Помоги проекту - поделись книгой:
«В какую тряпочку превращается человек за пять лет – это просто удивительно, – предупреждает Адриана Имж. – При этом нарцисс на этом фоне продолжает сиять ярчайшим светом. Как солнце».
Нет, жертва, конечно, трепыхается время от времени. Поскуливает, дергает перебитыми лапками. Может показаться, что есть еще порох в пороховницах. Конечно, есть. Когда не будет – настанет время Утилизации.
На этапе Соковыжималки агрессор начинает вести себя как единоличный хозяин положения. Вам то и дело выкатывают ультиматумы, задают «планки», жестоко наказывают за малейшее неповиновение. Требования абьюзера меняются, как картинки в калейдоскопе, он становится все непредсказуемее и капризнее. «Не хочу быть столбовой дворянкой – хочу быть владычицей морскою», – топает ножкой роковая личность, которой вчера было за счастье получить новое корыто.
У мучителя уже нет ни проблеска былого восхищения вами – пусть даже и завистливого. Все ваши черты, которые он идеализировал, так долго служили для него источником постоянного самоунижения, что теперь это чувство само собой переродилось в презрение и ненависть к вам. Сработала нарциссическая защита.
«Зависть переходит в презрение, а презрение приводит к краху отношений», – пишет Хотчкис.
Самое удивительное, что со стороны такая пара может выглядеть вполне благополучной!
«Одна пара сознательно стремится поддерживать в глазах окружающих нереалистичный образ своих отношений как картину полного взаимного удовлетворения, – пишет Отто Кернберг. – Другая пара бессознательно заключает молчаливый договор, в соответствии с которым один партнер безжалостно эксплуатирует другого».
«Одно из главных затруднений в распознании постоянного унижения в союзе – то, что такие мужчины не выглядят жестокими мучителями, – подтверждает и Банкрофт. – У них масса достоинств, особенно в начале отношений. Его друзья могут иметь о нем самое лучшее мнение. У него может быть отличная работа, никаких проблем с алкоголем. Он просто не похож на человека, склонного унижать и оскорблять!
При этом он может:
– быть вечно недовольным дома, но спокойным и улыбчивым на публике;
– вести себя с вами нагло и эгоистично, но с другими быть щедрым и понимающим;
– доминировать дома, но быть готовым к переговорам и компромиссам за его пределами;
– негативно отзываться о женщинах на своей территории, но усиленно ратовать за равенство и феминизм, когда кто-то его слышит;
– нападать и угрожать вам и детям, но со всеми остальными быть милым и неагрессивным;
– вести себя как домашний тиран, при этом возмущаться другими мужчинами, ведущими себя аналогично.
Может, у мучителей раздвоение личности?
На самом деле нет. Им нужны власть и контроль, и один из способов добиться их – быть славным малым на публике. Его хорошая репутация заставляет женщину много раз подумать, прежде чем обратиться за посторонней поддержкой, ведь люди, скорее всего, или не поверят ей, или обвинят во всем ее же.
Если кто-то из друзей случайно услышит, как он оскорбляет жену, или кто-то вызовет полицию, предыдущее поведение мучителя помогает ему избежать проблем. Свидетели думают: «Он такой классный парень. Он не способен на насилие. Это, видать, она его по-настоящему достала».
Красивый фасад мучителя также помогает ему быть в ладу с самим собой. Мои клиенты часто говорят: «У меня отличные отношения со всеми, кроме нее. Спросите у любых наших знакомых. Я спокойный и адекватный человек. Это она больная на голову». Заодно он использует трудности в ее взаимоотношениях с людьми – нередко им же самим и созданные – как еще одно доказательство того, что проблема в партнерше.
Один из самых сложных моментов в работе психолога с мучителем – противостоять соблазну купиться на его обаяние. Пока они сидят и болтают о том о сем перед началом групповой терапии, жестокости и эгоизма не видно даже близко, и я ловлю себя на тех же мыслях, что соседи: «Неужели этот человек может быть таким агрессивным?» Даже когда они сами признаются, в это все еще трудно поверить! И это главная причина, по которой им так ловко удается выходить сухими из воды.
Среди моих клиентов множество врачей, в том числе два хирурга, немало успешных бизнесменов, владельцы и директора крупных компаний, десяток университетских профессоров, преуспевающие адвокаты, знаменитый – и очень обаятельный – радиоведущий, священники и два известных профессиональных спортсмена. Один из моих физически агрессивных клиентов провел десять последних Дней Благодарения в качестве волонтера в местной столовой для бедных. Другой играет важную роль в руководстве большой международной организации по защите прав человека. Жестокость и деструктивность этих людей шокировала бы всех их знакомых, если бы они узнали. Хотя эти мужчины обычно держат свою агрессивную сущность дома за закрытыми дверями, есть одна ситуация, в которой все это выходит наружу: когда кто-то пытается заговорить с ними об их поведении дома и принимает сторону партнерши».
Что происходит с жертвой на этом этапе? Во-первых, существенно подкашивается ее здоровье, а кое-кто и преждевременно сходит с дистанции. Изучив сотни ваших историй, я прихожу к мнению, что большинство серьезных недугов – рак, сахарный диабет, астма, аутоиммунные заболевания и многие другие – следствие систематического насилия. Иригуайен уверена, что «психосоматические расстройства являются прямым следствием агрессии».
«У меня начались серьёзные головокружения. Два раза я падала в обморок в автобусах, и меня увозили на «скорой».
«Помню, делала мониторинг артериального давления, пришла на расшифровку. «Что случилось, что у вас в 19 часов давление скакнуло до 200?» – спросил доктор. «Муж с работы пришел», – отвечала я».
«Моё здоровье портилось, зубы рушились один за другим, я была всё время простужена, меня зачем-то лечили от воспаления тройничного нерва, я ходила на обезболивающих и противовоспалительных, постоянно хотела спать».
«Я просто физически не мог работать, неделями не мог уснуть. Набил дикую толерантность к транквилизаторам, что тут уже побочек было больше, чем эффекта положительного.
Еще у меня очень обострилось обсессивно-компульсивное расстройство, оно у меня с детства. Но раньше все было мягко, навязчивые эпизоды были редки, не мешали жить. А сейчас в «ритуалы» скатывался постоянно, мог по полчаса открывать и закрывать дверь или свет включать-выключать, или ложку одну мыть».
Многих жертв настигают проблемы с массой тела. Кто-то бесконтрольно полнеет и не может добиться снижения веса, несмотря на диеты и физические упражнения.
«Я астенического телосложения, весила 48 кг при росте 167 см. За восемь лет брака с нарциссом я набрала 15 кг, от которых никак не могла избавиться. Мало того, невесть откуда выросли миома и кисты на яичниках.
Фантастика, но мой вес вернулся на прежнюю отметку в первые же полгода после развода! Но еще фантастичнее стало то, что у меня рассосались миома и кисты».
Другие, наоборот, болезненно худеют, вплоть до анорексии. Может прекратиться менструальный цикл. Для одной читательницы именно это стало символическим дном, после которого она ушла от мучителя.
Однако стремительное ухудшение здоровья жертв связано не только с моральным насилием. Они страдают и от преступного пренебрежения со стороны хищника. Этот вид агрессии называется
Неглект в той или иной степени присутствует в любых деструктивных отношениях. Истории читательниц пестрят эпизодами пренебрежения к их самочувствию, здоровью:
– жена после операции лежит чуть живая, рядом малыш с температурой под сорок, в доме нет еды – а муж преспокойно уезжает на рыбалку;
– у девушки грипп, а любимый человек упоенно играет на компе и отказывается идти за лекарствами. Она среди ночи по стеночке ползет в дежурную аптеку;
– молодой маме нужно срочно проконсультироваться у специалиста насчет стремительно растущей родинки – муж говорит, что у них нет на это денег, и вообще, кто будет в это время сидеть с ребенком? Это ведь она бездельничает, а он на работу, вообще-то, ходит…
– женщина ломает палец на ноге, муж всячески оттягивает поездку к хирургу. Сама съездить она не может – в декрете с двумя малышами. Врач – в районном центре. В итоге палец срастается неправильно, женщина обречена «ковылять потихонечку» в растоптанной обуви…
– муж настаивает, чтобы жена пила гормональные контрацептивы, но месяцами к ней не прикасается. Женщину штормит от побочек, и однажды она перестает пить таблетки. В муже резко просыпается «страсть», он «нечаянно» не вовремя вынимает… и привет, женщина марширует на аборт.
Особенно кошмарен намеренный неглект. Развернуто такая история описана в моем посте «Ганнибал НЕГлектер». Психопат кайфовал, подтачивая здоровье первой жены и наблюдая за ее умиранием от рака.
«И он, такой любящий, такой самоотверженный, лечил ее до последнего. Тщательно наблюдая, как она умирает. Тщательно! Все снимки, все расшифровки, все анализы он хранил в специальном альбоме. Показывал мне. И сам время от времени пересматривал…
Затем он познакомился со мной и взялся уже за мое «лечение». Потащил меня к врачу. Настаивал, чтобы я прооперировала глаз. Показаний к операции не было, но он потащил меня к другому врачу, третьему, и в итоге операция была сделана.
Через три дня ему надо было лететь в командировку, и он вдруг захотел взять меня с собой. Пришел к врачу за разрешением. Тот не разрешал. Он настаивал. Я полетела с ним. В результате у меня произошло отслоение сетчатки, и я необратимо ослепла на этот глаз.
У меня создавалось ощущение, что он специально искал у меня болезни. Вскоре он повез меня в клинику, к ЛОРу. Заставил меня сделать операцию – выпрямить перегородку носа. Это было жутко.
После операции я убежала в свой город. Он приехал за мной. Клялся в любви, предложил пожениться. И опять он меня загипнотизировал. Я согласилась.
У меня почки больные. И вот как-то колики начались. Приступы шли один за одним. Но милый говорил, что я просто съела лишнего и из-за такой ерунды «скорая» не поедет, и вообще, там люди сейчас от инфарктов умирают, а я из-за своих симуляций кого-то помощи лишаю. Я начала блевать, дикие боли, загибаюсь, пот градом, а он смотрит… просто смотрит… Потом говорит: «Иди поиграй на компе, отвлекись».
Когда в пятый раз приступ скрутил, я сама вызвала «скорую». Срочная госпитализация. В тот же день мне удалили почку. Оказалось, у меня там был большой камень, началось воспаление, почка омертвела…»
Жутко? А ведь неглектом по отношению к жертвам «балуются» многие мучители. Цитирую блогера Любаву Малышеву (в ЖЖ – lubava):
«Неглект не возникает остро. Первая фаза – достижение беспомощного состояния женщины. Есть разные способы, как сделать так, чтобы женщина заболела, но не умерла сразу, а довольно долго находилась в состоянии страдания. Например, можно лишать еды. Я не имею в виду крайние случаи, когда мужчины просто отнимают у женщин еду или скоренько съедают, портят или выбрасывают чужие порции («А я не знал, что это детское питание», «А я не знал, что ты тоже будешь есть»).
Я имею в виду те случаи, когда обладатель контрольного пакета акций сам принимает решения в магазине или уже дома – что будет куплено и кто что будет есть. Тогда начинают звучать фразы: «Это нам не нужно», «Если ты не хочешь – значит, не голодная», «Это слишком дорого» (в отношении даже самых простых товаров), «У нас не принято это есть», «Меня тошнит от твоей еды». За год-два, а то и за пару месяцев паршивого питания можно добиться приличного обострения болезней».
Пока «перебью» Любаву, чтобы проиллюстрировать ее рассказ историей читательницы:
«Я стала ждать ребеночка. Муж денег не дает. Я что-то из кастрюльки или хлебницы у хозяев проглочу – тем и жива. Я слабела, стала сознание от голода терять. Сижу за столом в кабинете, меня зовут, я вроде слышу, а встать от слабости не могу. Коллеги мне тихонько то яйцо с хлебом на столе оставят, то кусочек мяса с картошкой.
Я весила килограммов 45. Рожать поехала к маме. Она меня не узнала. Все волосы вылезли. Не лицо, а маска скорби. Стало прослеживаться заикание, выпало несколько зубов, просто так, без крови. Цинга. В мирное время…»
«Фазу можно ускорить мощным ударом – по голове, по позвоночнику, по почкам, – продолжает Любава Малышева. – Главное – заранее узнать слабые точки, знать, над чем работать. Создать потребность в жизненно важной помощи.
Дальше можно переходить ко второй фазе. Это лишение медицинской помощи. Лишать медпомощи можно, или говоря о бедности, или отказываясь записать к врачу, или ссылаясь на собственную занятость и неинформированность. Профилактические осмотры у стоматолога, гинеколога, маммолога – всё это считается «лишним».
Всем советую попробовать способ неверного перевода рецепта, покупку неправильного лекарства и выдачу неправильной дозировки. Лекарства, которые надо хранить в темноте, лучше поставить на свет, а замороженные разогреть. Это всё надо делать «случайно».
Мне также нравится переохлаждение женщины, переноска ею непосильных грузов, от которой нельзя отказаться. Есть мужчины, которые заняты «тренировкой» своих жертв. Есть мужчины, насильно обливающие женщин и детей холодной водой «для закаливания».
И вот апогей достигнут. Женщина валяется в углу комнаты и самостоятельно может разве что ползать. Ей больно. Так можно пролежать неделю или месяц. Абьюзер ни в коем случае не интересуется состоянием здоровья жертвы. Он вообще может неделями не заходить в комнату, где болеет женщина.
И, конечно, позвать на помощь будет невозможно. Потому что неглект существует только в условиях достаточной изоляции женщины. Изоляция не означает, что ты за решеткой. Изоляция означает, что ты не можешь говорить о проблеме. Изоляция означает, что если ты даже и рассказываешь, все делают вид, что они ничего не слышат, не видят, не знают и не могут.
Что чувствует абьюзер во время неглекта? С его лица не сходит улыбка. Он ходит, подпрыгивая. Он развивает бурную активность, у него появляется невиданная рабочая энергия, он наряжается, становится фантастически общителен вне дома. Он не может скрывать своей радости. Он на подъеме. Это вершина его деятельности – ведь дома у него лежит полутруп, беспомощный человек на грани жизни и смерти, и всё в его власти.
В случае смерти жертвы абьюзер радуется еще больше. Он даже начинает прорабатывать эту ситуацию, забегать в комнату к женщине и говорить: «Когда ты сдохнешь, я…» И, разумеется, когда женщина выползает из угла, поднимается и начинает работу по дому, абьюзер амнезирует прошлое и начинает вести себя как прежде, «брутально» – чтобы снова загнать в беспомощное состояние».
Волосы на голове шевелятся, да? А теперь давайте вспомним, как широко распространены такие вариации неглекта, как отказ мужчины заботиться о предохранении от беременности. Причем отказ может быть неявным. Мужчина обещает «не подвести», а потом «случайно» таки подводит. И опять подводит. И снова подводит…
Другой распространенный вариант – вести с жертвой разговоры о детях, уверить ее в своих серьезных намерениях насчет потомства, а после незащищенного секса категорично требовать «выпить таблетку».
«Однажды мы сидели в машине после головокружительной любви и строили планы. Он сказал между делом: «Когда-нибудь у нас будут дети… Ведь у нас будут дети?» Мне хотелось орать: да-да-да! Да я почти проорала это… На эмоциях мы повторили, не предохраняясь. Но, расставаясь, принц напомнил мне, что сегодня было небезопасно и мне надо воспользоваться экстренной контрацепцией.
Весь следующий день я ходила как прибитая. Я спрашивала его: мы же говорили о детях, зачем мне травить себя этим? А он просто отвечал, что сейчас не время. Я выпила таблетки со слезами, а потом разгребала гормональный сбой полгода».
«Паша категорически отказывался предохраняться. Начиная с уговоров «ну дай мне почувствовать, какая ты изнутри» и заканчивая «ой прости, я не заметил, как резинка сползла». Он регулярно говорил о том, как он хочет детей. И на фоне этих разговоров, после того, как «случайно» в меня кончил, он потребовал, чтобы я выпила постинор. Сначала спокойно, потом перейдя на крик.
Он выглядел неадекватным, просто больным! Я плакала, отказывалась пить таблетку, зная, какие они вредные, в итоге он молча уехал в аптеку, а когда вернулся, то, схватив меня в охапку, стал разжимать мне челюсти и губы, заталкивая таблетку в рот и приговаривая: «Жри, сука, жри, накрячить меня захотела, не выйдет».
А как насчет намеренного обрюхачивания? Это распространено гораздо шире, чем принято думать. Такое впечатление, что агрессорам нравится изнурять женщин абортами!
Другой вариант неглекта – принуждение к деторождению. Невзирая на нежелание женщины, ее жизненные планы и состояние здоровья. Такой неглект со стороны нередко выглядит как следование традиционным ценностям, богобоязненность и чадолюбие…
«Женя настаивал на женитьбе и ребёнке. Что характерно: предыдущие жены хотели от него детей, но он был категорически против. Меня же, чайлдфри, ему непременно требовалось прогнуть на деторождение. Он давил, истерил, шантажировал, орал, что я стерва и что я нисколько его не люблю, если не хочу немедля от него забеременеть.
Начались подставы. Однажды я обнаружила, что он втихаря стащил с себя презерватив. Другой раз якобы случайно в меня кончил. Тогда я окончательно поставила вопрос о расставании. Он снова пытался примириться, но когда я пришла собирать вещи, то застала его за… прокалыванием презервативов. Он был так разозлен моим появлением «невовремя», что тут же влепил мне пощечину».
Неглект – это и игнорирование временных запретов на секс. Например, после родов, абортов, операций. Это секс с тяжело болеющими женщинами. Нередки в ваших историях рассказы о том, что агрессор воспылал к вам страстью, когда вы свалились с температурой под сорок или лежали на вытяжке с переломами и требованием неподвижности.
«Ну, после роддома, сразу, а это пятый день, секс на всю катушку, снизу все в крови, губы все в крови, молоко струями бьет из груди, а он – ну зверь и зверь. Ты, говорит, мясом пахнешь».
Набирает силу такой вариант неглекта, как подталкивание и даже принуждение женщины к пластической операции. Одной обычно не ограничивается, и женщина раз за разом ложится под нож, вживляя импланты в ягодицы и икры, увеличивая грудь и даже меняя форму половых губ! А мучитель получает сатанинское удовольствие, стирая таким образом индивидуальность, личность женщины, нередко – уродуя ее (печально знаменитая «женщина-кошка») и сокращая ее дни…
«Особенно ухудшилась ситуация, когда ему исполнилось 35 и он стал хорошо зарабатывать. Он говорил: «Я тебя не люблю и не хочу», «Иметь жену за 40 – это не престижно», «Партнеры женились на молодых и счастливы – может, мне тоже так надо?» Он младше меня на месяц, но он любил повторять, что когда мне будет 40, ему – еще 39.
Стремясь достичь некой неведомой мне планки, я сделала подтяжку груди, липосакцию и собиралась на подтяжку лица, но хирург говорил, что показаний нет».
Есть и более экзотичные виды неглекта. Например, фидеризм – раскармливание жертвы до размеров слонопотама, потому что мучителю, видите ли, нравятся женщины в теле. То, что такая дама со временем не может не то чтобы полноценно жить, а самостоятельно встать с кровати – очень его устраивает.
Противоположный вид неглекта – доведение жертвы до истощения. Это совсем просто. Надо всего лишь почаще говорить, что женщина «жирная корова», «кусок целлюлита», «отрастила мерзкое вымя», смотреть на нее с отвращением, отказываться от любых физических контактов с ней, сторониться ее на людях, напропалую флиртовать в ее присутствии. Женщина может совсем перестать есть, дабы похудеть. Или начнет бесконтрольно переедать и затем вызывать у себя рвоту – привет, булимия…
«Я просто боялась есть при нем. Он меня так загнобил – толстая, толстая, жрать надо меньше, что мне было ужасно стыдно дать ему понять, что я не наедаюсь с трех яблочек в день, что мне плохо, слабость, могла потерять сознание в толпе или на жаре. Иногда я все-таки цапала у него конфетку или печеньку, но если брала больше двух, он говорил: «А не много ли тебе будет? У кого такая жирная жопка?»
Варианты неглекта разнообразны. Изуверский неглект предпринимает герой романа Сомерсета Моэма «Узорный покров» – он настаивает, чтобы жена сопровождала его в местность, где бушует эпидемия. В моем посте «Ошибка молодости мистера Рочестера» рассказывается, как будущий обожатель Джейн Эйр намеренно доводит до сумасшествия свою жену Берту. Кстати, и «рыцарь неба» Сент-Экзюпери тоже, было дело, упекал Консуэло в психиатрическую клинику. Да какую!
«Клиника в Берне напоминала тюрьму: пустая комната, только кровать, никакого стола, и ночные прогулки, чтобы утомить больных. Если мне не удавалось расслабиться, среди ночи в комнату вваливались две огромные людоедки и, крепко держа меня за руки, заставляли мерить шагами аллеи парка. Через три недели неимоверных усилий я спала все так же плохо! У меня не хватало сил даже съесть поданную мне картошку.
Однажды мой муж приехал в час обеда. Вот уже три недели он не вспоминал обо мне, или же мне не передавали его писем.
– Поехали сейчас же. Я увезу тебя подальше отсюда.
– Меня убивают. Я много раз писала тебе. Я умоляла тебя приехать немедленно, а ты ни разу мне не ответил!
Я расплакалась в его объятиях.
– Скажи мне, что ты хорошо себя чувствуешь, – прошептал он мне на ухо. – Я попрошу, чтобы тебя одели.
Но санитарка уже вырвала меня из его объятий, говоря, что пора принимать душ».
Как видим, на словах Тонио обеспокоен состоянием жены и выражает готовность увезти ее из клиники. Но «почему-то» не делает этого. Полюбовавшись на заморенную, отчаявшуюся Консуэло, он отбывает.
«Я потеряла последнюю надежду вырваться из этого ада. Его появление было как сон. Я стала даже сомневаться, что он приезжал. Мне хотелось есть, очень хотелось есть. Я начала воровать хлебные корки. Я собрала последние силы и благодаря священнику, приходившему каждую субботу исповедовать больных, смогла послать длинную телеграмму подруге в Париж, описывая свое плачевное положение.
Мой муж был чрезвычайно занят в кино. Моей подруге с трудом удалось прорваться к нему в съемочный павильон. Она заорала на Тонио:
– Консуэло приходится воровать хлеб, чтобы выжить! Если вы слишком заняты, чтобы ехать за ней, то поеду я!
Муж знал, что мне запретили переписку. Он рассказал об этом своим товарищам.
– Какой прекрасный сюжет для фильма, – сказали они. – Но, Сент-Экс, ваша жена может умереть!
Как объяснил Тонио, доктор уверил его, что я на правильном пути и готова пройти эффективный курс лечения. Поэтому он не должен все портить и писать мне!
Актеры и режиссер запротестовали, его посадили в поезд, идущий в Швейцарию, и он снова оказался в клинике.
Первое, что он продемонстрировал мне, – два билета до Парижа. Я не понимала, я плохо слышала, ему пришлось повторять все по нескольку раз. Он плакал как ребенок. Просил прощения. Я потеряла пятнадцать килограммов, и ему пришлось подвязать шнурком юбку, которая не держалась у меня на талии».
Как-то Консуэло упала в обморок на улице, очнулась в клинике для нищих, откуда Экзюпери… не захотел ее забирать!
«Я вернулась домой. Униженная и отчаявшаяся: ведь меня хотели оставить в этой больнице. Полицейские дважды приходили к нам убедиться, что мой муж не имеет ни малейшего желания забирать меня. Но им не удалось ни увидеть Тонио, ни побеседовать с ним по телефону. Дверь Тонио оставалась запертой, и только голос моей золовки сообщал им, что ее брат спит и что они отправят друга навестить больную».
А утром Тонио вышел к завтраку как ни в чем не бывало!
«О моих ночных несчастьях никто не вспоминал. Муж уселся за пианино. Я выглядела чудовищно и не решалась двинуться с места. Тонио сделал мне знак подойти и сесть рядом с ним на диванчик. Он хотел извиниться, что не пришел в больницу прошлой ночью.
– Я велел Гастону привезти тебя сюда, – объяснил он. – Мне было бы очень тяжело идти туда самому. Ему понадобилось два часа, чтобы разыскать тебя. А так как у него не было подписанных мной бумаг, ему не хотели тебя отдавать. А я волновался и ждал его. Мне дали какие-то порошки, и я заснул».
…Пользуясь вашей зависимостью, нередко уже и материальной, агрессор может отказывать вам в деньгах на лечение, лекарства.
«Его доход составлял 300 тысяч ежемесячно, но он отказался дать мне 12 тысяч на лечение спины, мотивируя тем, что я плохая. Вот если стану хорошей, тогда он посмотрит. Ладно мне. Он отказывал в лекарствах ребенку и тут же покупал себе дорогущую путевку и пляжные тапочки за семь тысяч».
Неглект – это и оставление вас в беде, и насмешки над вашими проблемами со здоровьем.
«Я сломала ногу – перелом плюсневой кости. В травмпункт увезли на «Скорой», обратно, сжав зубы, сама поднялась по лестнице на четвертый этаж. Я позвонила ему. К вечеру он приехал – в первый и последний раз. Орал, обвинял, что я делала кульбиты на лестнице и теперь хочу отвлечь от дела занятых людей типа него.
За все полтора месяца ни разу не пришел. Рядом был отец, если бы не он, мне умирать с голода? Надо было на контрольный рентген, но не попала. Надо было второго мужчину, чтобы снести меня вниз, а он только орал по телефону: «Сдохни, мразь, под забором, сдохни, я посмеюсь», – и озвучивал планы, как меня будут насиловать бомжи или же он сам меня в фундамент забетонирует.
В итоге, когда выбралась на рентген, то оказалось, что срослось неправильно. Операцию травматолог отказался делать из-за астмы и сердца. Сказал, что я всегда буду хромать».
Есть хищники, кайфующие, доводя жертву до самоубийства. Наверно, от подобного поворота событий не откажется ни один из них: осознание того, что ради них человек лишился самого дорогого – жизни, невероятно подкачивает грандиозность. Вообще, смерть жертвы очень будоражит хищника, он чувствует огромный прилив энергии, точно вампир, насосавшийся крови.
Валерий Брюсов распробовал это извращенное удовольствие еще в 20 лет, когда полунамеренно простудил свою любовницу Елену Краскову (Маслову), а когда она слегла с опасной болезнью, с замиранием сердца ждал развязки. Позднее Брюсов подтолкнул к суициду Нину Петровскую и Надежду Львову. Подробнее – в моем посте «Непреодоленная бездарность» Валерий Брюсов».
Обстоятельства самоубийства своей матери вспоминает дочь Сталина, Светлана Аллилуева:
«Это сдерживание себя, эта страшная внутренняя самодисциплина и напряжение, это недовольство и раздражение, загоняемое внутрь, сжимавшееся внутри все сильнее и сильнее, как пружина, должны были в конце концов неминуемо кончиться взрывом…
Так и произошло. Вроде «и повода-то не было». Всего-навсего небольшая ссора на праздничном банкете. «Всего-навсего» отец сказал ей: «Эй, ты, пей!» А она «всего-навсего» вскрикнула вдруг: «Я тебе не эй!» – и встала, и при всех ушла вон из-за стола…
Мама оставила ему письмо. Я никогда, разумеется, его не видела. Его, наверное, тут же уничтожили. Оно было ужасным. Оно было полно обвинений и упреков».
Покончила с собой и племянница, а по совместительству «любимая женщина» Гитлера – Гели Раубаль. Наложила на себя руки и любовница фюрера – актриса Рената Мюллер. Другую – Митци Рейтер – в последний момент вытащили из петли. «Прима» же Гитлера – Ева Браун – дважды предпринимала попытки суицида.
Увы, на этапе Соковыжималки задумываться об этом начинают даже самые оптимистичные – когда-то! – жертвы.
«Мысли о смерти меня просто преследовали. Вешаю белье на пятом этаже, открытый балкон, табуретка качается, думаю: самоубийство – большой, непростительный грех, но если табуретка подломится – это ведь несчастный случай? Но табуретка не ломалась.
Во сне, только закрою глаза – хожу между разрытых могил и так мне хорошо, спокойно… Я рассказала ему свои сны, он как-то приободрился:
– Да-да, милая, не переживай, детям будет без тебя хорошо, я никогда не женюсь и полностью посвящу себя им. Скажи только, когда это случится?
– Ну, не знаю, только чувствую, что скоро умру.
И вот он приходил домой и очень раздражался, видя, что я еще жива».
«Последние годы нашего брака у меня было навязчивое желание выкинуться из его машины на полном ходу или уснуть и не проснуться».
«Думаю, он хотел меня вынудить к самоубийству. Он бы точно сухим из воды вышел. Ведь всё было бы замаскировано: все видели, как он был ко мне заботлив, как интересовался моим здоровьем, и слышали, как я кричала ночами во время «побудок».
На фоне этих бесчинств совсем «безобидными» мелочами выглядят такие проявления неглекта, как:
– постановка перед выбором: или есть то, что дает агрессор, или голодать. Не можете питаться овсянкой на воде в течение месяца? Значит, не голодны. Творог? Ишь чего захотела;
– намеренная порча блюд с целью испортить вам аппетит, нанести вред здоровью. Человек переливает уксуса в салат, пережаривает блюда, настаивает на том, чтобы вы поели «осетрины третьей свежести», и вы получаете пищевое отравление;
– неприглашение к столу. Например, вы в гостях у абьюзера, он садится обедать, а вас не кормит;
– опустошение холодильника, несмотря на ваши просьбы оставить вам еду. У вас получается поесть, только если вы подсуетитесь.
Распространенный вариант неглекта – лишение вас нормального сна. «Ночные построения», истерики и выставление за дверь в ночи, «нечаянные» побудки и даже избиения вас спящей – все это страшная реальность деструктивных отношений.
«Он будил меня и до утра внушал, что я исчадие ада, эгоистка и страшная лгунья. Я рыдала, рвала на себе одежду, просила не мучить меня. Но он был неумолим. Мне было очень плохо. Я еле ноги таскала, сходила с ума, думала сигануть с десятого этажа, а он уже уничтожал меня в Сети. Убил мои аккаунты в соцсетях, мои комментарии на профессиональных сайтах…»
…Я уже говорила, что пара, находящаяся на продвинутом этапе деструктивного сценария, со стороны может выглядеть как идеальная или близкая к этому. Но нередко «идеалом» выглядит именно агрессор, которого все дружно жалеют из-за того, что у него такая психованная, ревнивая жена. И мало кто понимает, что прилюдные истерики жертвы срежиссированы агрессором.
«Реакция некоторых жертв сводится к изменению поведения, которое является прямым следствием извращенных провокаций, – пишет Иригуайен. – Это выражается в напрасных попытках заставить себя услышать (например, нервные припадки на публике), или же в насильственных действиях по отношению к агрессору, которые лишь послужат оправданием последнему: «Я вас предупреждал, она в жутком состоянии!»
«Он как-то очень ловко доводил меня до серьёзных истерик. Я начинала рыдать, задыхаться, говорить, что больше не могу… А он кричит и кричит. Или шипит, словно ядом плюётся».
Туман газлайтинга сгущается, агрессор все больше убеждает вас, что вам самое место в психбольнице. Вас запугивают лишением родительских прав, угрозами отнять детей. Мучитель со знанием дела провоцирует у вас «приступы сумасшествия», не забывая записывать их на камеру или диктофон, а потом рассылает «нарезки», рисуясь перед людьми в образе долготерпеливого страдальца.
«Меня круглосуточно записывали. Он намеренно меня доводил, вырезал мои крики из контекста и рассылал родственникам и знакомым. Он умел меня доводить. Не гнушался тем, что бил младенца. Чтобы я кричала и истерила. Он складывал кучи мусора на полу, на столе, фотографировал и рассылал людям с припиской: «Вот в таком гадюшнике я живу».
«Когда я истерила после побоев, умоляла уйти, он снимал меня на телефон и хохотал. В то время я громко орала от любых неожиданных звуков, и он любил демонстрировать это другим. Я почти полностью потеряла память, концентрацию и, видимо, производила впечатление дебилки».
Сент-Экзюпери хитро создавал в обществе мнение, что его жена – истеричка, грымза и превратила его жизнь в ад. Отправляясь на очередную вечеринку, он оставлял Консуэло дома и говорил, чтобы она позвонила ему через некоторое время. Нарцисс, обожавший быть в центре внимания, прикидывался утомленным славой:
«Я так ненавижу бессмысленную болтовню, все эти публичные лекции, обеды… Неважно, что хозяйка дома обидится, если вы позвоните и попросите меня немедленно вернуться домой. Вы же знаете, я слишком хорошо воспитан, поэтому, если вы не позвоните, я не смогу уйти!»
А теперь давайте подумаем: как звонки Консуэло выглядели в глазах окружающих? Правильно. Гения, ненадолго отвлекшегося от работы, терроризирует патологически ревнивая жена.
Агрессоры обожают демонстрировать людям жертву, когда она заплакана, плохо выглядит.
«Однажды он меня довел, и я расплакалась на улице. И тут увидела, что мне навстречу идет коллега. Ее лицо исказилось от ужаса – она подошла, взяла меня за руку и долго спрашивала, все ли со мной в порядке. Потом она написала мне, что не могла даже представить себе, чтобы человек так плакал. Но я привыкла к собственным истерикам – они случались не реже раза в неделю».
«Он умел раскачать небольшую бытовую ссору до спектакля двух сумасшедших, причем старался, чтобы финал, когда меня уже трясло, видел или слышал кто-нибудь».
«Вскоре Тонио сжимал меня в объятиях:
– Да ты похожа на клоуна, слезы брызжут во все стороны! Господа, сфотографируйте мою жену, – добавил он, обернувшись к журналистам. – Она сегодня скверно выглядит, нервы ее совсем никуда, только я могу ей помочь».
Агрессора несказанно бесит сам факт того, что вам может быть хорошо!
«Когда у меня бывало хорошее настроение, он начинал нервничать и тут же говорил что-нибудь неприятное, у меня начиналась или истерика, или грусть, и он успокаивался».
Чужое счастье и веселье весьма действовали на нервы и Лермонтову. Когда Мартынова, застрелившего его на дуэли, спросили, не стыдно ли ему, погубившему светило русской поэзии, он ответил:
«Господа, если бы вы знали, что это был за человек! Он был невыносим. Если бы я промахнулся тогда на дуэли, я бы убил его потом. Когда он появлялся в обществе, единственной его целью было испортить всем настроение. Все танцевали, веселились, а он садился где-то в уголке и начинал над кем-нибудь смеяться, посылать из своего угла записки с гнусными эпиграммами. Поднимался скандал, кто-то начинал рыдать, у всех портилось настроение. Вот тогда Лермонтов чувствовал себя в порядке».
На этапе Соковыжималки обесценивание становится тотальным. Это и:
– постоянное принижение ваших достоинств и достижений:
«Нарцисс в лоб говорит партнеру: ты грязнуля, дрянная хозяйка, с тобой стыдно на улицу выйти, не то что на вечеринку сходить. Ты на меня давишь, не даешь мне вздохнуть, – пишет Наталья Ермакова. – Но это все его страхи и мнение о… самом себе. Партнер для него становится мусорным ведром, в которое он сбрасывает негатив и стыд».
«Они убивают самооценку человека, – пишет Адриана Имж. – Он критикует все, начиная от внешности и заканчивая позами в сексе. От него не скрыться и не спрятаться, а любые попытки стать лучше он разносит с еще большим азартом. Дальше два пути – либо он достает свою жертву настолько, что та сбегает, роняя тапки, либо она погружается все глубже и глубже в отчаяние и депрессию. При этом жертва уверена, что для нее стараются что-то сделать»;
– оскорбительные, уничижительные и насмешливые замечания в ваш адрес – часто прилюдные:
«Как-то у него был день рождения, все было обставлено с большой помпой, заказан лучший ресторан, всех туда везли на лимузине. Когда я пошла в туалет, он зашел следом, закрыл дверь и начал требовать, чтобы я сказала: «Я только твоя и буду с тобой до конца». Люди начали стучать в дверь, я мягко попросила его поговорить об этом позже, а он разозлился, вышел, хлопнув дверью со словами, что ему все понятно.
Когда всех стали развозить по домам, он начал при всех говорить обо мне гадости, что хуже меня нет, что я испортила ему жизнь. Я пыталась сказать что-то в свое оправдание, он меня прерывал, орал, что верить мне нельзя, что я хищница, что я думала его обмануть, но он умнее меня и мне не удастся его провести. Я плакала, но выйти не могла, так как была ночь, и мы ехали по незнакомой местности. Кто-то из его друзей сказал: перестань, так нельзя, ты делаешь человеку больно. На что он отвечал, что я прекрасная актриса и это шоу устроила специально для них, но он-то давно не верит ни мне, ни моим слезам»;
– открытое предпочтение вам других женщин с выставлением вас на посмешище – как в случае с женой академика Ландау и с Консуэло. Это создание «дофигаугольников», т. е. ввод в игру третьего (четвертого, пятого) участника: мнимого или реального.
И в том, и в другом случае агрессор унижает жертву рассказами о достоинствах «соперника», нелицеприятными сравнениями, подстраивает ситуации, чтобы попасть с ним жертве на глаза, сталкивает «соперников» и злорадно наблюдает за их реакциями, а если повезет – то и за выяснением отношений. Предпочтение других нередко сочетается с отлучением вас от тела:
«Вера и Тонио сидели на ветках старой черешни. Они смотрели друг другу в глаза, как молодые животные, которые почувствовали внезапное влечение друг к другу. Я позволила им обмениваться полными желания взглядами, благоразумно сказав себе, что в гареме султан удовлетворяет всех женщин по очереди.
Тонио был смущен желанием этой полуодетой молодой девушки, которая буквально готова была отдаться ему. Она застенчиво прикасалась к нему, как прикасаются к редкому цветку. Мадам Жюль удивлялась. Старая жена садовника знала, что означают эти прикосновения. Мне было неловко перед пожилой женщиной, которая в свою очередь переживала за меня и по-матерински плакала».
И опять рационализация! И снова Консуэло ищет приемлемые объяснения бессовестному поведению мужа, перекладывая ответственность за «соблазнение» на Веру!
Тогда как очевидно противоположное: идея «соблазнения» исходила от Тонио, и ее особенную прелесть составляло прилюдное унижение Консуэло, которую он выставлял перед теми же Верой и мадам Жюль то ли дурочкой, то ли тряпкой, то ли женщиной «широких взглядов», то есть в данном случае сводней…
– создание реальной угрозы вашей безопасности, здоровью и жизни. Чего стоят бросания жертв в заброшенном дачном массиве и среди леса, выкидывания из машины на ночной дороге и из квартиры в пижаме!
Поделиться книгой: