Помоги проекту - поделись книгой:
«Был день рождения у подруги, поехали за город в её частный дом. Саша был как всегда чем-то недоволен, за столом пел дифирамбы имениннице, а мне хамил. Слово за словом – и он выливает стакан воды мне на голову.
Я в бешенстве пошла в ванную, набрала ведро, хотела испугать его, не успела донести, он выхватил его, вылил на меня и вытолкнул за дверь. На мороз. Всё происходило в коридоре, никто не видел. Когда достучалась, в волосах был лёд…»
…Консуэло покинула Париж, в который вошли немцы, и укрылась на ферме в пригороде. Тонио улетел в Африку.
«Через несколько дней я получила телеграмму от мужа, в которой он назначал мне свидание в гостинице.
Я хотела его поцеловать. Я мечтала стиснуть его в объятиях, рассказать ему, как я ждала его, как я его люблю… Он закрыл глаза и пробормотал:
– Как же я хочу спать!
Тогда я начала медленно раздеваться. Тонио внезапно сел на кровати и остановил меня тем же хриплым голосом:
– Нет-нет, не стоит. Уже час ночи. А мне в три вставать. Мне надо успеть на поезд. Так что, дорогая…
– То есть мне едва хватит времени, чтобы зайти за вещами на ферму? – наивно спросила я.
– Нет, потом я еду в Виши. Когда вернусь, я посвящу вам больше времени. Самое благоразумное, что вы можете сделать, это сейчас же вернуться к вашим друзьям.
Слабым голосом я объяснила ему, что в это время невозможно найти такси, что идти пешком до фермы – это полчаса через поля и дорога абсолютно темная.
– Послушайте, – серьезно начал Тонио. – Я действительно советую вам вернуться.
Мое сердце сжалось, все пламя разом превратилось в пепел. Я не знала, кричать мне или плакать. У меня в сумочке лежало его последнее любовное письмо, где он говорил, что никогда больше не покинет меня… Я вынула его, перечитала и положила ему на подушку. Тонио посмотрел на письмо и не сделал ничего, чтобы удержать меня, когда я уходила в ночь.
Я вернулась, как побитая собака. Ни слез, ни надежды не отражалось на моем лице. Что-то развалилось, сломалось внутри меня, и это выражалось в безостановочном покачивании головой слева направо, словно у человека, страдающего тиком, который постоянно мотает головой: «Нет, нет, нет, нет»;
– саботаж ваших профессиональных и творческих проектов, завуалированное, а то и откровенное вредительство. Вам устраивают светопреставление накануне защиты диплома, «нечаянно» стирают файл с почти дописанным романом, запускают о вас дискредитирующие слухи в профессиональном сообществе, требуют прервать важные контакты… Да «просто» истощают вас разнообразным и постоянным насилием – так, что у вас вообще ни на что не остается сил:
«За все то время, пока мы с тобой были вместе, я не написал ни единой строчки, – пишет Оскар Уайльд своему роковому любовнику Альфреду «Бози» Дугласу в тюремной исповеди «De Profundis» («Из глубин»)[23]. В любом месте, где ты был рядом со мной, я вел абсолютно бесплодную и лишенную творчества жизнь»;
– разные издевательские тактики:
«Он начал «грязевую атаку». Перестал мыться. Гордился, что не моет голову по три-четыре месяца. Мог с ногами, с которых отваливалась грязь, лечь на чистое постельное бельё и требовать секса. Перестал смывать за собой вообще».
Пышным цветом расцветает и материальное использование. В моем блоге – немало историй читательниц, у которых агрессоры выманили приличные суммы. Тактики разнообразны, но итог один – вы работаете за семерых (при этом по полной обслуживая агрессора в быту, сексуально, эмоционально и т. д.), не имеете свободной копейки и в итоге остаетесь с приличными долгами:
«За те три года, что мы жили вместе, я помогла ему выплатить кредит (брал до меня), выучиться на права, закончить платный вуз, перевела его и его брата на более высокие должности с повышением зарплаты, давала его родне деньги без отдачи. «Спасиба» ни от кого ни разу не было».
«Каким-то невероятным образом мне на шею повесился взрослый мужик, которого я содержала, поила, кормила, наряжала в брендовые шмотки, возила на курорты и радовалась, что мне позволено это для него делать.
Подарки он заказывал примерно так: «Доча, мне сегодня приснился новый айфон». Он с упоением строил планы насчет покупки машины, ведь она ему так нужна для работы. Ооочень нужна! Вот только где найти такого доброго и отзывчивого человека, который бы дал взаймы? В общем, машину я ему купила. Он на радостях поехал к маме в другой город. Меня с собой не пригласил, зато взял любовницу».
«Мне предоставлялся выбор – либо он ужинает дома и мы не встречаемся, либо я оплачиваю ему ужин, тогда мы увидимся. Далее мне было сказано, что если я хочу его видеть – то я должна снять квартиру.
Когда я была беременна, поехали покупать коляску. Заехали на заправку, и он набрал там в магазинчике еды (на порядок дороже, чем в магазине). Я очень вежливо сказала, что не следовало это делать, потому что у меня ограниченный лимит денег. Тогда он открыл окно и стал на полном ходу швырять продукты из машины. Я почувствовала себя виноватой – не дала голодному человеку пожрать за свой счет. Я доехала до ближайшей станции метро и попросила его выйти из машины. Полились оскорбления, потом сахарок, потом опять злоба, а потом он приблизился к моему лицу, я думала, что он хочет поцеловать меня и помириться, а он… укусил меня со всей силы и прокусил губу, полилась кровь. После этого он залез в мою сумочку, достал деньги и ушел».
«Он объявил мне, что создан для творчества и созидания, поэтому я должна его обеспечивать. Я выматывалась, работала иногда по 18–19 часов в сутки, начала терять сознание от усталости, у меня постоянно болело сердце.
Я не успевала работать за двоих, убирать и готовить. А он приносил мне лапшу быстрого приготовления и говорил, что другого я не заслужила. Когда я не готовила ему ужин – не успевала с работой – он мог ударить меня в живот».
«Перед кризисом Андрей взял в кредит новую машину и перестал мне платить зарплату, мотивируя это тем, что иначе ему не хватит на платежи. Так я и работала год бесплатно. На что жила? Устроилась на вторую работу и год работала по 14 часов в день, а в выходные «всего» по шесть часов.
В это же время, чтобы платить за офис и хоть какую-то зарплату сотрудникам, он попросил меня взять кредит – один, потом другой. Он сам типа не мог, потому что у него кредит на машину. Платежи по моим кредитам он делал через раз, а потом вообще перестал платить, сказал: «Да пошли их в жопу, нет денег, будут – отдадим». Что интересно, кредит за свою машину он выплатил полностью.
После кризиса он и не подумал начать выплачивать мне долги. Кроме того, у него вошло в привычку не выплачивать зарплату полностью. То половину, то 70 %, то 30 %, и каждый раз у него находились более важные платежи, чем моя зарплата. И я все это хавала, ведь не может же меня кинуть родная душа! В итоге я осталась с долгами на 500 тысяч».
«Сначала он занял 100 тысяч и отдал через неделю. Потом еще 100 тысяч (а я уже чуяла, давать нельзя, но это было после его попытки суицида и я чувствовала себя виноватой). Их он не вернул.
Потом еще 100 тысяч с клятвенными заверениями, что вернет и ему вот ну очень надо. Потом он занимал по 1–2–3–10–20–30 тысяч. То ему долг хозяйке квартиры отдать, то на авиабилеты, то на продукты. Поездки наши оплачивала всегда я.
Пару раз брала его с собой в магазин выбрать мне вещи (у него великолепный вкус), в магазине он делал козью морду и нудил: «Мне рубашку надо». А рубашка должна стоить не меньше пяти тысяч, а к ней надо штаны, а под штаны – ботинки и еще бы хорошо курточку… А затем: «Одолжи мне 40 тысяч, я за три месяца отдам…» Как думаете, отдал?
Долги свои не помнит и не считает. Отдает только тем, кто ему нужен или может повлиять на ход его жизни.
Вчера сидим в кафе (конечно же, оплачиваю я), он видит, что у меня кредитка. Спрашивает, сколько там денег. Я говорю, 39 тысяч. И тут начинается: «Я боюсь у тебя уже просить, но я должен хозяйке отдать 15 тысяч, у ее сына свадьба». Я говорю: «Нет». И начинается! Полтора часа уговоры и клятвы, что это в последний раз. Отказывается вылезать из машины. Начинает истерику с распусканием рук и оскорблениями: «Ну что, сука, довольна? Показала свои принципы? Поставила меня на место?»
Я отвечаю доброжелательно, что очень сочувствую, но денег не дам. Начинается махание руками и битье по машине ногами, с криками, что его никто не понимает.
Ухожу домой. Через 15 минут начинаются СМС, что он на улице, ему холодно, одиноко, что домой без денег он не может вернуться, что он обязательно все вернет. Потом льются оскорбления, что между нами все кончено. Через полчаса – СМС с извинениями.
…Я посчитала: он должен мне около 500 тысяч. Еще 150 тысяч было потрачено на его путевки и развлечения на отдыхе. Да плюс мои косвенные потери – 150 тысяч на работу с психоаналитиком, восстановление здоровья после родов – 200 тысяч, содержание дочери от него – 45 тысяч в месяц. Работаю я как папа Карло, а он не может найти «достойную» работу, за 40 тысяч идти на стройку отказывается – не его уровень».
Эксплуатация не ограничивается материальным использованием. Вы «помогаете» агрессору во всех его делах, а это фактически означает, что вы их делаете за него.
«По его заданию я конспектировала статьи, набирала и редактировала диссертацию, занималась оформлением бумаг и организацией его выставок. Я вся была в его делах, почти растворилась в его жизни. Все было организовано так, чтобы ему было удобно жить».
«Началось все с того, что я написала для него нормальное резюме. Потом, когда у него начались проблемы на работе и конца-краю им не было видно, я сидела по несколько часов в день в Интернете и перерывала тонны вакансий, чтобы сориентироваться в ситуации на рынке труда и понять, стоит ли ему уходить из своей фирмы. Предлагала ему различные вакансии.
Я советовала ему книги, когда он просил что-нибудь почитать. Когда он пошел на второе высшее, я писала ему все рефераты, курсовые. Я сделала сайт для его компании. Я составляла ему договоры, вычитывала его технические регламенты, правила, таблицы.
Естественно, я знала всех его сотрудников на работе поименно, женат/замужем, в разводе, есть ли дети, почему часто опаздывает, как выглядит. У него была потребность всем этим со мной делиться, он приходил с работы загруженный и постоянно все рассказывал, чтобы получить мою поддержку. Все это сопровождалось постоянным подбодряжем в духе: «Ты молодец, что не опускаешь руки», «Я тобой горжусь за то-то и то-то», «Мне кажется, что твой подход абсолютно верный».
Я занималась поиском и покупкой квартиры, продажей старой машины, продажей и пристроем всего, что нам становилось ненужным, помогала ему выбирать машину – полгода просидела на автофорумах, чтобы разобраться, чтобы моя помощь была действительно компетентной.
Когда он стал ныть мне о том, что не может найти себя, я стала перебирать варианты хобби для него. Предлагала разные курсы, варианты того, в чем можно себя найти, но ему ничего в итоге не понравилось, а я очень расстроилась.
Представляете, насколько больно было после этого выслушивать: «У нас с тобой никогда не было ничего общего», «Ты меня никогда не любила», «Ты обо мне никогда не заботилась», а когда завел любовницу: «Ну наконец-то я счастлив».
Широкого размаха достигает и сексуальное насилие. Так, по требованию агрессора вы соглашаетесь на практики, неприятные и даже не приемлемые для вас. В своих историях вы рассказываете о том, как в угоду мучителю занимались групповым сексом, не препятствовали и даже помогали ему совратить вашу подругу (сестру и т. д.), сексуально обслуживали его друзей, участвовали в садо-мазо-гомо-оргиях…
«Мы отмечали Новый год с его друзьями. Туда пришел один парень, Дима. По словам моего любимого, с жутким «недотрахитом». Он был выбран в пару Тане. Но вскоре мой любимый отозвал меня в сторону и сказал, что Таня ему не понравилась, а понравилась я. «Я вам на кухне постелю, переспи с ним». Я только и прошептала: «Ты же говорил, что любишь меня». Он на это отвечал: «Ну что тебе стоит». Я разозлилась и решила: хорошо, я это сделаю. Я была на 110 % уверена, что он будет ревновать, что ему будет больно.
Но наутро он был дико доволен. Сказал, что вот он мне не изменял, а я ему – да. Значит, у него теперь есть право тоже с кем-то переспать. И что я врала насчет своей верности ему. А Диме все понравилось, я супер, и мой любимый мной гордится, что я не ударила в грязь лицом перед его другом…»
Подробно о «причудливой» сексуальности хищников я расскажу в следующих книгах. Материал набран приличный…
…Разрушительная работа совсем не обязательно ведется со скандалами. Некоторые агрессоры способны уничтожать вполне «интеллигентно». По мнению пострадавших, эта тактика еще ужаснее открытой агрессии, поскольку жертва пребывает в иллюзии, что с ней обращаются «культурно». Ей нечего предъявить агрессору, не на что пожаловаться окружающим, она во всем винит себя.
«Объяснить наш разрыв чужому человеку – практически невозможно: талант, умница, не пьет, тихий, не скандалит, копейку зарабатывает, в доме все мужские дела умеет сделать, короче, «заелась», да и только. А насколько морально я была уничтожена – того ж не видно.
А ведь в начале нашего брака я чувствовала себя избранной из всех прочих неумных и менее привлекательных женщин, но через 15 лет твердо была уверена, что ни полюбить меня не за что, ни вообще заинтересовать кого-либо я просто не в состоянии, потому что внутри у меня нет ничего интересного, мне нечего показать (среди некоторых других талантливых, умных, образованных и начитанных).
Четыре последних года я пыталась бороться с собой и своим «дурным» характером и принять его «таким, какой он есть» (ему очень нравилась эта фраза!). Чувство вины и неправильности моих решений не давали мне уйти».
«Насилия как бы и нет, и это даже хуже! Это ад на земле. Он все делает назло, перевирает все факты, меняет настройки на приборах и говорит, что так и было, «забывает» оплатить кредиты на мое имя (на ровном месте сломал кредитную историю), не дал получить второе высшее (начался кошмар дома), «случайно» выпускает моих животных на улицу».
Некоторые агрессоры извлекают большие дивиденды, прикинувшись жертвой безжалостного и неумолимого вас. Про «жертвенный» типаж хищника рассказывает Банкрофт:
«По его словам, его недооценивали, предавали, а его хорошими намерениями мостили дорогу в ад. Он рассказывает женщинам длинные печальные истории о своих прежних партнершах. Мучитель-«жертва» скажет, что женщины преувеличивают и придумывают или что мужчины не меньше страдают от насилия в семье, чем женщины.
«Жертва» очень концентрирован на себе. Все вертится вокруг его прошлых травм, и он старается все время быть в центре внимания. Конечно же, в вас он тоже видит обидчика. Впрочем, кроме вас, его обижают начальники, родственники, соседи, друзья и прохожие на улице. Все всегда против него, лишь его самого не в чем упрекнуть.
Стандартная история «Жертвы» примерно такова: «Я годами терпел нападки моей жены, но в какой-то момент мое терпение кончилось, и я заставил ее чувствовать то, что она заставляла чувствовать меня. Теперь меня объявили агрессивным. Женщинам всегда все можно, но только мужчина попробует вести себя так же, на него тут же вешают ярлык».
Дальше можно услышать, что женщины вообще правят миром и угнетают мужчин. На замечание, что мужчины явно доминируют среди, например, законодателей и блюстителей закона, жертва выдает параноидальные версии о том, что хитрые женщины за кулисами дергают за ниточки. Его способность превращать вещи в их полную противоположность и делает его мучителем. Если вы хотите оставить такого человека, вы, скорее всего, чувствуете себя виноватой перед ним, хотя это он оскорблял и унижал вас, а не наоборот».
Есть сторонники «мононасилия». Такие агрессоры способны довести до трясучки одним только висхолдингом! С вами не хотят говорить, на ваши просьбы не реагируют, вы просите обнять – от вас отворачиваются. Особенность висхолдинга – в том, что его очень сложно маркировать как насилие и тем более объяснить кому-либо, что плохого вам делает этот человек. А ведь висхолдер полностью «отменяет» вас как живое существо.
«Я за эти полгода слез выплакала, наверное, больше, чем за всю предыдущую жизнь. Ну как это так: просишь что-то сделать или помочь мне, а в ответ – игнор и саботаж? Просишь пораньше прийти – приходит в полночь, и так во всем!».
Вакнин рассказывает, что вытворяет агрессор, получив над вами полную власть и стремясь удержать ее. Вот его тактики:
– непредсказуемость:
«Нарцисс действует непредсказуемо, капризно, неуместно и иррационально. Это требуется, чтобы сокрушить в окружающих их тщательно собранный взгляд на вещи и сделать их зависимыми от последующих заворотов и финтов нарцисса, его необъяснимых причуд».
«Их смены настроения особенно удивительны, – подтверждает Банкрофт. – Мужчина-мучитель может быть просто другим человеком, меняясь по нескольку раз на дню. Он может говорить фантастическую чушь, употреблять омерзительнейшие выражения, предъявлять невероятные обвинения. Любые попытки оправдаться лишь подбавляют масла в огонь. Все, что скажет женщина, выворачивается наизнанку и вменяется ей же в вину.
В другие моменты он выглядит несчастным и потерянным, нуждающимся в любви и заботе. Он кажется откровенным и готовым к честным отношениям. Кажется, что его внутренний монстр покинул его, уступив место маленькому обиженному ребенку. Это может продолжаться дни или недели, но неизменно женщина снова оказывается под градом оскорблений и обвинений, и она ломает голову в тщетных попытках понять, что с ним происходит, пока не начинает подозревать, что это с ее головой что-то не в порядке»;
– непропорциональные реакции:
«Он сурово карает за то, что расценивает как атаку против себя, не важно, сколь малую, – пишет Вакнин. – Он выплёскивает суровый вулкан гнева поверх любого разногласия или несогласия, сколь угодно мягко и сдержанно выраженного. Однако он может действовать внимательно, обаятельно и обольстительно – даже сверхсексуально, если потребуется»;
– невозможные ситуации:
«Нарцисс инсценирует невозможные, опасные, непредсказуемые, беспрецедентные или крайне специфические ситуации, в которых в нём остро и незаменимо нуждаются. Его знания и таланты становятся как раз тем, что нужно в этих искусственных обстоятельствах».
«Он настоял, чтобы я пошла с ним нырять в прорубь. Потом отметил мою смелость в преодолении себя. Но мне думается, что он оценивал это не как преодоление, а как мою способность насиловать себя по его хотению.
Потом ходили на каток. Мне уже тогда было плохо, была тотальная усталость и слабость. А он подзадоривал, поднимал планку. Я очень быстро выдыхалась. Мне теперь кажется, что и в этих катаниях было какое-то издевательство, отрицание меня».
«Мы с другом поехали на его моторке в открытое море. Далеко ушли, берега было не видно. Я поплавал и хотел подняться на лодку, как вдруг он ни с того ни с сего дал полный газ! Я барахтался минут 15–20, пока он, наконец, не появился. Еще бы 2–3 минуты, и я бы утонул. На берегу у нас с ним был серьезный разговор. Но он мне заявил, что у меня совсем плохо с чувством юмора».
…Жертвы отмечают, что на этом этапе к ним начинает стекаться информация о том, как насмешливо и уничижительно отзывается о них «любимый». Вы можете с удивлением узнать, что человек, который вчера разыгрывал сахарное шоу, жалуется вашим общим знакомым, что вы к нему «прицепились как клещ» и он не знает, как от вас отделаться, или опасается порвать с вами, поскольку вы совсем съехали с катушек на почве своей «больной любви» и от вас всего можно ожидать. Лермонтов, совершенно не таясь, рассказывал, что намеренно давал людям искаженную информацию об их отношениях с Сушковой.
«Мне с ребенком было нечего есть. Детское пособие он получал сам. Рассказал в бухгалтерии, что если не будут отдавать ему, то я их пропью. А в ответ на удивленные возгласы отвечал, что я тщательно скрываю свой порок, а сама пью по-черному».
«Мой бывший любил потешаться за моей спиной над моей одеждой, которую я якобы на помойке нахожу. Всем нашим друзьям говорил, что я не зарабатываю даже себе на еду и всем им вру про свои успехи на работе. В общем, выставлял меня самой ущербной и жалкой на свете».
«Они разрушают ваши отношения с людьми, – пишет Адриана Имж. – Люди даже с родителями и детьми перестают разговаривать».
Агрессор стремится по максимуму изолировать вас – социально и физически. Одни прямо или косвенно распугивают вокруг вас людей, настраивают вас и ваших близких друг против друга, сплетничая, придумывая небылицы, с прицелом соблазняя ваших подруг и подстраивая прочие некрасивые ситуации.
«Он рассказал, как рассорил жену с ее лучшей подругой. Подруга пришла к ним в гости, сидели, выпивали. И вот жена отлучилась в магазин, а он начал подругу соблазнять, уламывать и вроде как дошел до снятия верхней одежды с нее… И тут вернулась жена и увидела всю эту картину. С тех пор жена с подругой не общается. Вот так, одним ударом, он убил двух зайцев: убрал подругу и уколол жену».
Другие мастерски «перевербовывают» ваше окружение, и вот ваши вчерашние друзья становятся орудием в руках насильника, отказываются с вами общаться (потому что вы постоянно «ноете», «зациклились», «накручиваете»), с его подачи насмехаются над вашей «неадекватностью» и «паранойей», читают вам нотации.
«Агрессор вербует друзей, коллег, приятелей, членов семьи, авторитетных лиц, соседей, СМИ, учителей – короче, третьих лиц – для умасливания, принуждения, угроз, преследования, соблазнения, убеждения, сообщения и иного манипулирования своей жертвой. И бесцеремонно отбрасывает эти подпорки, когда работа сделана. Общество или социальная группа становятся инструментами агрессора», – пишет Вакнин.
«У меня пропали все внешние контакты. Университетские друзья как испарились. Потом он отвлекся еще на кого-то, и я попробовала узнать, кто чем жил это время, и узнала просто офигительные вещи. Оказывается, никто не в курсе, что мы с ним вместе уже несколько лет. Меня держали «для внутреннего использования», а он, оказывается, лакомый кусочек и мечта девушек. Оказалось, что мной всё это время интересовались знакомые, а я-то была уверена, что всё, капут, я никому не нужна, ни на что не гожусь. Оказывается, мой «принц», сохраняя свой независимый статус, еще и успевал отгонять от меня всех: и потенциальных ухажеров, и друзей».
Некоторые агрессоры замордовывают жертв переездами из района в район, из города в город, вырывая из дружественной обстановки, вынуждая расстаться со значимыми людьми, уйти с любимой работы, потерять источник поддержки, вдохновения… да как минимум финансовой независимости!
«Я оказалась на краю города, далеко от метро, без работы, без иных интересов, кроме дома и Бориса. Он словно забыл о том, что уговаривал меня бросить работу, теперь он каждый день напоминал мне, что я живу за его счет, в его доме. Когда я напомнила ему о том, что мое домоседство было его идеей, он впал в ярость и заорал, что никогда не говорил такого. При этом обожал хвастать перед друзьями, что содержит свою женщину.
Родители стали отдаляться от меня, замечая мой все более пропащий вид, они корили меня за уход с работы, за вызывающую одежду (я старалась понравиться Борису и одевалась слишком молодежно). У меня не было денег на проезд, на тренировки, на нормальную еду – были дни, что я питалась хлебом с майонезом. Я стала терять форму, не могла встретиться с друзьями: звать в пустой дом на чай было стыдно, на кафе не было денег».
«Аферисты часто стараются вырвать своих жертв из знакомого окружения, поместить их в непривычную обстановку, где бы они чувствовали себя неуютно, – пишет Роберт Грин. – В такой ситуации люди слабеют и легче поддаются на обман. Изоляция, таким образом, может оказаться сильным инструментом подавления воли людей».
Вашей социальной изоляции способствует и постоянное обесценивание. Когда изо дня в день вы слышите, что вы «уже не та», «не тянете» (и это самое мягкое!), то поневоле теряете уверенность в себе, запарываете проекты, уже не замахиваетесь на новые, уходите с работы…
«Он как бы невзначай ведет разговоры о партнере: о его работе, способностях, вкусе, фигуре, – пишет Наталья Ермакова. – Смысл этих рассуждений: ты всегда был негодный и теперь годен только потому, что я, прекрасный, с тобой. А вот если я тебя брошу, ты умрешь под забором и никому нужен не будешь. Нарцисс приводит факты, показывающие несостоятельность партнера и с которыми трудно не согласиться. Но на основе этих разрозненных фактов делается глобальный вывод. И партнер этот вывод принимает. Согласившись десять раз с мелочью, трудно отказаться от глобального вывода. И потом, «любимый зла не пожелает…»
Поведение агрессора на этапе Соковыжималки жертвы описывают как тотальный и удушающий контроль. У вас не остается ничего своего: ваша переписка, контакты, намерения – все становится достоянием агрессора. Он взламывает ваши аккаунты в соцсетях или требует выдать ему пароли от них, «перлюстрирует» ваши дневники, письма, устанавливает шпионские программы на ваши гаджеты и камеры видеонаблюдения в квартире, требует, чтобы вы всегда были на связи.
«К программам в моем ноутбуке прибавилась прослушка на телефоне, полное его сканирование, что даже все удаленные сообщения приходили к Сане, мою переписку в соцсетях он читал уже без зазрения совести. Изначально он, конечно, скрывал факт наличия всех этих примочек, просто выдавал какую-то информацию, а я пыталась понять – откуда он это знает. Думала, что мои друзья пересылают ему наши переписки, записывают наши разговоры. В общем, у меня появилась конкретная такая мания преследования. А потом он уже честно сказал, что да, он установил всякие программы, но это вынужденная мера, со мной по-другому нельзя, ведь я все время вру».
Агрессор может контролировать вас через других. Например, просит соседей присмотреть, когда вы уходите и приходите, кто у вас бывает, подсылает разного рода «казачков».
Абьюзер маньячески разрушает все, что вы с таким трудом, из последних сил, создаете. По сути, это очень похоже на «трудотерапию» в концлагерях: голодные узники с утра до ночи бесцельно перевозят землю с места на место, пока не падают замертво. Послушаем Консуэло:
«Я начала подыскивать недорогую квартиру. Нашла. Мы отправились туда вместе. Вне себя от радости, он благодарил меня со слезами на глазах. Мы заплатили за три месяца, и нам вручили ключи.
На следующий день Тонио не вернулся в гостиницу. По телефону он передал для меня сообщение, что уезжает на несколько дней. А ближе к полудню его поверенный попросил меня отдать ключ от новой квартиры. Мой муж подумал и решил, что не сможет в настоящий момент отапливать квартиру, потому что выросли цены на уголь…
Господи! Гостиница в десять раз дороже! Я не соглашалась. Но это был приказ. Со слезами я отдала ключи».
Меж тем «рыцарь неба» продолжает издеваться. Он предлагает Консуэло поискать квартиру для ее отдельного проживания, а он де будет к ней заглядывать. Консуэло находит такую квартиру. Но через несколько дней владелец сообщает, что Сент-Экзюпери отказался от квартиры…
Консуэло тяготила полная зависимость от мужа. Раз за разом она продавливала тему своей финансовой самостоятельности:
«– Это похоже на рабов. Однажды смирившись с унижением, утратив свободу, они становятся счастливыми, да? Так же и со мной. Ты приучаешь меня жить в одиночестве, на краю кладбища, на тысячу франков в месяц. Ты выдаешь мне двести пятьдесят франков в неделю, у меня создается впечатление, что я твоя прислуга в отпуске. Почему ты не можешь выдать мне всю сумму за раз?
– Я небогат, Консуэло… Я стараюсь зарабатывать… Если я дам тебе тысячу франков в месяц, что ты сделаешь с ними, моя девочка? Ты тут же потратишь их.
– Я буду работать, как бедные женщины… Может, я стану счастливее? Может, я буду зарабатывать больше тысячи франков в месяц?
Я плакала ночи напролет, но не хотела ни в чем его упрекать. Он больше не любит меня, это его право. Никто не может подать жалобу на человека за то, что тот перестал любить. Тем не менее он помогал мне выжить – как в хорошие, так и в плохие дни: тысячи франков в месяц хватало, чтобы платить за квартиру и за уголь. Я питалась кофе и булочками и только иногда могла позволить себе хлеб с колбасой…»
И опять обратим внимание на то, как Консуэло рационализирует поступки мужа. Какой заботливый, великодушный Тонио! Разлюбил, но помогает выживать! Тогда как очевидно совсем другое: агрессор удерживает жертву на коротком поводке.
Если вы уже не заблуждаетесь насчет великодушия и миролюбия вашего «повелителя» (хотя немало жертв продолжают петь дифирамбы своему мучителю и во всем винить себя до конца дней своих, даже расставшись с ним!), он не стесняется открыто или намеками устрашать вас.
«Хотела уйти, но тут он мне поведал многозначительно, что давно планирует убийство с расчленением. Чье убийство, он «загадочно» умалчивал. Рассказывал, где спрячет труп, как всё обставит, что его никто ни в чем не заподозрит. Но, мол, пока я с ним, он этого не совершит. И я оставалась».
«Одна из моих клиенток пришла ко мне, чтобы разработать план побега, – рассказывает Банкрофт. – Ее муж не тронул ее пальцем за пять лет, но постоянно говорил ей вещи в стиле: «У тебя осталось шесть месяцев», а на вопрос, что он задумал, отвечал: «Подожди, увидишь». Они умеют держать в страхе при помощи угроз, странных намеков и действий.
Один из моих клиентов вырезал из газеты статью о женщине, убитой собственным мужем, и приклеил к холодильнику. Другой отреагировал на намерение партнерши уйти, разлив кровь животного перед порогом. Еще один размахивал ружьем, но потом заявил, что просто собирался его почистить».
На этом этапе хищник может проявить и физическую агрессию. Не обязательно вас будут избивать, но грубо швырять, насильно удерживать, раздавать «профилактические» тычки и затрещины, «пинки для ускорения» – да. Катализатором агрессии может выступить что угодно, но обычно мучителю просто стреляет в левую пятку.
«Схватил меня за горло, прижал к стене и сказал, что сейчас поступит со мной так, как нужно поступать с такими шлюхами. И начал горло давить, приговаривая, что сейчас я потеряю сознание. Я попыталась сказать «я тебя люблю», но вырвался только хрип. В глазах стало темнеть, тут он меня отпустил».
«Паша завёл старый разговор про срочную женитьбу, требовал уволиться с работы и забеременеть. Я в лоб спросила его: «Расскажи, какой ты видишь нашу будущую семью?» Паша просканировал меня с ног до головы и, как робот, по пунктам вывалил на меня свою модель идеальной пары.
Во-первых, я должна уволиться и уехать из Москвы. Во-вторых, мы подаем документы в загс и занимается тем, что делаем ребенка. В-третьих, я должна устроиться на работу в Подмосковье, зарплата моя не должна превышать 10 тысяч, ведь жена не должна много зарабатывать. В-четвертых, никакой новой одежды и косметики, это излишества. В-пятых, все заработанные деньги мы будем вкладывать в строительство дома. В-шестых, по выходным я буду обязана накрывать стол его друзьям, убираться и заниматься с детьми.
Паша так углубился в свои мечты, что поначалу не заметил моей улыбки, а когда увидел – его лицо побелело. Его просто затрясло, как в лихорадке, он бросился на меня. Долго бил кулаками в грудь и в живот, приговаривая: «Сука, продажная сука, в Москве своей жить хочешь, жировать и таскаться по мужикам, деньги любишь, смеешься надо мной, жируешь, пока я копейки считаю и голодаю, смешно ей, на, тварь, получай!»
Он пинал меня из угла в угол ударами, потом вырвал из ушей серьги и вытолкал за дверь, проорав: «Если напишешь заявление, я всё равно отмажусь, у меня есть знакомые, тебя выставят пьяницей и наркоманкой, которая мне изменяет и доводит, а когда обвинения с меня снимут, я приду, отверну дверной глазок в квартире твоей бабки, налью туда бензин и подожгу квартиру, не останется даже костей».
«Он мог кричать на меня на улице, при людях, хватал за плечи и тряс. В один из вечеров я, устав от его ревности, пыталась сбежать домой, он бросился за мной. В какой-то момент я не выдержала и вытащила из кармана перцовый баллончик, который купила на случай самозащиты, но точно не для него, он выхватил его и очень зло и щедро прыснул мне в глаза.
Я на время ослепла, резь была ужасная. Я практически вслепую шла домой, а он кричал на меня. Дома я стала промывать глаза, он же толкал меня и кричал, что я сука и все это заслужила. Я вызвала «Скорую», меня отвезли в отделение токсикологии».
Агрессия может выражаться и косвенно. Жертвы рассказывают об изрезанных, сожженных или выброшенных вещах, намеренно уничтоженных ценных для них файлах, книгах, фотографиях и даже убитых или таинственно пропавших домашних любимцах.
Мучитель не остановится перед тем, чтобы сунуть кипятильник в аквариум, вылить рыбок в унитаз, организовать «случайное» падение кота с десятого этажа, поотрубать головы курам и разворотить клумбу с цветами, которые вы любовно вырастили, а то и убить на ваших глазах щенка, долбанув его головой об стену…
На стадии Соковыжималки вы полностью подчинены патологическому циклу, который диктует вам ваш мучитель. Некоторые жертвы смиряются, утешая себя тем, что ради Оттепелей, когда агрессор вновь явит им «любовь», можно стерпеть очень многое. Они учатся предугадывать поведение тирана. «Какой прогноз у нас сегодня, милый?» – песня Долиной именно об этом.
Но рассчитывайте не рассчитывайте, угождайте не угождайте, а все равно будете обесценены, оскорблены, а то и биты. И часто – совершенно неожиданно.
«У меня были клиенты, которые сделали собственную непредсказуемость предметом гордости; это дает им еще больше власти над партнершей. Непредсказуемые скандалы особенно деструктивны для вашей психики», – предупреждает Банкрофт.
Когда мучитель меняет гнев на некое подобие милости, жертва рада хотя бы этой передышке. Она служит ей заменителем любви и счастья.
«Спокойные периоды позволяют мучителю повысить свою самооценку, побыв добрым и щедрым, – пишет Банкрофт. – Думая о том, какой он хороший, мучитель легче верит в то, что во всем виноваты вы. Ему нужно вернуть ваше доверие и втянуть вас обратно в отношения, особенно если у него нет других способов удержать вас – таких, как деньги или дети. Снова почувствовав к нему доверие, вы рассказываете ему больше о своих чувствах и отношениях по поводу разных вещей, и он потом использует это против вас».
Большинство жертв на этом этапе усваивает жертвенный стиль поведения с абьюзером.
«Есенин стал её господином, повелителем. Она, как собака, целовала его руку, которую он заносил для удара, и глаза, в которых чаще, чем любовь, горела ненависть к ней», – пишет об Айседоре Дункан Анатолий Мариенгоф.
Но есть и такие жертвы, кто продолжает отношения, пытаясь противостоять хищнику. Если вам не жаль времени и сил на изматывающую и заведомо бесплодную борьбу, послушайте советы Вакнина по обхождению с агрессором:
– настаивайте на уважении к своим границам, склонностям, пристрастиям, не переистолковывайте своих желаний и «красных линий»;
– требуйте справедливого и пропорционального обхождения, предсказуемых и рациональных действий и реакций;
– отклоняйте или игнорируйте несправедливое или капризное поведение;
– если вы стоите на грани неизбежного столкновения, реагируйте соразмерно; дайте ему вкусить своего же лекарства;
– никогда не показывайте агрессору, что боитесь его;
– не участвуйте в его ругани – они ненасытны;
– не поддавайтесь на шантаж;
– если ситуация ухудшается – уходите, вовлекайте силы правопорядка, друзей, коллег или угрожайте ему – законными методами;
– не держите агрессию в тайне, тайна – оружие агрессора. Вовлекайте других. Вынесите все наружу. Ничто не дезинфицирует агрессию так, как дневной свет;
– держите окружающих в курсе ситуации и своей оценки сложившегося положения;
– не давайте ему второго шанса, отвечайте всем своим арсеналом при первом же нападении;
– собирайте о нем сведения, готовьте пути отхождения и запасные аэродромы;
– не будьте податливыми и внушаемыми;
– поймайте агрессора в ловушку. Ведите себя с ним так, как он ведет себя с вами;
– будьте начеку, тщательно изучайте каждое предложение или совет агрессора, сколь безобидными они бы на вид ни были.
А теперь подумайте: неужели вам хочется все время быть настороже, ожидая очередной подлянки, удара в спину? Разве у вас нет более важных и интересных занятий, кроме постоянного мониторинга ситуации с целью чуть что, дать отпор? И неужто ради этого вы готовы отказаться от счастья здоровых человеческих отношений – доверительных, теплых, пронизанных чуткостью и взаимопониманием? Какой смысл проживать жизнь, будучи на осадном положении и изобретая против «любимого» все новое и новое оружие? И все более уподобляясь ему?
Да-да, вступив в противостояние агрессору, вы невольно начинаете вести себя так же, как он. Вы взламываете его аккаунты в соцсетях, едко пикируетесь с ним, ищете его больные места, продумываете все новые «ответы Чемберлену». Ваше время, силы, здоровье утекают в пустоту. Неслучайно жертвы после разрыва с абьюзером признают, что «слили в унитаз» бесценные годы своей жизни…
Почему от агрессора сложно уйти даже сейчас, когда, казалось бы, надежды на оттаивание ледяного сердца должны вас оставить? Возле обидчика вас удерживает уже не любовь, а некий духовный паралич. Вы чувствуете себя обессиленной, опустошенной и ничтожной, зависимы от мучителя эмоционально и физически.
Вы утрачиваете все точки опоры, на которых до встречи с агрессором базировалось ваше счастье. Самооценка разрушена. На работу и творчество давно забито. Близкие люди разбежались. Здоровье ни к черту. Настоящее видится адом, но будущее наводит еще больший ужас своей неопределенностью.
Но так или иначе, судьбоносное – без преувеличения! – решение за вас никто не примет. Поэтому то, как долго вы с агрессором будете кружить в трех соснах, зависит только от вас. Кому-то хватает нескольких месяцев, кто-то отползает в разобранном виде через пять лет, а кто-то постигает «великую тайну» всю оставшуюся жизнь. Вакнин советует расставаться с хищником как можно раньше, ведь «рвать все равно придется».
Обычно разрыв происходит так:
– вы решаетесь на это после какой-то особо оскорбительной выходки;
– агрессор сам вас бросает. «Типа» бросает. На его кратковременные уходы и возвращения к этому моменту вы уже насмотрелись, но в этот раз его уход выглядит «настоящим». Этот этап я называю Утилизацией, и о нем мы поговорим чуть позднее.
Большинство жертв предпринимают попытки вырваться из капкана как раз на этапе Соковыжималки, достигнув некого символического «дна».
А дно у всех разное. Например, одна читательница ужаснулась, до чего она докатилась, когда села за руль в пьяном виде. Другая была шокирована, забрав из сейфа казенные деньги. Третья – когда из-за истощения у нее прекратился менструальный цикл. Четвертая – на фоне душевного раздрая забыв забрать из садика ребенка. Пятая – всерьез задумавшись о суициде.
«Решила уехать после того, как он ушёл к друзьям и пропал на трое суток. Я начала сходить с ума, обзвонила все морги. Мне звонили его родители и кричали, что с ним что-то случилось и я виновата. Я не знала, где его искать, у меня горели сроки по проектам, и я работала на автомате, не понимая, что делаю. Я почти трое суток ничего не ела, а он приехал побитый, сказал, что встретил классную стройную тёлку, поехал с ней «куражиться», а потом «всё пошло не так», в итоге я его перебила и сказала, что не хочу слушать. Он схватил меня за плечи и начал трясти, я дала ему пощёчину и сказала, что мне всё происходящее с ним уже не интересно».
Поделиться книгой: