружается в переживания ландшафта, происходит восстановление оптимистического начала в его душе, а через это обновляется и восприятие им окружающего мира, поскольку не в природе, а в человеке «вся красота и все ценное, что он видит. Мир сам по себе пуст и всем своим великолепием обязан этой золотящей, возвышающей душе»[68].
В отличие от Эмерсона Торо подчеркивает объективный момент общения с природой. Он видит □ природе тайну, которую человек должен разгадать. Природа для него не пуста, она есть своеобразный партнер по общению, имеющий самодовлеющее собственное живое бытие. Только как живая, обладающая глубокими тайнами, суверенностью природа может привлекать человека в качестве субъекта общения.
Именно поэтому она нужна человеку для духовного обновления и для поддержания в душе его ощущения «жизненной силы». Человек же, высшее творение природы, представляет ее интересы как свои и, проявляя во взаимодействии с ней свою разумность, раскрывает смысл породившей его природы и своего существования.
Таким образом, делает вывод Торо, природа для человека — всемогущая и загадочная сила, а не просто проекция «не-Я» во внешний мир. Мир природы остается молчаливым и отстраненным до тех пор, пока человек не проникнет в ее суть, после чего она становится для него действительным собеседником и помощником.
Проникновение в природу, развивает свою мысль философ, должно идти через вдохновенный и исполненный творческого пыла чувственный опыт. Приблизиться к природе можно, только если до конца ощутить ее и вжиться в нее. Человек должен быть достаточно чувствителен и одухотворен для восприятия ландшафта. Общение требует от него усилий всего существа, физических и духовных. Для того чтобы достичь максимального, пусть и временного, слияния с природой и погружения в ее мир, сам Торо, например, мог по нескольку часов подряд почти недвижно стоять в лесной чаще или на берегу реки. Усилия приближения к природе, работа души и тела подвигают человека к поиску духовного начала. Путь к высшему идеалу идет через возвышение идеального в самом индивиде, и достигается он с помощью слияния человека и природы. Постоянный контакт с природой, воплощающей трансцендентный идеал, красоту и чистоту, помогает, считал Г. Торо, человеку через сосредоточение на переживании природной гармоничности запечатлеть его в душе, заложить основы здорового, нравственного отношения к миру и самому себе, понять самого себя как часть природы и природу внутреннего своего «Я». Основательно и глубоко раскрыв взаимоотношение человека с природой, процесс их взаимовлияния, Г. Торо оставил исследователям человека много вопросов, требующих своего решения.
Один из них касается проблемы происхождения, изначальности чувства природы в человеке. Современная наука в попытках дать ответ на этот вопрос начинает понимать, что основы единства человека и природы залегают значительно глубже, нежели считалось прежде.
Чувство природы, единства с ней вопреки широко бытовавшим представлениям вовсе не исчезло в нас. Просто это чувство в современной жизни мало востребуется, и потому мы редко замечаем его проявления. Согласно последним исследованиям биологическая память человека оказалась оттесненной глубоко в подсознание. Конечно, эта память не те первозданные ощущения, которыми, наверное, обладали наши предки. У современного человека ощущение интимной связи с природой несколько иное, хотя где-то в глубине нашего существа сохраняется его биологическая первооснова, которая позволяет чувствовать природу как начало всех начал. Случайная или намеренная близость к природе, особенно жизнь в ней, весьма явственно обостряет наши первородные ощущения. Именно такое обостренное ощущение природы дало основание Генри Вестону, популярному американскому писателю-натуралисту, написать следующие строки: «Проживая на дюнах… я находился в самой гуще обильной природной жизни, проявлявшейся днем и ночью, и благодаря этому оказался вовлеченным в круговорот великой жизненной силы, чувствуя, как получаю от нее тайную питающую энергию. Наступило время — это было на пороге весны, — когда эта энергия стала ощущаться так же реально, как и тепло, излучаемое солнцем… Я полагаю, что те, кому приходилось жить в окружении природы, стараясь не затворяться от нее, согласятся со мной. Жизнь — это вселенская энергия, подобная электричеству или земному тяготению; ее присутствие поддерживает саму жизнь. Эта сила может вмешиваться в отдельную жизнь, подобно мгновенному соединению лавины огня с пламенем свечи»[69].
Как видит читатель, в данном случае общение с природой представляет уже не просто удовлетворение эстетических чувств, а непосредственную энергетическую подзарядку из каких-то неявных, неизвестных нам источников. Интересно, что для того, чтобы осуществилась такого рода «корреспонденция», человек, как пишет Вестон, должен не «затворяться» от природы, а быть по-доброму открытым для тех впечатлений, которые она доставляет. Во многом наши отношения с природной средой так же загадочны, как и она сама, как загадочен наш собственный мир, наше тело, мозг, душа. То таинство отношений, что было «понятным» дикарю, во многом утрачено. Самые древние, глубокие, возможно, и богатые пласты нашей психики не задействованы, а ведь им многие миллионы лет.
«Даже звери замечают, что человеку совсем не так уж уютно в созданном им мире значений и знаков», — сказал Р. Рильке, одним из первых почувствовавший надвигающееся на человека одиночество из-за излишнего рационализма его бытия.
Особые отношения складывались у человека с животными. Общение с ними было более динамичным и наглядным: своим поведением, позами, издаваемыми звуками животное могло достаточно определенно «высказать» свое отношение к человеку, с которым оно контактирует. На глубокие размышления могут навести, например, материалы этнографических исследований одной из народностей, населяющей высокогорные районы Кавказа, — сванов. В условиях заметной изоляции от других культур и обычаев сохранились почти в своем первозданном виде отношения человека с домашними животными.
В каменном доме свана на некотором расстоянии от его стен строятся деревянные щиты с окошками, украшенными резным орнаментом. За этими щитами и находятся животные (коровы, быки, лошади), которые имеют возможность через окошки всю долгую зиму рассматривать жилую часть дома и его обитателей. Таким образом, вся жизнь людей с их повседневными хлопотами вокруг семейных очагов, разводимых прямо на полу, большую часть года протекает буквально на глазах у животных, делая их как бы причастными ко всем делам человека. Более того, у сванов до наших дней сохранился обычай в определенный день года совершать перед животными традиционные ритуальные действия, разыгрывая сценические картинки, из которых животные должны «узнать», какое их поведение угодно хозяевам.
В своем ежедневном общении с животным сваны постоянно наблюдают внимательные глаза безмолвных, беззащитных, но преданных существ. Поэтому и относятся к ним как к самим себе, приписывают животным человеческие свойства и способности, одухотворяют их, то есть субъективируют и тем самым делают возможным взаимное общение с ними.
Этот вид общения психологически обеспечивается тем, что животное обладает рядом качеств, сходных с человеческими: эмоциональностью, способностью
выражать свои переживания действиями, звуками, мимикой, реакцией на коммуникативные инициативы человека. Только у совсем уж пустого человека не возникают в ответ чувства привязанности, преданности, любви. Наконец, многим сугубо человеческим качествам может научить человека дружба с животными. Способности понимать и сочувствовать, сострадать, а подчас и преподать пример надежности, верности и преданности.
Сформировавшаяся сравнительно недавно наука этология (этос — нрав, характер), изучающая поведение животных в естественных условиях, значительно расширила наши представления об умственных способностях животных, убедительно показала, что наряду с инстинктами, присущими им от рождения, их поведение определяется еще и навыками, приобретенными в результате индивидуального опыта.
Ряд исследований по сравнительной оценке принятия правильных решений у животных и у детей двух-трехлетнего возраста показал, что «умные» животные справляются с поставленной перед ними задачей лучше, чем дети. Это обстоятельство свидетельствует о том, что «разумность» не является достоинством исключительно человека. Существенные проявления этого качества в различной степени свойственны и нашим «братьям меньшим». Главный же вывод, важный для темы нашего исследования, заключается в том, что психика животных при всем сходстве с нашей не просто значительно отличается от психики человека, она совершенно не сравнима с нашей (как, например, психика детей младшего возраста отличается от психики взрослого человека). И именно в этом ее достоинство, достоинство большей непосредственности и искренности, чем это бывает у человека, в силу практически полного отсутствия рациональности (но не разумности).
Трудно глубже и содержательнее сказать на этот счет, чем сделал это Г. Бестон: «Мы относимся к животным свысока, полагая, что судьба их достойна сожаления: ведь по сравнению с нами они весьма несовершенны. Но мы заблуждаемся, жестоко заблуждаемся. Ибо нельзя к животным подходить с человеческой меркой. Их мир старте нашего и совершеннее, и сами они — существа более законченные и совершенные, чем мы с вами. Они сохранили многие из чувств, которые человек растерял: они живут, прислушиваясь к голосам, которые недоступны нашему слуху. Животные — не меньшие братья и не бедные родственники, они — иные народы, вместе с нами попавшие в сеть жизни, в сеть времени; такие же, как и мы, пленники земного великолепия и земных страданий»[70].
Из всего сказанного подчеркнем еще раз, что общение с природой, с животными, по сути дела, представляет собою своеобразные варианты остро необходимых для нас актов автокоммуникации, позволяющих глубже познать себя, проявить и активировать в себе эстетические и гуманистические начала.
IV. ТРУДНЫЕ СОСТОЯНИЯ
Стишком много загадок угнетают на земле человека.
Психическое состояние, по определению психолога Н. Д. Левитова, это целостная характеристика психической деятельности за определенный период времени, показывающая своеобразие протекания психических процессов в зависимости от отражаемых предметов и явлений действительности, предшествующего состояния и психических свойств личности[71].
Классификация видов психических состояний по разным основаниям их характеристик включает в себя состояния умственные (интеллектуальные), эмоциональные, волевой активности и пассивности, трудовые и учебные, состояния стресса, подъема, растерянности, мобилизационной готовности, пресыщенности, ожидания, публичного одиночества и т. д.
Психические состояния чаще всего проявляются как реакция на ситуацию или деятельность и носят адаптивный, приспособительный характер к постоянно изменяющейся окружающей действительности, согласуя возможности человека с конкретными объективными условиями и организуя его взаимодействия со средой. Физиологическую основу психических состояний составляют функциональные динамические системы (нейронные комплексы), объединенные по принципу доминанты. В отличие от физиологических реакций, отражающих энергетическую сторону адаптационных процессов организма, психические состояния определяются преимущественно информационным фактором и отвечают за обеспечение приспособительного поведения на психическом уровне. Психические состояния — явления исключительно индивидуализированные, так как зависят от особенностей конкретной личности, ее ценностных ориентаций и т. п. Соответствие психических состояний вызвавшим их условиям может быть нарушено. В этих случаях происходит ослабление их приспособительной роли, снижение эффективности поведения и деятельности вплоть до полной дезорганизации.
На этой почве могут возникнуть так называемые трудные состояния. Но прежде чем приступить к анализу трудных состояний, необходимо хотя бы кратко охарактеризовать состояния, сопутствующие нормальной реализации жизненных потребностей. Такого рода состояния в условиях повседневной, профессиональной деятельности определяются как состояния функционального комфорта, то есть это значит, что средства и условия труда конкретного человека полностью соответствуют его функциональным возможностям, а сама деятельность сопровождается положительным эмоциональным к ней отношением.
Такому состоянию свойственна достаточно высокая активность, сопровождающаяся оптимальной но силе мобилизацией нервных и психических функций человека. Однако идеальных условий для любой деятельности практически не бывает никогда. Чаще всего имеют место большие или меньшие, внешние или внутренние помехи, которые нормальное активное состояние могут значительно изменить, превратив его в трудное. При этом имеет значение как тип помехи, так и фаза деятельности, в которой эта помеха действует.
Термин «трудное состояние» был впервые введен в научную практику Ф. Д. Горбовым, более четверти века тому назад исследовавшим поведение и самочувствие летчиков в напряженных ситуациях. Он обнаружил, что выполнение некоторых профессиональных задач сопровождается кратковременными нервными срывами, быстропреходящими нарушениями оперативной памяти, пространственной ориентировки, вегетативной сферы. И все это происходило на фоне функционального здоровья пилотов. Подобные психические явления раньше трактовались как адекватные реакции здорового организма па возникновение чрезвычайно сложных условий пилотирования современного самолета, не имеющие никакого отношения к болезни.
Различного рода трудные состояния были отмечены и в других видах и сферах деятельности: у работников, управляющих сложными техническими системами на транспорте, в космонавтике и т. п. Выяснилось, что различного рода трудными состояниями изобилует и повседневная жизнь человека. Была обнаружена целая группа такого рода психических явлений, возникающих в сложных жизненных ситуациях.
Одним из условий овладения культурой саморегуляции является знание о трудных состояниях в обстоятельствах, при которых они возникают. Трудные состояния применительно к ситуациям повседневной жизни можно подразделить на следующие четыре группы:
1. Психические состояния, вызванные чрезмерной психофизиологической мобилизацией организма в естественных фазах деятельности. Сюда относятся неблагоприятные формы предрабочих и рабочих состояний, доминантные состояния (навязчивость мыслей И действий и т. п.).
2. Психические состояния, формирующиеся под влиянием неблагоприятных или непривычных факторов внешней среды биологического, психологического и социального характера (реактивные состояния). Эта группа включает такие весьма разнородные состояния, как утомление, дремотные состояния (монотония), тревогу, депрессию, аффект, фрустрацию, а также состояния, вызываемые воздействием одиночества (изоляции), ночного периода суток («ночная психика»).
3. Предневротические фиксации неблагоприятных реакций, появляющихся в результате закрепления отрицательной реакции в памяти («застойный очаг возбуждения») и последующего ее воспроизведения в аналогичных первичному случаю условиях. Проявляются в виде навязчивых страхов (фобий). На основе фобий могут развиться навязчивые мысли и навязчивые действия.
Нарушения в сфере личностной мотивации, куда относятся, например, «кризис мотивации» и его разновидности.
Обратимся к наиболее важным и часто встречающимся трудным состояниям, представленным в данной классификации.
Одна из главных функций психики — уравновешивание деятельности организма с постоянно изменяющимися условиями внешней среды. Однако степень соответствия этих состояний вызвавшим их условиям по многим причинам бывает нарушенной. В результате снижается их приспособительная роль, возникают трудные состояния. Наиболее часто встречаются состояния, характеризующиеся избытком эмоционального напряжения. Понять это обстоятельство достаточно легко. Если у животного избыток возбудимости разряжался через двигательные реакции, то у человека естественная разрядка напряжения не всегда возможна. В этих случаях возникают явления «застойного возбуждения». К этой группе явлений относятся такие часто встречающиеся состояния, как:
В принципе состояние стресса — это одно из нормальных состояний человека. Стресс (от англ. stress — нажим, давление) — это любое более или менее выраженное напряжение организма, связанное с его жизнедеятельностью. И в этом качестве стресс — неотъемлемое проявление жизни. «Любая нормальная деятельность, — писал Г. Селье, — игра в шахматы и даже страстное объятие — может вызвать значительный стресс, не причинив никакого вреда»[72]. Следовательно, дело не в наличии самого явления, а в его количестве {в его выраженности), перерастающем в качество. Существенно важно поэтому различать главные характеристики стресса. Стресс не привязан строго к определенной группе трудных состояний, но как непременный атрибут жизнедеятельности он может дать начало любому из них. Вредоносный или по крайней мере неприятный стресс следовало бы называть дистресс (от англ. distress — горе, бедствие, расстройство). Чаще все же в разговорной речи и в литературе термином «стресс» обозначают вредоносное напряжение организма.
Установлено, что стресс-реакция предшествует развитию как адаптации, так и функциональных нарушений. Она возникла и закрепилась в эволюции как биологически полезная. Усиленная функциональная активность жизненно важных систем подготавливает организм к действию — либо бороться с угрозой, либо бежать от нее. При достаточно сильном и продолжительном действии стресс-фактора стресс-реакция может стать болезнетворной основой различных функциональных нарушений.
Рост интенсивности труда, сокращение времени на общение, подмена человеческого общения компьютерным диалогом, повышение ответственности работников за последствия принимаемых решений и тому подобные явления создают условия для развития хронических форм стресса. Число факторов, приводящих в состояние стресса, сегодня так велико и они так часто возникают, что мы подвергаемся настоящей бомбардировке тревожными сигналами и стрессовая ситуация становится перманентной. Современная жизнь с каждым днем все ощутимее нарушает сложившийся механизм отношений человека с окружающим миром. Преследующие всех нас шумы, запахи, загазованность и другие явления изменившейся экологической обстановки — все это бесспорные стимуляторы стрессов. Имеется, как принято считать, шесть основных симптомов хронического стресса: бессонница, грудная боль (которая скорее всего вызывается спазмами мышц, а вовсе не сердечно-сосудистыми заболеваниями), кашель (или постоянное характерное покашливание для «очистки горла»), сексуальная неудовлетворенность, эмоциональный дисбаланс (перепады настроения). Частыми проявлениями стресса являются также хроническая усталость и конечно же избыточный вес. В стрессовых состояниях люди начинают усиленно питаться.
Причины стресса достаточно разнообразны. Существуют, например, так называемые личностные противоречии, когда человек знает за собой существенный дефект поведения или же характера, но в зависимости от каких-то обстоятельств не может его устранить. Сознание такого обстоятельства может вызвать стресс. Весьма частой причиной стресса являются производственные и финансовые затруднения. Серьезным источником стресса может стать семейная атмосфера. Смерть одного из супругов — это, пожалуй, одна из самых сильных стрессовых ситуаций, которую можно испытать в жизни. Мало чем уступают в силе развод или же уход супруга. Из десяти самых распространенных причин стресса, затрагивающих семью, пять связаны с браком, включая непосредственно свадьбу, а также воссоединение супругов после развода.
Работа, по данным ряда исследований (например, американским), вызывает стресс у довольно значительного числа людей. Так, например, по результатам исследования, проведенного агентством «Д'Арси Бентон энд Боулс», три четверти американцев утверждают, что работа вызывает у них стресс. Эти данные коррелируют с показателями исследований Национального центра статистики в области здравоохранения, обнаружившего, что в 1985 году более половины из 40 тысяч опрошенных рабочих и служащих испытывали «серьезный» или «умеренный» стресс. Практически те же показатели и в других странах. Так, опрос общественного мнения, проведенный во Франции в 1986 году, показал, что 36 процентов взрослых людей испытывают больший или меньший страх перед работой. Каждый второй из работающих не преодолевает профессиональных трудностей без бессонниц и сердцебиения.
Усиливает «стрессовость» современной ситуации рост не только частоты, но и продолжительности воздействия негативных факторов. Психиатр из Атланты Джинива Роу считает, что современный темп принятия решений стал настолько высоким, что у руководителей не остается времени, чтобы расслабиться и отдохнуть. 25 лет назад стресс возникал реже, считает Роу. У людей была возможность прийти в себя, перед тем как они сталкивались с новым кризисом. Сегодня же мы стали жертвами хронического непрерывного стресса. Издержки этого явления выражаются как в падении производительности труда, так и в прогулах и быстром росте медицинских расходов. Некоторые специалисты считают, что в целом стресс обходится экономике США в 150 миллиардов долларов в год. Десятки компаний начинают принимать меры по снижению уровня стресса на рабочих местах. Открываются курсы для сотрудников «по борьбе со стрессом», предоставляющие им самую разнообразную помощь (от групповых консультаций до гипноза).
Особенно подвержены стрессу две категории работников. Одна из них — немолодые руководители, которые годами ждали, что компания о них позаботится, но однажды обнаружили, что они больше не нужны. Ритм жизни кардинально меняется, и выясняется, что люди, которые посвятили всю свою жизнь одной фирме, вынуждены искать для себя новую роль. Другая категория — это довольно молодые «вольнонаемные» менеджеры. У них постоянный дефицит времени. Поэтому они часто приносят семейную жизнь в жертву мобильности и карьере, чтобы закрепить свое положение. Не избавлены от стресса и те работники, которые успешно продвигаются по службе. Многие карьеристы по сути своей несчастливы, и очередные достижения по службе лишь усугубляют то состояние напряжения, в котором они пребывали раньше.
Все настойчивее звучит вопрос, можно ли свести стресс к минимуму, до того как он подорвет моральный дух и здоровье человека? Пытаясь сохранить свои кадры, зарубежные корпорации давно сделали ставку на борьбу со стрессом и его предупреждение. Сотрудников обучают методам профилактики стрессовых состояний. Разворачиваются широкие программы «хорошего самочувствия». Обычно они состоят из кратких лекций, которые читают в обеденный перерыв и из которых сотрудники узнают, как лучше питаться, более эффективно распределять свое время, как бросить курить и т. д. Наибольшую эффективность показывают программы, предусматривающие выявление конкретных источников стресса, разработку разнообразных подходов к их устранению или снижению действия. Компании затрачивают немалые средства на разработку психологических проблем, выявление стресс-факторов, их устранение, на восстановление у своих работников душевного равновесия. Выпускается большое количество разнообразных препаратов, технических средств релаксации. Одна из последних новинок в сфере борьбы со стрессами — «синхроэнергайзер». Эта машина, установленная в нью-йоркском «Успокоительном центре», способна принести мгновенное успокоение тем, у кого нет времени на применение более длительных процедур. Машина обслуживает одновременно 32 человека и, по утверждению специалистов, заметно снижает состояние стресса с помощью светового и звукового воздействия. Производятся и «синхроэнергайзеры» индивидуального пользования.
Немаловажное внимание в программах уделяется повышению культуры саморегуляции, методикам релаксации, пропаганде здорового образа жизни. Возьмем ряд наиболее ярких примеров из различных программ. Первое, что рекомендуется человеку при появлении психического напряжения, — это заняться собой, провести «внутреннюю» инвентаризацию «актуальных проблем», то есть найти причины стресса. Затем следует трезво оценить, что можно реально сделать для их устранения, А далее лучше всего сесть за стол и составить список всех причин, порождающих стресс, и против каждой — условие, которое позволяет ее контролировать или же нейтрализовать. Естественно, что перед этим необходимо ознакомиться хотя бы с самыми основными правилами борьбы со стрессом.
В качестве одного из действенных средств рекомендуется бег. Если пещерный человек предпочитал «убегать» от стресса, то почему бы это не сделать и современным людям. Медицина утверждает, что физические тренировки, проводимые систематически, значительно повышают стрессоустойчивость. Снижают психическое напряжение и занятия любым видом искусства, пребывание на природе, общение с домашними животными. Оказывается, смех также является действенным средством борьбы со стрессом. По утверждению Анри Рубинштейна, автора книги «Психосоматика смеха», одна минута смеха равна сорока пяти минутам гимнастики или физических тренировок. Исследования, проведенные по «смехотерапии» в Стенфордском университете (смех там называют бегом трусцой на месте), показали, что смех действительно тренирует многие мышцы, снимает головную боль, понижает артериальное давление, нормализует дыхание и сон. При этом в кровь попадает больше гормонов, активнее идут процессы обмена веществ. Часто смеющийся человек перестает чувствовать боль. То есть смех — это легкодоступное, прекрасное антистрессовое средство. Открытая антистрессовая функция смеха стала особенно активно использоваться в американских и шведских клиниках, где открыты кабинеты «смехотерапии». «Лекарство» для этих кабинетов поставляет специально созданная компания. Ее продукция — видеокассеты со строго дозированными порциями смеха. Не отстает и телевидение. Целые каналы отданы под лечебные увеселительные программы. Их транслируют в санатории и больницы по кабелям. В результате заметно успешнее пошла борьба с хроническими заболеваниями.
В научной (да и художественной литературе) упоминается целый ряд подобного рода состояний. Прежде всего следует сказать о рабочей или трудовой доминанте в сфере материального производства[73]. Это одна из самых устойчивых и «здоровых» доминант, овладевающих психикой. В определенном смысле «держатель» человека в жизни, так как определяет его самочувствие, отношение к себе. В работе, в процессе производства (товаров ли, знаний, ценностей и т. п.) индивид утверждает себя как личность, реализует свои потенции, развивает задатки, «делает» себя, объективируя свои способности.
Одним из важнейших является познавательное доминантное состояние, характерное для многих видов человеческой деятельности. Проявляется оно в трех основных вариантах, к которым можно отнести исследование предметного мира, учебную и научную доминанты. Свое «лицо» имеют боевая (поенная), спортивная, сценическая, писательская и многие другие доминанты.
Специфику доминантных психических состояний в наибольшей мере определяет господствующая мотивация, реализующаяся в деятельности и отражающаяся в эмоциях человека.
Доминантные состояния могут относиться непосредственно к конкретному периоду той деятельности, которую они обеспечивают, но могут быть и значительно сдвинуты в сторону ее предвосхищения (состояние ожидания, предстартовая реакция) или же реализоваться в виде реакции последействия на результаты промежуточные или конечные.
Наиболее стрессовыми являются ситуации, когда время реализации предстоящего события неизвестно. Тогда, чтобы отреагировать на него должным образом в начальный период, необходимо находиться в достаточно собранном, отмобилизованном состоянии какой-то промежуток времени. Такого рода доминантное состояние получило название состояния бдительности. Как видим, сам термин подсказывает, что это состояние связано с активизацией функций наблюдения за значимыми сигналами, с готовностью адекватно реагировать на них. Распространенным видом доминантного состояния является ожидание тех или иных значительных событий.
Внешние и внутренние проявления
Пассивное ожидание психологически воспринимается большинством людей как активное предвосхищение будущего столкновения с напряженной ситуацией. В этот период не только сигнальные раздражители (соответствующие реально ожидаемым), но и их подобия вызывают резкие изменения в состоянии организма. Показатели электроэнцефалограммы, электрокардиограммы, внешние проявления свидетельствуют о вегетативных сдвигах в организме. Психическим выражением такого рода состояний является повышенная тревожность, неуверенность в себе. Доминантные психические состояния ожидания выражают физиологическую настройку организма, называемую в физиологии труда как «предрабочее», а в спортивной физиологии как «предстартовое» состояние.
Один из характерных для такого состояния признаков — мысленное проигрывание предстоящей деятельности с целью формирования ее более конкретного образа, своеобразное психическое программирование и моделирование оптимальных способов выполнения предстоящих действий. Физиологический смысл этого состояния заключается в том, чтобы создать наилучшие условия для последующей рабочей активности.
Однако чрезмерно выраженное доминантное состояние в период ожидания самой деятельности может сыграть и отрицательную роль. Проиллюстрируем это трудное состояние примером из наиболее стрессового вида деятельности человека — работы нилота. Особенно выпукло оно проявляется у молодых летчиков. Так, например, рассказывает о своем состоянии летчик, которому впервые предстояло участвовать в летно-тактических учениях: «После инструктажа я всю вторую половину дня размышлял над возможными ситуациями полета, чувствовал себя достаточно хорошо подготовленным и хотелось наилучшим образом выполнить задание. Ни о чем другом думать не мог. Вечером не было аппетита. Перед сном продолжал обдумывать детали предстоящего полета и долго не мог уснуть. Во сне продолжал «летать». Утром с неудовольствием отметил, что нет привычного ощущения свежести после ночного сна. Не было и хорошо знакомой собранности перед вылетом. В полете действовал необычно вяло и заторможенно. Задание выполнил посредственно».
Ясно, что в данном случае именно «чрезмерное» ожидание вызвало преждевременное утомление и оказалось причиной снижения качества летной работы. Примеров такого рода можно было бы привести много. Каждый из нас, пожалуй, может вспомнить не один пример того, как в результате сильного волнения он уставал еще до того, как приходилось выполнять ожидаемую деятельность, будь то трудный экзамен или встреча дня рождения. Даже в бытовых видах деятельности, не говоря уже о таких сложных, как летная работа, необходима определенная подготовка. Специальными психическими и физическими методами самовоздействия выраженность реакций ожидания можно регулировать в широких пределах.
В повседневной жизни фрустрирующие ситуации могут быть связаны с широким диапазоном потребностей, который условно можно распределить на дне группы:
1. Биологические потребности — сюда входят физиологические (голод, жажда, сон), половые или сексуальные (потребность размножения, интимного контакта с существом противоположного пола), ориентировочные (потребность ориентирования в месте, времени, окружающей действительности) и т. п.
2. Социальные потребности — трудовые, познавательные, межличностные, эстетические, нравственные.
Для фрустраций характерны следующие признаки отрицательных переживаний: разочарование, раздражение, тревога, отчаяние, «чувство лишения».
Особенно трудно переносятся переживания человеком, когда он отвергается обществом, лишаясь привычных социальных связей. Представление об этих переживаниях можно получить из описания (взятого из упоминавшегося ранее романа Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание») состояния Раскольникова после совершенного им преступления. Неожиданный вызов в полицию послужил толчком к осознанию им полного краха привычных, нормальных отношений с людьми и вызвал у него необычные переживания: «Мрачное ощущение мучительного, бесконечного уединения и отчуждения вдруг сознательно сказались в душе его… С ним совершалось что-то совершенно ему незнакомое, новое, внезапное и никогда не бывалое. Не то чтоб он понимал, но он ясно ощущал, всею силою ощущения, что не только с чувствительными экспансивностями, как давеча, но даже с чем бы то ни было ему уже нельзя более обращаться к этим людям, в квартальной конторе, и будь это все его родные братья и сестры, а не квартальные поручики, то и тогда ему совершенно незачем было бы обращаться к ним и даже ни в коем случае жизни; он никогда еще до сей минуты не испытывал подобного странного и ужасного ощущения. И что всего мучительнее — это было более ощущение, чем сознание, чем понятие; непосредственное ощущение, мучительнейшее ощущение из всех до сих пор жизненно пережитых им ощущений»[74]. Выйти из этого мучительного состояния, когда возникло осознание полного лишения нормальных человеческих связей, ему не удается. Приезд матери и сестры в Петербург и их радостная встреча у него на квартире только обостряет сознание непоправимого разъединения даже с близкими людьми. «Радостный, восторженный крик встретил появление Раскольникова. Обе бросились к нему. Но он стоял как мертвый; невыносимое внезапное сознание ударило в него как громом. Да и руки его не поднимались обнять их: не могли. Мать и сестра сжимали его в объятиях, целовали его, смеялись, плакали… Он ступил шаг, покачнулся и рухнул на пол в обмороке»[75]. Этот фрагмент показывает нам, насколько сильно и глубоко фрустрация овладевает всеми сферами человеческой психики, пронизывая все структуры сознания и подсознания.
Поделиться книгой: