Помоги проекту - поделись книгой:
– Я здесь старший! – сказал он, стараясь не глядеть богатырю в глаза.
Перебор Светлогорыч пригляделся повнимательнее и расплылся в улыбке.
– Чукогек, ты что ли?! Вот так встреча! Сколько зим, сколько лет?! – богатырь обернулся к внимательно следившему за печенеловцами варвару. – Это же мой знакомый, десятник Чукогек.
– Теперича, я тысячник! – поправил богатыря воин и дотронулся до шрама на щеке.
– Поздравляю! Молодец! – почти искренне обрадовался за «знакомого» Перебор. – Как лицо?! Смотрю, зажило? Ну, ты на меня не сердись за старое. Шрамы, сам знаешь, воинов, а тем более тысячников, украшают.
Ни один мускул не дрогнул на лице злопамятного тысячника Чукогека. Он даже криво улыбнулся (всё из-за этого шрама), хотя уже готов был отдать приказ на растерзание своего старого обидчика. Сдержался. Ещё и потому, что по полученной информации богатырь должен был приехать в их Диковатое Полюшко один, а их оказалось двое, причём и второй не менее внушительно и грозно выглядел.
– Чукогек, да слышишь ли ты меня?! – услышал тысячник богатыря, обращавшегося к нему. – Слышь? У нас, такое дело, проехать надо. Мы в этот раз не к вам, мы транзитом. Так что мы проедем? Али как?
Вот это богатырское «Али как?» напомнило тысячнику былое и окончательно отрезвило его. Тем более, что по ранее обговорённому плану, ему разрешалось пропустить рунийского богатыря вглубь Диковатого Полюшка, чтобы отрезать путь к отступлению, когда богатырь наткнётся на их основные силы во главе с бесстрашным Барабир-багатуром.
– Какой разговор, Перебор-багатур, – льстиво ухмыльнулся Чукогек. – Поезжай куда надо. Мы тебя пропускаем. Тебя многие наши помнят и уважают. Глядишь и с ними встретишься, покалякаешь. Проезжай смело! – тысячник махнул рукой, и его воины раздвинулись, отащив в стороны и костры, образовав широкий проход через войско.
– Ну, рад был увидеться, тысячник Чукогек! – помахал Перебор старому знакомому и без опаски поехал через проход.
Скотти-варвар, не разделявший радости богатыря, последовал за ним, чутко контролируя фланги и тыл.
– Берфуля кахахачи! – грязно выругался на своём Чукогек (цензура запретила переводить это выражение, поэтому догадывайтесь сами, господа хорошие, что гражданин имел в виду), когда его злейший враг со своим спутником беспрепятственно проехали через всё войско и поскакали дальше. – Я тебе всё припомню, рунийский богатырь!
Тысячник отправил гонцов вперёд предупредить, что «сыр в мышеловке», затем приказал сниматься с привала и седлать коней.
Через полчаса его войско, в полном молчании, последовало за немногочисленным, но от того не менее опасным, противником.
– Видишь, как всё хорошо сложилось, – сказал Перебор, поравнявшемуся с ним Скотти. – Помнят меня здесь. Уважают!
– Надеюсь, что это действительно так, – оглянувшись, и увидев сзади клубы пыли, ответил варвар. – Хотя меня терзают смутные сомнения.
– Научился у Перломудра терзаться и сомневаться, – улыбнулся богатырь, но видя что «внучёк» Йогини чем-то обеспокоен, не стал больше отвлекать того от такого нелёгкого дела, замолчал.
Весь день ехали Перебор-богатырь и Скотти-варвар, удаляясь от земли родимой. И за весь день они больше никого к своему удивлению не встретили. Лишь изредка, то слева, то справа, то спереди, то сзади клубилась пыль, словно кто-то скакал то в одну сторону, то в другую, то в третью, а то и в четвёртую.
Уже стало вечереть. Жаркое солнышко, изрядно прогревшее за день бескрайнюю степь, клонилось за горизонт. Путники уже решили остановиться на привал, как увидели на горизонте огни большого города.
– Ты тоже это видишь? – спросил Перебор у товарища.
Варвар в ответ только кивнул и нахмурился – не нравились ему эти «светлячки».
– Давай, что ли, туда доедем? – предложил богатырь. – Зачем в поле ночевать, когда там селение есть. Наверняка там найдётся харчевня, где можно поесть горячего и заночевать.
– Давай глянем, что там за «Абчхи-сарай» стоит? – сказал варвар.
– Какой «Абчхи-сарай»? – не понял богатырь. – Ты знаешь название тамошнего города.
– Нет, просто ляпнул первое, что с языка слетело, – сам не понял варвар, что он такое сказанул. – Может и нет города с таким названием.
– А-а! Ну, тогда поехали!
Подъехав к огням «большого города» путники второй раз за сегодняшний день встревожились: это опять оказались печенеловские костры, только теперь их было гораздо больше. И костров, и, соответственно, печенеловцев.
– Вот тебе и «Абчхи-сарай», – проворчал Крупный Рогатый Скотт и посмотрел на задумавшегося богатыря. – Что теперь?
Богатырь не ответил, размышлял.
Долго размышлял Перебор Светлогорыч, над ситуацией. Разумеется, не забыл он припомнить и кореша своего Савана, который давно бы чего-нибудь придумал эдакого. Пытался неординарно думать, богатырь, но ничего в голову не приходило. Так ничего он и не придумал.
Оглядевшись, понял Перебор, что дальше продолжать думать, смысла уже нет. Сразу решать надо было: прорываться или обходить. Теперь уже поздно.
Печенеловское войско, посчитав, что рунийский богатырь уже достаточно отошёл от своей земли рунийской, решило преградить ему путь именно в этом месте. Пока богатырь всё ещё размышлял, следовавшие за ним и варваром, а также слева и справа от них, сводные отряды печенеловцев, полностью взяли их в кольцо окружения и, следуя примеру своих главных сил, развели костры.
Представшая взору путников картина впечатлила – тысячи костров со всех сторон и почти до самого горизонта. Хорошие силы стянул вокруг них противник. Интересно бы знать кто у них командир?
Тут, видимо, с ответом на мысленный вопрос богатыря, к ним приехали печенеловские парламентёры. И «старых знакомых» среди них богатырь не увидел.
– Здравствуй, рунийский богатырь Перебор, – остановившись в отдалении, важно поприветствовал его жирный пожилой парламентёр, самый «юный» из старейшин.
– И вам не хворать! – миролюбиво ответил Перебор Светлогорыч.
– Ты проник на нашу территорию без визы и провёз оружие, – начал нарываться на скандал жирдяй. – Это уголовное преступление!
– Так я разрешение спросил у вашего тысячника Чукогека, – не собирался скандалить Перебор, стараясь решить дело миром. – Я же ему пояснил, что мы едем транзитом.
– Это просто отговорки! – с ненавистью глянул толстяк на богатыря. – Мы тоже может быть к вам раньше «транзитом» ездили. Ты даже не спрашивал, сразу в глаз бил, злодей.
– Было дело, бил, – не стал отнекиваться Перебор. – Но я же бил тех, кого поймал на «месте преступления». Там все улики, вещдоки были, свидетели и потерпевшие подтверждали. Никакого превышения полномочий с моей стороны не было.
– Всё равно сегодня ты виноват, потому что нас много, – не придумав чем ещё укорить ерепенистого богатыря, привёл парламентёр «последний довод королей». – Вы в меньшинстве и окружены нашим войском вдали от своей земли.
– Ну, это ещё ни о чём не говорит, – недобро усмехнулся Перебор Светлогорыч и стал разминать плечи, шею. Его примеру последовал не встревавший в переговоры Крупный Рогатый Скотт.
Покосившись на здоровяка в рогатом шлеме, парламентёр поднял руку.
– Не сегодня рунийский богатырь. Завтра утром ты выйдешь на битву один на один с нашим великим воином Барабир-багатуром. Это будет бой десятилетия на звание багатур-чемпиона. До утра на вас не нападут. Готовься к смерти спокойно!
Сказав, парламентёр развернул коня и в сопровождении своей свиты ускакал в сторону пылавших костров.
Вот те раз! Это неслыханно! Один на один! Либо действительно серьёзный противник выйдет завтра супротив богатыря, либо жди иной каверзы.
В любом случае выходило не здорово: если завтрашний противник и впрямь окажется достойным воином, он если даже и не справится с богатырём, то уж точно отнимет достаточно силушки Перебора Светлогорыча, пока тот сможет утихомирить его и тогда уж, наверняка, многотысячная орда печенеловцев не откажет себе в удовольствии добить ненавистного богатыря и его спутника. Перебор прекрасно это понимал и ещё раз пожалел, что не было рядом с ним верного Савко, который что-нибудь бы, да придумал, или просто «развёл забитую стрелку по понятиям».
Но делать нечего. Назад дороги, а судя по многочисленным кострам, и в стороны, и, тем паче, вперёд, не было.
Спешились путники с коней. Развели костёр. Их обученные боевые кони Приорушка с Конанифалом, не дожидаясь указаний от хозяев, понимающе переглянулись между собой и встали крупами под углом друг к дружке. Прикрыв хозяев собой «на всякие пожарные» с тыла и флангов, скакуны стали внимательно следить за подходами к их бивуаку, готовые поднять тревогу по малейшему подозрительному шороху и топтать врага, топтать, что есть мочи. У лошадей были свои счёты с кочевниками.
А в окружившем четвёрку храбрецов лагере многочисленного противника шёл приём пищи, то бишь ужин. Печенеловцы, выставив наблюдателей за подозрительно тихим противником, сварили в походных казанах своё любимое блюдо из конины и теперь, обжигаясь и весело переругиваясь, руками выхватывали сочные жирные куски из раскалённых посудин. Аромат варёного конского мяса разносился по округе, сводя с ума скуливших в оврагах шакалов и действуя на нервы, стоявшим на «шухере» лошадям путников. Кстати, это и была одна из основных причин лошадиной ненависти к врагам их хозяев.
Перебор со Скотти не стали отвлекаться на приготовление ужина – не то настроение, чтобы колдовать над котелком – обошлись «лёгким перекусом». Богатырь достал из дорожного мешка краюху хлеба и, поломав пополам, поделился с варваром. Крупный Рогатый Скотт взял хлеб, откусил добрый кусок, запил его водой из кожаной фляжки и передал фляжку богатырю. Так, молча поглядывая на многочисленные костры в степи, боевые товарищи не спеша трапезничали.
В некотором отдалении от них, на коврах расстеленных прямо на земле, в окружении «совета старейшин» скрестив ноги, сидел великий (по единодушному мнению всех печенеловских родов) воин Барабир-багатур. Бронзовый от загара, могучий и неподвижный как скала, возвышался багатур над остальными людьми, сидевшими вокруг него. Долгие годы его воспитывали лучшие воины и мудрецы всех семи родов. Его кормили мясом лучших скакунов и поили молоком лучших верблюдиц. Всё у него было лучшее, а потому не были исключением и результаты «контрольных зачётов»: он голыми руками задушил матёрого барса в двенадцать лет; в шестнадцать, с одним ножом вышел против вепря-секача и в скоротечной битве перерезал тому сонную артерию (а ведь её ещё надо было нащупать); а в двадцать, участвуя в скачках на верблюдах, пришёл первым из сотни бравых наездников, дотащив своего верблюда, неудачно подвернувшего ногу чуть ли не на старте, на своём горбу до самого финиша. Плюс ко всему он был не только отличный стрелок из лука, рукопашник и охотник, Барабир-багатур ещё и неплохо разбирался в междоусобных отношениях. Возможно, только благодаря багатуру, так долго держался «совет старейшин», которые чуть что, возмущённо отвечали потенциальным бунтарям мечтавших об анархии – «Барабиру скажу, плохо будет».
И вот он должен был утром сойтись с рунийским богатырём, про которого Барабир, в свою очередь, тоже был наслышан.
Пронзительно глядя на небольшую искру одинокого костерка, возле которого еле угадывались фигуры двух человек, Барабир-багатур держал огромную пиалу, изредка прикладываясь к ней. Когда пиала им осушалась, в неё тут же подливался пузырящийся айраккумар – кислое верблюжье молоко, настоянное на травах Чудной долины. Багатур не слушал что-то там «жужавший» под ухом «совет старейшин». Он понимал, что это «жу-жу» неспроста – старики что-то советовали, подсказывали, чему-то обучали – в этом они всегда были большие мастера. Просто сейчас багатуру нужно было настроиться на завтрашнюю встречу с могучим противником, а «старейшины» целый день только и делали, что отвлекали его.
Скотти-варвар в этом плане был более предпочтителен: травить богатырю свои байки как они с «бабулей» Йогиней доили медведицу или стерилизовали терроризировавшего весь лес любвеобильного лося, у него желания не было.
Перебор Светлогорыч, покончив с незатейливым ужином, смотрел на костёр, из-за которого, как ему показалось, он встретил напряжённый взгляд своего будущего противника.
Барабир-багатур хищно оскалился, почувствовав на себе пристальный взгляд богатыря. Этот «рунийский медведь», видать почувствовал исходящую от него волчью силу и ненависть.
Они уже оба знали, что встретили достойного врага в лице друг друга, и что битва будет не на жизнь, а, как минимум, на смерть.
Стояла глубокая ночь. Огни печенеловских костров потускнели. Богатырский костерок уже и вовсе погас. Степь задремала: укрылась тучкой сонная луна, уснули воины, уснули «старейшины», лошади забылись в чутком сне, не выдержал и склонил голову на грудь Скотти-варвар, и только Перебор Светлогорыч и Барабир-багатур сидели в вязкой степной тишине, думая каждый о своём и мыслями они были очень и очень далеко от этих мест.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Где-то в лагере протяжно заорал ишак, выводя своим ушераздирающим «и-и-а-а!» сонную степь из утреннего оцепенения. Ну что тут скажешь, какие «петушки» такое и утро.
Минуту назад мирно дремавшее печенеловское войско, вскочило как ужаленное и первым делом вытаращилось на охраняемого богатыря – не сбежал ли, хитрюга, пока оно нечаянно задремало. Нет, слава предкам! Сидит как миленький, медитирует.
Войско наскоро позавтракало и начало готовиться к поединку. Точнее, к просмотру поединка. Затоптав костры, печенеловцы плотной стеной окружили богатырский стан. Причём первые ряды «зрителей» составляли сидевшие на земле, за ними стоявшие, за тем сидевшие на лошадях и дальше уже стоявшие на лошадях – всем хотелось видеть бой десятилетия. Из наперебой галдевших зрителей получился своеобразный живой амфитеатр.
Перебор Светлогорыч и Скотти-варвар, взобравшись на лошадей, оглядывали освистывавших их «фанатов» противника.
– Кстати, Светлогорыч, хорошее время для внезапного удара, – шепнул варвар богатырю, показав глазами на скучившуюся вокруг них орду. – Прорвёмся в два счёта и уйдём в степь. Пока они очухаются, перегруппируюся и организуют погоню, нас и след простынет.
– Молодец, что заприметил, – похвалил наблюдательного варвара Перебор. – Однако не благородно нам так поступать, ибо не к лицу богатырю рунийскому врагу спину показывать. Что обо мне их Барабир-багатур подумает. Что я струсил с ним на бой честный выйти? Не бывать сему!
Мнение остальной орды богатыря мало интересовало.
– Смотри сам, старшой! Моё дело подсказать! – пожал плечами, особо не расстроившись Скотти-варвар. – Хотя насчёт «честного боя», тут я сомневаюсь.
– Вот и приглядишь заодно, за соблюдением правил, – усмехнулся в бороду богатырь.
Тут в противоположной стороне многоярусная толпа зрителей раздвинулась – на «арену» выехал мрачный Барабир-багатур в сопровождении «совета старейшин». Мрачный он был не столько от предстоящего боя, сколько от советов надоедливых старейшин. Как проснулись, опять за своё. Едва сдержался багатур, чтобы не послать их всех на… священную гору, воскурить мухоморы.
Багатур выехал вперёд и старейшины предусмотрительно отстали, наконец, оставив Барабира в относительном покое.
На середину площадки выехал вчерашний жирдяй-парламентёр, который объявил о схватке десятилетия:
– На правой стороне рунийский богатырь Перебор! – возвестил он и «фанаты» дружно недовольно заулюлюкали, а с задних рядов, которые Перебор не видел, осмелились даже отпустить в адрес богатыря несколько нецензурных выражений. – В левой стороне великий печенеловский воин, – жирный выдержал паузу и пафосно протянул, – Ба-арааби-ир бага-ату-ур!
«Амфитеатр» разразился шквалом оваций и свистом! О такой поддержке «болельщиков» можно было только мечтать. В ход пошли печенеловские кричалки: «Барабир-багатур – он силён словно тур!», «Багатур-Барабир – он отважен как тигр!».
Багатур поднял руку, призывая «фанов» успокоится. Крики понемногу стихли.
– Приветствую тебя великий рунийский богатырь! – уважительно приложил руку к груди печенеловец.
– И я тебя приветствую великий багатур Барабир! – приложил руку к виску, коснувшись пальцами шлема, Перебор.
– Это будет славная битва! – буравя чёрными глазами богатыря, зловеще ухмыльнулся багатур.
– Думаю, мы доставим, друг другу массу удовольствия, – не захотел городить пафосную ерунду Перебор, немного юморнул.
Барабир не сдержался, улыбнулся. Улыбнулся ли в ответ Перебор, было непонятно – уголки губ прятались в бороде, но в его глазах светился азартный огонёк.
Да, чёрт побери! Это будет битва что надо!
Печенеловскому воину поднесли пиалу до краёв наполненную козьим айраккумаром, который бодрил и придавал сил перед боем. Барабир не спеша испил чашу до дна и, крякнув от удовольствия, вытер рукой белые от напитка губы.
– Может, тоже горло промочишь? – предложил Скотти-варвар Перебору. – У меня есть бутылёк бабушкиной, структурированной. Тоже силёнок прибавит.
– Спасибо, не надо, – отклонил предложение Перебор и, бравируя, съехидничал. – Ты бы мне ещё земли русской отведать дал.
– У меня есть, – не задумываясь, ответил Скотти сарказмом на сарказм богатыря. – Взял в узелок, из-под нашего дуба, на всякий случай. Может, действительно попробуешь?
– Землю жрать?! – ухмыльнулся наивности товарища Перебор. – Да никогда в жизни. Сказки всё это. Я и без земли сейчас ему такую «кузькину мать» покажу! Отъезжай уже, а то попадёшь под горячую руку, обижаться будешь.
– Как знаешь, – опять пожал плечами Скотти-варвар и отъехал назад, прикрывать спину богатырскую.
– Начали! – пронзительно закричал фальцетом толстяк.
Его возглас слился с ишачьим криком, обозначив начало поединка, и два воина сошлись в смертельной схватке.
Более молодой, горячий степной парень Барабир, чёрным коршуном налетел на богатыря и давай наносить огромным кривым мечом удары, которые, внешне медлительный Перебор, впрочем, с лёгкостью парировал. Светлогорыч тоже не оставался в долгу, отбивая удары, он в свою очередь проводил серию ответных ударов, усмиряя пыл взвинченного противника. Их мечи, соударяясь, высекали снопы искр.
Кони противников тоже не просто тупо кружили на месте. Что Приорушка, даром что кобыла, что вороной багатура Карачур, лезли в драку, стремясь на нижнем уровне помочь своим хозяевам. Они отчаянно кусались, бились копытами, сталкивались грудью, пытаясь повалить друг друга на землю, и порой так увлекались, что хозяевам приходилось одёргивать их, напоминая, что вообще-то это они здесь главные действующие лица, а лошади всего лишь «не роскошь, а средство передвижения».
Первые полтора часа боя воины махали мечами без передышки и тайм-аутов. Всё это время орда «болевшая» за Барабира, дружно подбадривала своего багатура, взрываясь возгласами радости, когда тот начинал наседать и теснить рунича, и гневно ругаясь, когда Перебор, перехватывал инициативу в схватке. Но пока что явного перевеса ни у кого из воинов не было. Но это пока не было. Если бы не Крупный Рогатый Скотт, который уже пресёк пару попыток наиболее горячих «фанов» незаметно подкрасться к богатырю со спины, останавливая их окриком и красноречиво показывая на лежавший у него на коленях блестящий топор, всё могло повернуться не в пользу богатыря.
К исходу второго часа, многочисленные «фанаты» подустали драть глотки и над полем боя стало немного потише. Это позволило Перебору Светлогорычу сосредоточиться. Подгадав момент, богатырь ловко увернулся от очередного вражеского удара, а не отбил его, отчего багатура, не встретившего препятствия по инерции повело вперёд. Выиграв несколько мгновений, Перебор взмахнул мечом и рубанул по незащищённой шее. Ещё миг и голова Барабира покатится по вытоптанной копытами земле. Но не тут было: Барабир изловчился и в последнюю секунду подставил меч, заведя руку за голову. Лязгнула сталь о сталь и… вместо головы в сторону отлетел меч багатура. Не выдержала могучая рука мощного удара в неудобной позиции, выпустила рукоять меча. Барабир остался без оружия. От гибели его отделял лишь один удар богатырского меча.
Орда жалобно запричитала, словно уже начала проводить генеральную репетицию похоронной тризны по своему любимчику.
Тяжело дышавшая Приорушка, подалась вперёд, чтобы хозяин смог дотянутся до ссутулившегося Барабира, который и не думал трусливо спасаться бегством, хотя ему и кричали старейшины «шухербер, шухербер», что на ихнем означало «беги не стесняйся». Богатырь же поступил опрометчиво. Спрыгнув с лошади, он поднял меч противника и… бросил его Барабиру.
«Зря он начал играть в благородство, – подумал варвар, глядя, как ещё злее взглянул на богатыря и спешившийся Барабир-багатур, – никто не оценит».
«Глупый рунич, – злорадно подумало коллективное бессознательное, воспрянувшей духом орды, – больше у него шанса не будет. Я отвечаю!».
Поделиться книгой: