Персонажи карельской мифологической прозы. Исследования и тексты быличек, бывальщин, поверий и верований карелов. Часть 1

– Хозяина леса?

– Да. Мы были на сенокосе там в Катослампи, и на другой стороне лам-бы – идет по берегу. Мы ели, чай сварили, смотрим: идет там.

– Какой он был?

– Чёрный, да ещё голова у него очень чёрная, да уши коротенькие, коротышки.

– Это мужчина или женщина?

– Ой – дак четырёхлапый! Лапы такие большие.

– Дак это медведь был?

– Да, очень большие. Он ведь сильный!

– Вы про медведя рассказали? А про лешего?

– Не знаю, я не [видела].

ФА. 2648/21. Зап. Лавонен Н. А., Федотова В. П. в 1981 г. в д. Тухкала от Райманниковой А. А.

100

– A onko teilä puaittu meccähisestä?

– No sitä nähähki, tuossa oli tuo yksi poika nähnyn kahen pojan kera, sitä med’ved’ šanotah.

– Ay вас говорили о лешем?

– Но его и видят. Там его один парень видел с двумя малышами. Его медведем называют.

ФА. 2649/32 зап. Лавонен Н. А., Федотова В. П. в 1981 г. в д. Тухкала от Тимонен А. С.

101

Табуированные имена медведя

– Kuin kondieta šanotah, kun meccäh männäh?

– Sanotah boTsinstvo kun Misa, Misa, nu Miihkali, Miihkali.

– Eikö mecänizännäksi sanottu?

– Ei, ei. Mecänizändä sielä on meccähini, šanotah. Meccähini. Se vroode nu kun muzikka libo kennih sielä on… A kondie se on Miihkali, Miihkali – d’eäd’ä…

– Как медведя называют, когда в лес идут?

– Большинство говорят Миша, Миша, ну Михаил, Михаил.

– А хозяином леса не называют?

– Нет, нет. Хозяин леса там есть, лешим называют. Леший. Это вроде как мужик или кто там есть… А медведь – это Михаил, дядя Михаил.

ФА. 3380/30. Зап. Степанова А. С. в 1998 г. в д. Тунгуда от Никоновой А. Д.

102

Kondiedu vie sanottih motti, meccymötti. Hukkoa sanottih roaguhändy. Osobenno kezäl händy hukakse ei sanottu. Ei sanottu nikonzu. Roaguhändy sanottih ainos, stoby ziivattoi ei koskis. Roaguhändy. Talvel se sanottih, a kezäl ei sanottu nikonzu hukakse. A kondiedu toze mötikse lugiettih. Vähä händy sanottih omassah nimel… Mecän izändäkse händy kucuttih, mecän vahnin, mecän vahnin. Meijän mecis häi on vahnin. Meijän mecis händy suuremboa eule ziivattoa. Mecän vahnin. Died’oikse sanottih, Misa-died’oi. Misa-died’oikse, minä mustan, mama meijän sanoi: “Died’oi teä on proijinnuh!“

Oi, dai hirvel oli tooze toine nimi, ga en musta.

Mado sanottih: säbelö. Mama meijän ainos, ei sanonnuh, sanou: “Minä necis säbelön tapoin“ da kai. Toaste säbelökse sanottih händy.

Kaikil kezäl oldih omat nimet.

Hirvi oli hoarukabju. Hoarukabju. Ei kezäl hirvekse sanottu… Мессу lehmäkse tooze sanottih.

Медведя еще называли «мётти», лесной «мётти». Волка называли «хвост без шерсти». Особенно летом его волком не называли. Не называли никогда. «Хвост без шерсти». Зимой-то называли, а летом никогда волком не называли. А медведя тоже «мётти» называли. Мало его своим именем называли. «Хозяином» леса его называли, «старшим» леса, «старшим» леса. В наших лесах он «старший». В наших лесах больше (крупнее/главнее) его нет животного. «Старший» леса. «Дедушкой» называли, Миша-дедушка. Миша-дедушка; я помню, мама наша говорила: «Дедушка здесь прошел!»

Ой, у лося было другое прозвище, но не помню.

Змею называли: «шябелё». Мама наша всегда, не называла, а говорила: «Я тут „шябелё“ убила» – и все. Тоже «шябелё» называли ее.

У всех летом были свои прозвища.

Лось был «растопыренное копыто». «Растопыренное копыто». Летом не называли лосем… Лесной коровой тоже называли.

ФА. 3368/23. Зап. Степанова А. С. в 1997 г. в д. Колатсельга от Подволокиной М. В.

103

– Kesällä ei pie puajie, a pitäy Ivan Ivanovic eli tämä…

– Kontiesta ei pie puajie?

– Šiitä ei pie puajie. A pitäy puajie Miska eli Ivan Ivanovic.

– Se on venäjäksi, a miten on karjalaksi?

– En muissa nyt, elä kiirehä.

– A miksi ei voi puajie kesällä?

– Ei pie puajie, sentäh, että hän ei liikuta siitä, häntä ei pie…Se on oikein tämmöni ylen maha suuri, suuri isäntä (pane sie kiini, mie siitä puajin). Se on semmoni isäntä mecissä. Nu kun en muissa, kuin häntä nazivaijah karjalaksi. Se on po-ruski, a vot Iivana Iivanan poika, astuu, ta se näin jälet näkyy. Ei liikuta ei ni ketä, pitäy sanuo nu karjalaksi – Iivana Iivanan poika, hyö aina mainittih näin. Nu tuossa hän astu ta jälet oltih ta, vot Iivana Iivanan poika. Hyö ei sanota, jotta semmoni isäntä.

– Летом не надо говорить, а надо Иван Иванович или этот…

– О медведе не надо говорить?

– О нем не надо говорить. А надо говорить Мишка или Иван Иванович.

– Это по-русски, а как по-карельски?

– Не помню сейчас, не торопи.

– А почему не надо говорить летом?

– Не надо говорить, потому что он тогда потревожится. Его не надо тревожить. Он такой – очень пузатый, важный хозяин (выключи ты магнитофон, я тогда расскажу). Это такой хозяин в лесах. Ну как не помню, как его называют по-карельски. Это по-русски, а вот Иван сын Ивана идёт, его следы видны. И никого не потревожит, надо сказать по-карельски Иван сын Ивана, они всегда так упоминали. Ну, там он прошёл, следы были, Иван сын Ивана. Они не говорят иначе, потому что такой хозяин.

ФА. 2649/47. Зап. Лавонен Н. А. в 1981 г. в д. Тухкала от Кирилловой M. Н.

104

Пастух и медведь

– Miten teillä kontieta kucuttih?

– Sillä on nimi: kontie ta pöppö, karhu ta mämmikäpälä ta se on hänen kaikkein pehmein nimi, vaikka mesikäpälä i mämmikäpälä. Hän vet on ice, mi hän on, nimitetäh häntä siksi isännintä myöfen, no nin hänen on se mesikämmen… No sanottih nämä naiset, jotta tuola oli heilä Matr’o paimenena ja marjamiehet tultih, se oli vain kolhoosin karja muka. Marjamiehet tultih, jotta: “Matr’o, siekö olet paimenena?“ Hän oli nastojascoi paimen, ei vuoroloina: “Mikäs on nyt tullun?“ “Oi-voi-voi, kun oli karhu karjassa“. “Ka mitäkä hän luati?“ “Ei ni mitä kun käveli“.

“Anna kävelöy, karhulla se tooze on valta kävellä, hänen se on meccä se“. “Ka oi-voi-voi, eikö hän mitä ma?“ “Sillä eule mitä dieluo!“ “Etkö sie lähe sinne karjah?“ “Mie lähen illalla sinne käymäh. Mie kuuvelta lähen käymäh. Antakkua vain hänellä kävellä, karjalla tai sillä karhulla yhessä, kyllä hän tietäy, jotta se on mua yhtehini, a evähät ollah erikseh“. Akka kävi illalla niin kun ainakin karjah sen pois, a karhu se jo mäni ennen akkua. Saneltih, a mie se en tiijä, onko se niin.

– A miten sie sanoit, jotta pöpönkynsi pitäis olla?

– Ka se se pitäis olla pöpönkynsi sillä liävämiehellä tai vielä lempie nostuaissa pitäis olla, pitäis olla se kynsi niin… Kallehessa paikassa pitäis pityä, säilyttyä, jotta ei kaikin kapisseltais, anna hän olis tsieloina, jotta emännällä tai. Sillä oli akalla tässä, tässä ristinkoittanassa se karhunkynsi.

– Как у вас медведя называли?

– У него имена: медведь да бука, медведь да солодоволапый, лапа и это его самое нежное имя, только солодоволапый и медоволапый. Он ведь сам то и есть, каким его называют, такой и хозяин, поэтому он и медовая ладонь… Женщины рассказывали, что там была у них пастухом Матре, колхозное стадо было. Пришли ягодники, ходили за ягодами: «Матре, ты в пастухах?» Она была настоящим пастухом, не по очереди. «Что случилось?» «Ой-ёй-ёй, медведь в стаде». «А что он сделал?» «Да ничего не сделал». «Пусть ходит, медведь тоже волен ходить, его это лес!» «Ой-ёй-ёй, не сделает ли он чего?» «Нечего ему делать». «Так ты не пойдёшь к стаду?» «Я вечером пойду туда. Я к шести часам пойду, схожу. Дайте только стаду и медведю ходить вместе. Уж он-то знает, что земля общая, а еда порознь». Женщина сходила вечером, как всегда, в стадо, а медведь ещё до неё ушёл. Рассказывали, а я не знаю, так ли это.

– А почему говорили, что надо бы иметь коготь буки?

– Дак коготь буки должен бы быть и у скотины, и когда лемби поднимают, нужен был этот коготь… В недоступном месте надо бы держать, беречь, чтобы не все трогали, чтобы целым был, у хозяйки. У женщины он был рядом с крестиком, этот медвежий коготь.

ФА. 2645/26, 27. Зап. Лавонен Н. А., Федотова В. П. в 1981 г. в д. Софпорог от Мастинен E. М.

105

Oli sluucei, kavain miän d’ad’a paimendi toze aina sielä, muatuskan veikko, aino paimendi. Nu hän läksi kunna ollou pmaznikala cikon luo, vain kunna ollou lähteny. Jätti, poindima hänellä oli, poindiman, sanou: “Sie paimenna, kuni mie tulen kodii, viiz päiviä, liho min mie olen sielä dai tulen. Älä ni midä ma, älä ni leikkua, ni midä älä ma“. Nu a hiän ei kuunnellun sidä, tuattuo vain ken hän tuli, en tiijä, nu hän mäni, leikkai sielä puuda da tulen luadi sin nurmel paimennuksessa. Dai, kaco, karjah karahti kondie. Suuri kondie tuli, dai proiji t’än lehmistä kylTicci, dai sen paimenen luoksi, no tuli ni ku borcuidii hänen kera se brihaccune, nuori, da min vägevä oli. Da nin hänelä sovat kaiken revitti piäEdä, kaiken revitti dai (?)… Iivana se jo vim da nin sordi, sammalella katto. “En virka ni midä, sanou, ku hengität da tulou, sanou, vielä luapalla lyöy. A ku et hengitä, ni vimt sielä, što nägöu, što kaccou, kuundelou – korvan panou – hengitän vain en hengitä, en hengitä ni lähtöy poissen. Toistai tulou, toistai korvan panou, hengitän vain en“. Ni kaiken sovat revitti, ni alasti tuli kodii… A lehmie ei kosken. Järellää läksi, sanou, karjasta, lehmie ei koskenu, ni yhtä lehmiä, järellää läksi. Se jäi Iivana sih vimmaa, läksi järellää, a siidä ku läksi, kuulou, što ei oo. Nosti piän: ei näy ni midä. Da nin pagoh kodih, ni tuli kodih, diädil mbei sanomaa. Ni sano: “Mie vet siula sanoin: älä liikuta ni midä, ei pie koskie ni midä“. Hänellä kuin on luaittu paimennusta, ei pie koskie ni midä. Hän on sielä jo sanon, što eigo nagrista, älä ota nagrismuasta, iellä ku oldii nagrehet, stobi et nagrista mäne ottamaa – äijästä piälici… Hän ku tulen luadi da kaiken sen…

Был случай, наш дядя тоже всегда пас там, брат свекрови, всегда пас. Ну, он пошел куда-то на праздник, к сестре, или куда-то пошли. Оставил пасынка (у него был пасынок), говорит: «Ты паси, пока я не приеду домой, пять дней, или сколько я там буду, и приду. Ничего не делай, не руби лес, ничего не делай». А тот его не послушался, отец ему приходился или кто там, не знаю, он пошел и нарубил там дров и огонь развел на том лугу, где пас. И видит: в стаде появился медведь. Большой медведь пришел и прошел мимо коров и к тому пастуху подошел. И как боролся с ним этот мальчик, молодой, да какой сильный был. А медведь всю его одежду порвал, все порвал… Иван этот уже лежит, завалил его, мхом накрыл. Молчу, говорит, дышу только, а он еще подойдет и бьет лапой. А как не дыша лежишь, видит, смотрит, слушает, ухо наклонит – дышу или нет, и уйдет прочь. Снова придет, снова ухо приложит – дышу или нет. Всю одежду порвал, голый пришел домой… А коров не тронул. Ушел из стада, коров не тронул, ни одной коровы… Остался Иван там лежать, тот ушел снова, слышит, что нет его, поднял голову: не видно ничего. И бегом домой, пришел домой, дяде стал рассказывать. Тот говорит: «Я ведь тебе сказал! Не тревожь ничего, не надо ничего трогать». У него как заговорено, у пастуха, не надо ничего трогать. Он ему ведь сказал, что даже репы не бери, раньше ведь репа была посажена в лесу, и репу не ходи рвать – через забор… А он же огонь развел да все там…

ФА. 1736/10. Зап. Конкка У. С., Трофимчик 3. М. в 1972 г. в д. Еухиваара от Стаппуевой С. В.

106

Медведь – проклятый человек

En syö kontien lihua. Hän on ihmisestä rotiutun. Kun on sanottu vanhastah, muka myö se niin on. Kun on hän ihmisen näköni. Astuu kahelia jalalla… Sanotah, että hän on kirottu inehmisestä, hänen nyt pitäy olla aina kontiena. Olkah se silläh. No. Vain kun meccäh piässetäh lehmie, liävästä pitäy se tietyä, pitäy siitä kintahat kiässä kun piässät, a to kontie käypi. Kuin ollou ennen – pitäy elukoita piästiässä olla kintahat kiässä.

– Aina vain ensi kertua?

– Koko kesän. Vastah ottuassa ei lehmiä, a piästyässä pitäy olla. A ensi kerran kun piässät, nin lehmällä kun luvet ne luvut, niin siitä ei ni kontie kose. Pitäy niin sanuo:

Mecän tyttö, mieli neiti,mecän kultaini kuninkas,en mie kiellä kellon kuulosta,kiellän karjah käymisestä.

Se tottelou, ei se tule, jos laset lehmän laitumella kintahat kiässä.

Я не ем мясо медведя. Он от людей произошел. Как говорили в старину, так и есть. Он на человека похож. Ходит на двух ногах… Говорят, что он проклятый человек, ему сейчас надо все время быть медведем. Пусть так и будет. Но. Только когда в лес выпускают коров, из хлева, это надо знать, надо чтобы на руках были рукавицы, когда выпускаешь, а то медведь придет. Как раньше повелось, во время выпуска животных должны быть рукавицы на руках.

– Всегда или в первый раз?