Чили 1970–1973 гг. Прерванная модернизация

Между тем Фрей составил свой кабинет из непартийных технократов (в том числе и потому, что у не ожидавшей собственной победы ХДП не было достойных специалистов в экономической сфере) и приступил к реформам, которых так ждала страна.

Эмблема МИР

Весь период президентства Фрея можно условно разделить на две части. В 1965–1966 годах и частично в 1967-м были проведены серьезные реформы, и экономика страны стала развиваться неплохими темпами. В 1967–1970 годах все достижения превратились в упущения, и Чили подошла к новому десятилетию примерно в таком же состоянии, в каком она находилась к моменту старта «революции в условиях свободы».

В беседе с американским журналистом Гроссом Фрей совершенно справедливо подчеркнул, что без преодоления высокой инфляции нормальное экономическое развитие Чили невозможно[251]. Правительственная программа ХДП обещала сократить инфляцию с 45 % в 1964 году до 25 % в 1965-м, 15 % – в 1966-м и 10 % – в 1967-м. Затем инфляция должна была быть побеждена окончательно.

Для борьбы с инфляцией христианские демократы не нашли ничего лучшего, как продолжить уже провалившуюся политику Алессандри по ограничению заработной платы и импорта. Частным предпринимателям было запрещено повышать заработную плату более чем на 20 % в год – и это при том, что реальный рост зарплат и жалованья рабочих и служащих в 1960–1964 годах и так был равен нулю. Одновременно правительство ужесточило контроль над ценами на предметы первой необходимости. Однако Фрей резко повысил цены на молоко, чтобы сделать его производство выгодным для фермеров.

Эклектичность этих шагов вызвала недовольство абсолютно у всех слоев чилийского общества. Из-за высоких импортных тарифов даже чилийская олигархия была вынуждена отказаться от любимого виски и перейти на напиток рабочих и служащих – чилийскую виноградную водку писко. Опустели любимые чилийским бомондом рестораны европейской (прежде всего французской) кухни. Обед там стал не по карману и богатым людям.

У бедных были свои проблемы – и так не дешевое для них молоко стало многим недоступно. Замораживание зарплаты в условиях обесценения национальной валюты делало обнищание рабочих и служащих вопросом каждого дня. Мелкие торговцы также страдали от инфляции – их закупочные цены росли, а отпускные цены они повышать не могли.

Интересно, что многие предприниматели (даже американские) побуждали своих собственных рабочих к забастовкам в целях повышения зарплаты более чем на 20 % – это давало предпринимателям предлог для повышения цен на свою продукцию.

Уже в 1965 году Чили захлестнула волна забастовок. Если в 1960–1964 годах было зарегистрировано всего 98 забастовок, то в 1965 году – 146, а в 1966-м – 586.

Правительство Фрея, именовавшее себя народным, первое время не хотело применять против манифестантов силу. В 500 из 600 соглашений, которыми закончились трудовые споры в 1965 году, рабочие добились повышения заработной платы на 38,4 % и выше[252]. В том же 1965-м 10 тысяч металлистов добились увеличения зарплаты на 45 %, а в следующем году – еще на 33,7 %. Но даже такой рост был недостаточной компенсацией удорожания повседневной жизни. В 1965 году реальная зарплата выросла на 13,9 %, годом позже – на 10,8 %. Весьма скромный показатель, если учесть, что с инфляцией Фрею справиться так и не удалось. В среднем за 1964–1970 годы рост реальной зарплаты не превышал 8 % в год.

В марте 1966 года Фрей продемонстрировал свою доктрину «христианского гуманизма» на практике. Войска применили оружие против бастующих рабочих на принадлежавшем американцам медном руднике «Сальвадор», убив семь и ранив 35 человек. При этом правительство Фрея признало забастовку законной, но запретило проводить стачки солидарности. Именно при попытке разогнать митинг солидарности и пролилась кровь. Военные оправдывались, утверждая, что рабочие первыми стали стрелять по ним из револьверов (странно, правда, что никого из солдат не убили).

С этого момента между Фреем и профсоюзами воцарилась «холодная война». На далекой Кубе расправу над рабочими прокомментировал «кровавый диктатор» Фидель Кастро: «Мне действительно грустно и жалко наблюдать, как буржуа Фрей стал жертвой своих собственных противоречий. Он сказал, что осуществит бескровную революцию, но то, что он принес Чили, – это не бескровная революция, а кровь без революции, с убийствами рабочих. Сторонники Фрея во время избирательной кампании осуждали наказание батистовских преступников на Кубе и законы, которые революционеры вынуждены применять к классовым врагам, сами же они расправляются с рабочими, стреляют, убивают, лишают их жизни без закона и суда»[253].

Но в 1966 году популярность Фрея была все еще высокой. Несмотря на расстрел рабочих, поддержать президента к «Ла Монеде» пришли тысячи жителей трущоб, женщины и студенты. Назначенная КУТ на следующий день после расстрела забастовка фактически провалилась – в ней приняли участие всего 35 тысяч рабочих. Пока многие еще верили, что Фрей выполнит свои обещания.

Зато президент гордился своим «научным» планом реформы рабочего дня. Опросы выяснили, что рабочие не очень довольны традиционным для Чили трехчасовым перерывом на обед (на большинстве предприятий никаких столовых не было, и люди ездили в переполненных автобусах домой или вовсе добирались пешком). Перерыв убрали совсем, и теперь люди работали без отдыха с 9.00 до 16.30. Есть им приходилось всухомятку. А ради сохранения в нравственной чистоте душ пролетариев Фрей распорядился закрывать все бары с 16.00 до 19.00, чтобы рабочие попадали в свои семьи трезвыми[254].

Фактически план Фрея по замораживанию зарплаты и налаживанию доверительных отношений с профсоюзами провалился.

Инфляция в первый год пребывания ХДП у власти снизилась до 28,8 % (что было относительно неплохо при плане в 25 %), в 1966 году – до 22,9 %, в 1967-м – до 18,1 %, но затем опять начала расти[255]. В 1968 году рост цен в Чили составил 26,6 %. В 1969-м цены взлетели на 30,7 %, а в последний год пребывания Фрея у власти – на 32,5 %. При такой инфляции об устойчивом экономическом развитии страны говорить не приходилось[256].

Первые два года президент пытался упрашивать рабочих и служащих добровольно отказаться от повышения зарплат и жалованья. Он говорил, что трудящиеся – это «большой мотор, великодушный, трудолюбивый, наделенный воображением, мотор, который творит великие исторические преобразования»[257]. Но даже «великодушному мотору» каждый день нужно топливо – рабочие и служащие Чили должны были ежедневно кормить свои семьи.

В 1965–1967 годах реальная покупательная способность населения упала на 40 %.

Во многом поражение в борьбе с инфляцией объяснялось прямо противоположными целями, которые одновременно ставил перед собой Фрей. Это, в свою очередь, объяснялось противоречивостью программы ХДП», составленной по принципу «и овцы целы, и волки сыты». Для того чтобы выполнить обещания по строительству социального жилья, школ и больниц, правительству пришлось резко нарастить государственные инвестиции. А для этого были нужны деньги.

Поэтому, призвав рабочих и служащих затянуть пояса, Фрей увеличил денежную эмиссию только в 1965 году на 65 %, что не имело прецедента в чилийской истории. В 1966 году денежная масса распухла еще на 18,8 %. Расходы правительства выросли в 1965 году по сравнению с 1964 годом на 18,2 %, через год – еще на 13 %. В целом за период 1964–1970 годов расходы государства в Чили удвоились[258], причем основное повышение пришлось именно на первые годы пребывания ХДП у власти.

Путем ограничения импорта и наращивания экспорта (прежде всего меди) Фрей смог добиться устойчивого положительного сальдо чилийской внешней торговли. В 1965 году экспорт составил 683 миллиона долларов, импорт – 615,5 миллиона. В 1970 году соответствующие показатели равнялись 1272 и 1202 миллионам.

Под влиянием левых настроений большинства своих избирателей Фрей провозгласил необходимость планирования развития чилийской экономики. Однако речь шла лишь об индикативном планировании – системе стимулов, с помощью которых государство направляло бы частные инвестиции в нужные с общенациональной точки зрения сектора экономики. Фрей всячески подчеркивал, что его правительство не будет смешивать экономическую и политическую власть, то есть вторгаться в дела управления частными предприятиями не станет. Ничего нового в таком планировании по сравнению с временами Народного фронта не было.

Тем не менее был создан чилийский «Госплан» – Офис национального планирования (испанская аббревиатура ОДЕПЛАН). Гора родила мышь – несмотря на положительное сальдо внешней торговли (что означало наличие у государства средств для инвестирования в промышленность), никаких масштабных проектов по развитию госсектора Фрей не осуществил. Это противоречило его внутренним убеждениям – невзирая на фразы о новых «коммунитарных предприятиях», он был сторонником частной инициативы. Но сама эта инициатива отнеслась к президенту-реформатору более чем прохладно. За время пребывания ХДП у власти частный сектор сократил свои инвестиции в экономику примерно на 20 %[259]. Норма инвестирования среди чилийских частных предпринимателей отставала даже от скромного среднего уровня по Латинской Америке в целом.

Предприниматели, особенно крупные, негативно относились к реформам демохристиан. Один из крупных чилийских предпринимателей говорил американскому журналисту Гроссу, что кабинет Фрея состоит из некомпетентных леваков-романтиков с менталитетом образца 1850-х годов, к тому же в правительстве все боятся принимать решения: министры оглядываются на президента, а тот – на министров[260].

На призыв Фрея активнее инвестировать в национальную экономику чилийский бизнес ответил активным выводом капитала за рубеж, что негативно отразилось на обменном курсе национальной валюты. С 1965 года Фрею приходилось практически постоянно девальвировать эскудо – началась плавная девальвация, темпы которой со временем только возрастали.

Промышленное производство в первые два года «революции в условиях свободы» выросло на 20 %, что объяснялось увеличением государственных расходов на строительство жилья, школ и больниц. Когда в 1967 году эти программы были свернуты, пришел конец и экономическому росту.

Общие темпы экономического роста при Фрее упали с внушительной цифры 10,1 % в 1966 году до 1,2 % в 1967-м. В среднем ВВП рос в 1964–1970 годах на 5 %, что примерно соответствовало средним темпам роста чилийской экономики в 1940–1970 годах. В 1965 году ВВП на душу населения вырос на 3,2 %. Это примерно соответствовало темпам роста самого населения; причем государственные расходы для достижения такого показателя пришлось увеличить на 15 %. Прямые государственные инвестиции в 1965 году взлетели сразу на 41 %. В 1966 году подушевой ВВП подрос на 6,8 %, что было рекордным показателем (государственные расходы увеличились еще на 11 %, прямые государственные инвестиции в экономику – на 18,8 %). Но уже в 1967-м ВВП на душу населения снизился на 1 %, потому что в этом году государственные расходы не выросли вовсе[261].

Не удалось Фрею и сократить безработицу – она продолжала колебаться вокруг отметки 5,3 – 5,4 % трудоспособного населения, а с 1968 года начала расти.

Под влиянием левого крыла ХДП и коммунистов правительство Фрея отменило все запреты на образование профсоюзов в частном секторе и среди сельскохозяйственных рабочих. 52 % всех профсоюзов Чили в частном секторе образовались после 1964 года. Большинство новых организаций вошли в КУТ, что усилило влияние коммунистов на профсоюзное движение. Количество членов профсоюзов на селе выросло с 1658 человек до 80 тысяч[262]. Если в 1964 году сельскохозяйственные рабочие составляли только 0,6 % от всех членов профсоюзов, то в 1970 году их доля выросла до 20,7 %. Рабочие аграрной сферы также тяготели к компартии и КУТ.

Конечно, Фрей не хотел этого – но обещания приходилось выполнять. «Этот результат, – говорил президент, имея в виду рост численности профсоюзов, – не продукт непосредственной инициативы правительства»[263].

Правительство ХДП провело давно назревшую в Чили реформу налоговой системы. До 1964 года в стране фактически не существовало земельного кадастра, и помещики выплачивали имущественные и подоходные налоги на основании заниженной в разы стоимости (да и площади) своей земли. Правительство жило за счет косвенных налогов и импортных пошлин. Но именно это было невыгодно американцам – они хотели, чтобы их товары продавались в Чили без больших наценок. Косвенное налогообложение снижало покупательную способность населения, что тоже било по интересам США – американцы каждый год сбывали в Чили излишки своей сельскохозяйственной продукции.

Поэтому США оказали Фрею помощь в составлении кадастра и реформировании налоговой службы страны. «Проект модернизации налоговой системы» (Tax Modernization Project) Чили возглавил специалист из США Норман Новак. Для повышения квалификации персонала налоговой службы Новак ввел «систему наставников» (buddy system), по которой каждый новичок прикреплялся для стажировки к опытному специалисту.

В результате налоговой реформы прямые налоги для состоятельных слоев были повышены на 40 %, косвенные тоже выросли, но всего на 19 %. Теперь из 167 тысяч налогоплательщиков 12 тысяч крупных латифундистов платили 63 % всей суммы налога на недвижимость, который взимался по прогрессивной шкале.

Налоговые поступления резко выросли – на 150 миллионов долларов в год. Чили стала свидетелем первого в истории страны уголовного дела по уклонению от уплаты налогов. После четырех лет судебных тяжб к тюремному заключению была приговорена владелица ночного клуба за уклонение от уплаты налогов в размере 3000 долларов[264].

Коммунисты налоговую реформу поддержали, став в данном случае, как ни странно, союзниками США, а крупные землевладельцы перешли в открытую оппозицию к правительству ХДП. 25 ноября 1965 года Либеральная партия в знак протеста против налоговой реформы отозвала всех своих представителей с государственных постов.

КПЧ поддержала и аграрную реформу кабинета Фрея. Необходимость этой реформы диктовалась не только соображениями социальной справедливости, но и насущными экономическими интересами Чили. Помещики обрабатывали лишь 1,5 миллиона га из 6 миллионов, пригодных для сельскохозяйственного производства. А между тем Чили тратила огромные средства на импорт продовольствия.

В своей предвыборной программе лидер ХДП обещал создать на базе конфискованных помещичьих земель не менее 100 тысяч крестьянских хозяйств. Американцы также не возражали против реформы. Они ожидали, что в результате нее вырастет сельскохозяйственное производство, сократится импорт молока и мяса из Аргентины – и тем самым оздоровится чилийский бюджет. А это, в свою очередь, позволило бы Чили более аккуратно обслуживать внешний долг, держателем которого в основном и были американцы. К тому же новые фермеры нуждались в сельскохозяйственной технике и гербицидах – все это были готовы продать США.

Придя к власти, Фрей несколько сузил обещанные масштабы реформы – теперь он гарантировал создание всего 58 тысяч новых хозяйств[265]. Причина была в том, что против реформы решительно выступили правые партии в Конгрессе и Сенате. Они требовали от Фрея уступок по аграрному вопросу, блокируя излюбленный проект президента, крайне выгодный США, – «чилизацию меди».

Закон об аграрной реформе начал осуществляться после длительных проволочек и сопротивления правых депутатов Конгресса в 1967 году.

Ждать дальше было уже нельзя – по всей стране множились самовольные захваты помещичьих земель крестьянами, причем зачастую эти захваты поощряли деятели левого крыла самой ХДП, которых называли «ребельдес» (повстанцами), имея в виду их оппозицию Фрею. Впрочем, захваты не прекратились и позже – только в 1969–1970 годах было зарегистрировано 400 таких случаев[266], что отражало недовольство сельского населения половинчатостью реформы.

Фрей внес в Конгресс законопроект об аграрной реформе еще в 1965 году, обозначив его «крайне важным» с точки зрения «преодоления отсталости Чили». На тот период из 345 тысяч семей, которые занимались сельскохозяйственным производством, земли не имели 185 тысяч. Из тех 160 тысяч семей, кто владел землей (зачастую без всяких документов, так как кадастрового учета в Чили раньше не было) 117 047 (77,5 %) имели мелкие или совсем мизерные наделы, на которые приходилось всего 4,9 % всех сельскохозяйственных угодий. В то же время 3250 землевладельцев (2,2 % от общего количества хозяйств) имели в собственности 68,8 % всей пригодной для возделывания земли. Такого вопиющего неравенства не было ни в одной другой стране Латинской Америки.

Некоторые латифундисты владели такими площадями, что для составления их кадастрового паспорта приходилось использовать самолет, чтобы понять, где же кончается владение.

Помещики не стремились использовать механизацию и прогрессивные формы ведения хозяйства – в их распоряжении был резервуар дешевой рабочей силы безземельных крестьян и батраков-«инкилинос». «Инкилинос» жили на территории поместья и работали как на наделе, арендованном у помещика, так и на его земле в счет уплаты аренды. Фактически это была полуфеодальная барщина, хотя формально батраки получали за свой труд денежное вознаграждение. Но это вознаграждение, как и доходы «инкилинос» в целом, было мизерным.

В 1957 году чилийское Министерство сельского хозяйства провело исследование, изучив положение 529 «инкилинос» в провинции О’Хиггинс. Годовой доход батраков составлял 313 эскудо, причем только 26 % от этой скромной суммы приходилось на выручку от произведенной продукции, остальное – на доходы «инкилинос» как сельскохозяйственных рабочих. Средний годовой доход работающего чилийца в то время равнялся 1719 эскудо в год. Причем даже обычные сельскохозяйственные рабочие (те, кто, в отличие от «инкилинос», не жили постоянно на территории поместья) получали в среднем 648 эскудо в год.

Отсталость форм землепользования вела к низким темпам роста сельскохозяйственного производства. В 1939–1965 годах среднегодовой прирост продукции аграрного сектора не превышал 2 %, что отставало от темпов роста населения страны. Ввиду этого Чили с каждым годом закупала за границей все больше продуктов питания (мясо, молоко, сахар и зерно).

Необходимость аграрной реформы понимал даже Алессандри. Еще в 1962 году была создана государственная корпорация по аграрной реформе (КОРА). Однако «львенок» с проведением реальных преобразований явно не торопился. Тем не менее до июля 1967 года правительство Фрея проводило экспроприацию земли по закону, принятому еще при Алессандри. Было экспроприировано 832 поместия (6,5 % всех экс-проприаций, проведенных в 1964–1970 годы).

Чтобы принять собственный, более радикальный закон об аграрной реформе, Фрею также пришлось бороться с правыми в Конгрессе почти два года, и в результате принятый в июле 1967 года закон оказался сильно урезанным.

Согласно этой нормативному акту подлежали экспроприации земельные площади свыше 80 гектаров орошаемой земли, в случае если они не обрабатывались или обрабатывались неэффективно. Однако если земля обрабатывалась продуктивно (КОРА составила специальную систему балльной оценки эффективности ведения хозяйства), то собственнику оставляли до 320 га орошаемой земли[267]. Сложная система пересчета орошаемой земли в неорошаемую и балльная система оценки эффективности приводили иногда к парадоксальным результатам. Например, в провинциях Осорно и Каутино не подлежали экспроприации имения в 2 и 2,2 тысячи га.

По закону о реформе помещик, хорошо обрабатывающий свою землю, мог оставить себе «резерв» свыше лимита в 80 га. Этот «резерв» мог доходить до 320 га, причем участки для него отбирал сам помещик на территории своей латифундии. Многие латифундисты специально создавали чересполосицу, чтобы сделать невыгодным производство для новых владельцев. Себе же они оставляли и все основные фонды (инвентарь и животных).

Для того чтобы избежать экспроприации, было достаточно доказать намерение осуществить инвестиции с целью улучшения качества земли[268]. Собственник имел право оставить наделы и для детей, если их в семье было больше пяти.

На критику левых в свой адрес Фрей отвечал: «Политика правительства заключалась в том, чтобы имения, в которых земля использовалась на высоком техническом уровне и существовали очень хорошие социальные условия (для батраков – прим. автора), не были затронуты аграрной реформой, независимо от размеров этих имений»[269].

В результате из 260 тысяч хозяйств экспроприации подверглись только четыре тысячи. Но именно этим четырем тысячам принадлежала половина всей сельскохозяйственной площади Чили.

Земля изымалась за выкуп, однако оценка ее стоимости базировалась на данных самих помещиков, по которым они ранее выплачивали налог на недвижимость. Почти все без исключения латифундисты в прошлом занижали стоимость земли в разы, что теперь обернулось против них же. Именно этот пункт аграрной реформы вызвал самое яростное противодействие помещиков и их политического лобби в Конгрессе – Либеральной и Консервативной партий. К тому же правительство оплачивало наличными только небольшую часть стоимости (от 1 до 10 %) экспроприированных участков – за остальную долю помещик получал государственные облигации с 3 % годовых со сроком погашения в 5, 25 и 30 лет. В условиях чилийской инфляции это было почти издевательством. Правда, правительство все же решило каждый год индексировать стоимость облигаций в зависимости от роста цен.

Если до Фрея правительство перед экспроприацией должно было согласовать сумму компенсации с помещиком, то теперь земля изымалась немедленно. Раньше помещики обычно обращались в суд, и суды, где было много консерваторов и либералов, как правило, приостанавливали декреты правительства об экспроприации. Дела о спорах по аграрной реформе слушались годами, и все это время помещики сохраняли право собственности. Отныне бывшие владельцы тоже могли подавать в суд, но с момента решения КОРА об экспроприации у них уже не было права собственности. Теперь доказывать в судах свою правоту приходилось латифундистам, а не правительству[270].

Очень важным пунктом аграрной реформы Фрея было объявление всех водных ресурсов национальной собственностью с целью общественного пользования[271]. Для засушливой страны владение водой было ничуть не менее важным, чем владение землей. До аграрной реформы водой владели помещики, которые обосновывали свое право тем, что их предки-конкистадоры когда-то завоевали эту территорию.

В соответствии с идеалами «коммунитарного общества» экспроприированная земля передавалась не в частную собственность крестьян и батраков, а «асентамьентос» – поселениям, или, проще говоря, общинам. Примечательно, что членами «асентамьентос» при Фрее могли быть только бывшие «инкилинос», но не сельскохозяйственные рабочие.

Члены «асентамьентос» («социос») должны были использовать землю сообща. По истечении трех – пяти лет они должны были принять решение: сохранить свой де-факто производственный кооператив или поделить землю в частную собственность. Переходный период устанавливался для того, чтобы бывшие батраки при поддержке КОРА могли приобрести навыки современного аграрного производства. Всего при Фрее было образовано около 650 «асентамьентос» (до 1973 года 953), из которых решение о дальнейшем характере землепользования приняли 100, причем большинство решили сохранить кооператив[272]. В этом случае «асентамьенто» уже юридически преобразовывался в сельскохозяйственный кооператив.

Сельскохозяйственные кооперативы были трех типов: в одних земля находилась в частной собственности членов, в других – в коллективной собственности, третья форма была смешанной. Форму кооператива члены «асентамьенто» выбирали самостоятельно, проводя голосование.

Это соответствовало политике ХДП, понимавшей, что крупное хозяйство гораздо более предпочтительно для чилийской экономики, чем мелкое. Только механизированные и финансово сильные кооперативы, а не фермеры-одиночки могли обеспечить Чили собственным продовольствием.

«Асентамьенто» по образцу советского колхоза возглавлял избранный членами кооператива комитет, в работе которого участвовали и представители КОРА.

В 645 «асентамьентос» объединились 20 643 семьи, в распоряжении которых имелось 2608,6 тысяч га земли, из которой, однако, только 207 тысяч гектаров были орошаемыми[273].

Надо отдать должное Фрею (а, скорее, идеологу аграрной реформы ХДП Жаку Чончолю, принадлежавшему к фракции «повстанцев») – правительство понимало, что успех сельскохозяйственных кооперативов напрямую зависит от улучшения технологии обрабатывания земель. Большинство же «социос» были людьми, мягко говоря, небогатыми и не могли приобрести тракторы, семена и удобрения за собственный счет.

Поэтому правительство ХДП приняло меры по предоставлению кооперативам достаточно мощных кредитных ресурсов. Если в 1964 году объем сельскохозяйственного кредита составлял 338 миллионов песо, то в 1967 году – более миллиарда песо[274]. Правительство затрачивало много средств на приобретение за границей тракторов и других сельскохозяйственных машин. В 1965–1967 годах за государственный счет обучили передовым методам агротехники более 13 тысяч крестьян. 100 тысяч семей земледельцев получили от государства помощь в налаживании производства.

Однако положение большинства кооперативов было еще довольно шатким.

Всего за время президентства Фрея экспроприировали 1134 поместья общей площадью 3,4 миллиона гектаров[275] (20–25 % собственности, которая по закону могла быть экспроприирована). И результаты реформы не замедлили сказаться на эффективности аграрного сектора чилийской экономики. В 1965–1970 годах производство продуктов животноводства увеличивалось ежегодно на 5,5 % (в 1960–1965 годах – на 2,3 %).

Коммунисты поддержали аграрную реформу Фрея, хотя предпочитали не частичную и половинчатую, а полную экспроприацию латифундий. Когда помещики создали отряд «милиции» для противодействия работе КОРА, то коммунисты вместе с членами ХДП образовали комитеты, помогавшие в проведении реформы. Был создан Единый фронт защиты аграрной реформы (ФУДРА)[276].

Реформа привела к парадоксальному углублению социальных конфликтов на селе. «Социос» стали своего рода привилегированным классом – они получали гарантированную заработную плату и различные финансовые ресурсы от правительства. Те малоземельные крестьяне и батраки, которые из-за половинчатого характера аграрной реформы оказались без земли, завидовали членам кооператива. В 1969–1970 годах, как уже упоминалось, участились случаи самовольного захвата помещичьих земель. В середине 1969 года были захвачены 40 поместий в районе Мелипилья, и только вмешательство карабинеров предотвратило кровавые столкновения между батраками и «милицией» латифундистов[277].

Однако кровь все же пролилась. 30 апреля 1970 года один из помещиков, с оружием в руках защищавший свою землю, неподалеку от Линареса убил Эрнана Мери, регионального представителя КОРА[278].

Половинчатость аграрной реформы Фрея состояла и в том, что 45 % экспроприированных земель обрабатывались ранее помещиками плохо или не обрабатывались вовсе – и новым собственникам приходилось затрачивать очень много труда и средств, чтобы наладить там товарное производство. Большая часть этих земель была очень низкого качества. 30 % экспроприированных земель КОРА предложили сами помещики, что уже свидетельствует, какого качества была эта земля. Только 13 % конфискованных земель приходилось на излишки хорошо обрабатываемой и орошаемой площади.

Именно за этот ограниченный характер реформы Фрея и критиковали коммунисты. И именно поэтому безземельные крестьяне и батраки продолжали захватывать угодья латифундистов – им нужна была не просто земля, а земля, которая могла бы их прокормить.

25 января 1966 года правительство Фрея провело через Конгресс закон о «чилизации» меди. Была создана чилийская государственная медная корпорация КОДЕЛКО.

Согласно новому закону Чили через КОДЕЛКО постепенно выкупала у американских компаний по 51 % их акций. Однако одновременно компаниям предоставлялись существенные налоговые льготы в обмен на наращивание инвестиций и производства. Следует подчеркнуть, что в течение ползучей и долговременной «чилизации» все управление компаниями осталось в руках американского менеджмента. В 1967 году в руки Чили за 85 миллионов долларов перешло 51 % акций самого большого медного рудника страны «Эль Теньенте». При этом чилийское правительство обязалось вложить в развитие предприятия несколько сотен миллионов долларов. В 1968 году Фрей занял у «Франко-Итальянского банка» 30 миллионов долларов на реконструкцию «Эль Теньенте», после которой предполагалось увеличить выплавку меди с 180 тысяч до 280 тысяч тонн в год.

В новом, открытом в феврале 1967 года месторождении «Ла Экзотика» американская «Анаконда» получила 75 % акций, а КОДЕЛКО – только 25 %.

Фрей считал «чилизацию» сердцевиной всего проекта «революции в условиях свободы». Если левые предлагали немедленную национализацию меднорудной промышленности, то ХДП намеревалась доказать, что и без национализации, в тесном сотрудничестве с американскими компаниями можно поставить чилийскую медь на службу интересам нации.

Еще в 1963 году близкий друг Фрея и один из лидеров левого крыла ХДП Радомиро Томич определял «чилизацию» следующим образом: государство должно было монополизировать торговлю медью, обеспечить ее полное рафинирование в Чили для того, чтобы нарастить поступления от экспорта этого металла, приносившего до 70 % экспортных доходов страны[279].

Эмблема чилийской государственной компании КОДЕЛКО

Французская правая газета «Фигаро» так оценивала «чилизацию»: «Традиционные правые (в Чили) утверждают, что мероприятия Фрея льют воду на мельницу коммунистов. Однако они становятся куда умереннее, когда речь заходит о «медной политике» правительства – так называемой «чилизации». Основная заслуга президента в том, говорят они, что он не очень обозлил американцев. Это действительно так, отвечают им социалисты и коммунисты, но Фрей дал американцам гораздо больше, чем те рассчитывали получить: он дал им гарантию на двадцатилетнюю эксплуатацию рудников на идеальных условиях. Он отдал им наши недра взаймы, навечно приковав нас к иностранному капиталу… «Чилизация» пока скорее просто термин, чем реальность»[280].

В 1964 году 85 % чилийской меди производилось на предприятиях двух американских компаний: «Кеннекот» и «Анаконда»[281]. Каждый день американские компании выкачивали из чилийской меди до миллиона долларов выручки.

«Кеннекот» (ее чилийскому подразделению «Брэден» принадлежал крупнейший медный рудник Чили «Эль Теньенте»[282], дававший до трети всего производства меди в Чили) согласилась с планом «чилизации» уже в декабре 1964 года[283]. Однако «Анаконда», владевшая двумя другими крупными рудниками – «Чукикамата»[284] и «Сальвадор», – не торопилась с одобрением. Компания была готова продать чилийскому правительству только 25 % акций. Третья компания, «Серро», согласилась на «чилизацию» только 30 % акций.

«Нью-Йорк Таймс» писала, явно выдавая желаемое за действительное, что «Брэден» планирует инвестировать в расширение производства меди 200 миллионов долларов, «Анаконда» – 150 миллионов, «Серро» – 85 миллионов, что составляет примерно половину суммы всей программы «Союз ради прогресса»[285].

Но все это предстояло в будущем. В реальности же были предоставленные чилийским правительством налоговые льготы (в частности, налог на продажи компаний сократился с 80 % до 40 %), а также снижение цены на медь, по которой ее закупала государственная чилийская корпорация по торговле этим металлом, до 36 центов за фунт. Только на этой операции чилийский бюджет терял 7,2 миллиона долларов[286].

На фоне увеличения спроса на медь в США и, соответственно, роста мировых цен на этот металл вследствие войны во Вьетнаме это выглядело вопиюще странным. Чили фактически добровольно лишала себя значительных средств, которых как раз не доставало для проведения обещанных Фреем социальных реформ. Правда, с 1966 года Чили стремилась продавать медь на мировом рынке не на основе соглашений с американскими компаниями, как раньше, а на основе цен лондонской биржи цветных металлов (цены в Лондоне были тогда выше примерно в два раза)[287].

«Анаконда» упиралась даже против «чилизации». В 1969 году Фрей под давлением левого крыла ХДП усилил нажим на компанию, чтобы набрать очки для своей партии в преддверии намеченных на 4 сентября 1970 года президентских выборов. «Анаконда» ответила, что предпочтет национализацию за выкуп. 26 июня 1969 года Фрей торжественно объявил о «чилизации» «Анаконды» с последующей «национализацией по обоюдному соглашению»[288]. Были приобретены в кредит 51 % акций рудников «Сальвадор» и «Чукикамата». Остальные акции «Анаконды» планировалось полностью выкупить к 1983 году за 600 миллионов долларов, не считая прибыли, которую компания получала бы до полной национализации[289]. При этом 49 % акций чилийское правительство могло приобрести лишь тогда, когда внесет как минимум 60 % денег за первые 51 % акций.

Как уже упоминалось, для более активного вмешательства в производство и сбыт меди правительство Фрея создало национальную медную компанию «Кобре де Чиле» (КОДЕЛКО). Однако все производство по-прежнему находилось в руках американцев.

Американские меднорудные компании увеличили свои доходы при Фрее с 44 миллионов долларов в 1963 году до 126 миллионов в 1968 году[290].

«Чилизация» вызвала яростную оппозицию не только левых сил в Конгрессе, но и Радикальной партии. Не будет преувеличением сказать, что именно «чилизация» побудила радикалов к поддержке Альенде на президентских выборах 1970 года. Против нее активно протестовали сами рабочие медных рудников и их жены: первый случай, когда женщины, принесшие в 1964 году победу Фрею, стали выступать против своего былого кумира.

Большая часть общества вне зависимости от политических убеждений восприняла «чилизацию» как постыдную капитуляцию Чили перед американскими компаниями. К тому же «чилизация» не достигла и провозглашенных целей – резкого роста производства и увеличения доходов государства от реализации меди.

Несмотря на то, что правительственная программа ХДП провозгласила борьбу против крупного бизнеса, монополизировавшего целые секторы чилийской экономики, фактически ничего в этом смысле сделано не было. Всю чилийскую экономику контролировали 15 семейных кланов. Самым влиятельным был клан Эдвардсов. Ему принадлежали один коммерческих банк, семь финансовых и инвестиционных корпораций, пять страховых компаний. 13 промышленных предприятий и два издательства. Семья владела самой многотиражной ежедневной газетой страны «Меркурио», которая при поддержке ЦРУ сыграла ключевую роль в поражении Альенде в 1964 году. Всего газеты Эдвардсов обеспечивали половину ежедневного тиража чилийской прессы.

Клан Эдвардсов был тесно связан с американским политическим и экономическим истеблишментом, особенно с Республиканской партией США.

Неудивительно, что трогать Эдвардсов и им подобных Фрей побаивался.

В оптовой торговле, например, 12 компаний из 2600 контролировали в 1967 году почти половину всех торговых операций. Всего один частный банк «Банко де Чили» предоставил до 32 % частного кредита в стране, а пять крупнейших частных банков – 57 %.

Правительство ХДП приложило существенные усилия для реформы системы образования Чили. Если до Фрея на образование выделялась примерно одна седьмая часть чилийская бюджета, то ХДП довело эту долю до одной пятой (на армию, для сравнения, в 1970 году тратилась одна восьмая бюджета)[291]. В 1964–1970 годах построили около 3000 новых школ (в 1965–1967 годах – 2300 школ и лицеев, причем 1357 из них – в сельской местности). К 1970 году начальным образованием было охвачено 95 % чилийских детей[292]. В школы и лицеи пришло более полумиллиона новых учеников. Если раньше обязательным считалось 6-классное школьное образование, то при Фрее оно было увеличено до восьми классов.

Правительство создало 1798 центров по ликвидации неграмотности среди взрослых, где обучение прошли 86 724 человека[293]. Были открыты курсы повышения квалификации для 29 тысяч учителей. Количество мест для студентов в университетах выросло с 35 тысяч в 1964 году до 54 тысяч в 1968 году.

Реформы Фрея в сфере образования носили не только социальный, но и политический характер. За ХДП в 1964 году голосовало много молодежи, и партия стремилась на постоянной основе привлекать учащихся и студентов в свои ряды.