Киберпсихолог

– Короткое замыкание силовой сети.

– Почему ты не предпринял никаких действий для ликвидации аварии? – Спросил Яров, стараясь боковым зрением обнаружить хоть какое-то движение в оставшемся за спиной коридоре.

– Не было необходимости в принятии мер по предотвращению пожара. – Столь же бесцветным голосам отрапортовала машина.

– Внимание спасателям, – раздался из динамика более громкий и отчетливый голос Жака Мерсье, – мы обследовали жилой комплекс. Здесь все мертвы. Возвращаемся на челнок. Как у вас?

– Два трупа в пищевом отсеке, – откликнулся откуда-то Исаак, – выживших нет.

– Яров, Даммит, к мусорному коллектору! – Тут же донесся возглас Курта Клайзера. – Мне нужна ваша помощь.

– Я скоро вернусь, – сказал Олег в микрофон, надеясь, что компьютер услышит его.

– Я буду ждать, Олег Яров. – Охотно ответила машина. Киберпсихолог извлек из контактных разъемов шнур и бросился к выходу из вычислительного центра со всей скоростью, которую только позволял развить громоздкий скафандр. В дверях он едва не столкнулся со спешащим на подмогу Клайзеру Исааком Даммитом.

Курт замер возле тяжелой бронированной двери, перекрывавшей проход в коллектор – отсек, в котором неделями скапливались образующиеся в процессе жизнедеятельности станции бытовые отходы, прежде чем их направляли на утилизацию. Дверь имела порядка двух метров в ширину и трех с половиной в высоту, ее огромные, по сравнению с другими люками станции, размеры объяснялись тем, что спрессованные брикеты мусора, предназначенные для сжигания в термоустановке, извлекались отсюда при помощи автоматических вагонеток, подъезжавших к коллектору по широкому монорельсу.

– Что-то случилось, командир? – Спросил Даммит, появляясь из-за поворота коридора, ведущего к центральному посту станции.

– Исаак, ты, кажется, изучал техническую документацию по этой базе, – не оборачиваясь, отозвался Клайзер, – не помнишь, отсек мусорного коллектора герметичен?

Даммит на мгновение задумался.

– Как ни странно, да. – Ответил наконец он.

– Ерунда какая-то… – Пробормотал Курт, все еще не отходя от громоздкой металлической двери. – Какого черта герметизировать помойку?

– Все очень просто, командир. – Пояснил Даммит. – Как вы понимаете, в обычных условиях внутренние помещения колонии заполнены воздухом. Тем не менее, отходы хранятся и прессуются в вакууме, чтобы избежать гниения. В аварийной ситуации люди могли проникнуть в коллектор и закрыть герметичные переборки, тогда ситуация изменится на совершенно обратную: внутри отсека будет воздух, а снаружи – нет. Там кто-то есть?

– Включите внешние микрофоны, ребята. – Мрачно откликнулся Клайзер. Даммит и Яров поспешили последовать этому совету. В руке Курта появилась портативная металлическая отвертка из стандартного набора инструментов, входящего в комплект скафандра класса “спринт”. Взяв отвертку за пластиковую рукоять, Клайзер постучал ею о металлическую поверхность люка. С минуту ничего не происходило. Затем изнутри донесся слабый ответный стук.

– Беда в том, что мы не можем просто так открыть дверь и вытащить их оттуда, – сказал Клайзер, поднимаясь в полный рост и убирая отвертку в контейнер. – Если у них нет скафандров, а их наверняка нет, они просто задохнутся через несколько микросекунд. Войти вовнутрь и не выпустить из помещения воздух невозможно. Оставлять их там надолго тоже нельзя, они сидят в коллекторе уже больше тридцати часов, и скоро кислорода в отсеке не останется совсем. Что с компьютером, Яров?

– Ничего хорошего, – ответил Олег, – машина жива, но общаться с ней можно только по проводному каналу. Вся периферия разрушена. Причину, по которой искусственный интеллект не смог потушить пожар в зародыше, установить пока не удалось. Сплошной кроссворд, а не станция.

– Плохо. – Подвел итог Курт. – У нас осталось не более сорока пяти минут. Запасы воздуха в баллонах на исходе. Предложения?

– Никаких. – С горечью сказал Яров.

– Даммит?

Исаак о чем-то задумался. Он медлил.

– Транспортер, – изрек он спустя пару мгновений.

– Что?

– Отходы поступают в коллектор по транспортеру через герметичный шлюз. Отверстие небольшое и на пути мусора находится дробилка, которая измельчает его перед помещением внутрь коллектора. Привод у дробилки электрический и потому она, скорее всего, не работает. А вот клапаны шлюза – механические. Может получиться.

– Где шлюз? – Нетерпеливо воскликнул Клайзер.

– Справа должен быть трап, – махнул рукой Исаак, – около двадцати метров наверх, затем небольшая площадка и лента транспортера. Втроем поместимся только-только.

– Быстрей. – Сказал Курт – Яров, готовьте трос и карабин, вы зайдете со мной за герметичную переборку и будете страховать сверху. Я спущусь вниз. Даммит останется снаружи и приготовится помочь в случае необходимости.

– Как вы собираетесь доставить пострадавших на корабль? – Спросил Яров. – Если у них нет скафандров, мы не сможем провести их через внутренние помещения базы.

– Черт! – Выругался Клайзер. – Исаак, где-нибудь на станции могут быть запасные скафандры?

– Должны быть.

– Ищи. Мы пойдем с Яровым вдвоем.

Лента транспортера обрывалась возле горизонтальных створок, чем-то напоминавших диафрагму древнего фотоаппарата. Выгружавшиеся с конвейера отходы падали на дно круглого лотка и при достижении определенной массы створки открывались, пересыпая мусор во внутреннюю камеру шлюза. Как только верхняя диафрагма стягивалась снова, распахивалась нижняя, благодаря чему содержимое емкости попадало в дробилку.

– Сможете открыть шлюз вручную? – Спросил Клайзер, стараясь пропустить Ярова в узкий проем между полукруглой стеной тесного тоннеля, в котором располагался транспортер, и механизмами привода эластичной ленты.

– Попытаюсь, – буркнул Олег, доставая необходимые инструменты.

Нижняя камера шлюза представляла собой тесное помещение диаметром не больше трех метров. Щелкнули клапаны, закрывая над головами спасателей герметичный люк. Клайзер застегнул на поясе карабин, укрепив второй конец троса в выступавшей из механического замка металлической скобе, после чего передал страховочный конец Ярову.

– Натягивайте веревку по моей команде. И держитесь крепче: сейчас я открою нижний клапан.

Олег расставил ноги, изо всех сил упираясь в скользкие стены камеры. Послышался приглушенный свист: створки расположенного под ним люка скользнули в стороны.

– Тяни! – Скомандовал Клайзер.

Яров вцепился в намотанный на руку трос и напряг мускулы. В глотке пересохло: ужасно хотелось пить. Скосив глаза вниз, Олег увидел, как Клайзер медленно спускается по стене вертикальной шахты, отталкиваясь от нее тяжелыми ботинками. Рывок. Еще. Снова рывок – натянутый, как струна, канат дрожал в руке киберпсихолога. Гулкий стук: Клайзер встал на крестообразную распорку дробилки – механизма, состоящего из трех острых, как бритва, стальных винтов, приводимых в движение мощным электродвигателем. Сейчас, как и предсказывал Даллет, лопасти не крутились, замерев в совершенно произвольных положениях, исключавших всякую возможность миновать их, не поранившись об отточенные края. Клайзеру предстояло развернуть винты так, чтобы между их плоскостями образовался проход, в который мог бы протиснуться человек.

– Теперь осторожно, – сказал Курт, – не качай веревку и внимательно слушай мои команды. Ты готов?

– Да.

– Я пошел.

Клайзер осторожно шагнул на верхнюю лопасть, и, отыскав опору, опустил ногу, подталкивая расположенный ниже винт против часовой стрелки. Винт качнулся в сторону, открывая треугольную лазейку, и Курт, сантиметр за сантиметром, заскользил между лопастями, стараясь нащупать под собой крыло третьего и последнего винта. Спустившись почти на метр, Клайзер остановился.

– Дьявол! – Прошептал он. – Ни черта не видно, пот заливает глаза…

Он утвердил подошву на плоскости нижней лопасти и поудобнее перехватил веревку. Осторожно опустил вторую ногу, чуть ослабил хватку…

В этот миг неудобный ботинок скафандра соскользнул с покатой поверхности винта, беспомощно повисший на канате спасатель покачнулся, пытаясь сохранить равновесие, и верхняя лопасть перерубила трос. Спустя мгновение провернувшееся крыло второго винта ударило его в спину, брызнули осколки лопнувших кислородных баллонов, и короткий отчаянный крик утонул в грохоте падающего тела.

– Курт, я нашел скафандры! – Раздался в наушниках радостный голос Исаака Даммита.

Яров взглотнул, зажмурился, перевел дыхание и только затем снова открыл глаза.

– Курт Клайзер мертв. – Сдавленным голосом ответил он, стараясь не смотреть на то, что осталось от второго помощника капитана межпланетного корабля “Скайвинд”.

– Я вернулся, – сказал в микрофон Олег, пытаясь побороть раздиравшую гортань жажду.

– Я ждал тебя, Олег Яров, – меланхолично откликнулся компьютер, так, словно их беседа была прервана всего лишь несколько минут назад. В помещении центрального командного поста царила гробовая тишина; Исаак Даммит сидел прямо на полу, прислонившись к почерневшей стене, и молчал, предоставив возможность действовать молодому киберпсихологу. Яров чувствовал смертельную усталость, колени не гнулись, ему ужасно хотелось пить, кислород в баллонах скафандра подходил к концу. Если они пробудут здесь более пятнадцати минут, то уже не успеют добраться до ожидающего их на взлетной полосе челнока.

Нужно взять себя в руки. Нужно работать, стараясь спасти жизни оставшихся в коллекторе людей. Шансы еще есть. Они призрачны, но необходимо попытаться сделать все, что в их силах. Нужно! Нужно. Нужно…

– Почему ты считаешь, что необходимости в тушении возникшего на станции пожара не было? – Мрачно спросил Олег.

– Пожалуйста, повторите вопрос.

Черт! Яров был настолько изможден, что его голос сливался в неразборчивое бормотание. Компьютер не понимал его.

– Почему ты счел тушение пожара неактуальной задачей? – Как можно четче выговаривая слова, произнес он.

– Пожар не мог причинить вред персоналу колонии.

– Почему?

– Согласно пункту три официальной декларации международного агентства по астронавтике и исследованию Космоса.

– О, Господи! – Воскликнул Яров, только сейчас осознавая всю дикость, нелепость, несуразность сложившейся ситуации, повлекшей за собой столько ненужных человеческих жертв.

– Что это означает? – Подал голос Даммит, проявивший, наконец, хоть какой-то интерес к происходящему вокруг.

– Только то, что вскоре, по всей видимости, пострадает еще множество людей, – пояснил киберпсихолог, оборачиваясь к своему товарищу, – из числа программистов, создававших операционную систему для этой кучи железа. В интеллектуальную оболочку подобных машин, помимо множества элементарных физических и математических законов, массы всевозможных данных, алгоритмов и формул, намертво забито, что они призваны обслуживать расположенное на Марсе человеческое поселение. Согласно третьему пункту декларации международного агентства астронавтики, любая космическая база является территорией основавшего ее государства Земли – это всего лишь юридическая уловка, направленная на соблюдение колонистами норм действующего на родной планете законодательства. Таким образом, этот компьютер вправе считать, что он существует и на марсианской исследовательской станции, и на Земле. А физическое тело не может находиться в двух местах одновременно. Соответственно, окружающий нас мир – нематериален. Его просто не существует. Отсюда вывод: огонь не может причинить населению базы ни малейшего вреда.

– Ты серьезно? – Чуть помедлив, спросил Исаак.

– Вполне.

Даммит несколько секунд смотрел на Олега расширившимися от удивления глазами, а затем повалился на пол и расхохотался. Это был нервный, истерический смех человека, только что пережившего сильнейший стресс, смех, сквозь который прорывается наружу весь накопившийся в душе страх, боль и горечь. Яров понимал, что нужно дать спасателю время, позволить ему придти в себя, успокоиться, но этого самого времени у них сейчас как раз не было.

– Исаак! Исаак, где скафандры? – Настойчиво спросил он, стараясь придать своему голосу как можно больше жесткости и силы.

– В… В коридоре… Возле двери коллектора… Восемь штук… – Давясь от хохота и поминутно всхлипывая, отозвался тот.

– Кислород. – Произнес в микрофон Яров. – Компьютер, мне нужен кислород и участок герметичного пространства рядом с основным люком мусорного коллектора.

– В аварийных резервуарах станции осталось восемьсот литров кислородно-азотной смеси. – Послышался ответ машины. – Автоматический привод герметичных переборок интересующего вас участка тоннеля неисправен. Перекачать кислород?

– Да. Мы сможем открыть вентиль воздуховода и герметизировать переборки вручную? – Спросил Олег.

– Сможете. Панель ручного управления расположена непосредственно над основным люком коллектора.

– Спасибо.

– Не за что, Олег Яров.

Яров выдернул из разъемов терминала соединительный кабель, отбросил его в сторону, затем отстегнул укрепленный на поясе контейнер с инструментами и достал оттуда электрическую отвертку. Подойдя к стене командного поста, в которую когда-то был вмонтирован разрушенный огнем экран, он принялся откручивать термоустойчивые облицовочные плиты, обнажая электронное нутро компьютера, ничуть не пострадавшего в результате бушевавшего в помещении пожара. Исаак с интересом следил за его действиями. Покончив с облицовкой зала и сняв укрывавший темно-зеленые платы металлический защитный кожух, Яров поднял с пола отвалившуюся от терминала тяжелую трубу, на которую когда-то опиралась одна из стоек приборной панели, и, размахнувшись, с силой ударил ею в самый центр густого переплетения кабелей, схем и проводов. Посыпались искры. Олег наносил удар за ударом, до тех пор, пока тихий шелест компьютера не смолк окончательно.

– Зачем? – Поинтересовался Даммит, поднимаясь на ноги и безрезультатно отряхивая перепачканный жирной сажей комбинезон скафандра.

– Да просто так, – ответил Олег, отбрасывая трубу прочь, – или ты полагаешь, что киберпсихологи способны только на обдуманные и рациональные действия?

– Ты псих. – Констатировал спасатель. Устало вздохнув, он направился к выходу из вычислительного центра.

– Зато ты здесь самый нормальный. – Пробурчал себе под нос Яров и последовал за ним.

– Из-за небольшой, никем не замеченной промашки программистов на этой станции погибло пятьдесят два человека, включая командира нашей группы Курта Клайзера, – сказал я, наливая в свою чашку еще одну порцию горячего кофе, – мы вытащили пятерых, один из них умер по пути на орбиту. После того, как “Скайвинд” продолжил свое путешествие, мы сообщили о случившемся на Землю, они приняли необходимые меры и программное обеспечение вычислительных комплексов инопланетных колоний, разбросанных по всей Солнечной системе, было в экстренном порядке заменено. Виновные понесли наказание. Пожалуй, этот случай можно назвать одной из самых трудных и страшных ситуаций, какая только может выпасть на долю киберпсихолога.

– Но ведь вам наверняка приходилось применять свои знания не только в подобных экстремальных обстоятельствах? – Задала Лена своеобразный полувопрос – полуутверждение. Она наклонила голову набок, ожидая моей ответной реплики, и ее золотистые волосы рассыпались по хрупким плечам ярким огненным водопадом.

– Разумеется, – кивнул я, – иногда мне доводилось выполнять свою работу и в менее напряженной обстановке. И далеко не всегда задачи, которые мне случалось разрешать, ограничивались одной лишь областью киберпсихологии…

Глава 4

Исследовательская станция «Старлэб», вот уже пятый год дрейфовавшая в безвоздушном пространстве между орбитами Марса и Юпитера, встретила Ярова гулкой пустотой убранных бесцветным пластиком коридоров и непритязательной теснотой служебных и жилых помещений.

– Располагайтесь, – произнес встретивший Олега в шлюзовом отсеке дежурный техник станции Макс Миллер, отпирая прикосновением ладони сенсорный замок крошечной прямоугольной каюты, – вы можете приступить к своим обязанностям, как только сочтете возможным.

Яров кивнул, и, нагнувшись, чтобы не удариться головой о низкий свод дверного проема, вошел в помещение, где ему предстояло прожить, как он предполагал, несколько стандартных земных суток.

– Над нашей проблемой работает сейчас еще один киберпсихолог, – улыбнулся ему вслед канадец, – но положительных результатов пока нет. Так или иначе, вы можете не торопиться. Осваивайтесь, привыкайте к обстановке.

– Вот как? – Поднял бровь Олег, с интересом оглядывая свои новые апартаменты. По выражению его лица вряд ли кто-то смог бы сказать, что он испытывает в данный момент что-то кроме любопытства – Яров умел скрывать свои чувства. Тем не менее, он был не только удивлен, но и заметно обеспокоен. Если они привлекли к решению проблемы другого киберпсихолога и он не справляется со своей работой, Яров мог сделать вполне справедливый вывод о том, что на долю этого специалиста выпала весьма неординарная задача. А это в свою очередь означает, что самому Олегу также придется очень нелегко.

С другой стороны, Яров отлично понимал, что легкой жизни ему никто не обещал. Он знал, на что идет, избирая собственную профессию, и был заранее готов к возможным трудностям. Однако подавлять в себе едва ощутимую тревогу, возникающую всякий раз, когда такие неприятности мрачной тенью начинают маячить на горизонте, он так и не научился.

Разложив собственные вещи в специально предназначенном для этого стенном шкафу, Яров решил прогуляться по станции, пообщаться со своим коллегой и хотя бы приблизительно уяснить для себя суть возникшей с компьютером станции неисправности. В последний раз взглянув на себя в зеркало и пригладив рукой волосы, Олег вышел в коридор и захлопнул за спиной дверь каюты.

Направляясь к центральному командному посту станции, он размышлял о предстоящей ему через несколько минут встрече. Киберпсихологи редко сталкивались в рабочей обстановке, предпочитая общаться между собой лишь вне пределов своей профессиональной деятельности. Труд киберпсихолога – это общение с искусственным интеллектом один на один, с глазу на глаз, это кропотливый поиск путей взаимопонимания между разумом естественным и разумом электронным, это терпеливые попытки проникнуть силой своей мысли за безликую оболочку созданной сотнями безвестных программистов операционной системы и найти тот единственный верный ключ к решению возникшей проблемы, который никому другому отыскать не под силу. Всякий раз, когда Ярову доводилось сталкиваться с другим киберпсихологом за терминалом одной машины, между ними неизбежно вырастала невидимая, но вполне осязаемая стена отчуждения. У каждого специалиста по искусственному интеллекту имелся собственный подход к работе с компьютером, собственные методики поиска неисправностей в интеллектуальной оболочке машины, и Олег всегда чувствовал себя крайне неуютно, когда за его действиями пристально следил кто-то посторонний. Он подозревал, что нечто подобное неминуемо почувствует каждый, окажись он на его месте. Что он скажет своему коллеге, когда встретит его в помещении командного поста? Каким образом лучше всего построить предстоящую беседу?

Олег решил не думать об этом, предоставив событиям возможность идти своим чередом. Он станет просто действовать по обстоятельствам. А там будет видно. Лишь переступив порог командного центра, он понял, что какие бы планы он ни строил по дороге сюда, им не суждено было осуществиться.

В мягком поворачивающимся кресле с высокой спинкой, расположенном напротив терминала управляющего компьютера станции, сидела хрупкая светловолосая девушка, что-то торопливо набиравшая на тихо пощелкивающей под прикосновениями ее пальцев клавиатуре. Взглянув на укрепленную на ее груди пластиковую табличку, Яров понял, что перед ним – тот самый киберпсихолог, с которым он так жаждал пообщаться несколько минут назад.

– Здравствуйте. – Сказал Яров на транслингве, приближаясь к рабочему месту оператора и мельком взглянув на тускло поблескивающий черным вогнутый системный монитор, по которому стремительно бежали сверху вниз ровные ряды каких-то символов и цифр. – Вы отключили голосовое управление?

– Привет, – ответила девушка, и, скользнув быстрым взглядом по нагрудному знаку Олега, мрачно добавила:

– Я еще не закончила.

– Ничего, я подожду, – кивнул Яров, и, демонстративно повернувшись спиной к монитору, взял с расположенного неподалеку столика какой-то красочный глянцевый журнал.

– Хелли Линсен, киберпсихолог. – Протянула она ему руку. Олег осторожно пожал тонкую, чуть влажную ладонь и в свою очередь представился.

– Вы из Америки? – Спросил он, перелистывая пестрящие яркими фотографиями живописных морских пляжей и неправдоподобно зеленых пальм страницы журнала. Разглядывая блестящие в лучах искусственных осветителей картинки, Яров невольно подумал, что подобные издания, регулярно доставляемые на «Скайлэб» транзитными транспортными кораблями, видимо, были для подолгу не видящих настоящего неба обитателей станции одним из немногих способов заглушить постоянно скребущую сердце ностальгию по оставленному за миллионы километров отсюда родному миру.

– Из Сиднея, – ответила она, и, заметив очевидную заинтересованность, с которой Яров листал журнал, добавила: – Они говорят, что трудно только в течение первых двух и последних трех месяцев. Все остальное время поглощает работа.