Помоги проекту - поделись книгой:
Корпус имел довольно высокий процент укомплектованности — около 85 % по личному составу, 51–69 % по танкам, 75–77 % по автотранспорту, 49–57 % по тракторам и тягачам и 100 % по артиллерии (без учета 1-й мотодивизии). При этом, по автомобилям, большой процент некомплекта приходился на трехтонные грузовики (например, в 14-й танковой дивизии из положенных 773 трехтонок числилось всего 413 или 53 %), а также ремонтные летучки и бензозаправщики (в 14-й дивизии из 35 летучек типа А — 12 или 34 %, из 27 типа Б — 8 или 30 %, из 137 бензоцистерн — 87 или 63 %, в 18-й дивизии было 24 типа А, или 69 %, 10 типа Б или 37 %, 91 бензоцистерна или 66 %).
Недостаток людей и автотранспорта 7-го мехкорпуса предполагалось покрыть за счет мобилизации из военкоматов и из народного хозяйства, но до отправки корпуса это сделать не удалось. Естественно, что и позже ни людьми, ни автомобилями корпус не пополнялся. Например, еще 23 июня 1941 года 14-я танковая дивизия должна была получить 250 грузовиков из райвоенкомата (туда они поставлялись по мобилизации из народного хозяйства), однако эти машины так и не прибыли.
Количество тракторов в танковых дивизиях хотя и обеспечивало переброску орудий гаубичного артполка (в полку 24 орудия) — в 14-й дивизии имелось 32 СТЗ-НАТИ, в 18-й 27 при штатной численности 40 — но не позволяло перевести необходимое количество боеприпасов (на прицепах за тракторами). Довольно низким был процент укомплектования тягачами для эвакуации танков — вместо положенных 36 тягачей «Коминтерн» («КИН») и 8 «Ворошиловец» имелось 16 «Коминтернов» в 14-й и 14 в 18-й дивизиях. Тягачи «КИН» могли без труда буксировать танки массой до 14 т (то есть Т-26 и БТ), оснащались лебедкой с длиной троса 30 метров и были довольно быстроходными, развивая скорость по шоссе до 30 км/ч. В целом задача эвакуации подбитых и неисправных Т-26 и БТ была «КИНам» вполне по плечу, вот только было их маловато.
Состояние боевой матчасти было вполне удовлетворительным — 17 % танков имели запас хода до 50 моточасов, 29 % — от 50 до 100 моточасов, 23 % — от 100 до 150 и 31 % — 150–200. При этом в лучшую сторону выделялись БТ-7 14-й дивизии — например, 90 из них (половина всего парка) имели моторесурс 150–200 моточасов. Связано это было с тем, что эти танки находились на консервации и практически не эксплуатировались до объявления мобилизации.
Что касается боевой подготовки, то 7-й мехкорпус в этом вопросе ничем не выделялся среди корпусов формирования 1940 года, пожалуй, даже уступал некоторым из них, находившимся на западной границе. Так, согласно плану боевой подготовки, планировалось к 1 января 1941 года закончить подготовку одиночного бойца в мотострелковых полках, к 1 февраля в танковых и артиллерийских (речь идет о призывниках 1940 года), к концу апреля закончить сколачивание танкового экипажа, к 15 июня подготовку танкового взвода, а затем уже переходить к сколачиванию батальона, полка и т. д. В сентябре 1941 года планировалось провести большие учения с выводом матчасти в поле. По понятным причинам сделать этого не удалось. Кстати, подготовка командиров танков сдерживалась недостаточным количеством выделяемых для боевых стрельб снарядов, а механиков-водителей — лимитом на топливо. Правда, в ходе подготовки к парадам на Красной Площади 7 ноября 1940-го и 1 мая 1941 года два батальона 14-й танковой дивизии проходили дополнительную подготовку по вождению танков, но эти занятия носили несколько однобокий характер. Кроме того, корпусу не хватало учебных пособий, учебников и наставлений, полигонов и стрельбищ. В результате к началу войны большинство механиков-водителей и командиров машин имели довольно небольшой опыт вождения и боевых стрельб.
Положительным моментом было то, что среди командиров 14 и 18-й танковых дивизий имелось большое количество участников советско-финляндской войны и боевых действий у реки Халхин-Гол. Многие из них были награждены орденами и медалями. Были среди командиров и настоящие асы танкового дела, занимавшиеся подготовкой молодого пополнения — например, старший лейтенант Скворцов (27-й танковый полк 14-й танковой дивизии), служивший в Красной Армии с 1932 года. К началу войны он подготовил не одну сотню танкистов, имея при этом опыт вождения более 700 часов. В плане подготовки командиров в лучшую сторону выделялась 18-я танковая дивизия, где служило довольно много (относительно конечно) участников советско-финляндской войны, имевших опыт действий в составе 39-й легкотанковой бригады.
Небезынтересно привести фрагмент воспоминаний Дмитрия Тимофеевича Пикуленко, встретившего войну в разведбате 18-й танковой дивизии 7-го мехкорпуса. Призванный в Красную Армию в октябре 1940 года, по поводу предвоенной боевой подготовки он рассказывал следующее:
«Устройство танкового вооружения мы знали хорошо, но боевых стрельб проводилось мало. Чаще всего стреляли из вставного ствола винтовочным патроном. За восемь месяцев, что я прослужил до войны в батальоне, раза четыре боевыми снарядами стреляли. Выдавали по три штуки и десятка два патронов на пулемет. Разве это подготовка для башенного стрелка?
…Много внимания уделялось физической подготовке. Каждое утро, в любую погоду, пробежка километра два, зарядка. Отдельно проводились занятия по гимнастике и рукопашному бою. Физподготовка у меня на «отлично» шла, строевая — тоже неплохо. Винтовку и танковый пулемет с закрытыми глазами разбирал-собирал. Пулеметный диск быстрее меня во взводе никто патронами набить не умел.
…Как бы я сейчас оценил подготовку моей роты (выше прыгать не берусь) к возможной войне? Пожалуй, на тройку. Что-то мы, конечно, знали и умели, но многое нужное не постигли. Считаю, что самое главное — было мало практических занятий. В роте лишь один человек, командир взвода Корнюхин, стрелял по финским танкам. Да и то предпочитал не рассказывать. Почти все башенные артиллерийские стрелки и на танках, и бронемашинах имели практику по 10–20 выстрелов.
Мало было учений. Спасибо майору Крупскому (командир разведбата —
Как видно из приведенных выше данных, 7-й мехкорпус к началу войны не имел ни одной тридцатьчетверки или КВ — по плану распределения новых танков он должен был получить их только в 1942 году. Однако при сосредоточении корпуса в районе Орши ситуация в этом вопросе изменилась. Для укомплектования объединения Виноградова были переадресованы три эшелона с танками КВ, отправленными 25 июня 1941 года с Кировского завода в Минск — всего 40 тяжелых машин (10 КВ-1 и 30 КВ-2). Первый эшелон прибыл в Смоленск поздним вечером 27 июня, а на следующий день в 7.30 помощник командира 14-й танковой дивизии по техчасти с командирами батальонов выехал для приемки «кэвэшек». Утром 29 июня, после прибытия остальных эшелонов и их разгрузки все 40 КВ двинулись из Смоленска к месту расположения 14-й дивизии. Однако 75-километровый марш вылился в целую проблему — к вечеру до места назначения в районе Заольши дошло всего 14 машин, остальные вышли из строя по техническим причинам и оказались разбросанными на шоссе в разных местах. Причиной таких массовых поломок стало то, что механиками-водителями на КВ были назначены шоферы колесных машин и мехводы с танков Т-26, к тому же имевшие малый стаж вождения. В результате, первый практический опыт езды на КВ они получили только при следовании своим ходом от станции выгрузки в Смоленске к Заольше. Многие читатели зададут законный вопрос — а почему так произошло, неужели нельзя было найти для КВ кого-нибудь поопытнее? Ответ довольно прост — командиры направляли для приемки новой мат-части «безлошадных» танкистов, не «разбивая» уже укомплектованные и слаженные экипажи. Не стоит забывать, что о боевых качествах новых боевых машин (в данном случае КВ) штаб 7-го корпуса и в особенности 14-й дивизии (а именно она направляла мехводов для приемки новых машин) вряд ли имели какие-то достоверные сведения. Снимая же опытных механиков-водителей с тех же БТ-7 (которые, кстати, были неплохо освоены 14-й дивизией) командование, тут же снижало боеспособность части — все-таки 40 опытных меховодов, а именно столько нужно было для прибывших КВ, это 23 % всех БТ-7 дивизии. Так что определенная логика в действиях командования присутствовала.
30 июня 1941 года приказом командующего 20-й армией Ремезова 10 КВ-1 передавались в состав 1-й моторизованной дивизии (об этом уже писалось выше), еще 10 КВ-2-18-й танковой, а остальные 20 КВ-2 оставались в составе 14-й дивизии. Но до этого нужно было отремонтировать вышедшие из строя в ходе марша от Смоленска к Заольше тяжелые КВ. А вот сделать это оказалось непросто — в 7-м мехкорпусе никто опыта роботы с такими машинами не имел, к тому же, запчастей для этих машин не было совершенно. Через штаб фронта было запрошено ГАБТУ КА, которое связалось с Кировским заводом. В результате пришлось в спешном порядке перебрасывать самолетом из Ленинграда в Смоленск заводских ремонтников и запчасти для КВ. 1 июля командир 28-го танкового полка 14-й танковой дивизии полковник Белов (а именно этот полк занимался «перегонкой» КВ из Смоленска в Заольшу) получил из штаба корпуса следующее указание:
«В Ваше распоряжение направлена бригада Кировского завода в количестве 8 человек для оказания технической помощи по восстановлению КВ. Обеспечение питанием возлагается на вашу часть.
Список бригады: Казицкий В. И., Игнатьев А., Тетерев В., Лешко, Кабанов Я., Цыпляковский В., Тарасов, Круглинский».
В результате, с помощью ленинградских рабочих и техников к 3 июля удалось привести в боеспособное состояние почти все КВ.
28 июня 1941 года, еще до завершения окончательного сосредоточения, командир 7-го мехкорпуса получил от штаба 20-й армии задачу — в случае прорыва противника на Смоленск вдоль автострады Москва — Минск или со стороны Витебска уничтожить его контрударами. При этом корпус должен был действовать совместно с частями 153-й стрелковой дивизии, занимавшей оборону на Витебском направлении и 69-го стрелкового корпуса, развернутого на рубеже Витебск — Орша. Для выполнения поставленной задачи штаб 7-го мехкорпуса приступил к разведке возможных маршрутов боевых действий силами 9-го мотоциклетного полка и разведбатов танковых дивизий. При этом штабами изучалась «предстоящая полоса действий в направлениях Лепель, Борисов и местности вероятных контрударов корпуса в с. в., зап. и южн. направлениях». Параллельно саперы корпуса вели оборудование, ремонт и постройку дорог и мостов на направлениях предполагаемых контратак. Одновременно шло оборудование оборонительных рубежей, для чего привлекалось местное население.
28 июня 1941 года штаб 7-го мехкорпуса получил приказ командования 20-й армии — оставаясь в районе своего сосредоточения Лошаки, Рудня «в случае прорыва танков противника вдоль автострады на Смоленск уничтожить последние, прижимая их к р. Днепр. Быть в готовности к нанесению удара в случае прорыва танков со стороны Витебск». Этим же документом ставились задачи и другим соединениям 20-й армии — 153-й стрелковой дивизии приказывалось оборонять Витебск, 69-му стрелковому корпусу удерживать рубеж Витебск — Орша, 61-му стрелковому корпусу Орша — Могилев, 1-й моторизованной дивизии выдвинуться в сторону Борисова.
Для обеспечения выполнения данного приказа штабы 7-го мехкорпуса, 14 и 18-й танковых дивизий провели разведку местности, наметили рубежи развертывания и разработали планы действий на местности с командирами соединений и частей. Одновременно с этим шло оборудование маршрутов для нанесения контрударов в направлении на Оршу и Витебск, а 9-й мотоциклетный полк и разведбаты дивизий вели непрерывную разведку на Лепель, Барановичи, Сенно, Борисов и Березину. Всего к 3 июля частями корпуса было подготовлено несколько направлений для нанесения контрударов, на которых разведано 19 различных маршрутов движения протяженностью 35-117 километров. При этом на каждый составлялось подробное описание с выводами. В качестве примера можно привести выводы из описания 37-километрового маршрута Рудня — Герасименки:
«1. Маршрут допускает движение гусеничных машин всех типов. Для колесного автотранспорта дорога трудно проходима, в особенности после дождей, а на участке Стародубовщина — Старинники совсем не проходима.
2. Требуется посылка одного саперного взвода для исправления и усиления маленьких мостов и засыпки выбоин».
Таким образом, к 3 июля 1941 года штабом 7-го мехкорпуса была проведена большая работа по подготовке к боевым действиям. Сейчас сложно сказать, как бы он действовал, если бы ситуация осталась неизменной, ведь история как известно, не любит сослагательных наклонений. Возможно, корпус своими контрударами смог бы задержать наступающие немецкие танковые части, тем более что действия советских танкистов поддерживались бы стрелковыми дивизиями 20-й армии. А быть может, контрудары 7-го мехкорпуса не достигли бы цели, и он был бы разгромлен соединениями 2 и 3-й танковых групп вермахта. Как бы там ни было, об исходе возможных боевых действий можно только гадать.
Между тем планы штаба Западного фронта кардинально поменялись. 4 июля 1941 года сюда прибыл новый командующий, Маршал Советского Союза С. Тимошенко (напомним, его назначили на эту должность еще 2 июля). Ознакомившись с обстановкой, Тимошенко решил от обороны перейти к активным действиям. Уже в 23.15 4 июля он подписал так называемую директиву № 16. Согласно этому документу частям фронта предписывалось «прочно оборонять» Полоцкий укрепрайон и далее рубеж по Западной Двине, Сенно, Орше и реке Днепр. Одновременно силами 20-й армии предполагалось провести контрудар:
«…20-й армии в составе 61-го стрелкового корпуса (110, 172-я стрелковые дивизии), 69-го стрелкового корпуса (73, 229-я и 233-я стрелковые дивизии), 18, 53, 137, 128-й и 153-й стрелковых дивизий, 7-го и 5-го механизированных корпусов создать на линии Бешенковичи, Сенно, Моньково, Орша, Шклов сильную противотанковую оборону, усилив район Сенно батальоном танков, с пятью танками КВ. 229-ю стрелковую дивизию выдвинуть на рубеж: (иск.) Сенно, Моньково.
Подготовить контрудар 7-м и 5-м механизированными корпусами во взаимодействии с авиацией в направлениях Островно и Сенно, для чего 7-й механизированный корпус сосредоточить в районе Лиозно и 5-й механизированный корпус в районе Девино, ст. Стайки, Ореховск. Успех развивать 7-м механизированным корпусом в направлении Камень, Кубличи и 5-м механизированным корпусом — на Лепель.
1-й мотострелковой (так в документе, следует читать «моторизованной» —
Таким образом, директивой предписывалось нанести контрудар силами двух мехкорпусов (5-й мехкорпус в составе 16-й армии к этому времени был переброшен с Юго-Западного фронта) и разгромить Лепельскую группировку немцев. Последняя советским командованием оценивалась в две танковых и одну-две моторизованных дивизии, что, в общем-то, было близко к истине — к вечеру 4 июля 20-й армии противостояли только три танковых дивизии немцев (7,17 и 18-я), причем одна из них — 17-я — только что закончила переправу через Березину у Борисова.
Что касается сроков нанесения контрудара, то в директиве № 16 они не оговаривались. Видимо, это было связано с тем, что мехкорпусам было необходимо выдвинуться в назначенные районы, прежде чем перейти к активным действиям. Во всяком случае, в своем докладе, направленном Тимошенко в 0.30 5 июля, командующий 20-й армией генерал Курочкин сообщал:
«Во исполнение Вашего приказа 20 армия… подготавливает удар во фланг и тыл главной группировке противника, действующей в Полоцком направлении, для чего:
1. 7 мехкорпус в ночь с 4 на 5 июля сосредотачивается в районе Вороны, ст. Кринки, Хомены, по получении особого приказа наносит удар на Бешенковичи, Лепель и выходить в район Кубличи (иск), Лепель, Камень. В дальнейшем корпус наносит удар во фланг и тыл главной механизированной Полоцкой группировки противника.
2. 5 мехкорпус в ночь с 4 на 5 июля сосредотачивается в районе Высокое, Селище, ст. Осиновка, и по получении особого приказа наносит удар в направлении Сенно, Лепель. Корпус выходит в район Людчицы (10 км ю. в. Лепель), Краснолуки, Лукомоль. В дальнейшем наносит удар через Лепель на Гленбоке и через Зембин на Докшице…
3.1 мотострелковая дивизия с 115-м танковым полком удерживает занимаемый ею рубеж по р. Бобр, и по особому приказу наносит контрудар в направлении Борисов».
Таким образом, из документа видно, что мехкорпуса получили приказ на выдвижение в исходные районы не позже, чем через час после получения директивы № 16 штабом 20-й армии.
Помимо танкистов, задачи получили и стрелковые части. Так, частям 69 и 61-го стрелковых корпусов предписывалось, удерживая занимаемые рубежи готовиться к выдвижению «отдельными полками и батальонами с артиллерией» вслед за мехкорпусами. Видимо планировалось закреплять занятую танкистами территорию — выдвигать не все стрелковые дивизии сразу, а постепенно, часть занимает оборону, а другая в это время движется вперед. Готовность мехкорпусов к наступлению определялась командующим 20-й армией Курочкиным к 6.00 5 июля.
Хотелось бы обратить внимание читателей на фразу «по получении особого приказа» в приведенном выше докладе командарма-20. Видимо в штабе армии, да и фронта тоже, понимали, что выдвинуть массу танков в исходные для наступления районы быстро вряд ли удастся. Поэтому и использовали такую расплывчатую формулировку, рассчитывая скорректировать сроки начала наступления исходя из фактического сосредоточения корпусов.
Кстати, выдвигались мехкорпуса в исходные районы в различных условиях. Дивизии 7-го, находившиеся в районе Рудни с конца июня, начали движение уже около 4.00 5 июля, причем шли они по заранее разведанным дорогам.
В значительно более сложных условиях пришлось готовиться к наступлению 5-му механизированному корпусу. Он вступал в бой буквально с эшелонов, да к тому же не в полном составе. Как и 7-й, он относился к мехкорпусам первой волны — его сформировали летом 1940 года в составе войск Забайкальского военного округа. Основой для 13-й танковой дивизии стала 15-я легкотанковая бригада (на танках БТ), сформированная еще в 1934 году (сначала именовалась 13-й мехбригадой). Базой для создания 17-й танковой дивизии стала 37-я танковая бригада, ведущая свою историю с октября 1937 года. 109-я моторизованная дивизия создавалась на основе 109-й стрелковой, являвшейся сравнительно молодым соединением: она была сформирована весной 1939 года.
5-м мехкорпусом к началу войны командовал 42-летний генерал-майор танковых войск Илья Прокофьевич Алексеенко. Несмотря на молодость, Алексеенко можно назвать профессиональным военным — он служил в Красной Армии с весны 1918 года, закончил несколько курсов и пехотное училище. В 1931 году, после окончания Ленинградских бронетанковых курсов усовершенствования комсостава, начинает службу в танковых войсках, командовал батальоном, полком. Участник боевых действий на реке Халхин-Гол — после гибели комбрига Яковлева командовал 11-й танковой бригадой, а во время августовской операции Красной Армии руководил Северной ударной группировкой. С июня 1940 года командовал 17-й танковой дивизией, а с марта 1941-го — 5-м мех-корпусом. Как видно из послужного списка, И. Алексеенко почти десять лет был связан с танками, имел боевой опыт и опыт руководства крупными мехсоединениями (в составе упоминавшейся Северной группы в боях на Халхин-Голе имелось две мотоброневых бригады, кавалерийская дивизия, стрелковый и артиллерийский полки, три танковых батальона, авиадесантная бригада и ряд других частей, до 15000 человек, более 300 танков и бронемашин).
К началу войны 5-й мехкорпус имел довольно значительный процент укомплектованности, правда, по штатам мирного времени. Так, по личному составу она составляла 100 %, что «являлось некомплектом к штату военного времени 10 %». Что касается матчасти, то общая укомплектованность корпуса выглядела следующим образом: 78 % по танкам, 80 % по автотранспорту, 85 % по тракторам и тягачам и 100 % по артиллерии. Правда, автомобильные батальоны дивизий были не отмобилизованы, а до 60 % автомашин имели сильный износ резины. Как и в других мехкорпусах ощущался некомплект цистерн (имелось до 85 % от штата), мастерских типа А и типа Б (60 %). В некоторых частях, например в 13-й дивизии, тракторов СТЗ-НАТИ для артполка числилось даже сверхштата (45 вместо 39).
Что касается боевой матчасти, то танковые полки 13 и 17-й дивизий 5-го мехкорпуса имели смешанную организацию — в каждом было два батальона БТ-7, батальон Т-26 и смешанный батальон Т-26 и XT. Обе дивизии имели по 100 % (а 17-я даже больше) положенных по штату танков, при этом около 65 % БТ-7, а остальное Т-26 и XT. В худшую сторону выделялась 109-я моторизованная дивизия — ее танковый полк насчитывал 158 БТ-5 и БТ-7, большая часть из которых, была сильно изношена.
Что касается боевой подготовки, то она к началу войны находилась на достаточно низком уровне. Дело в том что при развертывании танковых бригад, в дивизии возник ряд проблем, связанных с расквартированием людей и техники — части корпуса размещались в районе разъездов № 76 и 77 в Забайкалье, где катастрофически не хватало помещений для казарм, складов, мастерских, учебных классов, не говоря уже о парках для боевых и транспортных машин. Поэтому прежде чем приступить к полноценной боевой учебе частям и соединениям 5-го мехкорпуса требовалось построить хотя бы необходимый минимум помещений. В своем отчете заместитель командира корпуса генерал-майор Журавлев писал:
«Корпус был сколочен плохо и не имел боевого опыта. Ни одного выхода на учения с полной материальной частью не было. Не выдерживались элементарные правила движения при совершении маршей… Командиры не научены управлять своими частями в сложной оперативной обстановке в какой и оказался корпус».
Еще 25 мая 1941 года штаб 5-го мехкорпуса в Забайкалье получил приказ об отправке частей в состав 16-й армии. Первоначально предполагалось разгрузить его в Орловском военном округе, но 12 июня поступила директива Генерального Штаба о переадресовке эшелонов в состав войск Киевского Особого военного округа. Первые части 5-го мехкорпуса разгрузились на новом месте 18 июня 1941 года, а 26 июня последовал приказ о его переброске 5 на Западный фронт. Пришлось в спешном порядке вновь грузить в вагоны уже разгруженные части.
Согласно распоряжению штаба Западного фронта, к исходу 4 июля 5-й мехкорпус должен был закончить сосредоточение севернее и северо-восточнее Орши. Но из-за того, что переброска дивизий с Украины в Белоруссию велась в большой спешке и неразберихе, выполнить это в срок не удалось.
Например, 13-я танковая дивизия, не успев выгрузиться на Юго-Западном фронте, получила приказ — в спешном порядке выдвинуться в район Орша — Смоленск. В результате, порядок следования эшелонов нарушился, последние из них стали первыми. На Западном фронте разгрузка частей дивизии производилась на расстоянии до 100 километров одной от другой, при этом первый эшелон выгрузился 31 июня, а последний 7 июля. Ряд подразделений — батальон связи (без штабной роты) и разведывательный батальон — остались на Юго-Западном фронте, где втянулись в бои.
Еще не успев разгрузиться полностью, части 13-й танковой дивизии 3 июля получили задачу — в срочном порядке сосредоточиться в районе Комиссарово. Утром следующего дня сюда вышли следующие части — 25-й (без двух батальонов) и 26-й (без одного батальона) танковые, 13-й мотострелковый (без одного батальона) и 13-й артиллерийский (только боевая часть) полки, тылы дивизии отсутствовали. В 13.00 по распоряжению штаба корпуса дивизия выслала разведку для рекогносцировки маршрутов движения, а в 18.00 выступила в направлении Красное, Обольцы, Лепель.
Части 17-й танковой дивизии 5-го мехкорпуса к вечеру 3 июля 1941 года сосредоточились в районе Красное — Черноречье, где приступили к приведению матчасти в порядок, пополнялись боеприпасами и горючим. В ночь с 4 на 5 июля дивизия передислоцировалась к Клоповке на шоссе Орша — Витебск.
Что касается 109-й моторизованной дивизии 5-го мехкорпуса, то большая ее часть осталась на Юго-Западном фронте. 29 июня между Смоленском и Оршей выгрузились лишь 1, 3-й батальоны и полковая школа 602-го мотострелкового полка, 3, 4-й батальоны и разведрота 16-го танкового полка, 234-й зенитный дивизион, 234-й автотранспортный, 229-й инженерный и 194-й ремонтно-восстановительный батальон. К утру 2 июля, подразделения сосредоточились в районе Коштуны, где их свели в отряд 109-й моторизованной дивизии под командованием начальника штаба дивизии майора Мернова. По состоянию на вечер 4 июля в составе отряда числилось 2805 человек, 100 танков БТ-5 (из них неисправно 39), 13 БТ-7 (6 неисправно), 11 БА-20 (8 неисправно), 285 автомашин, 9 тракторов, 111 пулеметов, 2 82-мм и 14 50-мм минометов. Войска имели 1,5 заправки горючего и 2 боекомплекта, совершенно отсутствовали запчасти к боевым и транспортным машинам, автомобили имели 75 % износ резины.
Боевые действия 5-го и 7-го мехкорпусов в районе Сенно — Лепель в начале июля 1941 года интересны еще и тем, что в их составе действовало несколько подразделений, сформированных из личного состава танковых училищ (помимо уже упоминавшегося Борисовского). Чем диктовалось создание таких частей не совсем понятно. Возможно, идя на этот шаг руководство Красной Армии пыталось снизить потери в новых типах танков из-за неграмотной эксплуатации последних — ни Т-34, ни КВ в войсках к началу войны толком освоить не успели.
На основании распоряжения Генерального Штаба № 158165/сс от 26 июня 1941 года, продублированного в тот же день распоряжением начальника ГАБТУ КА № 2351, начали формироваться батальоны тяжелых и средних танков из курсантов, преподавателей и матчасти военных училищ. Эти части предполагалось использовать, прежде всего, на западном направлении.
К июню 1941 года офицерские командные кадры для Т-34 и КВ готовили четыре танковых училища: Орловское, 1-е Харьковское, 2-е Саратовское и 1-е Ульяновское. Каждое из них было смешанным и одновременно готовило курсантов (срок обучения два года) на тяжелые и средние танки. Из 1600 человек — 50 % училось на Т-34 и столько же на КВ. В каждом училище для обеспечения учебного процесса имелся танковый батальон обеспечения, в котором по штату должно было быть 32 Т-34 и 20 КВ. Однако к началу Великой Отечественной войны училища не имели положенных по штату новых танков, число которых было следующим: Орловское — 8 КВ и 16 Т-34, 1-е Харьковское — 4 КВ и 16 Т-34, 2-е Саратовское — 10 КВ и 10 Т-34 и 1-е Ульяновское — 3 КВ и 10 Т-34.
Первым был сформирован батальон Орловского танкового училища — уже 27 июня начальник училища полковник Вармашкин докладывал, что батальон «сегодня, в 12.00, отправлен в составе: КВ — 6, Т-34-14, БТ-7 и БТ-5-3, автомашин грузовых — 18, спецмашин — 3, боекомплектов — 3, заправок — 2, сутодач — 15, личным составом батальон укомплектован полностью». Командиром части назначили заместителя командира батальона обеспечения училища капитана — С. Раздобудько, его заместителем — преподавателя тактики училища капитана И. Кадученко.
28 июля батальон прибыл в Вязьму, где дополнительно получил еще 13 новых тридцатьчетверок с завода № 183. К 1 июля 1941 года батальон прибыл в Оршу, где вошел в состав 115-го танкового полка 57-й танковой дивизии, переброшенной на Западный фронт из Забайкалья.
4 июля 1941 года в состав 14-й танковой дивизии 7-го мехкорпуса прибыл батальон Харьковского танкового училища под командованием майора Гришина — 4 КВ-1 и 29 Т-34. Из этого количества КВ поступили в училище в первых числах июня, а 13 тридцатьчетверок были новыми, полученными непосредственно с завода № 183 в конце того же месяца. Батальон включили в состав 27-го танкового полка как 5-й танковый батальон (в документах иногда именовался «курсантским»).
Батальон Ульяновского училища, которым командовал капитан Н. Дорошкевич, разгрузился на станции Красное и 1 июля был включен в состав 17-й танковой дивизии 5-го мехкорпуса. В его составе имелось 10 Т-34 и 6 КВ — тридцатьчетверки и 3 КВ поступили в училище в конце мая — начале июня 1941 года, еще 3 «кэвэшки» передали в состав батальона с Казанских курсов усовершенствования комсостава. Это также были новые машины, изготовленные Кировским заводом в мае 1941 года.
Одновременно с батальоном Ульяновского училища, на Западный фронт прибыл батальон 2-го Саратовского БТУ — 10 Т-34 и 7 КВ. Все танки до этого числились за училищем, причем тридцатьчетверки поступили в Саратов в последних числах мая 1941 года, а КВ — осенью 1940 — в начале 1941-го. Этот батальон вошел в состав 13-й танковой дивизии. Таким образом, в начале июля 1941 года 5 и 7-й мехкорпуса получили на усиление четыре батальона тяжелых и средних танков (с учетом 115-го танкового полка, который был придан 1-й моторизованной дивизии), в которых насчитывалось 23 КВ-1 и 76 Т-34.
При этом эти батальоны были укомплектованы курсантами и преподавателями танковых училищ, которые были подготовлены лучше, чем обычные танкисты и имели опыт эксплуатации танков новых типов. Если к этому добавить еще 50 КВ, поступивших в 7-й мех-корпус с Кировского завода, то число новых боевых машин, имевшихся в составе 20-й армии к началу июля 1941 года, составит 149 машин — довольно внушительная сила, если ее грамотно использовать.
В 0 часов 30 минут 6 июля 1941 года командующий 20-й армией генерал-лейтенант Курочкин подписал боевое распоряжение № 1 на проведение контрудара частями 5 и 7-го мехкорпусов. В нем в частности, говорилось:
«1. Противник, прикрываясь против 20-й армии, главный удар танковыми и моторизованными соединениями наносит через р. Зап. Двина в полоцком направлении.
2. 20-я армия в 5.00 6.7.41 г. своими механизированными корпусами наносит удар во фланг и тыл полоцкой группировке противника.
ПРИКАЗЫВАЮ:
3. Командиру 7-го механизированного корпуса в 5.00 6.7.41 г. начать наступление в общем направлении Новоселки (20 км юго-восточнее м. Бешенковичи), Долгое, м. Камень и, нанеся контрудар противнику во фланг и тыл, разбить его и к исходу дня выйти в район м. Улла, м. Камень, Долгое…
4. Командиру 5-го механизированного корпуса к 4.00 6.7.41 г. занять исходное положение для наступления в районе м. Смоляны, Вязьмичи, Росский Селец (10 км северо-западнее Орша) и в 5.00 6.7.41 г. начать общее наступление вдаль железной дороги в направлении Лепель. Совместно с 7-м механизированным корпусом нанести контрудар во фланг и тыл полоцкой группировке противника, разгромить ее и к исходу дня выйти в район (иск.) м. Камень, Лепель, Иконки.
5. Наступление корпусов поддерживается 23-й смешанной авиационной дивизией: 5-й механизированный корпус — 23-й смешанной авиационной дивизией, 7-й механизированный корпус — авиацией, находящейся на аэродромах Витебск…
6. Вслед за наступающими корпусами стрелковые дивизии выделяют отдельные стрелковые части с артиллерией с целью закрепления захваченных рубежей и содействия механизированным корпусам.
7. Слева от 5-го механизированного корпуса в направлении ст. Приямино с рубежа р. Бобр будет наступать 44-й стрелковый корпус с 1-й мотострелковой дивизией и 115-м танковым полком».
Поделиться книгой: