Помоги проекту - поделись книгой:
Для карабина – шесть и два в патрон.
И в шею выстрелить –
хорошее решенье.
Ни голод, ни нужда. Не голый он,
в охотничьем богатом снаряженье.
Ему убить охота.
Радость в том –
чтоб жизнь отнять –
в расцвете, на излёте.
За это благодарен он охоте.
Он любит, если в лёгкое попал,
(по окровавленным кустарникам прикинет,
что это так). Когда не наповал,
кровь светлая идёт. Ещё, когда навылет.
Но круче, если в область живота –
И тёмная, со сгустками, кровища,
тогда она из горла так и хлещет.
Глаза оленя... храп и хрипота.
И прочие для наслажденья вещи.
Охотники на всё на свете есть:
на голубицу – молодость, на честь.
и Родина моя – Олень – подранок,
кто с вышки целится,
кто ложь в рожок трубя,
охотников немало на тебя,
куда ни глянешь – вся ты в ранах.
Но всех главней Охотник Новый Век.
Засады всё меняет и обличья,
он не оленьей кровью и не бычьей
тропу кропит, в горах пятнает снег,
стекло автомобиля, стены, двери,
он человека валит, словно зверя,
и, весь дрожа, бежит быстрее всех
освежевать и разделить добычу.
Разговор с ветром
Ты душу вынимаешь, ветер,
и возвращаешь лишь клочки!
Дрожат дорог узлы и сети,
крылатый гул летит в ночи.
О чём ты? Что сказать мне хочешь?
О жизни прожитой не так?
Ты вечно свеж и полон мощи,
раскачиваешь мир, как рощу,
а я устал, устал, устал.
Взгляни на угол мой угрюмый.
Как духи тьмы, томятся думы,
ворвись в окно, шуми, кружись,
гляди, могучий, вольный, мчащий
на обесчещенное счастье,
на обезжизненную жизнь.
На это тело на диване.
В нём сердце было местом брани,
я вёл войну, кидался в бой,
но выбит, вытоптан, изранен –
И враг мне ночь.
И врач мне боль.
Ты что-то отвечаешь, ветер?
Сорвал, согнув, железа лист,
гремишь торжественною жестью –
Опять ужасные известья!
Хорошие – перевелись.
Куда всё катится? Не знаю.
Иль надломилась ось земная?
Из года в год из года в год,
событий безысходней ход,
Земля – и та пощады просит.
Куда она меня уносит
вращением наоборот?
Посох и чётки
Вещим пером
заострённый мой посох
пишет по жёсткому грунту эпохи.
Не признаёт он бумаги офсетной,
Не признаёт однодневки газетной,
Шрифт её тухлый, буковок блохи.
Под черепицей тяжёлою строк
тесно душе.
На полях, между строк,
Родины новые ритмы.
Я изменю и манеру, и слог.
Звёздные чётки роняет Восток,
Слово, ты станешь молитвой!
Голосом чистым поёт муаззин
Как же красив мусульманский азан!
Всюду он слышен – в полях, на скале.
Всадник, весь светлый, замер в Седле*
снег. Пики времени тонут во мгле.
Что же, Эпоха! Я лист исписал.
Много поведал, но всё не сказал
про мировое ненастье.
Смыло дорогу, а сверху обвал.
пропасть ощерилась пастью,
только вот посох меня удержал,
чётки со мною, а не кинжал –
Поделиться книгой: