Помоги проекту - поделись книгой:
– Когда отряхивались, сказали: «Хозяева леса, хозяйки леса, отпустите нас домой. Возьми свое хорошее, дай нам наше хорошее». Что еще надо? Не все ведь колдуны, так немножко знают да…
– А видел ли кто этих хозяев леса?
– Наш дедушка был сильный знахарь. Говорит: каждый вечер приходили во двор танцевать. Каждый вечер, там была дорога. А я, говорит, знал и отправил их восвояси, больше не приходили. Так говорят… Большие мужчины, говорит, высокие такие… Как люди, только такие черные, большие. Не знаю…
Человека, рассказывали, забирал один в их шайку. А главный сказал, тот, хозяин: «Зачем принес? Нам не надо! Где взял, туда и отнеси обратно». Говорит, на спине отнес, ноги только болтаются, обратно туда же. Тоже не знаю. Ну, в старину все это рассказывали. Было или нет… Тогда вернулся домой, отпустили: иди домой.
126
Mecänizändy on toze. Vot en tiije, miittuine on. No hänen jälgilöis gu menet, sit yöksyt. Vie iče minä yöksyin, olin Pavsois, kävelimmö, kävelimmö, nikunna puutu emmo. Jo pidäs kodih lähtie, jo myöhä, a emmo puutu. Sit muzikku minul sanoi: “Davaikkoa kaikin jaksammokseh, sovat puistammo“. Jaksoimoksih, sovat puis-timmo – palaizen peräs jo se dorogaine. Vot hyvin häi kandelov sit. Vot se on. Nu, mecänizändy. Sen jälgilöih gu sinä pollet, sit sinuu taskaicov hyvin, sit ni peäze et. Pidäv sovat puistoa da kai, sit äski peäzet. A ku tiije et, sit… Da ni rahvahii kuule et, korvat dai kai ottav. Vot se minul oli sorok sestoil vuvvel.
– A ongo mecänizändy da karu se yksi?
– Ga yksigi on se. Yksi on. Se häi, šanotah, karun vai pollet jälgilöih, sit taluttelov putilleh… Dai ziivattoi meccy peittäv.
Хозяин леса тоже есть. Вот не знаю, какой он. Но если через его следы перейдешь, то заблудишься. Еще и я сама заблудилась. Была в Павшойле, ходим, ходим, никуда попасть не можем. Уже надо бы домой идти, уже поздно, а не можем выйти. Тогда мужик мне сказал: «Давайте все разденемся, одежду вытряхнем». Разделись, одежду вытряхнули – уже рядышком дорога. Вот ведь хорошо носит! Вот это есть! Ну, хозяин леса. Если на его следы ты наступишь, тогда тебя хорошенько потаскает, что и не выйдешь. Надо одежду вытряхнуть да все, тогда только попадешь. А если не знаешь, то… Да и людей не слышишь, уши и все закроет. Вот это было у меня в сорок шестом году.
– А хозяин леса и черт – это одно?
– Дак одно и есть это. Одно. Это ведь и говорят: если наступишь на следы черта, тогда хорошенько потаскает… И животных лес прячет.
127
Mecäs on! Kuulin! Daaze hyö, en tiije, svoad’buogo pietäh vai midä sie, a soitettih, bajanas soitettih! Sen kuulin Mecceläs eläjes, vie olin pieni, sit kuulimmo, marjas olles. Illal myöhä tulimmo marjaspäi, sit kuulimmo! Tocno, pravda on! Mecäsolijat! Nähnyh emmo, a muite hyö kus kävelläh (mecäs on eläjät!), jesli heijän jälgilöis proijinet peäl’či, sit zabludittos, et puutu nikunne. Vot hyö ollah moizet! Sit zabludinnettos, sit hyvän gor’an näit peästes dorogoih!
Minul tropinku oli juuri rinnal, tämä Lahten tropinku, Lahteh ei loiton olluh enne. Vet sit samaizes tropinkas pikoi palaizen, sit mägiryccäizes vaiku proijin, sit ku yöksyin, vet’ en puuttunuh nimih loaduh enämbi! Ice jo hämmästyksis/ Itke libo midä roa, puutu nikunna en, joga sijahpäi opin, en voi puuttuu omah dorogah järilleh. Sit jälgimäi minä puutuin Kuudaman dorogah, a tänne omah dorogah en puuttunuh! Ei, yöksyttäv! PeäTci karuloin jälgilöis vai proijinet, sit yöksyt. Sit pidäv jaksakseh potcistuju, golaja! Jaksattos, sovat puista, suorivu, i rubiet jo mielistämäh. Mielistämäh rubiet, kunna mennä. Tocno, pravda on!
Se i on yksi mecäneläi da karulaine… Joga sijas on heidy! Joga sijas, dai teijän mecis, dai joga sijas. Muga ei ozutettahes! Joga sijas on!
Net ei hyvän iel ozutettahes. Niidy vai nähnet – eule hyvä!
Hot’ kunna lähtenet dorogoih pidäv, hot’ et olle veerujossoi, vs’o ravno pidäv sanuu nenga: “Hospodi, Booze, blahoslovi! Lähten nygöi minä nengomah kohtah, kaco da vardoice kaikis, stoby pahoa ei rodis!“ A lähtietäh, tuhahtettahes!
Teä meile oli sluucei! Lähtiettih, juodihes ezmäi viinoa, lähtiettih, tuhahtettihes i ielleh Cuuniemes on sie, mäit ollah – hirvi masinah juoksi. I yhtel puutui peäl, kabin se murei, lädzöi – hirvi ku hyppeäy peälci masinas. I uroaloin kodih puutui!.. Pidäy silmät ristii, kunna lähtet, ob’azatel’no! Minä olin ijän kaiken Bogaverujus’oi, ainos malitunkel lähtin.
В лесу есть! Слышала! Они даже, не знаю, свадьбы, что ли, играют там, а играли, на баянах играли! Это слышала, когда в Меччелице жила, еще маленькая была, тогда слышала, когда за ягодами ходили. Вечером поздно возвращались, тогда слышала. Точно, правда есть! Лесные жители! Не видели, но так-то где они ходят (в лесу есть жители!), если через их следы перейдешь, то заблудишься, никуда не попадешь. Вот они такие! Только если заблудишься, то горя хлебнешь, пока на дорогу выйдешь!
У меня тропинка была совсем рядом, тропинка в Лахту, до Лахты раньше недалеко было. Ведь от этой тропинки крохотный кусочек, через пригорок только прошла, и как заблудилась, ведь никак не могла выйти! Сама уже испугалась! Плачь или хоть что делай, попасть никуда не могу, в каждую сторону пробую, не могу выйти на свою дорогу. Потом, наконец, я вышла на кудамскую дорогу, а сюда, на эту дорогу так и не попала! Нет, вынуждает заблудиться! Если через следы чертей пройдешь, тогда заблудишься! Тогда надо раздеться подчистую, догола! Разденешься, одежду вытряхни, оденься и начнешь уже понимать. Начнешь понимать, куда идти. Точно, правда есть! Это и есть одно и то же – лесной житель и черт… В каждом месте они есть! В каждом месте, и в ваших лесах, и в каждом месте. Но так-то не показываются! В каждом месте есть!
Они не перед добром показываются. Их если увидишь – что-то плохое случается!
Хоть куда пойдешь в дорогу, если даже не верующий, все равно надо так сказать: «Господи, Боже, благослови! Пойду я сейчас в такое-то место, смотри да береги от всего, чтобы беда не случилась!» А пойдут, разухарятся!
Тут у нас был случай. Поехали, напились сначала, поехали, разухарились, а за Чуйнаволоком горки есть – лось на машину наскочилл. И одному угодило сверху, кабина разбилась, раздавило ее, раз лось прыгнул через машину. И в дом сумасшедших попал!.. Надо перекреститься, когда куда пойдешь, обязательно! Я всю жизнь в Бога верила, все время с молитвой уходила.
128
– A meccähisestä?
– En ole nähnyn. Ken sattuu mecässä eksymäh, no ja kävelöy, ni se ei, tiijä kunne. Se muka sen meccähisen jälkilöistä piällicci mänöy, no a kun piällicci mänöy, siitä hän kymmenen kertua sih paikkah käy, i hiän ei selvillä piäse, että kunne tästä l’ähtie pitäy i siitä muka, kun on vanha kansa juohatettu, pitäy vuattiet jaksautuo ja muumin kiäntyä, i siitä muka piäsöy selvillä…
– А леший?
– Не видела. Кто, случись, в лесу заблудится и ходит, ходит, не знает, не найдет дороги. Тот через следы лешего перешел. Тогда он по десять раз на это место приходит и не понимает, куда отсюда идти надо. И поэтому, старые люди вспоминали, надо одежду снять и вывернуть. И тут все прояснится…
129
Minä iče yöksyin silloi, Pannilah menin da… Sit, šanotah, pidäv jällät jaksoa, puistella kai sovat peäl da sit… On sidä, yöksytäh ga… pahois jalgis, sanou, puuttuv peälci mennä…
Enne vahnas, sanottih, peitettih ziivattoa, oli gi tiedäjee, keänytettih. A nygöi animidä!
Vahnu rahvas sanottih, što on mecänizändy.
Я тогда сама заблудилась, в Паннилу пошла да… Тогда, говорят, надо ноги разуть, одежду всю вытряхнуть и тогда… Есть это, заблудятся дак… через плохие следы, говорят, случается перейти…
В старину, говорят, прятали животных, были и знахари, возвращали. А теперь ничего!
Старые люди говорили, что есть хозяин леса.
130
Способы вернуться из «лесного царства»
Jos eksyt mecässä, siitä pitäy murnin panna, vasemesta puolesta sukka, eli kiäntyä plat’t’a eli mi sielä on piällä… Mie olen ollun yksi kerta semmosessa. Mie peäsin, jotta kiännin sukan murnin, heitin plat’t’an piältä, kiännin sen, kesä oli… Mie assun, a miula on n’appiveicci kerällä, mie veicellä vielä pilkkoja niitä versssytän, jotta parempi nähä on, jos on verekselläh vuoltu. A kun mie assun, jo on miula kenkänjälet likapaikoissa, jo ollah miun kenkänjälet, – jo myötäseh assun. Nu mi tässä on! En mie peäse eistymäh, sih tulin sih Moaselän peäh. Ei! Ei tästä matasta tolkkuo tullun, miula pitäy peässä pois! Issuin sih… Heitin pois sukkani! Kiännin toisin puolin plat’t’ani piältä! Oh! Kun miula pilkahtau näkymäh! Ta piäsin, ta piäsin pois siinä! I vanha rahvas sanottih, jotta on sillä jokivarrella, jotta peittäy…
A jesli sattuu mitä, se luuva pitäy pois, ollov sientä eli marjoa, luuva pois pitäy ne. Zuali on, ka kun et piäse kulkomah ka… Šiitä hiän sieltä n’okkikkah. Jiäy pois siitä. I se laitetah niitä semmosie…
Vasemmassa jalassa pitäy sukka kiäntyä.
Если заблудишься в лесу, то надо наизнанку надеть, с левой ноги чулок или платье вывернуть, или что там надето… Я один раз была в таком… Я вышла, потому что вывернула чулок наизнанку, платье сняла, его вывернула, лето было… Я иду, а у меня перочинный нож с собой, я еще ножом зарубки эти делаю, чтобы лучше видеть, что свежие. А я как иду – уже мои следы, моих сапог в грязных местах, уже следы моих сапог – уже обратно иду. Ну что такое! Не могу я выйти вперед, туда и пришла – к Маасельге. Нет! Нет толку в этом пути, мне надо освободиться! Села там… Сняла чулок! Вывернула наизнанку платье! Ох! Как мне открылось, все стало видно! И попала, вышла оттуда. А старые люди говорили, что есть там, вдоль этой реки, вдоль скал прячет.
А если что случится, то все надо выбросить вон, если есть грибы или ягоды, выбросить надо. Жалко, дак если не можешь попасть… Пусть потом он это собирает. Отстанет тогда. Делают так.
И с левой ноги надо чулок вывернуть.
131
Meccä peittäy ta on sielä mecässä. No niin kun eksyt et piäse, ni se pitäy vuattiet muuttua muumin. Myö kun marjassa olima, mie en ole ni konsa eksyn, a sillä kertua eksymä Maasan da VaaEan kera. No mie sielä kävelin, kävelin, kun aina tulen sih samah kohtah, mistä myö läksimä. Vaikka mie olen mänössä toissipäin, a mie mänen jälellähpäin. En mie heilä virka ni mitänä, marjavakkaseni heitin, mie jo vaivun, kun miula pitäy iessä matata, hyö ni sen vertua ei tiijetä, minne männä. No mie paikkani sieppasin piästä, ta sen muah oikein vihan vallassa ja (oliko miula mitä puseruo, sen halatin piällä?). No sen puseron ja sen halatin, ja paitani piältä (no puksuja mie en heittän). No, ne kun miuh kacotah, en mie virkkan mitänä, mie kiännin kaikki muumin, panin piälläni ta läksimä. Mie sanon: “Johan on nyt kummat, kun myö emmä piäse niminne päin.“ No siitä mvettih nakramah, šanotah: “Myö kacomma: nyt sie huimenit.“ Mie sanon: “Ka pitäy tässä huimeta, jo vaivuttau, nälkä, päivän sielä, venehessä ollah evähät.“ No siitä kun myö läksimä, ni kun muailma miula avautu, valkie oli, no enämmän vielä vaikosi ja läksimä myö astumah. Vähäsen matkua kun tuhma, mie sanon: “Nyt mie tiijän, missä myö olemma, myö nyt olemma Köynäsvuaralla“.
Лес прячет, и есть там в лесу. А когда заблудишься, не можешь выйти, надо одежду вывернуть наизнанку. Мы когда за ягодами были, никогда не блуждали, а в тот раз заблудились с Машей и Валей. Я там хожу, хожу, все равно прихожу в то же самое место, откуда пошли. Вроде бы я иду в другом направлении, а прихожу снова туда же. Я ничего им не сказала, короб с ягодами поставила, я уже устала, мне ведь надо впереди идти, они и вовсе не знают, куда идти. Ну, я платок сдернула с головы, и его со злости об землю (были ли у меня какие кофты поверх халата?), ну кофту эту, халат, рубашку (но штаны я не сняла). Ну, они на меня смотрят, я ничего не говорю, вывернула все наизнанку, надела, и снова пошли. Я говорю: «Ну и чудеса, не можем выйти теперь». Ну, тогда они стали смеяться, говорят: «Мы смотрим: ты с ума сошла». Я говорю: «Сойдешь тут с ума: уже устала, и кушать хочется, целый день там, а еда в лодке!» Ну, тут как мы пошли, словно мир мне открылся, светло было, но еще светлее стало и мы пошли. Чуть-чуть прошли, и я говорю: «Сейчас я знаю, где мы!» Мы были в Кеунасвааре.
132
– A ku mecässä yöksyt?
– Ka yöksyt ka pidäy jaksuakseh, puistuakseh.
– Kaikki vuattiet?
– No, kai. Sidä jälellää suorietat da lähet dai puutut dorogah.
– Eiko pie mumin kiändia?
– Ei pie. Puistua da jälellää piälä da jälellää lähet järestä, dai jo dorogah rodietet, tulet.
– Oletko yöksyn? Niin ruavoit?
– Olin. Niin ruavoin. Vihma oli vs’o ravno jaksuatin dai suorietin, dani järellää, siidä i doroga on jo. Dai löyvvin.
– Onko niin Maksim Nikolajevic?
– Niin on. Mie olin tämä jo i marjassa, sielä hillossa, tuossa guba onhan sielä nelTä kilometrie järvie myöten. Dani vot rannassa olin, rannasta läksin, vuota pyörähän toizee sijaa. Toizee sijaa mänin, järellää pyörähin tulla, en tiijä, kunne mänen, järvi nägyy, a en tiijä, kunne pidäy männä i vs’o. Dani siidä mattie punomaa rubezin, dani siidä punalluan i karahin vedee. Dani sidä uuvestaa siihi läksin mänömää.
– Et jaksautun?
– En ni midä, muuda kun mattie kiännällin, järvi kun nägyy, rukah siidä.
– A kun lehmä yöksyy?
Mihejeva:
– Lehmä pahan peittoh. Lehmän pahan peittoh kuotellah. Meilä sanotaa pahan peittoh, pidäy kuotella.
– А как в лесу заблудишься?
– Дак заблудишься, дак надо раздеться, отряхнуться.
– Всю одежду?
– Да, всю. Потом снова оденешься и пойдешь, и выйдешь на дорогу.
– Не надо наизнанку вывернуть?
– Не надо. Встряхнуть и снова одеть и тогда снова пойдешь обратно, и дорога уже откроется, выйдешь.
– Случалось, что заблудились? Так делали?
– Случалось. Так делала. Дождь был, все равно разделась и оделась и снова, вот и дорога. И нашла.
– Так ли, Максим Николаевич?
– Так и есть. Я был за ягодами, там за морошкой. Там губа есть ведь, четыре километра по озеру. Вот на берегу был, с берега пошел, погоди-ка, крутанусь в другое место. В другое место пришел, крутанулся, а обратно идти – не знаю, куда иду, озеро видно, а не знаю, куда надо идти и все. Тогда матом ругаться стал и тогда повернулся и вышел к воде. И снова тогда стал выходить на то место.
Поделиться книгой: