Помоги проекту - поделись книгой:
Во власти инстинктов
Деятельность животного строго подчинена инстинктам. При этом чем оно примитивней, тем больше следует инстинктам. Каждый из нас может легко убедиться во множестве инстинктов, повелевающих поведением животных, да и самого себя.
Замечательный натуралист и писатель Лоренц, изучая жизнь и поведение зверей и птиц, обнаружил много общего в их поведении с человеческим. Он впервые употребил образное и сильное выражение «Великий парламент инстинктов». К сожалению, эту мысль он, рано распростившись с жизнью, не успел развить до конца, но мне, тоже натуралисту, она издавна понятна и близкородственна.
Человек впитал в себя множество инстинктов, упрочившихся едва ли не со времени появления на Земле первых многоклеточных организмов. Часть из них постепенно была утрачена, потеряв свое значение, другая же упрочилась и развилась настолько сильно, что закрепилась, отразившись в его наследственном аппарате, стала неотъемлемой чертой поведения организма. Инстинкты проявляются постоянно в современном человеке и подчас с большой силой, слагая его поведение в сложном современном цивилизованном обществе, хотя мы далеко не всегда их замечаем и догадываемся об их повелительном влиянии на нас.
Деятельность человека далеко не всегда подчиняется только одним законам разума. Удовлетворение инстинктов сопровождается положительными эмоциями, слагаясь с тем, что мы называем духовным миром, и взаимно влияют на высшую нервную деятельность. Они же, наравне с общечеловеческими ценностями цивилизованного общества, порождают и общечеловеческие гадости.
Хищные атавистические инстинкты дремлют в человеке и, как выразился писатель Томас Манн: «Между зверем и человеком стоит ангел». Как только обстановка жизни ослабевает, да еще и подвергается невзгодам, инстинкты пробуждаются и действуют во всей силе своей звериной сущности. Тогда их трудно обуздать. Человек — раб инстинктов, не сознавая этого или даже не желая осознавать, принимает их разгул как должное и обязательное.
Во многих человеческих желаниях и в поведении сказываются инстинкты животного, как бы их не прикрывали или не приукрашивали вычурным благородством и изящным славословием.
Окружающая среда постоянно менялась и жизнь подвергалась эволюции. У стоящих выше на эволюционной лестнице животных стала развиваться своеобразная надстройка над инстинктами — разум. Он был пластичен, способен в какой-то мере исправлять, изменять поведение, поступать вопреки инстинктам ради выживания. Постепенно развиваясь, разум выделил человека из всего органического мира и развил в нем, одновременно с общественным образом жизни, особенное сочетания разума с инстинктами. Оно оказалось полезным, прогрессивным, помогло освоить разнообразную среду обитания, выйти за пределы исходного природного ареала, заселить всю поверхность Земли, развить цивилизацию, улучшить быт, перебороть болезни, усовершенствовать жилище, одежду, изобрести средства передвижения, облегчить тяготы физическою труда.
Но все положительное всегда развивается рядом с отрицательным. Разум, уживаясь с инстинктами, наряду с добром породил зло, и оно стало угрожать не только собственному существованию, но и существованию всего живого на Земле. С СОЗДАНИЕМ ЦИВИЛИЗАЦИИ МЕЖДУ РАЗУМОМ И ИНСТИНКТАМИ СТАЛА ПРОЯВЛЯТЬСЯ ОРГАНИЧЕСКАЯ НЕЦЕЛЕСООБРАЗНОСТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА.
Наша жизнь постоянно ведет перекличку прошлого с настоящим. Мы рождаемся с инстинктами дикаря и живем с ними, подправленными нормами цивилизации. Из-за многих инстинктов человек неспособен распроститься со зверем, сидящем в его подсознании. При этом инстинкты нередко проявляются в более жестокой или даже ужасающей форме, чем у животных, так как, с одной стороны, варварское состояние мешает человеку мыслить, с другой, — РАЗУМ ПРЕОБРАЖАЕТ ИНСТИНКТЫ, УСИЛИВАЕТ, ИЗВРАЩАЕТ И ВЫВОДИТ ЗА ПРЕДЕЛЫ ОРГАНИЧЕСКОЙ ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТИ, СОЗДАВАЯ ТО, ЧТО Я НАЗЫВАЮ «ИЗДЕРЖКАМИ РАЗУМА». В дальнейшем об этом будет сказано подробнее.
У человека многие инстинкты исчезли или приглушены. Но он не свободен в своих поступках, так как НЕСЕТ БРЕМЯ РАБСТВА ИНСТИНКТОВ АНТРОПОИДНЫХ И ДАЖЕ ДОАНТРОПОИДНЫХ ПРЕДКОВ. Большинство членов цивилизованного общества подсознательно смиряется с этим рабством и, сознавая его пагубность, принимая как должное, не желает или не в силах порвать с ним. Кстати, к примеру, скажем, что поминающие добром сталинизм, царствовавший столь долгое время в России, это те, кто, потеряв рабство, соскучились по палке. Психология раба также живет в инстинкте человека. Такова же и зависть — широко распространенный и злой недуг — хотя тех, кто его утратил, некоторые даже считают недостаточно великими.
Среди людей образованных можно встретить тех, кто оправдывает тиранию, человекоубийства, массовые репрессии, кто равнодушен к злу, к страданию людскому. Это особенная вариация психики мерзавцев, тиранов, упрочивших в себе инстинкт предков.
Человека унижает, когда его ставят в один ряд с животными предками, хотя нередко звериные инстинкты проявляются в нем в ужасающей форме. И, тем самым, не унижает ли иногда человек своего звериного предка? «Ибо человек — самый жестокий из зверей» (Ницше).
Инстинкты трафаретны и консервативны в противоположность разуму. Вместе с тем, они — клад, из которого организм черпает полезное, оставляя неразвитым вредное. Они биологически утверждены, закреплены, рациональны, помогают существовать. Но они точно соответствуют среде, из которой человек почти переключился в так называемую цивилизацию. НО, ОТОЙДЯ ОТ ПРИРОДЫ, ЧЕЛОВЕК ПРИХВАТИЛ С СОБОЮ ЧАСТЬ БОГАТСТВА ИНСТИНКТОВ. В этом в значительной мере трагедия человечества и истоки его бедствий.
Инстинкты разнообразны, среди них есть, применительно к обстановке, вредные или полезные, давние и сравнительно молодые. Часть из них очень сильна и всегда шествует вместе с человеком. Другие проявляются только в особенной, подчас экстремальной обстановке. Есть инстинкты, служащие процветанию рода, племени, семьи, родины, государства; инстинкты доброты, сострадания, самопожертвования, альтруизма, неравнодушия ко злу и добру, все то, что составляет высокую духовность человека, его благородства. Есть инстинкты зависти, ненависти, жестокости, эгоизма. Они низки, отвратительны по своей сущности, вредные для окружающих и унижают человеческое достоинство.
Инстинктивная деятельность исторически древнее разумной, она ниже ее. То, что мы называем подсознанием, в значительной мере и есть инстинкты минующего. Но сознание и подсознание взаимно связаны друг с другом и далеко не всегда одно их них подчиняется другому даже у такого высокоразвитого существа, как человек. Фрейд, не лишенный субъективности в своих суждениях, подсознательное считал главной человеческой сущностью, и основным источником энергии во всех проявлениях деятельности некоторые инстинкты, что, конечно, далеко не так.
Чем больше развит инстинкт, тем меньше правит разум, и, наоборот. Но чаще всего одно связано с другим, взаимно переплетается и уравновешивает, создавая то самое согласие, которое наиболее гармонично проявляется как высшая форма жизни, далеко не всегда соблюдаемая разумно-неразумным человеком, наделенным правом решать не только собственную судьбу, но и судьбу Земли.
Быть может, в далеком будущем, если человечество не уничтожит самого себя, инстинкты постепенно изменятся, приобретут особые формы взаимных отношений с разумом, и только некоторые из них останутся, вроде обеспечивающих продолжение потомства, да творчества на благо общества.
Инстинкты человека плохо изучены. Но, надо полагать, рано или поздно психологи начнут разбираться с этим сложным парламентом, управляющим нами, используя современные достижения генетики, молекулярной биологии и многое другое.
Инстинкты пола
Классификация инстинктов сложна, запутана отчасти из-за того, что они тесно взаимодействуют и соседствуют друг с другом, и еще, как мне кажется, очень и очень плохо изучены. И если черты организма отлично выражаются морфологически, физиологически и биохимически, то инстинкты проявляются подчас в виде очень сложного облика поведения. Коснемся наиболее ясных и хорошо очерченных инстинктов у человека, к тому же наделенного таким сложным образованием, как разум.
Самый сильный инстинкт, проявляющийся у человека, — инстинкт пола, продолжения потомства. «Любовь и голод правят миром», — изрек древнегреческий поэт Гессиод. Австрийский психолог З. Фрейд, склонный к преувеличению, определил человечество как вечно «стонущее под игом половой потребности». В какой-то мере это так. Подавление сильного инстинкта пола может привести к психическому срыву как у животных, так и у человека.
Интересна одна особенность, отличающая человека от животных, в том числе и от человекообразных обезьян. Женщина, если она только находится в репродуктивном возрасте и здорова, почти всегда способна, если не сказать, готова к акту оплодотворения, что в общем совершенно не свойственно животным, для брачного периода жизни которых всегда отводится строго определенное и довольно короткое время, после которого половой инстинкт угасает. Постоянная готовность человека, а также человекообразных обезьян к любовным утехам возникла с развитием первых проблесков разума. Этому же способствовала давняя история человека разумного, произошедшего в тропическом климате, не знавшего зимы. Впоследствии человек, приспособившись к жизни в разных географических условиях, колебаниях климата, усовершенствовав жилище и научившись использовать одежду, сохранил эту черту инстинкта пола. Постоянство этой черты объясняется еще и «издержкой разума» — термин, о котором будет подробно рассказано позже.
Утрата инстинкта пола невозможна, она равносильна гибели вида. А если этот инстинкт исчезал или не развивался у отдельных особей, то они не давали потомства или приспосабливались размножаться партеногенетически без участия самцов. Половое размножение развилось в течение длительной эволюции, закрепилось в организме и, судя по всему, запрограммировано комплексом из нескольких генов.
Инстинкт пола у человека породил множество оттенков любви от простого и дикого обладания насильника до благородного чувства возвышенного и духовно развитого интеллектуала.
Писать об этом инстинкте трудно, хотя бы потому, что он касается интимных сторон жизни, казалось бы, долженствующих быть скрытными и ни в коей мере не вывороченными напоказ, по меньшей мере у человека современного, цивилизованного. К сожалению, в наше время раскрепощенности нравов, в эпоху так называемой порочной сексуальной революции, средства массовой информации при попустительстве правящей элиты во всю прыть дешевого просветительства всеми возможными путями оглашают интимную сторону жизни человека, зарабатывая на этом деньги. Популяризация этого своеобразного культа пола, развращая особенно молодежь, стремится придать ему оттенок откровенной животной развлекательности.
Взаимное сближение сходящихся пар органически целесообразно и совершается инстинктивно ради продолжения жизни. Оно сопровождается дружелюбием, выражением благожелательности, нежности, привязанности, родственного чувства и обоюдным украшением внешности.
У примитивных народов украшательство внешности, эта своеобразная вывеска способности к размножению, принимает подчас необычные формы: чаще всего разнообразно и затейливо на кожу наносится татуировка или ее раскрашивание, выщипываются волосы, уродуются зубы, мочки ушей отягощаются непомерно большими и тяжелыми серьгами. Иногда с детства придается особенная форма черепу, удлиняется шея. Пристрастие к украшательству дошло и до нашего цивилизованного мира, приняв несколько иные формы, но все же, как всегда, оно старается придать необычную внешность, обратить на себя внимание, понравиться.
Подобное украшательство широко развито и у животных, особенно у птиц, известно и среди насекомых. Самцы обладают ярким, подчас необыкновенно красивым и богатым красками оперением, вычурными формами и, видимо, чем заметнее и необычнее выглядит самец, тем большим расположением и вниманием пользуется. Тогда как самки сохраняют серенькую покровительственную окраску, чтобы остаться незаметным врагам и не подвергать себя опасности. Этот половой диморфизм, то есть разная внешность у полов, развиты там, где царит полигамия и природа подвергает большей опасности самцов ради самок — продолжателей вида. Так происходит естественный отбор на привлекательность. И что интересно, красота таких организмов привлекает внимание не только своих партнеров, но кажется приятной всем, в том числе и человеку. Есть в этом сочетании красок и форм что-то общее, пробуждающее чувство восхищения. Необыкновенную красоту природа создала цветам растений, предназначив ее, по существу, только для таких, казалось бы, примитивных животных, как насекомые, роль которых сводится к участию в брачных делах растений ради переноса пыльцы — мужских половых клеток на женские.
В мире животных, большей частью неосознанно и у человека, между мужскими особями разыгрываются показательные сражения и турниры за обладание самкой или соревнование самцов с демонстрацией силы, ловкости, благородства и прочих качеств. Так выработался инстинкт борьбы за обладание самок, сказавшийся на эволюции животных посредством так называемого полового отбора.
Инстинкт оплодотворения призван обеспечивать продолжение потомства. Без него невозможно существование вида Хомо сапиенс, хотя в необыкновенном по своему разнообразию мире животных, и особенно насекомых, немало видов приобрело способность девственного или, как принято говорить, партеногенетического размножения, то есть размножения бесполого, без оплодотворения, предпочтя его двуполому. По-видимому, оно возникло из-за периодических катастроф, когда численность вида падала до той степени, что разыскать друг друга самцу и самке было невозможно. Таков крупный кузнечик Саго педо, из-за своей редкости помещенный в Красную книгу, странные насекомые палочники и многие другие. У некоторых из них самцы все же появляются, но чрезвычайно редко, как бы обновляя популяцию девственно размножающихся особей.
Кроме продолжения потомства половое размножение имеет громадное значение для обогащения генного аппарата, происходящего при слиянии половых клеток от разных родителей, самца и самки и косвенно от родителей и предков обоих, несущих каждый своеобразные физиологические и морфологические черты наследственности. Какая-либо дефектная особенность организма, находящаяся в генах в подавленном состоянии, оказавшись у родственных партнеров, может проявиться в виде дефектов организма и неполноценного потомка. Вред от близкородственного оплодотворения известен с глубокой древности. У гиляков, народности Дальнего Востока, свершение близкородственной связи считается величайшим грехом, а виновный, уличенный в этом противоестественном и противоречащем инстинкту поступке, уходит в тайгу и налагает на себя руки. Также поступают нивхи. Обвиненные в запретной связи убивают себя по обоюдному согласию или по настоянию родных. У этих народов даже собак, совершивших близкородственное оплодотворение, полагается уничтожать.
Известно, что самец и самка, выросшие в различной географической обстановке, принадлежащие к различным расам, нередко дают потомство с повышенными жизненными свойствами. Это явление получило специальное название «гетерозиса». С глубокой древности мужчины, подчиняясь инстинкту, считали более привлекательными невест из другого поселения, рода, даже другой страны. Мало того, известны случаи, когда после военных набегов победители забирали в свою страну определенное количество молодых мужчин и женщин, ради обновления своей нации. Такова якобы история похода одного из армянских царей на территорию, заселенную семитскими расами и, в частности, евреями.
Таким образом, в смешении генотипических особенностей лежит рациональный инстинкт получения наиболее жизненного потомства.
Соединение самца с самкой, когда существует возможность выбора, очень часто совершается по принципу сложной инстинктивной избирательности. То есть не всякий самец сходится с самкой или самка с самцом. Не всякий и находит в этом соединении наибольшее инстинктивное удовлетворение. Проще всего эта избирательность проявляется в том, что самец или самка перед соединением подсознательно, инстинктивно определяют соответствующие своему желанию особенности партнера, прежде всего принадлежность к своему виду (межвидовое спаривание или не дает потомства или потомство, лишенное плодовитости), возрасту, учитывая здоровье, силу, красоту, поведение, проявляющееся в так называемом брачном ухаживании. Все это отлично выражено у многих животных, и автор не раз наблюдал в природе. Так же и у человека. Перед соединением оба партнера выдерживают друг перед другом подчас сложный, заложенный в инстинкте экзамен. Не выдержавшие этот экзамен партнеры расходятся. При избирательной спариваемости принимаются во внимание многие оттенки поведения и формы партнеров чаще всего на основе чисто сложных и хорошо отработанных природой инстинктивных ощущений.
Хорошо, когда мужчина и женщина инстинктивно угадывают друг друга для совместного союза. Избирательная спариваемость должна пробудить взаимное влечение, называемое у человека любовью. Ее жизненное значение — продолжение жизни, воспроизведение полноценного потомства. По всей вероятности, инстинкт избирательной спариваемости в какой-то мере отчасти ослаблен или даже утрачен у человека, что объясняет расхождение супружеских пар, хотя это явление, как будет показано далее, имеет преимущественно другую основу.
Избирательная спариваемость наиболее капризно проявляется при численно неравном соотношений полов в природе. Когда численность вида низка, а встреча самца с самкой затруднена, оба пола после множественных попыток найти друг друга, оказавшись рядом, избегают экзамена избирательности. Тут, как говорится: «Не до жиру, быть бы живу». И наоборот.
Инстинкт пола очень силен, он заставляет каждого искать партнера, прилагая к этому множество сил, чувств и времени, искать ради далеко не всегда осознаваемого жизненного назначения — оплодотворения и появления потомства. При неудаче поисков теряется ощущение полноты жизни, возникает отчаяние, стресс, а подавление этого жизненного устремления может вселить чувство потери смысла жизни. Удачи в исполнении своего жизненного назначения усиливают творческую и жизненную активность, повышают удовлетворение собою.
Всему этому посвящено величайшее разнообразие творчества всех времен и всех народов. Одним словом, все дарования, полученные от природы, как бы устанавливаются на службу этому самому сильному инстинкту, а сексуальная эмоция оказывается доминирующей в репродуктивном возрасте.
У человека — существа издревле общественного — в какой-то мере половой инстинкт может подавляться и частично или временно замещаться инстинктом творчества, самоотверженности, направленными на благополучие окружающих. И тогда увлеченный ими может совершать деяния, восхищая окружающих своим благородством. Но у человека сексуальная сторона жизни часто выражается в излишествах, а так называемая сексуальная революция, прокатившаяся по земле, способствует распаду семей, ослаблению любви к детям и способствует деградации общества. Но об этом еще будет сказано позже.
Моногамия и полигамия
У каждого вида животных существует наследственно закрепленная форма половой жизни: моногамия, когда самец и самка сходятся на всю жизнь или на продолжительное время, и полигамия — когда такого союза нет; или та и другая форма отношений существуют вместе в зависимости оттого, что наиболее органически целесообразней и значимей ради продолжения жизни.
У животных моногамия чаще всего существует там, где самец принимает участие в воспитании потомства, то есть где одной самке трудно его прокормить и воспитать. У человекообразных обезьян царит в какой-то степени односторонняя моногамия: сильный самец имеет гарем из нескольких самок, молодые самцы, улучая возможность, украдкой оплодотворяют самок. Моногамны лисицы, волки, барсуки, у обезьян — гиббоны. Среди птиц моногамны лебеди, аисты, журавли, орлы, грифы, большинство мелких птиц. Моногамия развита также у тех животных, у которых для воспитания потомства требуется большая гнездовая территория, как у крупных хищных птиц. Среди насекомых существуют как полигамия, так и моногамия, но у каждого вида строго определенная форма, носящая органически целесообразный характер, полигамны или моногамны только самки или только самцы. Полигамны те самки, которым в силу сложившейся обстановки жизни приходится откладывать много яиц, тогда как их самцы моногамны. Полигамны самки муравьев: они запасают сперму для предстоящей долголетней жизни в положении «царицы» муравейника.
В человеческом обществе развиты обе формы отношений между мужчиной и женщиной, судя по всему, как отпечаток жизни далекого предка.
Широкая полигамия упрощала утоление половой потребности и рационального желания продления потомства. Многодетности придавалось большее, чем в наше время значение. И у женщины ценились, прежде всего, качества родительницы. Женщины, рожавшие почти каждый год, почитались в роду, с ними мужчины искали общения. Их физическим достоинствам придавалось первостепенное значение, а черты лица были несущественны, и на найденных статуэтках «палеолитических мадонн» вместо него изображалась просто полушаровидно-овальная выпуклость.
В общении с женщиной мужчина часто бессознательно искал возможность зачатия потомка. По-видимому, плодовитым женщинам помогали другие женщины воспитывать детей, а иногда при отсутствии или недостатке молока у роженицы оно могло появиться у женщин бездетных, но ранее рожавших. К много рожавшей женщине относились с уважением, в ее образе возводили богиню плодородия, быть ее избранником было непросто. Вместе с тем, считалось позором, когда у женщины не было детей. Иногда они составляли тех, кого мы в обществе называем блудницами.
Рождение детей, особенно мальчиков, — будущих воинов и охотников, считалось очень важным и непременным для процветания общества, и могучий инстинкт был обязан служить этому.
Полигамии способствовал недостаток мужчин, обусловленный постоянными войнами, военными походами, иногда длившимися по несколько лет, истреблявшими мужскую часть населения. Тогда мужчине не приходилось тратить время на поиски женщины при их изобилии, а женщинам не приходилось быть особенно разборчивыми при недостатке мужчин. Быть может, полигамия и возникла вследствие гибели мужчин при постоянных междоусобицах, столь обыденных с древнейших времен становления общественного образа жизни человека. Одновременно недостаток мужчин способствовал развитию родства по линии матери, а не по линии отца. Все население общины группировалось по родительницам. Мать была основной ячейкой общества. Недостаток мужчин способствовал возникновению так называемого матриархата.
Моногамия, более или менее длительное соединение любящих пар, всегда была органически целесообразней, более плодовитой, поскольку сперма различных производителей противоборствует друг другу и не способствует зачатию. Эта физиологическая особенность сексуальной биологии человека подтверждает органическую целесообразность моногамии. Полигамия же при одинаковой численности мужчин и женщин может рассматриваться как последствие издержки разума, приобретенного человеком.
Полигамия человека, не сдерживаемая ни моралью, ни законопослушанием, способствует распаду семей и обычно сопутствует междоусобицам, войнам, разложению общества. Не случайно одна из заповедей христианской религии гласит: «Не прелюбодействуй».
Между полигамией и моногамией существуют различные переходные формы вроде постоянного, временного или спорадического обмена мужьями или женами, как это не столь давно было обнаружено у слаборазвитых народов или, иногда тайно, возрождая варварский инстинкт, практикуется и в цивилизованном обществе. Инстинкты полигамии и моногамии сложны и противоречивы, взаимно переплетаются в современной жизни и таятся со времен дикаря предка.
Многоженство сохранилось в какой-то мере как следствие недостатка мужчин, вошло в социальную структуру и узаконилось, получив моральное оправдание религией ислама. В мире, где существует резкое расслоение общества на богатых и бедных, полигамия стала достоянием богатых. Она достигла преувеличенных форм, подкрепленная религиозными представлениями. К примеру, султан Брунея Хассакал Болкиях и его 24-летний сын, не удовлетворяясь своими гаремами и многочисленными наложницами, стали использовать свои животные страсти на известных артистках и ведущих ТВ, осыпая их драгоценными подарками и высокими гонорарами. Число же их наложниц доходило до 45 женщин, связанных договорами на два месяца.
Многоженство практикуется и у иудеев-хасидов, у последователей некоторых буддийских сект, а также у американских мормонов. Обнаружены многоженцы у первобытных племен Австралии, Африки и Южной Америки.
Цивилизованное человечество равнодушно взирает на этот узаконенный разврат и унижение человеческого достоинства женской половины общества.
Когда предки человека спустились с деревьев на землю, приобрели способность к прямохождению, стали жить большими взаимосвязанными обществами ради защиты от опасных хищников, еще царил групповой брак. Дети могли не знать отцов, принадлежали матери. С переходом к оседлому и полуоседлому образу жизни стала возникать семья, развиваться простейшие формы собственности. Если семейные пары оказывались в какой-то мере подходящими и плодили детей, их союз был прочен, оправдываем природой и инстинктами. Если пары переставали размножаться, они, подвергаясь зову инстинкта, распадались и моногамия заменялась поисками брачных пар — полигамией, могущей вновь перейти в моногамию, или же при вмешательстве разума, не преследовавшая произведение потомства, в полигамию, становясь постоянной. Весь этот порядок наложил отпечаток на современное общество, несмотря на облагораживающую мораль и нравственность в отношениях между полами. И тогда человек, воспитанный на высших эмоциях, а также законопослушанием, принятым в государстве и религии, образовывал разные формы взаимных отношений в семейной жизни.
Рациональность и органическая целесообразность моногамии подтверждает сильный инстинкт ревности, то есть чувства, направленного на получение потомства лично от себя. Из-за этого чувства, поддерживаемого мощным инстинктом, возникают конфликты, убийства, происходит разрушение семей. Да и сама по себе любовь мужчины к одной женщине или женщины к одному мужчине — не что иное, как проявление более органически целесообразной формы половых отношений, обладающей большей вероятностью произведения потомства.
Взаимная любовь между сошедшейся парой, инстинктивное и далеко не всегда осознаваемое разумом стремление произвести потомство, становилось едва ли не самой сильной эмоцией. С возрастом, как только в человеке затухала репродуктивная сила, любовь таяла, эмоции затихали, замещались разумом.
Поняв органическую целесообразность моногамии, нетрудно объяснить беды нашей цивилизации, сказывающиеся на судьбе семей. Если от моногамного брака постоянно рождаются дети, то семья не распадается, подсознательное удовлетворение мощного природного назначения такого брака цементирует пары. Но если семейная пара оказалась бездетной или, произведя одного или нескольких детей, в дальнейшем начинает воздерживаться рожать, что в цивилизованном обществе считается нормальным или даже крайне необходимым, то муж и жена ИНСТИНКТИВНО, бессознательно теряют привязанность друг к другу, начинают ощущать желание искать другого партнера ради требуемого природой произведения потомства, не подозревая того, что жестокое чувство диктуется могучим инстинктом реализации плодовитости человека. Моногамия разрушается, превращаясь во временную или постоянную полигамию.
Сплошь и рядом, попадая в такую ловушку, подготовленную эволюцией жизни и проистекающую от дикого предка, семейные пары, в которых царила любовь, но прекратилось рождение детей, начинают искать друг у друга недостатки, разыгрывая невозможность совместной жизни, расстаются или удовлетворяют инстинкт продолжения потомства поисками других партнеров. Такие разошедшиеся пары, как это хорошо известно, большей частью становятся лютыми врагами только ради того, чтобы не повторять совместного бесплодного сожития. ВОТ ГДЕ ЯРКИЙ ПРИМЕР НЕСООТВЕТСТВИЯ ИНСТИНКТА С УСЛОВИЯМ ЖИЗНИ И РАСХОЖДЕНИЯ ЕГО С СОЗНАНИЕМ, из-за которого в наше цивилизованное время распадаются семьи и происходит множество тяжелых трагедий, калечащих взрослых и, главное, души малолетних детей. Так создается резкий конфликт семейной жизни со своей исконной древней природой, разум в котором оказывается беспомощным.
Инстинктивная подсознательная цель женщины, ее мыслей, чувств, стремлений и поведения — беременность и рождение сына, будущего защитника ее как матери, так и рода, племени, государства, или дочери — продолжательницы отца и матери. То же самое относится и к отцу в несколько ином варианте.
Противоречие между полигамией и моногамией, таящееся в инстинктах, в современном обществе разрушает добро, нравственность, порождает зло, враждебные отношения между родителями и распад семьи.
Думается, что периодическая или непостоянная полигамия, вызывавшаяся инстинктивными поисками подходящей пары ради воспроизведения потомства, была необходимой, органически целесообразной. Тогда как полигамия постоянная оказывалась бессмысленна. Известно, что у проституток редко рождаются дети при постоянно меняемых партнерах.
Полигамия представляется излишней тратой гамет. Но закрадывается сомнение: возможно, полигамия все же могла иметь какое-то другое целесообразное значение, даже без сопутствующего зачатия. Возможно, обмен гаметами имел какой-то смысл. Пока наука по этому поводу не сказала ничего вразумительного.
Еще, по-видимому, полигамия в древнем обществе вряд ли имела оттенок того, что ныне мы подразумеваем под словом распущенность. Мужчины, вступавшие в связь с женщиной, считались в какой-то степени родственными друг с другом и с детьми этой женщины и, как предполагают, при встрече с ними мужчина, для доказательства своей родственности, говорил: «Паял твою мать». Впоследствии по какой-то причине эта опознавательная фраза при официальном утверждении моногамии приобрела ругательное значение, а слово «паял» переформировалось в другое, ныне нецензурное, ругательное. В соответствии с этим у многих народов существовало суждение, выражаемое афоризмом: «Не тот отец, кто породил, а тот, кто воспитал».
Еще полигамия возникала, когда жена, обремененная семейными обязанностями и истощившая свой организм рождением потомства, старела и переставала рожать. Тогда ее супруг, повинуясь зову инстинкта, сохранив силу, искал другую пару, более молодую, способную к деторождению. Отсюда и народная пословица: «Седина в бороду, а бес в ребро».
В наше время разошедшиеся пары ищут новых партнеров не ради продолжения потомства (хотя иногда так и может быть), а ради удовлетворения инстинкта пола, а так как рождение ребенка от нового партнера далеко не всегда возможно по экономическим соображениям, то полигамия не переключаясь на моногамию, продолжает развиваться далее, утрачивая органическую целесообразность, становясь искусственной формой удовлетворения инстинкта пола. И тогда вмешивался новый фактор, условно названный мною издержкой разума. Не инстинктивно, а прагматически бывшие семейные партнеры старались умножить свои поиски других пар, сознательно развивая беспредельную полигамию, развращающую общество, и кроме того влекущую за собою изощренные формы отношения полов, о чем будет сказано ниже.
Все сказанное, разумеется, нельзя считать абсолютным. Жизнь человека слишком сложна и многообразна. На нее накладываются индивидуальные особенности психического склада человека, общественная мораль, нравственность, законопослушание, отношения окружающих, воспитание, экономические обстоятельства. Как бы ни было, как у мужчины, так и у женщины в современном обществе образуется инстинктивная наклонность (не у всех, конечно) как к моногамии, так и к полигамии в той или иной степени. Она, конечно, образуется при нарушении численного соотношения полов, то есть когда мужчин становится меньше, чем женщин или наоборот.
Счастливы те супружеские пары, у которых преобладает моногамическая природа за счет полигамической, вне зависимости от зова инстинктов. Эта форма связи более нравственна, благородна, способствует развитию высоких устремлений к творческой деятельности ради процветания общества и своего в нем самоутверждения.
Разрешение диссонанса между полигамией и моногамией в примитивном обществе слабо развитых стран носило (конечно, относительно) целесообразный характер: среди молодежи царила полигамия, среди вступивших в брак — моногамия. Впрочем, этому же правилу следует в какой-то мере и цивилизованное общество.
Извращения инстинкта пола
Отношение к половому сближению у народов первобытных было иным, чем в наше время, и носило более откровенный характер. Представление о нем получали дети с самого раннего возраста. Миклухо Маклай пишет: «…я видел много раз, как дети обоего пола, играя на теплом песке побережья моря, подражали коитусу взрослых. В моем присутствии перед другими мужчинами девушки и женщины говорили, никогда не стесняясь, о половых органах и их функциях. Подобные разговоры казались бы чудовищными европейским моралистам, на самом деле, я думаю, что в нравственном отношении папуасские девушки могут поспорить с европейскими, воспитанными на лицемерии и показном целомудрии». Далее он сообщает: «Папуасы смотрят на половые отношения разумно как и на многие другие физические потребности (еда, сон и т. п.) и не создают из них искусственной тайны».
Когда знаменитый путешественник Р. Кук оказался на островах Таити, то местные девушки бросались в море, чтобы добраться до корабля и в присутствии мужчин отдавались желающим с ними соединению. А у себя на острове они потешались, когда матросы, собираясь воспользоваться доступностью девушек, пытались прятаться с ними в потаенные уголки, тогда как все это совершалось на глазах у всех и считалось обыденным. Вместе с тем семейные пары старались соблюсти целомудрие. «Папуасы берега Маклай, — пишет Миклухо Маклай, — имеют только одну жену и отличаются строгой нравственностью. Впрочем, там изредка встречается и многоженство».
Биологическая цель брака — деторождение, хотя церковь считает, что союз мужчины и женщины существует для добра и услужения друг другу. Но подсознательно, сближение полов, особенно в молодом возрасте, происходит главным образом инстинктивно для удовлетворения половой потребности, за которой последовательно приходит инстинкт произведения потомства.
При жизненном достатке, изобилующей природе и появлении свободного от повседневных забот времени, удовлетворение инстинктов пола при определенных условиях сопровождается своеобразной издержкой разума. Половые связи превращаются в развлечения с надуманным неестественным разнообразием. И если сам по себе инстинкт пола и его удовлетворение прост и отработан эволюцией до определенной формы и облика, то разум, с присушим ему воображением, стал вносить в эту простоту и целомудрие надуманные отклонения от его природной сущности. Так возникали и развивались издержки разума, проявляя его крайность — безумие. Безумия, не исправляющего или облагораживающего инстинкты пола, порожденные долгой эволюцией их органической целесообразности, а наоборот, превращающего естественный половой акт в подчас отвратительные извращения, неизвестные и немыслимые в мире животных.
Половой инстинкт предназначен для сохранения вида на Земле, воспроизведения потомства, он самый сильный, приносящий при его исполнении одно из наслаждений. В него вклинился с ранних этапов зарождения разум и вызвал поиски разнообразия этого чувства физического наслаждения без меры, без природного значения, без органической целесообразности. И в обществе человека развились разнообразнейшие изощренные формы подчас чудовищного полового извращения: гомосексуализм, педерастия, лесбиянство, насилие мужчины над женщиной — формы совершенно чуждые природе, животному миру. Нельзя сказать, чтобы разум одновременно не противостоял этому извращению. Мораль, нравственность, воспитание, религия, законы, ощущая гибельность извращения инстинкта пола, препятствовали этому осквернению человека, как вредному для существования общества и ведущему к его распаду. Но тщетно! В органически целесообразный инстинкт сближения полов, предназначенный служить продолжению потомства, по мере развития цивилизации стали вклиниваться половые сношения сверх меры, целесообразности и естественности в ущерб нравственности.
Думается, что издержки разума стали проявляться издавна, быть может, в неолите и по меньшей мере до нашего века были они известны в древнем обществе, одновременно свидетельствуя о вырождении и упадке государств. Так, на наскальных рисунках, относящихся к бронзовому веку, то есть за несколько тысячелетий до новой эры, встречаются изображения таких извращений, в том числе и самых отвратительных, возможно совершавшихся над рабами, вызывающих глубокое унижение человеческого достоинства. К удивлению, археологи, полагающие в наскальных рисунках только один ритуализм, в своем заблуждении окрестили подобные сюжеты нелепым термином — «ритуалом оплодотворения». Мне, посвятившему немало времени при многочисленных путешествиях по Средней Азии и Казахстану попутному изучению наскальных рисунков, встречались рисунки, не имеющие никакого отношения к ритуалам, и отображавшие быт и мифологию, а «ритуальные оплодотворения» выглядели типичнейшей, хотя и очень редкой, но как всегда гнусной древней порнографией.
Половые извращения существовали в древнейших государствах, как только стал развиваться разум и появились зачатки цивилизации. В древнем Израиле процветало поклонение Ваалу — любимому богу ханайцев. В основе этого божества была храмовая проституция, (в которой мужчина и женщина, рьяные блудники, почитавшиеся священными, занимались различными половыми извращениями), лицемерно прикрываемая религиозными представлениями о повышении урожая и плодовитости скота. Эти традиции развращали плотские похоти народа и секс превозносился выше всего. Распущенное поведение поощрялось пирами, танцами и музыкой. Пиры устраивались в гробницах и на могильных холмах, сопровождаясь пьянками и развратом с кровосмешением. Длительное время израильский народ вел ожесточенную борьбу с поклонниками Ваала.
Славился порнографией и половыми извращениями и Древний Рим, незадолго до своего распада.
В наше просвещенное время расцвета науки и техники, совершенствования человеческого быта и удобства жизни, стала развиваться и придаваться широкой огласке и популяризации мощной индустрией информации порнография, порочащая общество. При этом, если ранее, к примеру, гомосексуализм носил скрытый характер и таился от общественности, то ныне ему стали придавать характер законности. Активные «Гомики», «Геи», или «Голубые», как их называют, стали объединяться в общества, требуя официальной регистрации однополых «супружеских» связей, разрешения усыновлять беспризорных детей, быть открытыми и признанными в обществе.
К величайшему сожалению, в просвещенной Западной Европе церковь, повинуясь извращенной информации о взаимоотношениях полов, призванная поддерживать и развивать нравственность человечества, кое-где опустилась до того, что стала узаконивать бракосочетание подобных однополых браков, лишенных какой-либо естественности. Гомосексуалисты очень активны, образуют общества, клубы, издания, добиваются устойчивого положения в обществе, презрительно именуют людей нормального поведения гомофобами, одним словом, потеряв чувство стыда, наглеют, едва ли не требуя к себе уважения и внимания. Из-за недостатка воспитания развился гомосексуализм среди молодежи. Гомосексуализм зародился в монастырях. И кто только посмел назвать этот порок прекрасным цветом неба, а не отвратительно грязным.
Вся эта непотребность преподносится как своеобразная сексуальная революция. Вначале она расцвела в Западной Европе и Америке и, наконец, докатилась до России и сопредельных с нею стран. Наши газеты, в Казахстане «Караван», в Москве «Московский комсомолец» и многие другие стали беззастенчиво пропагандировать всяческий секс, нередко прикрывающий себя и маскирующийся под термином так называемого надуманного эротического искусства.
Половым извращениям способствует изощренная информация, в которую окунулись со всей возрастающей глубиной средства массовой информации. И нет запрета на это общественное преступление, и ни у кого не поднимается голос в парламенте к ограничению этой «прелести» цивилизации хотя бы, в первую очередь, ради здоровья молодежи. Широко вещаемое радио «Голос Америки» (23.11.99) с пафосом рассуждает, что порнография не должна подвергаться государственному запрету, так как этим будут нарушены права человека и свобода совести. Хороши права человека и свобода совести, пропагандирующие грязную противоестественность отношений полов, способствующих разложению общества.
Видимо, правительствам стран порнография выгодна: пусть молодежь не печется об идейности и отвлекается от общественных проблем. Прежде отношение к ней было другим. К примеру, в Манчжурии на одном из притоков реки Амура объявилась золотая лихорадка. Сюда сбежалось немало искателей приключений, образовалось что-то вроде маленького государства. Здесь ввели строгие законы, казнь за мужеложество, бандитизм. И если бандитизм в какой-то мере прекратился, то мужеложество (гомосексуализм) продолжало процветать. В 1929 году китайское правительство ликвидировало этот гнойник, китайцев всех казнили, русских передали России.
Придание законности гомосексуализму — ошибка. Это свойство не врожденное, а приобретенное из-за пороков воспитания, неустановившейся органической целесообразностью между разумом и инстинктом. Гомосексуалисты не дают потомства и этот порок не зиждется в наследственном аппарате. У здорового человека половые извращения вызывают здоровое естественное отвращение и неприязнь.
Особенное отвращение вызывает педерастия, детская проституция. Развитие этих пороков, насилующих и калечащих светлые души малолетних детей, лишающих их прелести детства, уродующих их на всю жизнь, выглядит особенно злым преступлением, требующим самого тягчайшего наказания. Люди, склонные к этому пороку, вызывают глубокое отвращение, их жизнь не представляет никакой ценности для общества и приносит только вред. Вот где яркий пример безумия, развивающегося параллельно с разумом, безумия, не делающего чести правительствам, занятым больше парламентскими дебатами, чем делом. Что может быть священней маленького ребенка, нуждающегося во всемерной опеке и защите от взрослого! Вспоминается сильно сказанное изречение Эйнштейна: «Горький плач незаслуженно обиженного ребенка стоит всей моей теории относительности».
К отвратительным половым извращениям следует отнести и коллективные насилия, совершаемые мужчинами над женщинами. В обществе, которое кичится цивилизацией, демократией и борьбой за права человека, растет не только преступность, наркомания, но и этот жестокий порок. К примеру, как сообщают газеты, в странах Африканского континента, а также Латинской Америки насилие мужчин над женщинами достигло громадных размеров. В Бразилии 23 процента женщин стали жертвами насильственных действий сексуального характера, в Уганде — 21 процент, в Аргентине — 19. Дальше идти некуда!
В мире животных совершенно не существует половых извращений и отсутствует также половое насилие самцов над самками. В этом отношении «Человек разумный» выглядит самым безобразным творением природы.
Поделиться книгой: