Помоги проекту - поделись книгой:
В 1952 году возникла идея водрузить на вершину колонны вместо ангела фигуру Сталина. После победы в войне по всей стране развернулась настоящая вакханалия сооружения монументов «великому полководцу». К тому же после печально знаменитого Ленинградского дела 1949 года и расстрела прежних руководителей города новое руководство старалось всеми силами угодить Москве и выразить свою преданность вождю. Именно тогда нынешний Московский проспект был назван именем Сталина. Однако когда идея стала обсуждаться, ленинградские деятели культуры, ученые и специалисты снова пустили в ход тактику проволочек, опять заговорили о плохом техническом состоянии монумента. Пока шли споры, Сталин умер – вопрос снова отпал сам собой.
Не пострадал бронзовый ангел с крестом и во время страшной блокады. Немцы 900 дней варварски бомбили и обстреливали Ленинград, многие здания были разрушены и повреждены, несколько снарядов попало в Зимний дворец, но попасть в колонну, чтобы свалить ангела, врагу не удалось. Она была лишь слегка повреждена осколками. И сегодня бронзовый ангел с лицом императора по-прежнему парит в бездонном небе над Санкт-Петербургом.
Кстати, а что мы знаем о том, кому посвящена Александровская колонна? Биографии русских царей, как и вся наша история, полны загадок. Но ни у кого из них их не было столько, как у Александра I. Он не хотел быть императором, но стал им. Он не отличался отвагой, но именно при нем Россия победила величайшего полководца истории – Наполеона, а император Александр въехал во главе русских войск в Париж и перекроил карту Европы. И именно о нем возникла фантастическая легенда, будто он инсценировал свою смерть и стал жить под другим именем.
Когда заговорщики убили его отца, Павла I, Александр, хотя и знал о заговоре, пришел в ужас. Плакал, ломал руки, был близок к умопомешательству. А когда увидел обезображенное, залитое кровью лицо жертвы, то вообще упал в обморок, сильно стукнувшись головой. Если бы не твердость и сила духа его жены Елизаветы, то неизвестно, хватило ли бы у него сил вступить на трон. Однако, начав царствовать Александр быстро стал повесой, часто менял любовниц. В те времена говорили: «баварский король – пьет за всех, вюртембургский король – ест за всех, русский царь – любит за всех». Вторжение Наполеона и разорение Москвы, страх перед угрозой захвата французами Петербурга произвели в нем переворот. «Пожар Москвы, – признавался Александр впоследствии, – резко изменил мою душу». Император стал искать смысл жизни, начал читать Библию. Читал ее часто, с карандашом в руке, и скоро превратился в глубоко и искренне верующего человека.
Победа над Наполеоном и вхождение русской армии в Париж обернулись для Александра европейским триумфом. При въезде в город тысячные толпы восторженно кричали: «Виват, Александр!», «Виват, русские!», царя забрасывали цветами. Современники утверждали, что так французы не встречали даже самого Наполеона на вершине его славы. Пораженный Александр сказал ехавшему рядом с ним генералу Ермолову:
– Ну, что, Алексей Петрович, теперь скажут в Петербурге? Ведь, право, было время, когда у нас, величая Наполеона, меня считали за простачка…
В Дувре возбужденные горожане выпрягли коней из его кареты, впряглись в оглобли и сами повезли его во дворец. В чопорном Оксфорде Александр был первым из русских, удостоенным почетного диплома доктора прав. В Антверпене на границе воздвигли триумфальные арки с надписью: «Александру Благословленному. Он нам возвратил Отечество».
В Павловск усталый «победитель Бонапарта» вернулся только в июле 1814 года. И тогда уже все придворные заметили в нем перемену. Он полюбил одиночество. Перестал посещать балы и праздники, стал много читать и бродить без свиты в парке. Говорили, будто в Европе на него сильно повлияли «Богемские братья», которые исповедовали спасение души через нравственное самосовершенствование и поиски Бога в каждом человеке. Именно тогда Александр стал часто повторять некоторым приближенным, что бремя короны тяготит его, что он хочет оставить престол и уйти в частную жизнь. Такие намерения появлялись у него и раньше. Жена Николая I Александра Федоровна писала в своем дневнике, что сразу после своей коронации Александр упомянул о возможности отречения и сказал: «Как я буду радоваться, когда увижу вас проезжающими мимо меня, и, я, потерянный в толпе, буду кричать вам ура!».
Всю жизнь Александра преследовали мысли о жестоко убитом отце. И он всеми средствами старался искупить грех. В первые же дни царствования издал указ об отмене пыток и пересмотре старых уголовных дел в сторону их смягчения. А главе заговорщиков, графу Палену, приказал в 24 часа покинуть Петербург. Угрызения совести тоже могли привести его к мысли оставить престол.
Осенью 1825 года царь приехал в Таганрог, где внезапно заболел и слег. Вскоре он умер, но по странному стечению обстоятельств в момент смерти возле его постели не было никого, кроме супруги. Не все ясно оказалось со вскрытием. Доктор Тарасов не подписал протокол, считая, что показанный ему труп не был телом Александра. Гроб поспешно запаяли и больше тело покойного никому не показывали.
Позднее четверо лучших врачей России признали, что на основании акта о вскрытии можно утверждать, что речь идет вовсе не об Александре, – там не было никаких данных о том, чем в действительности болел император. А после погребения Александра в Петропавловском соборе пополз упорный слух о том, будто в царской усыпальнице похоронен вовсе не он, а другой человек, сам же царь тайно ушел из Таганрога неизвестно куда…
Через несколько лет после похорон Александра к одной из кузниц на окраине Красноуфимска Пермской губернии подъехал старик-крестьянин с окладистой бородой. Кузнец обратил внимание, что внешность и манеры незнакомца отнюдь не были крестьянскими. Недолго думая, он отвел подозрительного старика в полицию. На допросе «крестьянин» назвался Федором Кузьмичом и объявил, что он – бродяга, не помнящий родства. Как и обычно в таких случаях, власти сослали странного бродягу в Сибирь. Старик оказался в Краснореченске и поселился во дворе у казака Сидорова. Однажды в гости к Сидорову пришел некий Березин, долго служивший в Петербурге. Он тут же опознал в Федоре Кузьмиче Александра I. Опознал его и отец Иоанн Александровский, служивший в Петербурге полковым священником. Однажды старца посетил иркутский епископ Афанасий, который, к удивлению местных жителей, долго разговаривал с Федором Кузьмичом по-французски, а уходя весьма почтительно с ним попрощался.
Признал в старце императора и один из сосланных в Сибирь дворцовых петербургских истопников. Услышав однажды знакомый голос царя, он упал в обморок. Было много и других свидетельств поразительной схожести «не помнящего родства» старца с Александром I. Замечали, в частности, что он всегда был необычайно чистоплотен, ежедневно менял чулки, имел тонкие носовые платки, что было совершенно необычно для простого крестьянина. Старец так же любил держать руку за поясом, как и покойный император, часто с подробностями и удивительным знанием предмета рассказывал о жизни в Петербурге и т. д.
Когда Федор Кузьмич умер, то на кресте была выбита надпись: «Здесь покоится тело Великого Благословенного старца Федора Кузьмича». «Благословенным» в те времена называли только императора Александра I. Однако томский губернатор испугался и распорядился эти слова замазать. Историки по-разному оценивают загадочную историю с Федором Кузьмичом. О ней было написано множество книг, исследований, проведены тщательные поиски в архивах. Но никаких документальных подтверждений о том, что старец Федор Кузьмич и в самом деле мог быть тайно покинувшим Таганрог императором Александром I, никто так и не обнаружил. Тем не менее легенда осталась. В наши дни, конечно, ее легко можно было бы окончательно развеять, проведя анализ ДНК останков в царской усыпальнице в Петропавловском соборе. Но этого до сих пор почему-то никто не сделал…
Какой самый большой по объему старинный памятник Петербурга? Мало кто сегодня правильно может ответить на этот вопрос и знает, что им является великолепная колесница Славы, венчающая арку Главного штаба на Дворцовой площади. Однако ее построили так, что она чуть не развалилась, а совсем недавно едва вообще не сгорела.
Высота колесницы Славы почти 10 метров, а ширина по фронтону – 15,6 метра. Больше по размерам скульптуры в нашем городе нет. Она была поставлена в 1828 году в честь победы над Наполеоном – прямо напротив Зимнего дворца, на крыше великолепной арки, которая объединяет два протяженных здания, предназначавшихся для Главного штаба и двух министерств – иностранных дел и финансов. Колесница Победы и фигуры воинов, созданные по моделям скульпторов С. Пименова и В. Демут-Малиновского, олицетворяют славу России, победившей в войне 1812 года. Проект архитектора Росси поначалу предполагал, что на крыше арки Главного штаба будет установлена отлитая из чугуна композиция из двух женских фигур с воинскими атрибутами и гербом государства. Но Александр I умер, а Николай I, имевший инженерно-строительное образование, вдруг решил изменить проект, сделать его более помпезным. Он предложил установить на арке римскую триумфальную колесницу, везущую богиню Славы прямо ко дворцу. Проект снова разработал Росси.
Однако переделка прежнего проекта производилась в спешке. Сразу стало ясно, что отливать колесницу из чугуна, как предполагалось первоначально, нельзя: ее вес составил бы 80 тонн и никакая арка не выдержала бы такой огромной тяжести. Росси пришлось обращаться к начальству с предложением изготовить колесницу и фигуру Славы из листовой меди толщиной в 3 мм. Тогда бы она могла весить в пять раз меньше, чем чугунная. Царь возражать не стал и утвердил проект. Сам Росси никаких чертежей и расчетов не делал, он выполнил только рисунки, а все работы производились на Александровском чугунолитейном заводе. В конечном итоге оказалось, что для сооружения монумента, чтобы еще больше облегчить его вес, использовалась медь не в 3 мм толщиной, как предлагал архитектор, а всего лишь медный лист толщиной в 0,8 мм. В таком виде памятник, окрашенный бронзовой масляной краской, и был открыт 14 октября 1828 года. Вскоре ветры и дожди сделали свое коварное дело. Детали каркаса начали ржаветь, швы между тонкими листами меди расходиться, болты отваливаться и т. д. Однако на первую реставрацию в 1896 году выделили всего 500 рублей. Этих денег хватило только на то, чтобы покрыть крышу под колесницей толем. А монумент по-прежнему продолжал разрушаться. Сама богиня Славы стала «одноногим инвалидом», а двуглавый орел – символ государства – потерял медную голову и оба крыла. Все понимали необходимость срочного и основательного ремонта, но переписка между чиновниками разных министерств заняла еще около 10 лет, и новая реставрация была проведена фирмой «А. Моран» только в 1906 году. Увы, и на этот раз ограничились полумерами: отреставрировали медные оболочки монумента, на что ушло более 66 пудов красной меди. Но вот с разваливающимися основанием памятника и каркасом ничего сделано не было.
Радикально отремонтировали самый большой монумент уже только в наши времена, когда Петербург готовился к празднованию своего 300-летия. Тогда были установлены новые стальные конструкции, укрепили арку, соорудили водоотвод, внутренние помещения снабдили вентиляцией. Облицовку скульптуры, как и прежде, выполнили из меди. Но для большей прочности листы соединили между собой аргонно-дуговой сваркой.
Были применены и другие современные технологии. Так, все свободное пространство в полостях фигур заполнили полиуретановой пеной – прекрасным консервантом для стальных каркасов. Скрытая внутри фигур от солнечного света отвердевшая пена десятки лет не меняет своих свойств и придает всему сооружению дополнительную прочность.
В толще пены внутри фигур лошадей установили резонансные гасители колебаний – двухпудовые маятники, настроенные в резонанс с собственными колебаниями фигуры. Для защиты меди от коррозии всю поверхность скульптуры в три слоя покрыли специальным составом под патинированную бронзу.
Во время работы реставраторов ждали сюрпризы. Чеканщики XIX века оставили в полости монумента свой инструмент. А современные мастера заложили в отреставрированную скульптуру металлическую капсулу с именами всех участников реставрации, которую и несет сегодня в своем чреве колесница Славы.
Но скульптуру ждали новые испытания. В ночь празднования начала нового тысячелетия в богиню Славы случайно попала пиротехническая ракета. Загорелись строительные леса, скульптура расплавилась, понадобилась новая реставрация. Но самое поразительное случилось потом. Через две недели, как рассказывает один из современных историков Петербурга, на уличных рекламных щитах вдруг появились огромные постеры «Петербург встречает новое тысячелетие», на которых колесница Славы изображена в зареве пожара. Неужели художник мог предвидеть несчастье на плакате, который был заготовлен задолго до праздников? Мистика? Нет, конечно. Просто колесница была изображена в сиянии солнца, очень похожем на языки пламени.
Есть на арке Главного штаба и еще одна диковинка: огромные электрические уличные часы, первые такого рода в Петербурге. Занимался ими в 1903 году сам знаменитый Дмитрий Менделеев, принявший решение подвести электрический кабель к зданию министерства финансов, которое, как мы уже говорили, размещалось в одном из крыльев Главного штаба. Первоначально он предлагал установить часы в одном из окон, что упрощало бы процедуру их обслуживания. Позднее часы с двухметровым циферблатом было решено подвесить прямо на улице. Менделеев назвал эту затею весьма рискованной, однако его не послушали. В 1905 году часы, изготовленные Августом Эриксоном с надписью «Главная палата мер и весов. Точное время», подвесили как раз в том месте, где они находятся и поныне.
С ними тоже однажды случился казус. Когда в 30-х годах прошлого века ремонтировали Обуховский мост, строители обнаружили кабель, который не значился на плане. Недолго думая, рабочие его перерезали. В ту же секунду будто бы остановились часы под аркой Главного штаба. Оказалось, что кабель соединял электрочасы с Пулковской обсерваторией для получения сигналов точного времени.
Сегодня левое крыло Главного штаба отдано Эрмитажу. Но в правом – тоже есть музей, о котором знают не многие. В нем не бывает посетителей, а только те люди, которые там работают, и все они – в военной форме. Оно и понятно, потому что речь идет о здании, где сегодня располагается управление Ленинградского военного округа. Так что в этот музей на Дворцовой вас сегодня не пустят, но знать о том, что там находится, – интересно.
Строить величественное здание (кстати, оно самое длинное в Петербурге – 850 метров по периметру) напротив Зимнего дворца специально для Генерального штаба стали в 1819 году по высочайшему повелению императора Александра I. На этом месте раньше стояли три дома, выкупленные казной. Чтобы облегчить себе задачу, архитектор Карл Росси, которому было поручено строительство, фактически сделал для всех них один общий фасад, поэтому до сих пор помещения внутри расположены на разных уровнях. В новостройке разместились военное ведомство, Генеральный штаб, Министерство иностранных дел и Министерство финансов. Все это сооружение и вошло потом в историю под общим названием Главный штаб.
Есть тут одна пикантная подробность. В одном из домов помещалась гостиница «Европа». Но в те времена парадными считались только те здания, которые выходили фасадом на Невский, а гостиница была заведением довольно сомнительного свойства. Об этих временах в ее бывшем вестибюле напоминают колонны легкомысленного розового цвета, а также многочисленные амуры на барельефах. Уже позднее там установили чугунные стойки в виде строгих древнеримских связок. Содержал отель иностранец по фамилии Пижон, любивший изысканно одеваться. Есть версия, что именно от его имени и пошла поговорка «одет как пижон».
На первом лестничном марше установлена большая статуя Петра I с мраморной доской, на которой выбиты слова его приказа перед Полтавской битвой: «А о Петре ведайте, что жизнь ему недорога, жила бы только Россия в славе и благоденствии». Рядом со статуей размещены две другие мраморные доски, на которых перечислены главнейшие победы русской армии, начиная с Азова. Напротив – бронзовые фигуры Суворова и Кутузова. И фразы из знаменитого суворовского донесения Екатерине II: «Гордый Измаил у ног Вашего Императорского Величества» и слова Кутузова при взятии Тарутинской позиции: «Теперь ни шагу дальше». На музей похожи и коридоры – повсюду висят картины с изображением военных баталий, портреты бывших начальников Генерального штаба России. Увы, в большинстве своем это всего лишь копии старинных полотен. Все прежде богатейшее убранство внутренних помещений Главного штаба пропало после октябрьского переворота.
Но, пожалуй, самое уникальное место этой части здания Главного штаба – расположенный внутри храм во имя святого великомученика и Победоносца Георгия. Император утвердил решение о его создании в 1820 году, и тогда же храм был освящен. Убранство церкви выглядело роскошно. Достаточно сказать, что только на украшение алтаря пошло более тонны чистого серебра. На стенах висели старинные иконы в золотых и серебряных окладах, царские врата были отлиты из золоченой чеканной бронзы, а с потолка свешивались большая хрустальная люстра работы Бема и серебряные лампады. Великолепен был старинныq резной крест греческой работы – подарок генерала Шуберта, найденный им в развалинах древнего монастыря в Пицунде. Поражали своим великолепием медальоны на потолке и стенах. На них помещались лики русских святых, которые прославились своим участием в исторических событиях борьбы нашего государства с врагами. Свод напоминал небесный, покрытый звездами из хрусталя. Их расположение было таким же, как в момент чудесного спасения царя во время крушения поезда в Борках, взорванного террористами. Сегодня в церкви висят мраморные доски в память о павших офицерах Генерального штаба. У одной фамилии памятка: «пал в деле в Ичкерии»… История повторяется!
Посещали эту церковь не только офицеры Генштаба, но и самые видные военачальники, а также члены царской семьи. Однако с площади храм не виден, он расположен внутри здания и относится к числу так называемых домовых церквей. В советские времена он был разграблен и закрыт. Возродили его и отреставрировали только после краха СССР. А ныне в нем снова идут молебны, проходят свадебные обряды офицеров штаба.
Великолепно помещение для библиотеки – огромные шкафы из красного дерева, антресоли, стеклянный потолок. Сегодня она носит название «Военно-историческая библиотека Вооруженных сил РФ». В ней хранятся более 200 тысяч томов, в большинстве своем книги военного характера. Есть среди них и настоящие раритеты, как, например, рукописная книга воинских уставов 1719 года. Библиотека была создана по инициативе начальника Генерального штаба, фельдмаршала Петра Волконского.
Именно он «… испросил у императора Александра I соизволения на учреждение библиотеки для доставления офицерам Генерального штаба возможности усовершенствовать себя в военных науках».
Работающим сегодня в этом здании нынешним офицерам штаба Ленинградского военного округа можно только позавидовать. Из их кабинетов открывается уникальный вид на Дворцовую площадь и Зимний дворец. Говорят, что прежде иногда император выходил на балкон Зимнего дворца и бросал свой взор в сторону Главного штаба. Тут же на его балконе появлялся его начальник, а на балконе соседнего здания Адмиралтейства – командующий Российским флотом. Каждый из них приветствовал царя и делал ему знак рукой, давая понять: «В России все спокойно!»
Он хорошо виден с Дворцовой площади. Помните, у Пушкина: «…И ясны спящие громады <…> и светла Адмиралтейская игла…» Вместе со шпилем Петропавловского собора и Исаакиевским собором – это одна из трех главных высотных доминант Петербурга. А золотой кораблик на вершине шпиля – один из главных символов Северной столицы. Расположено Адмиралтейство на Адмиралтейской же набережной, теперь застроенной жилыми домами, совсем рядом с Дворцовой площадью. В XVIII–XIX веках это было место строительства и ремонта военных кораблей – крепость-верфь, основанная по проекту Петра I. Для этого там были все необходимые сооружения: стапели, склады, эллинги, мастерские.
Рядом возникли слободы, где жили морские офицеры (отсюда и названия прилегающих улиц: Большая Морская и Малая Морская). В 1711 году в центре этого комплекса была возведена каменная башня, увенчанная шпилем. В ней с 1718 года размещалась Адмиралтейств-коллегия – высший орган управления флотом.
Император лично работал на верфи, получая жалованье главного мастера. Об этом напоминает установленный рядом памятник «Царь-плотник». Он был поставлен в 1910 году (скульптор Л. Бернштам), но уничтожен в советские времена. В 1996 году появилась его копия, подаренная Петербургу правительством Нидерландов. При его жизни со стапелей спустили 262 судна. Адмиралтейство вторым после Петропавловского собора было увенчано шпилем. До этого в русской архитектуре ничего не знали о венчании зданий шпилем, что было распространено в тогдашних городах Западной Европы.
В 1806–1823 годах Адмиралтейство полностью перестроили в стиле зрелого классицизма (архитектор А. Захаров), таким мы его видим сегодня. Его грандиозный комплекс, символизирующий могущество русского флота, с фасадом длиной в 406 м состоит из двух П-образных корпусов. В центре воздвигнута башня с проездными воротами, окруженная вверху колоннадой ионического ордера и увенчанная куполом со шпилем. На здании много скульптур – нимфы, фигуры античных героев: Александра Македонского, Ахилла, Аякса, Пирра, аллегории четырех времен года, покровительницы корабельщиков египетской богини Изиды и др.
На шпиле – позолоченный трехмачтовый кораблик-флюгер, ставший знаменитым символом Петербурга. На его позолоту ушло 2 кг чистого золота. А под корабликом весом в 65 кг Герман Ван Болес установил «яблоко» – позолоченный шар, где сохранялась кубышка с образцами всех золотых монет того времени. Согласно легенде, это «яблоко» до сих пор нельзя открыть, поскольку секрет правильного поворота его половинок утерян. Однако уже в советские времена во время ремонта, как сообщалось, туда был помещен томик советской Конституции, а куда делись золотые монеты и были ли они там вообще, – неизвестно. Считают, что кораблик изготовлен по облику «прадедушки отечественного флота» – первого русского военного корабля «Орел», сооруженного еще в 1668 году при тишайшем царе Алексее Михайловиче. «Орел» совершил всего одно плавание по Волге и был сожжен Стенькой Разиным. Говорят, что до войны в подвалах Адмиралтейства была найдена замурованная комната. В ней обнаружили чугунную плиту с надписью: «Центра Санкт-Петербурга».
В XIX – начале XX века в этом здании располагались Морское министерство, Главный морской штаб, Гидрографическое управление и другие учреждения, училище Корабельной архитектуры, которое с 1925 года стало называться Высшим военно-морским инженерным училищем им. Дзержинского, а ныне – Военно-морским инженерным институтом. Адмиралтейство является, по сути, центром архитектурно-планировочной композиции Петербурга. К его башне лучами сходятся три главных исторических проспекта города – Невский проспект, Гороховая улица и Вознесенский проспект. Недавно в здание Адмиралтейства переведено из Москвы руководство Военно-морским флотом России.
К комплексу зданий Адмиралтейства примыкает тенистый Александровский сад, ставший излюбленным местом прогулок петербуржцев (он упомянут в поэме Пушкина «Евгений Онегин»). Сад назван Александровским в честь императора Александра II. В нем установлены статуи Геракла и Флоры, а также ряд бюстов известных людей: Жуковского, Гоголя, Лермонтова, Пржевальского, Глинки, Горчакова.
Памятник Пржевальскому установлен в Александровском саду в 1892 году (скульпторы И. Шредер и Р. Рунеберг). Но что мы знаем об этом выдающемся человеке? Слышали о «лошади Пржевальского», да вот кем-то была запущена сенсационная, но нелепая байка, будто Сталин – его незаконной сын. И это, пожалуй, все. А вот в советские времена о нем писали много. В 1952 году кинорежиссер Сергей Юткевич снял художественную ленту «Пржевальский».
В этом фильме великий путешественник был изображен в лучших традициях советской пропаганды: «другом простых людей», «борцом против угнетения крестьян», гуманистом и неутомимым разоблачителем «козней британского империализма». И все это на фоне экзотической природы, караванов в горах, монгольских юрт и диких разбойников хунхузов. На самом же деле Пржевальский сам был не просто путешественник, а агент. Он окончил Николаевскую академию Генерального штаба в Петербурге. Учился отлично и с юности мечтал о путешествиях. Денег у него, родившегося в семье обедневшего помещика, не было. Однако он умело играл в карты. Выигранные деньги, а также гонорар за учебник географии, помогли ему собрать деньги для поездки в Сибирь. Явившись в Иркутск, Пржевальский получил первую командировку в Уссурийский край. Но славу ему принесли экспедиции по Центральной Азии, которых было пять. Он собрал богатейшие зоологические, минералогические и ботанические коллекции, написал ряд важнейших научных трудов. Дослужился до чина генерал-майора и был награжден множеством премий, орденов и медалей.
И было за что. Особенно опасным оказалось путешествие в Тибет. За три года он с небольшой группой казаков прошел 11 тысяч верст, пересек, казалось, недоступные горы и суровую пустыню Гоби. Местное население относилось к путешественникам из России, как к полубогам. Рассказывали, что они трехглазые, заговорены от пуль и могут вызывать бури и болезни. Разбойники боялись и исчезали при первом появлении русских. После этой экспедиции Пржевальский был признан главой русских путешественников.
Не менее опасными оказались путешествия в Монголию и Китай. Китайцы, наоборот, считали русских шпионами, относились враждебно, не продавали съестных припасов. Приходилось отстреливаться от разбойничьего племени еграев, грабивших караваны. В столицу Тибета Лхасу русских вообще не пустили. За кулисами постоянно интриговали англичане, которым очень не нравились попытки России установить связи с народами Центральной Азии.
Вернувшийся после путешествий в Петербург, Пржевальский был встречен с триумфом. На него посыпались премии и награды. Петербургская дума избрала его почетным гражданином. Ему было присвоено звание генерал-майора и назначена громадная пенсия: в 1800 рублей. Международную славу путешественнику принесла открытая им в степях Монголии дикая лошадь, названная Equus Prezevalskii. Но заядлому страннику никак не сиделось на месте. Его пятая экспедиция была снаряжена на славу – казначейство выдало для этого 80 тысяч рублей. Но богатырское здоровье Пржевальского было уже подорвано многолетними скитаниями по горам, лишениями и скудной пищей. В Туркестане он заболел брюшным тифом и вскоре умер. Перед смертью великий путешественник завещал: «Похороните меня на берегу озера Иссык-Куль, в моей походной одежде». Сделайте простую надпись: «Путешественник Пржевальский». Его завещание было исполнено, а позднее на его могиле воздвигли памятник.
А те времена все знаменитые путешественники и дипломаты, как русские, так и англичане, были еще и разведчиками. У нас – начиная от Афанасия Никитина и заканчивая Федором Тютчевым. Не был, конечно, исключением, и Пржевальский. По каждому путешествию он писал два отчета: один научный – для Русского географического общества, а другой – для Генерального штаба. Впрочем, и научные исследования – топографическая съемка местности, население на карту дорог и мостов, описание местных племен и анализ политической ситуации в других странах, а также состояния их вооруженных сил – тоже служили разведывательным целям. К тому же Пржевальский не был ни профессиональным географом, ни университетским профессором, а являлся кадровым офицером Генерального штаба. Того отдела, который сегодня в России называется ГРУ – Главное разведывательное управление.
Военная статистика и военная география в начале XIX века были частью учебных программ штабных школ. Императорское Русское географическое общество вообще кишело людьми в погонах. Его первым вице-президентом был контр-адмирал Федор Литке. Мало того, Пржевальский сам считал, что его экспедиции служат военно-политическим целям, поскольку полагал, что Синьцзян, Монголия и Тибет должны быть присоединены к России военным путем. В одной из записок он откровенно говорил: «Научные исследования будут маскировать политические цели экспедиции и отклонят всякие подозрения наших недругов». Словом, Пржевальский, если учесть громадную ценность его исследований, был самым выдающимся разведчиком своего времени. Куда до него британскому Лоуренсу Аравийскому!
Каждый, кто видел портреты Пржевальского и его бюст в Александровском саду, не может не поразиться удивительному внешнему сходству путешественника с «вождем всех народов». Говорят, будто к подножью монумента коммунисты Петербурга в день рождения Сталина возлагают цветы. И в самом деле, легенда о том, будто вождь СССР – незаконный сын Пржевальского, бытует уже давно. Якобы однажды путешественник посетил Гори, где познакомился с красивой грузинской девушкой – будущей матерью Иосифа Джугашвили. Не исключено, что такая легенда была запущена по личному указанию самого диктатора, которому, конечно, мало импонировал его настоящий отец – простой сапожник. Оказаться сыном русского генерала, хоть даже и незаконным, было куда как приятнее… Однако такого быть никак не могло. В указанное время – за девять месяцев до рождения Сталина – Пржевальский даже теоретически никак не мог заехать в Грузию и побывать в Гори. А кроме того, в его документах и письмах нет никаких упоминаний о такой поездке. Словом, просто очень похож, да и только.
От Александровского сада можно дойти пешком до Сенатской площади, в центре которой расположен самый знаменитый памятник Петербурга – Медный всадник. Церемония открытия монумента работы скульптора Этьена Мориса Фальконе произошла в 1782 году. Она была пышной: с барабанным боем, музыкой, торжественным маршем гвардейских полков и оглушительной пальбой из пушек. Присутствующим щедро раздавали золотые и серебряные медали, специально отчеканенные по этому поводу. По сигналу ракетой сняли щиты, и перед изумленной толпой явился великолепный бронзовый император верхом на коне, влетевший на крутую скалу с лаконичной надписью «Петру I Екатерина II Лета 1782». Права рука царя величаво указывала на Неву, Академию наук и Петропавловскую крепость, символически обозначая главные цели его правления: просвещение, торговлю и военную мощь. Под задними копытами коня распласталась поверженная змея – символ зла, сопротивления петровским реформам. «О мощный властелин судьбы! не так ли ты над самой бездной, на высоте, рукой железной Россию поднял на дыбы?» – восторженно писал Пушкин в своей поэме.
Зрители поразились портретным сходством памятника с Петром. Однако это была вовсе не заслуга француза Фальконе, которого Екатерина пригласила в Петербург по совету энциклопедиста Дидро. Три раза он сам пытался сделать императора похожим, но ничего не получалось. Маститого ваятеля выручила его 19-летняя ученица Мари Анн Колло. Именно она вылепила лицо Петра всего за одну ночь. За эту работу довольная Екатерина повелела тут же избрать ее членом петербургской Академии художеств. «Портретного» сходства Фальконе добивался даже при изображении лошади и долго искал подходящую для позирования. Как известно, любимой лошадью Петра была кобыла голштинских кровей – Лизетта, нередко выручавшая его. Скульптор пытался подобрать лошадь такого же экстерьера и темперамента. Осмотрев конюшни графа Алексея Орлова, Фальконе остановил свой выбор на двух скакунах – Капризе и Бриллианте, которые и стали прототипами для монумента.
Долго не могли найти подходящий камень для постамента. В сентябре 1768 года крестьянин Семен Вишняков сообщил, что недалеко от деревни Конная Лахта в лесу лежит гранитная скала. Местные жители называли ее «Гром-камень». Один кусок от нее был отколот из-за удара молнии. Но как доставить в столицу махину весом более 2000 тонн? Такую громадину нигде в мире еще не перевозили. Чтобы выполнить трудную задачу, в Петербурге был объявлен первый в истории России «тендер»: 7 тысяч рублей тому, кто предложит наилучший проект перевозки камня для постамента в Петербург. В конце концов Екатерина поручила это жившему в Петербурге греку – некоему графу Ласкари. Это вызвало волну слухов и сплетен. Говорили, что он вовсе не граф, а некто, известный под именем Карбурис, прибывший в столицу, чтобы любым способом разбогатеть. Некоторые потом утверждали, будто остроумный способ перевозки громадного камня предложил некий русский кузнец, у которого предприимчивый грек купил идею за 20 рублей.
Для транспортировки камня по суше изготовили из сосен огромную платформу. С нижней ее стороны находились медные желоба. Такие же желоба-рельсы с шарами были уложены и на земле. Дождавшись морозов, камень, как по катку, и докатили (со скоростью 2 километра в месяц) до берега и с трудом взгромоздили на громадную баржу, установленную между двух кораблей. Везли махину почти полтора года, в Петербург баржа прибыла только осенью 1770 года. Иностранные газеты писали об этом примечательном событии с нескрываемым восторгом: «Выдающееся достижение русской техники!», «Превосходит достижение римлян!»
Некий тогдашний пиит по этому поводу даже сочинил:
А сама восхищенная императрица повелела выбить медаль с изображением эпопеи с перевозкой Гром-камня и надписью «Дерзновению подобно».
А грек Карбурис, исполнитель грандиозной инженерной задачи, издал в 1777 году в Париже большой фолиант, озаглавленный витиевато: «Монумент, установленный во славу Петра Великого, или Доклад о работах и механических средствах, которые были использованы для транспортировки в Петербург скалы, предназначенной служить постаментом конной статуи Императора». Кстати, это опровергает «патриотическую» легенду о том, будто оригинальная инженерная идея принадлежала русскому кузнецу. Граф Ласкари в книге подробно, с приложением чертежей, объяснял проект транспортировки «Гром-камня», а также как и почему он объявился в Петербурге. По его словам, он и в самом деле жил там под чужим именем, а его настоящие имя и фамилия – Маринос Карбурис. Родом с греческого острова Кефалонья, Карбурис в молодости совершил некий «акт насилия», что впоследствии заставило его покинуть родину и сменить фамилию. Что именно он там натворил, грек прямо не пишет, однако не трудно предположить, что он сражался в рядах греческих повстанцев против турок, под игом которых томилась тогда Эллада. Прямо об этом в королевской Франции он в то время написать, конечно, не мог.
Кроме того, ясно, что человек без специального образования был не в состоянии разработать технически очень сложный проект транспортировки гигантского груза. Так что историю с покупкой оригинальной идеи «за 20 рублей», вероятно, придумали завистники, которым никак не давал покоя громадный гонорар, уплаченный Екатериной иностранцу. А может, это вообще – гипотеза историков уже советских времен, когда чуть не все технические открытия в мире приписывали доморощенным Кулибиным и Ползуновым.
Кстати, досталось от завистников и самому Фальконе. Он так переругался с критиками монумента, что был вынужден покинуть Петербург. Есть насчет камня и другая легенда. Будто сам Фальконе продавал потом в Париже осколки «Гром-камня». Французские модники вставляли их в оправу из драгоценных металлов и носили как украшения. Имели место при создания монумента и другие происшествия. При отливке модели едва не случилась катастрофа: расплавленный металл разрушил часть формы и грозил выплеснуться на людей. Перепуганный Фальконе со всех ног бросился прочь, вслед за ним в страхе побежали и другие. Только литейщик Хайлов не растерялся, а продолжал с опасностью для жизни лить бронзу, пока форма не была заполнена до конца.
«Его храбрости мы обязаны спасением отливки», – с благодарностью писал потом Фальконе. Однако на знаменитом памятнике нет имен его подлинных создателей, а только уже упомянутая лаконичная надпись. Скульптора вообще «забыли» пригласить на церемонию его открытия. Правда, послали ему в утешение золотую медаль.
В советские времена Сенатская площадь была названа площадью Декабристов в память о трагических событиях, разыгравшихся на ней 14 декабря 1825 года. Члены тайных обществ воспользовались внезапной смертью в Таганроге императора Александра I и, после отречения от престола цесаревича Константина, при восшествии на престол императора Николая, попытались поднять в Петербурге восстание. Они вывели на площадь войска, а когда герой войны 1812 года генерал-губернатор столицы Милорадович попытался их урезонить, его застрелил Каховский. Однако заговор провалился, и пятеро его участников – Пестель, Каховский, Рылеев, Муравьев-Апостол и Бестужев-Рюмин – были повешены.
В России тогда мятежников фактически никто не поддержал. Для дворян это вообще было полной дикостью. В салонах Москвы повторялась тогда одна шутка графа Растопчина:
Но в СССР пропаганда подняла декабристов на щит как «мучеников проклятого царизма», «борцов за свободу». «Декабристы разбудили Герцена, Герцен развернул революционную агитацию», – такую оценку дал случившемуся Ленин.
Историки потом не раз задавали вопрос, что бы было, если бы декабристы победили. Оказывается, не случилось бы ничего хорошего. Так, они предлагали, например, освободить крестьян без земли. Те превратились бы в неимущих люмпенов, что обернулось бы кровавым бунтом. Российскую империю декабристы собирались расчленить на 15 отдельных государств, а также намеревались создать «министерство благочиния», которое надзирало бы над населением, – некий прообраз будущих ОГПУ и ВЧК. Кстати, смертная казнь участников реальной попытки государственного переворота была первой в царской России более чем за 60 лет. Захватившие потом власть в России большевики поставили казни на поток, расстреливали десятки и сотни тысяч по одним только подозрениям или по сфабрикованным обвинениям.
Поделиться книгой: