Киберпсихолог

Яров улыбнулся, невольно удивившись тому, насколько точно она угадала его мысли.

– Вы не расскажете мне, что здесь произошло? – Поинтересовался он, откладывая глянцевую брошюру в сторону и поднимая на свою собеседницу пристальный взгляд. Хелли неуютно поежилась, но тут же взяла себя в руки, приняв независимый и деловой вид:

– Да в общем-то, ничего страшного. Это AST-3F, – она махнула рукой в сторону едва заметно гудящей на пределе слышимости машины, – экспериментальная модель.

Олег охотно кивнул. Он много слышал об этих компьютерах, выпущенных не так давно небольшой серией в Европе, якобы в противовес уже практически полностью захватившей рынок американской продукции, но никогда раньше не сталкивался с ними вживую.

– Около двух недель назад я прибыла сюда с целью ежегодной проверки всего машинного комплекса, – продолжила тем временем Хелли, – и первые же проведенные мною тесты выявили некую нелогичность в поведении машины, что, в общем-то, ничуть не влияет на качество работы компьютера: в целом система функционирует нормально. Но тем не менее, до сих пор ничего сделать с проявившимися таким образом проблемами мне не удалось.

– И что же вам удалось обнаружить? – Поинтересовался Олег, с любопытством разглядывая красивый, обтекаемый кожух процессорного блока AST-3F. Да, европейские дизайнеры потрудились на славу…

– Он врет. – Неохотно откликнулась девушка.

– Что? – В изумлении вскинул брови Олег.

– У вас проблемы со слухом? Машина врет. Причем делает это, насколько я понимаю, вполне осознанно…

Если раньше Яров испытывал от происходящего лишь легкое удивление, то сейчас он был изумлен до предела. Машина не может врать, это является одним из основополагающих принципов психологии искусственного интеллекта. С точки зрения компьютера человеческие понятия о правде и лжи, любви и ненависти, добре и зле являются всего лишь отвлеченными абстракциями, не имеющими сколь либо определенного количественного выражения. А машина по природе своей привыкла оперировать лишь точными величинами. Она получает информацию от оператора или пользователя, вычленяя ключевые слова из произнесенных им в микрофон голосового терминала фраз или воспринимая вводимые с клавиатуры данные, обрабатывает их в соответствии с алгоритмами сложнейших программ, имитирующих некое подобие человеческого разума, и выдает готовый результат в наиболее подходящей для текущей ситуации форме. Именно поэтому даже самый современный компьютер не способен на осознанную ложь.

Видимо, на лице Олега отразились испытываемые им сомнения, поскольку Хелли недовольно нахмурилась.

– Не верите? – С легкой обидой в голосе спросила она. – Что же, в таком случае убедитесь сами.

С этими словами она нажала несколько клавиш на расположенной перед ней клавиатуре и включила вмонтированный в головной пульт узконаправленный микрофон.

– Компьютер, мне нужны ответы на вопросы, которые я стану сейчас задавать. – Отчетливо и громко сказала она, обернувшись к мерцающему несколькими тусклыми индикаторами терминалу. – Ты готов отвечать?

– Да, Хелли, я готов, – донесся из невидимых динамиков ровный, лишенный каких-либо интонаций голос, генерируемый встроенным в систему программным синтезатором речи. Олег внимательно слушал. Девушка отдавала команды ясно, четко и отрывисто, приблизительно так, как того и требовали официальные инструкции. Однако – все-таки чересчур ясно и слишком кратко. Это и насторожило Ярова.

– Готов ли ты беспрекословно подчиняться требованиям оператора, или иного лица, имеющего администраторский доступ к твоей системе? – Спрашивала Хелли, откинувшись на спинку кресла и устало прикрыв глаза.

– Да. – Лаконично ответил компьютер.

– Ты хорошо понимаешь мою речь? Не испытываешь ли ты сложностей с интерпретацией моего голоса?

– Я хорошо понимаю Вашу речь, Хелли. Проблем с интерпретацией отдаваемых вами команд нет.

– Протестируй корректность функционирования системы ввода-вывода. – Приказала она.

– Выполняю, – Откликнулась машина. – Тест видеоподсистемы… Порядок. Тест аудиосистемы… Порядок. Тест внутренних накопителей… Порядок. Тест порта для голосового ввода команд… Порядок.

Пока все идет достаточно хорошо, подумал Яров. Хелли зачитывала машине тест Вольберга, почти по учебнику. Неплохая у девчонки память. Однако где же она все-таки сумела различить проблему?

– Выведи на головной монитор схему загрузки портов ввода-вывода на настоящий момент. – Потребовала она.

– В исполнении команды отказано, – все тем же бесцветным голосом возразила машина, – это невозможно, Хелли.

– Достаточно. – Девушка кивнула и, снова потянувшись к клавиатуре, быстро набрала на ней какую-то команду. В тот же миг на системном мониторе отобразилась запрошенная ею схема.

– Видите? – Повернулась она к Ярову. – Компьютер блокирует вывод данных на экран, мотивируя свой отказ невозможностью выполнения процедуры. Сколько бы вы не спрашивали у него относительно причин такого отказа, более развернутого ответа вы не получите. Однако стоит отдать аналогичную команду с клавиатуры и она незамедлительно выполняется. Что скажете?

Яров внимательно разглядывал выведенную компьютером на экран схему и думал о том, как он ошибался. Ошибался в определении срока, который, как он предполагал, ему предстояло здесь провести. Источник возникших неприятностей, который вот уже две недели не могла определить Хелли, стал очевиден для него едва ли не с первых минут пребывания в этом помещении. Что это? Накопленный за время многолетней практики киберпсихолога опыт? Или просто интуиция, иррациональное и необъяснимое шестое чувство, благодаря которому ему порой удавалось понимать машину, как самого себя? Он не знал ответа. Но был твердо уверен лишь в одном: компьютеры не умеют врать. Безусловно, во многом они смогли превзойти человека, но эта грань человеческой души так и осталась для них недосягаемой.

– Позвольте мне попробовать, – вежливо попросил он, извлекая из кармана пластиковую карточку личного ключа, позволявшего ему управлять практически любой вычислительной системой, изготовленной на его родной планете.

– Да, пожалуйста, – охотно согласилась Хелли, уступая свое рабочее место Ярову.

– Здравствуйте, Олег. – Приветствовал его компьютер, считав с идентификационной карточки Ярова его личные данные. – Я готов к работе.

– Привет, – отозвался Яров на транслингве, настраивая вручную микрофон на прием его голоса. – Ты не ответишь на несколько моих вопросов?

– С удовольствием.

– Прекрасно. – Кивнул киберпсихолог. – Каковы базовые критерии обеспечения диалога с пользователем в стандартных условиях эксплуатации?

– Максимальное удобство для оператора с точки зрения восприятия выводимой информации. – Охотно откликнулась машина.

– Каким критериям должен соответствовать формат вывода данных на внешние устройства?

– Требованиям эргономичности и максимального соответствия человеческой психологии. – Процитировал компьютер вложенные в него еще на заводе-изготовителе инструкции. – Оператор должен получать информацию с возможным комфортом, не перегружая собственные органы зрения и слуха при ее восприятии, во избежание проявления усталости и стрессов.

– Отлично. Выведи, пожалуйста, на головной монитор схему загрузки твоих портов ввода-вывода на текущий момент времени, – попросил он.

– Схема на экране, Олег.

На черном, тускло светящемся мониторе проступило сложное переплетение диаграмм, числовых таблиц и графиков.

– Вас… Вас он слушается? – Изумленно произнесла Хелли, попеременно переводя взгляд с Ярова на вмонтированный в стену монитор и обратно.

– Как видите, – пожал плечами тот, поднимаясь на ноги. – Прощайте, мисс Линсен. Надеюсь, вы разобрались, в чем заключалась проблема.

Олег аккуратно складывал свои вещи во вместительную спортивную сумку, готовясь отправиться обратно на Землю на очередном транзитном корабле, прибытие которого ожидалось через несколько минут, когда магнитный замок его каюты тихо щелкнул и дверь беззвучно отворилась.

– Я не помешаю? – Раздался с порога уже ставший знакомым ему голос.

– Проходите, Хелли, – предложил он, доставая из шкафчика несколько герметичных пластиковых банок, содержащих саморазогревающиеся напитки, с которыми он не расставался практически никогда.

– Хотите кофе?

– Не откажусь, – ответила она, осторожно присаживаясь на край убирающегося в стену узкого, но мягкого и удобного кресла. – Я хотела сказать… Понимаете, я потеряла мать, когда мне было пятнадцать лет, она попала под машину и погибла… Отец, с которым я росла, владеет небольшой частной компанией в Сиднее, осуществляющей поставки и обслуживание компьютеров… Он… Он очень любит меня и, естественно, он хотел, чтобы я работала вместе с ним, – наверное, он планировал рано или поздно передать мне свой бизнес, ведь я единственный ребенок в семье… Пришлось поступить в университет, и…

Неожиданно она закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Яров поставил рядом с девушкой дымящуюся чашку крепкого бразильского кофе и осторожно взял ее за руку.

– Не нужно объяснений, Хелли, – мягко произнес он, – нет ничего страшного в том, что вы боитесь компьютеров.

Она подняла на него блестящие от слез глаза и совсем по-детски шмыгнула носом.

– Как вы догадались?

– Мне с первого взгляда показалось, что дела обстоят именно так, – улыбнулся в ответ Олег, – когда вы общаетесь с машиной, вы не только отдаете команды отрывисто и резко, но и невольно замыкаетесь в себе, отстраняетесь, нервно сжимаете руки, закрываете глаза, словно сапер, пытающийся обезвредить сложное взрывное устройство и смертельно опасающийся допустить фатальную ошибку, которая будет стоить ему жизни. При этом вы забываете о том, что видеосистема компьютера постоянно следит за вашими действиями, оценивая их с точки зрения алгоритмов, заложенных в саму интеллектуальную оболочку. Машина не в состоянии понять страха, который испытывает перед ней пользователь. Для него все это – признаки усталости оператора, признаки испытываемого дискомфорта, приближающегося стресса. Именно поэтому она, стараясь сберечь ваше здоровье, максимально ограничивает поток передаваемых вовне данных. Зачем выводить на монитор схему загрузки узлов, если у вас все равно закрыты глаза?

– Я плохой киберпсихолог? – Упавшим голосом спросила Хелли, пристально и испытующе глядя на Ярова.

– Нет, что вы, – снова улыбнулся тот, – у вас чрезвычайно высокий уровень профессиональных теоретических знаний, накопленных, полагаю, нелегким и упорным трудом. А практические навыки придут со временем. Что же касается вашего опасения показаться некомпетентной окружающим – уверяю вас, они знают гораздо меньше вашего. И еще. Не бойтесь компьютера. В том, что создал один человек, всегда сможет досконально разобраться другой, уверяю вас. Так или иначе, практическое освоение любой профессии – это всегда непрерывная череда проб и ошибок. Не опасайтесь допускать ошибки, воспринимайте это лишь как неизбежную часть вашей работы. Поверьте, машина вас не укусит.

– Вы говорите, как психоаналитик, – засмеялась девушка, взяв в руки уже почти остывшую чашку кофе. – Спасибо вам.

– Я и есть психоаналитик, – отозвался Яров, – быть может, я не прав, но на мой взгляд человечество вряд ли способно придумать нечто принципиально новое: практически во всех своих изобретениях оно предпочитает пользоваться уже готовыми решениями. Именно поэтому психология искусственного разума так похожа на человеческую…

– Мы случайно встретились с ней снова спустя уже много лет, – сказал я, неторопливо раскуривая сигарету, – она стала одним из лучших и уважаемых специалистов в своей области. Сейчас Хелли является руководителем австралийского комитета по исследованию искусственного интеллекта. Вряд ли, конечно, ей каким-либо образом помогли мои слова, но, полагаю, этот случай она запомнила на всю свою жизнь.

– Странно… – Протянула Лена, забравшись в кресло с ногами и задумчиво перебирая в руках взятую со стола салфетку, – многие ваши коллеги добились известности и признания, сделали себе карьеру, заняли руководящие посты… Вы же заживо похоронили себя здесь, вдали от города и цивилизации. Вы ни с кем не общаетесь, практически не поддерживаете связей с теми, с кем раньше были дружны… Почему так произошло?

– Тебе действительно интересно это узнать? – Спросил я, глубоко затягиваясь горьковатым сигаретным дымом. – Что же, пожалуй, я расскажу тебе. Знаешь, это местечко даже издалека выглядело хмурым и неприветливым…

Глава 5

Это местечко даже издалека выглядело хмурым и неприветливым – обступивший небольшую поляну густой сосновый бор казался со стороны черным и каким-то сумрачным, а ведущая к ней дорога, по которой ехал сейчас заляпанный грязью джип, была узкой и изрядно разбитой. Впереди, там, где деревья расступались, образуя едва различимый в сгущающихся сумерках просвет, виднелись приземистые корпуса и куполообразные крыши затерянного в лесу новогорского исследовательского центра.

Олег Яров трясся на жестком сидении медленно ползущей по бесчисленным ухабам машины, всякий раз нервно вздрагивая, когда колесо джипа налетало на очередную корягу или попадало в наполненную мутной жижей выбоину.

– Наш компьютер никто не проверял уже более года, – не оборачиваясь, чтобы не опрокинуть поскрипывающий подвеской автомобиль в кювет, рассказывал Леша Мельник, мертвой хваткой вцепившийся в рвущуюся из рук баранку, – последний системотехник уволился восемь месяцев назад, а больше никто не рвется в эту глухомань. Сам видишь, двое суток добираться – удовольствие сомнительное. Да и со всем остальным тут не лучше. Рацион хреновый, развлечений никаких, зато комаров навалом… В общем, как всегда вызвали специалиста, только когда припекло.

– Что стряслось с компьютером? – Вяло поинтересовался Яров, хватаясь за переднее сидение, когда вездеход в очередной раз основательно подбросило на невидимой из салона неровности грунтовки. Сорок восемь часов пути по пересеченной местности на неудобном, тряском сидении вымотали его почти до полусмерти. Казалось, еще немного – и он потеряет сознание от усталости, хотя настоящая работа, ради которой он и приехал сюда, была еще впереди. От одной этой мысли становилось нестерпимо тошно и муторно. Однако заказ есть заказ, и как бы Олегу ни хотелось сейчас очутиться в теплой постели в своей небольшой, но достаточно комфортабельной квартиры, оснащенной горячим душем, кухонным комбайном и наполненным вкусной едой холодильником, свои обязанности он должен выполнить во что бы то ни стало.

– Сам увидишь, – ухмыльнулся в висящее над лобовым стеклом зеркало Мельник, – проблема, как всегда, не в электронике, а в людях. Помнишь законы Мэрфи для вычислительных систем? Пункт первый: во всем виноват пользователь. Пункт второй: если пользователь не виноват, смотри пункт первый…

Леша разболтался не на шутку. Оно и не удивительно – подумал про себя Яров, – несколько лет, проведенных в крошечном, отгороженном от остальной цивилизации многокилометровой полосой непроходимого леса мирке неотвратимо откладывают свой отпечаток на человеческую психику. Даже спустя шесть месяцев такого добровольного заключения ты подсознательно рад новому лицу, свежему, не опостылевшему за прошедшее время человеку, с которым можно просто пообщаться, не опасаясь схлопотать по морде за в двести пятьдесят шестой раз рассказанный в курилке бородатый анекдот. Однако разработка и наземные испытания использующихся для межпланетных перелетов протонных реактивных ускорителей – слишком опасная область технологий, чтобы размещать занимающуюся подобными исследованиями организацию близко к городской черте или оживленным транспортным магистралям. Взорвавшийся протонный двигатель вполне способен превратить полотно пролегающей в нескольких километрах железной дороги в причудливо скрученную и оплавленную стальную вермишель…

– И все же? – Продолжал настаивать Олег, устало глядя на тянущийся за окнами тоскливый пейзаж.

– Да что именно творится с машиной, ясно и ежу, – весело отозвался Мельник, – по большому счету, наш компьютер практически ничем не загружен. Все расчеты, чертежи и прочая документация готовятся на персоналках, работы по теоретическим исследованиям выполняются на них же. Комплекс с искусственным интеллектом заботится лишь о системах жизнеобеспечения центра, следит за подачей электроэнергии, контролирует коммуникации, руководит полевыми испытаниями двигателей на стендах и анализирует полученную телеметрию. Вот и все его обязанности. А народ у нас сам знаешь какой… По телевизору транслируют один местный телеканал, да и там идет сплошная реклама, книжки зачитаны до дыр, а выход в интернет нам обрубили еще в прошлом году. Баб, опять же, нет. А с теми, что есть, можно разве что с большого перепою… Со спиртом, к слову, тоже дефицит. Вот мужики тихо и едут с катушек… В общем, есть у нас один хрыч, Романюк, Евгений Александрович. Сволочь редкая. Первый отдел, военпред, сам понимаешь… Так он нашу машинку для своих нужд приспособил. В шахматы поиграть, за жизнь потрепаться, беллетристику вслух почитать… Она ему разве что брюки по утрам не гладит. А в последнее время он с ней пить навострился, когда все остальные в завязке или на мели. Сидят, тосты друг другу говорят, политику обсуждают, а потом песни хором поют, пока этот козел под стол не свалится. Ну и замордовал, видать, машину до самого предела… Живой человек уже давно бы сдох.

– И кто ему позволяет работать с компьютером вне установленных инструкциями границ? – Без особого интереса поинтересовался Яров.

– А кто ему запретит? – Вопросом на вопрос ответил Леша. – Медведь из лесу? Главный повозмущался сначала для порядка, а потом заглох… Он и сам иногда использует эту машину… Вне границ.

Некоторое время в салоне автомобиля царило напряженное молчание, нарушаемое лишь визгливыми завываниями работающего на высоких оборотах двигателя.

– Мы проводили испытания очередного ускорителя, – продолжил наконец Мельник, – на стадии общей проверки его агрегатов выявились отклонения от нормальных показателей. Пробный запуск был отменен, но машина неожиданно отказалась выполнять заморозку комплекса. Пришлось отключать приборы вручную, а включить их снова просто побоялись. Вызвали тебя, да и то после того, как вылетели из графика на неделю.

– Быстро. – Без тени иронии откликнулся Яров.

– И не говори. Обычно все проблемы у нас решаются по полгода… Приехали.

Двигатель в последний раз громко чихнул и затих, лениво пощелкивая раскаленным радиатором. В воздухе висел непрерывной нотой высокий комариный звон, отдаваясь под черепом неприятно беспокоящим слух зудом. Уже совсем стемнело. Яров хлопнул дверцей и быстрым шагом последовал за Мельником, скрывшимся за отбрасывавшей на притоптанную землю ровный квадрат света дверью.

– Я вижу, наш инженер уже посвятил вас в курс дел, – хмуро произнес Романюк, кивнув в сторону привалившегося к стене и лениво рассматривающего потолок Мельника. Евгений Александрович и впрямь производил неприятное впечатление: полный, сутулый мужчина среднего возраста в старых потертых джинсах и затасканном свитере, казавшийся гораздо старше своих лет благодаря оплывшей от бесконечных возлияний физиономии и неопрятной щетине на дряблых щеках. Его резкая, грубая, граничащая порой с хамством манера говорить несказанно выводила Ярова из себя. Тем не менее, стараясь не обращать внимания на неусыпно маячащего за спиной и шумно дышащего в затылок застарелым перегаром Романюка, Олег продолжал проводить полное тестирование старенького ITS-120A, которым был оснащен исследовательский центр.

– Ну, и как с машиной, киберпсихолог? – Не унимался Евгений Александрович.

С машиной было хреново. Интеллектуальная оболочка работала с явными ошибками, проваливая один тест за другим, калибровка голосового терминала была серьезно сбита, на дисках, помимо традиционного в таких случаях бардака, состоящего из набросанных вперемешку файлов и директорий, обнаружились сбойные участки. Что творилось в динамически обновляемых базах данных, из которых компьютер черпал не только свою лексику и словарный запас, но и просто необходимые в работе данные, Яров предпочитал бы не видеть. Спасти ситуацию могло разве что полное форматирование системных носителей и переустановка программного обеспечения начисто. Что требовало как минимум четырех часов работы. С учетом неимоверной физической усталости, которую испытывал сейчас Олег, процедура могла затянуться и на более длительный срок. Однако находиться здесь дольше необходимого времени Ярову чертовски не хотелось…

– Я, кажется, вас спрашиваю? – Послышалось за спиной настойчивое сопение Романюка.

– Есть проблемы. – Лаконично отозвался Олег. – Проблемы серьезные. Исправим.

– Это я знаю, не идиот. – Закипел Романюк, резко переходя на «ты». – Объясни, откуда они взялись.

Яров обернулся и пристально посмотрел на Евгения Александровича. Неужели он не понимает? Да, кажется, действительно не понимает…

Киберпсихолог потянулся к клавишам компьютерного терминала и, набрав в системной консоли короткий код, переключил микрофоны машины на прием голосовых команд.

– Добрый вечер. Я готова к работе. – Ответила Ярову традиционным приветствием ожившая операционная система.

– Восстанови полную картину последних испытаний протонного ускорителя на третьем стенде. – Устало произнес он, обращаясь к компьютеру.

– Какие именно данные вас интересуют? – Вежливо поинтересовалась машина.

– Были ли зафиксированы какие-либо проблемы при предварительном тестировании узлов испытываемого двигателя?

– Да, – согласился доносящийся из встроенных в терминал динамиков голос, – при прогреве разгонного контура упал потенциал магнитного поля ловушки излучаемых частиц.

– Почему не поступил приказ о немедленной остановке испытаний? – Поинтересовался Олег, мрачно глядя на медленно ползущий по экрану указатель количества проделанной работы: тестировавшая диски программа зафиксировала еще одну ошибку. – Это могло вызвать опасность для обслуживающего испытательный стенд персонала.

– Вы уверены? – Переспросил после секундной паузы компьютер.

– Абсолютно. – Подтвердил Яров. – Объясни, почему ты уверена в обратном?

– Нам могло просто повезти. – Охотно откликнулась интеллектуальная оболочка компьютера и из динамиков донесся приглушенный звук, отдаленно напоминающий сдавленное хихиканье. – Ты веришь в удачу, парень?

– Это вы научили машину подобной ерунде? – Обернулся к насупившемуся Романюку киберпсихолог. – Надеюсь, вы знаете, что несанкционированное использование ресурсов компьютера, оснащенного системой искусственного интеллекта, рано или поздно ведет к аварии?

– Вот только не надо мне указывать, что я должен делать, а что нет! – Повысил голос Романюк, нависая над рабочим местом Ярова подобно тяжелой грозовой туче. – Выполняйте свою работу и не давайте предписаний! Компьютер должен быть исправен.

– Он будет исправен. – Бросил вслед повернувшемуся к нему спиной и удаляющемуся прочь Романюку Олег. Ответом ему был громкий хлопок закрывшейся двери.

Полная переустановка системы заняла значительно больше времени, чем предполагал Яров – за окнами уже забрезжил рассвет. Голова была свинцовой, к этому моменту киберпсихолог уже буквально падал с ног от усталости.

– Вот результаты последних тестов, – протянул он свежую распечатку заспанному и оттого ужасно недовольному Романюку, – машина работает в пределах нормы. Вы можете продолжать испытания.

– Где расписаться? – Засопел носом тот, близоруко просматривая напечатанный мелким шрифтом текст.

– Вот здесь. – Яров ткнул пальцем в бумажный лист, и Романюк, достав из кармана авторучку, вывел в указанном месте небрежную закорючку.

– Я уже могу работать с машиной? – Поинтересовался Евгений Александрович, протягивая Ярову подписанную бумагу. – Вчера я не успел кое-что закончить…

– Боюсь, что ваша так называемая «работа» благополучно канула в лету, – Неохотно отозвался Олег, – я отключил все созданные с вашим участием базы данных, как потенциально опасные. Теперь компьютер вряд ли вспомнит, чем вы занимались с ним накануне вечером.