Помоги проекту - поделись книгой:
Барабир-багатур ничего не подумал. Озверевший от недавнего, по его мнению, позора, он с удвоенной яростью налетел на Перебора. Кстати это его и подвело. Перестав контролировать свои эмоции, Барабир-багатур вторижды купился на один и тот же нехитрый приём. Рубанув сверху мечом, он со свистом рассёк… воздух в том месте, где мгновенье назад стоял рунийский богатырь. Перебору оставалось мудреным финтом вывернуть меч из вспотевшей руки противника, что он успешно и притворил в жизнь. Меч печенеловца отлетел в сторону и багатур опять оказался обезоружен и обескуражен.
Вновь заупокойно заголосила орда. Стоявший рядом с Конанифалом и его хозяином, Приорушка, настойчиво заржал, намекая хозяину не заигрываться с благородством. Но Перебор и в этот раз не стал расправляться с безоружным человеком. Поддев меч сапогом, он толкнул его Барабиру. Схватив клинок, оскалившись словно раненый волк, бросился вперёд багатур, неистовствуя от досадных промахов, которые едва не стоили ему жизни. Вновь взорвался рёвом «амфитеатр». Вновь полетели искры от соударявшихся мечей во все стороны.
К исходу третьего часа, когда солнце высоко поднялось над степью, Перебор почувствовал, что понемногу у него «рука бойца рубить устала». Несмотря на ещё достаточный запас силушки, он стал менее проворен и уже пару раз едва не пропустил удары противника. Понял он – надо закругляться!
Отбив очередной удар, богатырь сделал ложный выпад, ушёл в сторону и… угодив ногой в норку сурка, споткнулся и покатился кубарем. Барбиру оставалось только наступить на сжимавшую меч руку распластавшегося врага его народа и довести до логического конца то, что не смог себе позволить сделать Перебор. Тем более, что богатырь меча из руки не выронил, а значит всё было почти «по-честному».
Что же, по-видимому, печенеловцы, готовые хоть каждый день наблюдать эту прелестную картину гибели рунича, наверняка нарекут этот радостный день «Днём великого сурка».
– Смерть ему!!! Режь богатыря!!! – начала скандировать орда обрадованных печенеловцев. – Руби башку! Секи башку! Кирдык баш!
Варвар прикинул, сможет ли он попасть топором на таком расстоянии в склонившегося над Перебором печенеловца и, решив, что да, сможет, начал потихоньку отводить его в сторону для броска.
Перебор, благородная стоеросовая дубина, угрюмо, но без страха смотрел на нависшего над ним багатура. В его голове сквозила одна мысль – какого ляда эти долбанные сурки не строют гнёзда?! Видимо этот вопрос он уже сможет задать в «верхнем эшелоне власти», где знают все ответы.
– Руби башку! Руби башку! – продолжала скандировать орда, их многоголосый гул стал слышаться как древнерунийская «шайбу, шайбу».
– Чего медлишь, руби! – отважно произнёс богатырь, хотел ещё плюнуть противнику в лицо, по старому богатырскому обычаю, мол, знай наших, но передумал. И правильно сделал.
От его слов у багатура, словно пелена с глаз упала. Готовый пронзить сердце богатыря, он тряхнул головой и… отбросил свой меч (варвар просто чудом удержался, не метнул тому в спину топор).
– Вставай богатырь Перебор! Вставай и живи! – протянул Барабир ему руку, не зная, что и сам секунду назад висел на волоске. Взяв Перебора за руку, он рывком поднял его и похлопал по плечу. – Ты великий воин!
Перебор непонимающе переглянулся со Скотти-варваром и ещё успел обрадоваться тому, что не плюнул в противника как подобалось богатырю в такой ситуации («после такого, точно бы зарубил»), как их окружила ватага недовольных представителей «совета старейшин».
– Барабир-багатур, ты чего удумал? – налетел первый старейшина. – Зачем его не убиваешь? Руби, давай!
– Барабир, сынок, не глупи! – кричал другой старейшина, как будто и не стоял рядом с Перебором. – Знаешь он, сколько наших покалечил?! Отомсти ему!
– Барабирка, внучёк, зарежь рунийца! – кричал баритоном третий из «совета».
– Принеси его в жертву! – вопил басом четвёртый.
– В пух и прах его! – уговаривал мягким тенорком пятый.
– Разделай как барашка! – обливаясь потом, упрашивал, шестой.
– Секир-баш! – блеял фальцетом седьмой, тот самый жирдяй.
И им подвывала вся орда, тоже недовольная таким исходом поединка.
Барабир, склонив голову, молча, выслушал всех желающих выговориться. Затем поднял свой меч с земли и искоса глянул на Перебора (варвар вновь отвёл руку с топором для броска).
– Тихо! – вдруг закричал Барабир-багатур, перекрывая зычным голосом рёв «трибун». – Я скажу!
Шум недовольной толпы, включая авторитетных товарищей из «совета», моментально стих.
– Барабир-багатур не будет убивать рунича! – уже спокойно произнёс багатур, но в тишине было слышно всем. – Кто-то скажет слово против?!
Меч в его мускулистой руке нервно завибрировал, ожидая возгласов несогласных. Несогласных не оказалось, только жирный старейшина, стоявший рядом с багатуром, громко икнул.
Барабир продолжил:
– Перебор-богатырь великий и благородный воин. Он дважды мог меня сегодня убить, но не стал этого делать. То, что вы говорили о нём, – багатур обвёл глазами поникший «совет старейшин», – оказалось неправдой. Он дерётся честно и отважно, а не «подло и коварно». И наши воины, получавшие от рунийского богатыря, получали исключительно на их стороне. Он никогда не преследовал их через границу, хотя мог, –Барабир оглядел притихший «амфитеатр», никто не хотел встречаться с ним взглядом, понимали, он прав. Прав и, что немаловажно, очень силён. – И ещё! Богатырь мог скрыться, пока вы все беспечно спали этой ночью. Он не сбежал. Это ещё раз показывает его достойный благородный характер.
– Но, Барабир, сынок… – попытался возразить ему один из старешин, но был перебит.
– Я вам не сынок! – сказал багатур. – И вообще, знаете что?! Меня достали ваши родоплеменные отношения. Такими темпами мы вообще скоро опять до первобытнообщинного скатимся. Чуть что – Барабир туда, Барабир сюда – там вам не то сказали, там косо посмотрели. Да у нас, если хотите знать, пол орды так смотрит – «искоса». За пугало меня подле себя держите!
Перебор уже понял, что продолжения боя не будет и ещё раз убедился, на живом примере, в отрицательных сторонах чересчур навязчивой опеки. Конкретно достали старейшины, багатура!
– Значит так! – продолжал багатур. – Я беру отпуск без содержания и, что особенно радует, без вашего поучения. И если Перебор-богатырь непротив, поеду с ним, развеюсь.
– Почему бы и нет, – кивнул Перебор, он ничего против компании благородного багатура не имел. – Две головы хорошо, а три, так и вовсе «Змей Горыныч» получится. Всё веселей.
Тут орда не сдержалась, зароптала, на кого Барабир их променял, ведь только-только жить по нормальному начали и вот на тебе, единственный, реально высококлассный багатур в ихних родах-племенах, и тот уезжать собрался.
Чтобы успокоить волнение масс, Барабир провёл разъяснение:
– Поясняю! – поднял он указательный палец вверх. – Во-первых: у нас с Перебором счёт неравный. Два-один. Он мне два раза жизнь подарил, я ему один раз должок вернул. А какой я буду багатур, ежели не верну долг сполна. Во-вторых: я не просто так еду. Что мы с вами видели кроме Диковатого Полюшка? Ничего не видели. Я же съезжу, погляжу на другие места; чем богаты они, кем и как охраняются. Маршруты прикину. А когда вернусь, мы уже все вместе дружно в поход отправимся. Себя покажем во всей красе, ну и мир посмотрим, где что плохо лежит, стоит и висит, поглядим-приглядим-примерим.
Эта идея Барабира пришлась по душе печенеловской орде – и как они раньше не додумались до этого, всё по мелочи промышляли.
«Совет старейшин» посовещавшись, вообще предложил всей ордой ехать с богатырём прямо сейчас (ни в какую не хотели они расставаться с багатуром), но Барабир был непреклонен.
– Это не обсуждается! – замотал он головой. – Дайте мне от вас отдохнуть немного. Вернусь, обговорим детали.
Не стали больше уговаривать багатура старейшины, навязываться. Вдруг рассердится и вообще не вернётся. Пусть проветрится, а они уж как-нибудь тут перекантуются без него.
В виду открывшихся обстоятельств, старейшинам, ещё недавно поносившим Перебора, ничего не оставалось делать, как извиниться и предложить в его честь и в честь его «рогатого друга» небольшой «пикничёк» на двадцать пять тысяч персон.
Однако и так потерявший время Перебор Светлогорыч вежливо отказался, сославшись не служебную необходимость продолжать путь. У старейшин от сердца отлегло – они не раз слышали ещё от своих стариков, как бедокурили выпившие рунийские богатыри (не знали ведь, что Перебор Светлогорыч непьющий), а тут вроде и законы гостеприимства соблюли и пьяной драки избежать удалось. На радостях старейшины преподнесли уже севшему в седло Перебору большую пиалу креплёно-кумарящего айракшубута – ядрёного багатурского напитка, смешанного в секретных пропорциях кобыльего, верблюжьего и козьего молока. Приняв пиалу, Перебор Светлогорыч глянул на гарцевавшего возле него на вороном Барабир-багатура. Тот пожал плечами и одобрительно кивнул, дескать, чего уж там, пей, а то обидишь стариков до смерти. Перебор залпом выпил и поблагодарил за оказанную честь. Хотели старейшины «оказать честь» и Скотти-варвару, всё ещё маячившему за спиной богатыря, но тот наотрез – «обижайтесь, не обижайтесь я молоко, пущай и креплённое, не пью, вырос из того возраста» – отказался.
Ещё раз, пообещав орде обернуться по возможности скорее, с еле скрываемой радостью Барабир-багатур отправился «в отпуск» вместе с «транзитниками» богатырём и варваром.
Несмотря на то, что по Диковатому Полюшку им ещё было «топать и топать», теперь у наших героев был «зелёный свет» по всему полю.
Всё-таки не такая уж никчемная вещь – благородство.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Путники в сопровождении на удивление общительного Барабир-багатура уже отъехали довольно далеко – многочисленные костры, на которых оставшаяся орда, всё же решила приготовить самой себе угощение для «пикничка», остались за кромкой горизонта. Туда же, за кромку, садилось, покрасневшее от проделанной днём работы, светило.
Вечерело.
Едва последние лучики солнца скрылись за холмами, оставив после себя лишь розовые отсветы на краю потускневшего небосвода, потянуло прохладой. С каждой следующей минутой богатырь в буквальном смысле, на своей шкуре, стал ощущать, как прохлада всё усиливается, пока, наконец, не стало вовсе подмораживать. Перебор Светлогорыч, стараясь не подавать вида, что мёрзнет, всё-таки против своей воли застучал зубами от холода.
– Светлогорыч, ты чего? – обеспокоенно спросил Скотти-варвар, увидев бледное, как выстиранный саван, лицо богатыря. – Тебе нехорошо?
– Продрог я, – постукивая зубами, пробормотал Перебор и покачнулся в седле. – И вымотался…
С этими словами богатырь начал заваливаться вбок и упал бы, если бы его не подхватил вовремя Барабир-багатур.
– Э-э, шальтан-мардан побери! У тебя же жар, словно в черепе пожар! – потрогал Барабир пылающий лоб рунича.
– Пустяки, – еле ворочая языком, всё ещё пытался бравировать Перебор Светлогорыч, хотя перед его глазами давно уже всё «плыло». – Мне бы костерок… отогреюсь… поедем…
– Аха, с таким приступом тебе до погребального «костерка» немного осталось, – мрачно пошутил багатур, вглядываясь во тьму, чтобы сориентироваться.
– Что делать? – поинтересовался Скотти, придерживавший богатыря с другой стороны. – Может, остановимся. Куда ему ехать в таком состоянии? Если переутомился, пущай немного отлежится. Не ровен час, обострение начнётся.
Но Барабир-багатур уже определился с координатами местоположения их группы и наметил другое решение возникшей проблемы.
– Не знаю, что с ним, – пояснил багатур варвару. – Но у меня есть подозрения, что не от упадка сил ему так поплохело. Если это старейшины его отравили, всем им худо будет. А мы не будем рисковать, заедем к Боксы-компыр в Бессонную Лощину. Это недалеко. Пусть посмотрит, что с богатырём. Она сильная знахарка.
– Ща как дам в морду! Узнаете, кто сильнее! – начал бредить Перебор Светлогорыч, не в силах даже сжать кулак, так ослаб. – Устрою… бокс… бесы… з-з-знах…
Голова Руниича безвольно свесилась, а на губах выступила пена.
– У него не бешенство? – заметил пену вокруг рта, спросил варвар.
– Не знаю, но лучше бы нам поспешить, – предложил багатур и, поддерживая по бокам Перебора, они пришпорили коней.
Ехать и впрямь оказалось недалеко, но всё равно, несколько вёрст, во время которых Перебор то внезапно рвался в психологическую атаку, то приказывал им «бросить его и отходить», дескать, он прикроет, показались его спутникам растянувшимися на пару сотен вёрст. Плюсом было лишь то, что богатырь хоть так подавал признаки жизни, ибо в основном он просто болтался в их руках как тяжёлый куль, навевая дурные мысли.
Вскоре путники спустились в глубокую лощину, в которой клубился синий туман, похожий на обман. Вглядываясь в густую мглу, багатур понукал опасливо всхрапывавшего Карачура, увлекая за собой остальных путников. Через несколько десятков шагов он разглядел немного в стороне изогнутый узловатый карагач, под которым приютилась покосившаяся камышовая хижина и направил коней к ней.
– Боксы это я, Барабир-багатур, – спешившись и снимая вместе с варваром, с лошади Руниича, крикнул печенеловский воин. – Не прячься. Я знаю, что ты дома. Выходи, уважаемая!
Сплетённая из камыша дверь отворилась и из хижины вышла, держась за клюку, старуха в меховой безрукавке и шапочке с монетами на подвесках – та самая Боксы-компыр.
– Барабир, дэв из табакерки, ты?! – удивилась старуха и пристала с расспросами. – Ты чего здесь делаешь? У тебя же бой сегодня? Перенесли или отменили?
– Так ночь на дворе, – ответил багатур. – Бой уже давно закончен, уважаемая Боксы
– Молодец! Красавчик, Барабир! – видя пред собой живого и невредимого багатура, логически додумала «результат встречи» старуха. – Так и надо тому богатырю!
– Вообще-то у нас ничья, – признался Барабир, не уточняя, что всё-таки «счёт» был 2:1 и не в его пользу.
– А что тогда так «отметили»? Ничью? – кивнула старуха на Перебора с безвольно упавшей на грудь головой, уже не подававшего признаков жизни, которого багатур и варвар держали под руки. – Джигит ваш на ногах не стоит.
– А это, собственно, тот самый рунийский богатырь, – представил Барабир старухе «джигита» и, предвосхищая готовые посыпаться из старухи вопросы, коротко пояснил. – Рассказывать долго. Это не я его. Что с ним не знаю. У него жар и бред был. От всего сердца прошу – помоги.
Все вопросы, которые любопытная Боксы собиралась задать Барабиру, стали неактуальными. Разочарованная малым объёмом полученной информации, она, тем не менее, засуетилась.
– Ишь оно как вышло! – затараторила Боксы-компыр. – Дак, чего сразу-то не сказали, коршунята (видимо это означало что-то типа рунийского – соколики) вы мои, коль такое дело. Надо было с этого начинать, а не языком мелить. Промедление в нашем деле, смерти подобно, – старуха поковыляла в хижину, – несите его в дом, только аккуратнее, не развалите мне хибару.
Втиснувшись внутрь, спутники положили Перебора на указанное Боксы-компыр, застланное шкурами место, возле своеобразного очага. Этот очаг состоял из трёх камней, на которых, как на треноге, стоял большой казан. Разложенный под казаном костёр, облизывал огненными языками его закопчённые бока. В казане что-то бурлило. Из-под крышки вырывались струи пара.
– Снимите с него кольчугу, – распорядилась Боксы, подбрасывая хворост в костёр.
Кольчуга в четыре руки была мигом снята.
– Теперь сядьте там, – ткнула старушка пальцем в дальний угол, – и не мешайте мне.
Варвар и багатур послушно сели в сторонке и с тревогой стали следить за операцией-реанимацией.
Боксы-компыр, тут же позабыв о них, начала обследование. Сначала она прильнула ухом к богатырской груди. Затем взяла его за запястье – проверила пульс. Приоткрыла веко – осмотрела зрачок и роговицу. Открыла богатырю рот, заглянула туда. Понюхала руки. Пощупала живот
– Пульс почти не прощупывается, зрачки на свет не реагируют, дыханье слабое, затхлое, – бормотала всё это время она себе под нос. Закончив осмотр тела, вздохнула. – Ясно одно – дело плохо!
– Отравили?! – спросил, гневаясь, Барабир. – Ответь, уважаемая Боксы!
Старуха одарила его не менее гневным взглядом.
– Ещё одно слово и будешь лечить сам. Молчи!
Багатур мигом спустил пар и больше не решился отвлекать знахарку.
Старуха посидела некоторое время, закрыв глаза и покачиваясь из стороны в сторону. По всей видимости, знахарка общалась с духами, а может и просто медитировала, вспоминая нужную рецептуру.
– А вот это давайте попробуем! – внезапно подскочила она и кинулась к сундучку.
Вытащив несколько мешочков с сушёными травами и кореньями, старушка сложила их рядом с очагом. Сняв крышку с казанка, она начала поочерёдно высыпать в него содержимое мешочков, отмеряя на глазок необходимое количество ингридиентов. По хижине поплыл терпкий запах весенней степи.
«Почти как Йогиня «колдует», – мысленно сравнил двух старушек Скотти-варвар, молча взирая на происходящее. – И даже внешне похожи».
Старуха помешала варево в казане деревянной плошкой и подчерпнув немного своего зелья, попробовала. Сморщившись, от чего мгновенно «постарела» ещё лет на двести, Боксы-компыр недовольно зацыкала:
– Цы-цы-цы, плохой шорпо! Не хватает силы! Цы-цы-цы! – она виновато посмотрела на притихших товарищей Перебора. – Плохо дело! Не знаю!
– Бабушка Боксы у меня вода есть заветная, структурированная, – со знанием дела предложил помощь Скотти-варвар. – Может…
– Не может! – отмахнулась старушка. – У меня такая же. Водой не помочь, тут сила побольше нужна.
– А в чём эта сила, уважаемая Боксы? В правде? – встрял в «консилиум» багатур. –Ты только скажи, мы мигом туда-обратно.
– Ой, не знаю, джигитушки, не знаю, – задумчиво почесала старушка затылок, остановив мечущийся взгляд на расстроенном варваре.
– Знаешь, а в тебе что-то есть, – философски произнесла старушка, обращаясь к Крупному Рогатому Скотту. – Чувствуется силушка недюжинная, дэв меня подери!
– Здоровый образ жизни, – польщено зарделся варвар: пускай и от пожилой дамы, а всё равно приятно комплимент выслушать.
– Да я не о твоей дури богатырской, – усмехнулась Боксы-компыр. – Что у тебя помимо живительной воды, в запазухе припрятано?
Поделиться книгой: