Чили 1970–1973 гг. Прерванная модернизация

Правительство осуществило ряд мер по перемещению с занимаемых постов реакционно настроенных офицеров и генералов. В то же время ни одно предложение коммунистов о направлении членов КПЧ на государственные должности учтено не было.

25 января 1939 года в Чили произошло страшное землетрясение, в результате которого погибли тысячи людей, а 600 тысяч человек лишились крова. Правительство создало Корпорацию реконструкции, что опять вызвало ожесточенные нападки правых. Серду обвиняли в неэффективном использовании бюджетных средств и в недопустимом вмешательстве в частное предпринимательство.

Как ни парадоксально, землетрясение изменило семейный статус молодого и перспективного политика Сальвадора Альенде. Когда начались подземные толчки, он был на собрании масонской ложи. Выбежав на улицу, Сальвадор столкнулся с группой своих знакомых, которые только что покинули соседний кинотеатр. Его представили молодой симпатичной девушке – студентке исторического факультета педагогического института в Сантьяго Ортенсии Буссии Сото (друзья звали ее Тенча). Отец Тенчи, иммигрант из Италии, был моряком. Как и Сальвадор Альенде, она родилась в Вальпараисо и активно участвовала в левом молодежном движении.

Молодые люди стали встречаться, и Альенде подарил девушке свою монографию с посвящением «Тенче – помощнице, товарищу и другу, с глубокой нежностью»[98]. В конце 1939 года состоялась свадьба. Молодожены – оба атеисты – естественно, оформили не церковный, а гражданский брак.

Между тем Ибаньес при поддержке ряда генералов (в том числе Арносто Эрреры) решил свергнуть правительство Серды с помощью военного переворота. 25 августа 1939 года против «коммунистического правительства» восстал артиллерийский полк в Сантьяго. Однако остальные армейские части остались верны правительству, и путч был быстро подавлен. Ибаньеса, Эрреру и еще 63 офицеров арестовали[99]. Соцпартия мобилизовала свою милицию, а коммунисты и КТЧ организовали в Сантьяго мощную 50-тысячную демонстрацию в поддержку президента.

Когда стало известно о начале мятежа, в кабинете Серды во дворце «Ла Монеда» собрались руководители партий Народного фронта. Одним из первых прибыл Сальвадор Альенде. Он застал телефонный разговор Серды с главой путчистов генералом Эррерой. Тот предлагал президенту подать в отставку и улететь в любую латиноамериканскую республику. Однако Серда отказался даже рассматривать ультиматум и посоветовал генералу самому, пока не поздно, воспользоваться самолетом. Альенде навсегда запомнил этот разговор, но, конечно, не предполагал тогда, что такой же ультиматум 11 сентября 1973 года придется выслушать и ему.

Провал путча позволил Серде реорганизовать правительство, куда в качестве министра здравоохранения и социального обеспечения вошел Сальвадор Альенде.

Однако в то же время обострились отношения между радикалами и социалистами, с одной стороны, и коммунистами – с другой. Лидеры радикалов и соцпартии завидовали быстрому росту популярности компартии и использовали для нападок на КПЧ заключенный 23 августа 1939 года советско-германский договор о ненападении. Коммунистов изображали чуть ли не союзниками Гитлера.

Однако само же правительство Серды после начала Второй мировой войны объявило о нейтралитете Чили, что на тот момент как раз соответствовало позиции СССР. Война привела к резкому сокращению торговли Чили с Европой, но это лишь усилило решимость Народного фронта развивать собственную, импортозамещающую промышленность. Корпорация производственного развития разработала план строительства металлургических, химических, текстильных и цементных предприятий. Большое внимание уделялось наращиванию выработки электроэнергии. Для этой цели была создана государственная компания ЭНДЕСА. Были образованы государственные предприятия в нефтяной и металлургической отраслях.

Благодаря целенаправленным усилиям государства промышленное производство в Чили в 1939–1942 годах увеличилось на 20 %[100]. Производство цемента выросло с 500 тысяч до 700 тысяч тонн. В 1941 году корпорация образовала 22 новых промышленных предприятия с капиталом в 7 миллионов долларов. Если в 1939 году в Чили насчитывалось 3690 крупных и средних предприятий, на которых были заняты 107,5 тысячи человек, то в 1943 году – 4397 предприятий, где работали 152 тысячи рабочих и служащих[101].

Министр здравоохранения Альенде и Мармадуке Грове, 1941 г.

Однако для более масштабного развития госсектора у правительства не хватало средств. К тому же оборудование для новых заводов в военных условиях нельзя было закупить нигде, кроме США, а американцы в обмен требовали наращивания поставок чилийского сырья. Таким образом, экономика Чили была фактически полностью включена в мобилизационное планирование Соединенных Штатов. В 1943 году американские компании сосредоточили в своих руках до 97 % производства меди в Чили. Одновременно, пользуясь войной, американцы резко взвинтили цены на свои товары, что еще более подрывало чилийские финансы.

Правительство Народного фронта искренне пыталось улучшить социальное положение трудящихся. Была увеличена заработная плата. Впервые началось строительство жилья для рабочих и служащих. Активно строились также школы и больницы. По предложению министра здравоохранения Альенде по всей стране были созданы центры медицинского обслуживания для малоимущих – Дома помощи. Для координации усилий государства в сфере здравоохранения была образована Национальная служба здоровья, которая охватила 3 миллиона человек (население Чили в то время составляло 4.6 миллиона). По предложению Альенде были увеличены пенсии вдовам и сиротам. Беременным работницам по инициативе министра предоставляли денежные выплаты, начиная с пятого месяца беременности, и льготами воспользовались более 300 тысяч женщин[102]. Министр добился и обеспечения школьников бесплатными завтраками.

Следует отметить, что Сальвадор Альенде был автором многих законопроектов, далеко выходивших за рамки здравоохранения. Он выступал за ограничение иностранного капитала в горнодобывающей промышленности, за участие рабочих в управлении предприятиями. Но проблемой и самого Альенде, и правительства Народного фронта в целом было то, что правые сохранили большинство в Конгрессе и проваливали многие законопроекты.

С началом войны жизнь резко подорожала из-за роста стоимости импортных товаров, и правая оппозиция не замедлила обвинить в этом Народный фронт. Консерваторы утверждали, что осмелевшие рабочие (науськиваемые, естественно, «агентами Кремля» – чилийскими коммунистами) провоцируют ненужные забастовки и наносят тем самым большой ущерб народному хозяйству в сложное время. В июле 1940 года Серда опубликовал специальное заявление с призывом к рабочим проявлять больше гражданской ответственности и решать трудовые споры путем договоренности с хозяевами.

В 1939–1941 годах чилийским коммунистам приходилось нелегко, так как они последовательно защищали внешнюю политику СССР, включая советско-германский пакт и позицию Москвы в конфликте с Финляндией. В декабре 1939 года состоялся VIII (XI) съезд КПЧ[103]. И форум КПЧ, и проходивший одновременно съезд соцпартии четко высказались за дальнейшее укрепление Народного фронта. Лидер социалистов Грове направил делегатам съезда компартии специальное приветствие. В резолюции съезда КПЧ отмечалось, что реакции не удастся вбить клин между радикалами и социалистами, с одной стороны, и коммунистами, с другой, в том, что касается отношения к войне[104]. Все партии Народного фронта Чили на тот момент считали Вторую мировую войну империалистической с обеих сторон.

Тем не менее в июне 1940 года (когда прибалтийские республики вступили в состав СССР) депутат Конгресса консерватор Фернандес внес на обсуждение законопроект о запрете Коммунистической партии Чили. Одновременно либералы предложили радикалам выйти из Народного фронта и воссоздать радикально-либеральный альянс времен Алессандри. Консерваторы, либералы и радикалы заключили между собой весьма странное соглашение о «политическом примирении».

IX пленум ЦК КПЧ (сентябрь – октябрь 1940 года) подчеркнул, что чилийские коммунисты являются подлинно национальной силой и верны программе Народного фронта, включая и ее антифашистский аспект. Интересно, что пленум принял решение о несовместимости членства в масонских ложах и КПЧ[105]. Одновременно коммунисты решили организовать собственную вооруженную милицию и провели в Сантьяго внушительную 100-тысячную демонстрацию.

Однако Радикальная партия все время колебалась, так как в ее руководстве оставалось достаточно противников Народного фронта. В феврале 1940 года верховный орган радикалов (хунта) надавил на министров – членов партии, и они подали в отставку. Серда единолично назначил других министров, хотя должен был делать это только с согласия остальных партий Народного фронта. Новый кабинет был гораздо более консервативным: в него вошли крупные помещики и бывший министр внутренних дел в правительстве Алессандри. В рабочей среде зрело явное недовольство, однако коммунисты вплоть до самоотречения поддерживали правительство Серды.

Разногласия вспыхнули и в Социалистической партии. Значительная часть социалистов во главе с депутатом Конгресса Сесаром Годоем Уррутией стала нападать на Народный фронт «слева», выдвинув лозунг «социалистического фронта». Уррутия критиковал новое правительство Серды, называя его «кабинетом миллионеров»[106]. «Нонкоформисты», или «нетерпеливые», как называли сторонников Уррутии, были исключены из СПЧ и образовали собственную Социалистическую партию трудящихся. Эта партия вышла из Народного фронта.

В свою очередь, правые социалисты во главе с Оскаром Шнаке в декабре 1940 года потребовали исключить компартию из Народного фронта. Однако исполком Народного фронта, в котором большинство составляли радикалы, отклонил предложение Шнаке, и в январе 1941 года тот добился выхода из Народного фронта самой Социалистической партии. Выходило, что Народный фронт опять состоял только из коммунистов и радикалов.

Несмотря на разброд и шатания в рядах СПЧ, что объяснялось изначальной разнородностью ее состава, левые партии добились успеха на парламентских выборах в марте 1941 года, получив 71 место в Конгрессе и 19 – в Сенате. Особенно внушительным, несмотря на все нападки, был результат компартии – за коммунистов было подано 12 % голосов, что означало 15 мест в Конгрессе и три – в Сенате[107].

Этот успех сильно встревожил радикалов – коммунисты стали гораздо сильнее соцпартии и в недалеком будущем могли обойти по популярности и самих радикалов, примерив на себя роль ведущей левой партии Чили. Не случайно в апреле 1941 года министр внутренних дел радикал Олавария (в прошлом сторонник Алессандри) отдал распоряжении о закрытии центрального органа компартии газеты «Сигло». Одновременно была закрыта одна из реакционных газет, что должно было еще больше задеть коммунистов. Этот шаг Олаварии привел к новому правительственному кризису и к отставке всех министров-радикалов.

22 июня 1941 года обстановка в Чили изменилась коренным образом. Всем стало понятно, что именно СССР является основной силой в борьбе с мировым фашизмом. Авторитет КПЧ сильно вырос. Социалистическая партия трудящихся выступила с призывом помочь Советскому Союзу и восстановить Народный фронт.

В свою очередь, компартия провозгласила главной задачей немедленный разрыв всех отношений Чили со странами «оси». Однако радикалы, еще недавно упрекавшие КПЧ и СССР чуть ли не в пособничестве нацистам, теперь почему-то не спешили с переходом в стан Антигитлеровской коалиции.

Положение осложнилось тем, что в ноябре 1941 года умер президент Серда, с которым компартии удалось наладить рабочее сотрудничество. Новые президентские выборы были назначены на февраль 1942 года.

О своих амбициях немедленно заявил Ибаньес, которого поддержали националисты вплоть до нацистов. Бывшего диктатора приняла и часть либералов.

В левом лагере (Народный фронт формально уже не существовал) развернулась острая борьба между социалистами и радикалами, пытавшимися выдвинуть единого кандидата. Радикалы выдвигали Хуана Антонио Риоса, которого причисляли к правому крылу партии, социалисты – ярого антикоммуниста Шнаке. Компартия выступала за кандидатуру представителя левого крыла партии радикалов Габриэля Гонсалеса Виделы. Но после того как Видела не смог заручиться поддержкой своей собственной партии, КПЧ согласилась поддержать Риоса.

Такой шаг требовал от коммунистов изрядной доли политической гибкости – Риос был министром внутренних дел в правительстве Давилы, которое свергло «социалистическую республику».

Линия коммунистов объяснялась новой стратегией и тактикой компартии после нападения Германии на СССР.

В июле 1941 года VI пленум ЦК КПЧ объявил, что тактической задачей партии является образование в Чили блока Национального единства, а стратегической – осуществление буржуазно-демократической революции[108]. Все социалистические лозунги были сняты с повестки дня. Национальное единство понималось как объединение всех антинацистских сил страны, включая даже крупных помещиков и национально ориентированную буржуазию. Целью нового блока являлась исключительно помощь Антигитлеровской коалиции, прежде всего СССР. В этой связи лозунг Народного фронта фактически был снят, а осуществление внутренних реформ (то есть буржуазно-демократической революции) отложено на послевоенное время. КПЧ рассматривала как союзников всех чилийцев за исключением нацистской «пятой колонны».

После нападения японцев на Пёрл-Харбор коммунисты на своем XII съезде в январе 1942 года призвали к активному сотрудничеству Чили с США, включая всемерную помощь американцам поставками стратегического сырья. «В настоящий момент высшим интересом нашей страны является налаживание самого широкого военного, финансового и экономического сотрудничества с Соединенными Штатами, которые являются единственной мощной антигитлеровской державой в западном полушарии…»[109]

В июле – августе 1941 года КПЧ обратилась с несколькими посланиями к социалистам, призвав к единству действий обеих пролетарских и марксистских партий в рамках общенационального антифашистского блока: «…мы должны маршировать вместе, чтобы спасти чилийскую демократию»[110]. Однако социалисты предложение компартии отвергли.

В духе своей новой линии коммунисты добились 18 января 1942 года образования предвыборной коалиции в поддержку Риоса – Демократического альянса, который фактически сохранил программу Народного фронта. В альянс опять вошли радикалы, социалисты и коммунисты. Позднее кандидатуру Риоса поддержали часть либералов и фалангисты. Таким образом, лозунг компартии о едином национальном антифашистском блоке был реализован на практике.

На президентских выборах 1 февраля 1942 года Риос набрал 260 тысяч голосов, Ибаньес – 204 тысячи. Таким образом, левые нарастили свой электорат по сравнению с 1938 годом, несмотря на то, что и Ибаньес выступал с довольно радикальными лозунгами, чем сбил с толку часть избирателей. Пикантности сложившейся ситуации добавляло то, что Риос был близким другом Ибаньеса.

Правительственная программа нового президента была очень умеренной. Риос призвал отказаться от забастовок в военное время. Такую тактику с оговорками поддержали и коммунисты – забастовки могли сорвать экспорт чилийского сырья в США, а значит, и негативно отразиться на американских поставках по ленд-лизу в Советский Союз. Кстати, в марте 1941-го американцы предложили в 1941–1944 годах поставить и Чили военного снаряжения по ленд-лизу на общую сумму в 50 миллионов долларов[111].

В январе 1942 года США предложили направить в чилийский порт Антофагаста, через который в основном шел экспорт стратегического сырья, артиллерию и 300 военнослужащих для прикрытия гавани от возможного нападения японцев. Правительство Чили дало согласие только на прибытие 100 военнослужащих, отметив, что общественное мнение настроено против пребывания американских войск на территории страны[112].

Хотя Риос туманно говорил о сохранении дружественных отношений с другими странами, коммунисты, как и США, решительно требовали от нового президента порвать все отношения с Германией и Италией. Риос колебался – большая часть вооруженных сил и многие представители национальной буржуазии были настроены довольно германофильски. Свою осторожность президент объяснял необходимостью сохранения европейских рынков сбыта для национальной экономики.

Чтобы подтолкнуть Риоса к более решительным антигерманским действиям, по инициативе коммунистов КТЧ в июле 1942 года учредила общественную организацию – Национальный демократический фронт борьбы за разрыв со странами «оси»[113]. Затем при поддержке КПЧ на базе Национального союза был создан еще более масштабный блок – Союз для победы, который, в частности, развернул сбор средств в фонд поддержки Красной армии. В мае 1942 года в Чили был запрещен прогерманский Народно-социалистический авангард.

Наращивали давление на Чили и США. В октябре 1942 года помощник госсекретаря Уэллес обвинил Чили в том, что на территории страны ведется активная профашистская пропаганда. Риос объявил, что национальное достоинство Чили оскорблено, и отказался от намеченного визита в США. Президента поддержала правая оппозиция – консерваторы и либералы. Однако союзники Риоса по Демократическому альянсу (прежде всего коммунисты) добились отставки министра иностранных дел Харпы, считавшегося противником разрыва с Германией. Возник правительственный кризис – в отставку подали все министры-радикалы. Новый состав правительства был уже более антинацистски настроен – министр иностранных дел Фернандес выступал за укрепление сотрудничества с США.

5 ноября 1942 года госсекретарь Хэлл выразил удовлетворение предпринятыми в Чили мерами. 9 ноября коммунисты организовали в Сантьяго мощную демонстрацию с 50 тысячами участников, которые потребовали немедленного разрыва отношений с Германией и ее союзниками[114]. Комбинированное давление США и КПЧ дало свои плоды – уже через несколько дней после демонстрации Риос заявил о готовности разорвать отношения с державами «оси».

Итак, в годы войны компартия Чили фактически действовала вместе с Вашингтоном, являясь самой мощной политической силой страны, настроенной в пользу разрыва со странами «оси».

Риос мог решить вопрос о разрыве с фашистскими державами единолично, однако 18 декабря 1942 года вынес его на рассмотрение Сената. 19 января 1943-го вопрос был поставлен на голосование. Посольство США в Сантьяго каждый день получало информацию о ходе дебатов. Предложение было одобрено 30 голосами против 10, и 20 января президент Чили подписал указ о разрыве отношений с Германией, Италией и Японией. Эту меру приветствовала 100-тысячная демонстрация в Сантьяго, также организованная коммунистами.

Таким образом, компартия довольно быстро выполнила свою главную тактическую задачу.

Следующим (и весьма логичным) шагом КПЧ стала попытка добиться от Риоса установления дипломатических отношений Чили с ведущей державой Антигитлеровской коалиции – СССР. В феврале 1943 года, сразу же после капитуляции армии Паулюса под Сталинградом, руководители КПЧ посетили президента и предложили установить нормальные дипломатические отношения с Советским Союзом. С таким же требованием выступили руководство Демократического альянса и группа видных сенаторов[115]. В январе 1944 года съезд Радикальной партии поддержал это предложение.

Еще в июне 1943 года Риос на встрече с делегацией рабочих селитряных шахт заявил, что установление дипломатических отношений с Москвой является желанием его народа.

Однако заявления оставались заявлениями. В ноябре 1944 года был создан Комитет содействия установлению отношений между Чили и Советским Союзом, в который вошли видные политические и общественные деятели страны, например Эдуардо Фрей и Пабло Неруда, коммунист и великий поэт. Риос сдался, и 11 ноября 1944 года послы СССР и Чили в Вашингтоне обменялись нотами об установлении дипломатических отношений между двумя странами. 12 декабря этот шаг приветствовала массовая демонстрация в Сантьяго. Престиж СССР в то время был так высок, что даже правые депутаты Конгресса поддержали решение Риоса.

Пабло Неруда посвятил победе Красной армии под Сталинградом «Новую песню любви к Сталинграду», которая начиналась словами: «Я родился, чтобы воспеть Сталинград!»

В феврале 1945 года под давлением США и своих левых сил Чили объявила войну Германии.

В годы войны происходили довольно важные изменения в расстановке политических сил Чили. Резко вырос авторитет компартии, чему в немалой степени содействовали победы советского оружия.

Социалисты пережили очередной раскол – в 1944 году из соцпартии вышли левонастроенные сторонники Грове, образовав Истинно-социалистическую партию. «Истинные» социалисты высказывались в пользу тесного сотрудничества с КПЧ. Вместе с Грове в новую партию перешел и Сальвадор Альенде, который в 1943 году был избран генеральным секретарем Социалистической партии.

Вторая мировая война, как, впрочем, и первая, привела к резкому росту цен в Чили, что вызывало естественное недовольство широких масс населения. На парламентских выборах в марте 1945 года количество голосов, поданных за левые партии, несколько сократилось.

Компартия, проанализировав итоги выборов, решила отказаться от прежней линии общенационального антифашистского единства (тем более что война была фактически закончена) и вновь поставила в повестку дня проведение в стране глубоких реформ. Таким образом, коммунисты приступили к выполнению своей стратегической задачи – осуществлению в Чили буржуазно-демократической революции.

Новая тактика, получившая название «борьба масс», была одобрена на XIII съезде КПЧ в декабре 1945 года. Коммунисты решили установить активное и ежедневное взаимодействие с различными общественными неполитическими организациями – от лиг квартиросъемщиков до родительских комитетов. КПЧ фактически брала на себя роль политического представителя всех этих организаций, давая им тем самым мощное парламентское лобби[116].

Компартия вернулась к активной поддержке забастовочного движения.

К концу 1945 года в партии было примерно 50 тысяч членов (до войны – не более 10 тысяч), а в КТЧ, которая шла за коммунистами, – около 400 тысяч.

17 января 1946 года смертельно больной президент Риос передал власть министру внутренних дел Дуальде, который решил силой подавить только что вспыхнувшую стачку рабочих селитряных шахт. В район забастовки были введены армейские подразделения. 28 января 1946 года на столичной площади Бульнес состоялась 20-тысячная демонстрация протеста против действий правительства. Дуальде бросил против манифестантов войска и полицию, которые открыли огонь на поражение. 6 человек были убиты, сотни, включая женщин и детей, – ранены[117]. Одной из жертв «бойни на площади Бульнес», как назвали эти события в Чили, стала видный деятель молодежной организации компартии Рамона Парра. Коммунисты и КТЧ призвали к всеобщей забастовке, в которой приняли участие 300 тысяч рабочих и служащих. Левые силы в Демократическом альянсе выступили за создание нового, более прогрессивного правительства.

Дуальде формально заявил о готовности создать новый кабинет, однако ввел в него правых радикалов и военных. Министром внутренних дел был назначен вице-адмирал Белич, который ввел на территории северных провинций Чили осадное положение.

Интересно, что социалисты вернулись в правительство Дуальде, окрещенное за это коммунистами «военно-социалистическим». Участие социалистов в «бойне на площади Бульнес» привело отношения между компартией и СПЧ на грань тотального разрыва.

В июне 1946 года скончался президент Риос, и страна начала готовиться к новым выборам главы государства (фактически предвыборная кампания шла с самого начала 1946 года).

Коммунисты первоначально выдвинули кандидатуру лидера партии Лаферте, социалисты – бывшего лидера КТЧ Бернардо Ибаньеса, ярого антикоммуниста. Среди радикалов шла ожесточенная внутренняя борьба между сторонниками Дуальде и Гонсалеса Виделы. Последний считался лидером левого крыла партии. Дуальде после событий на площади Бульнес растерял весь авторитет, и 28 января 1946 года конференция радикальной партии поддержала Виделу.

Компартия вновь предложила образовать избирательный блок левых сил, и 21 июня 1946 года был созван Демократический конвент, генеральным секретарем которого избрали одного из руководителей компартии – Рикардо Фонсеку. Коммунисты сняли собственного кандидата, и конвент выдвинул кандидатуру Виделы. Программа Демократического альянса во многом воспроизводила программу Народного фронта 1938 года и полностью соответствовала тактике КПЧ на осуществление в Чили буржуазно-демократической революции.

Предусматривалось национализировать нефтяную промышленность[118], электростанции, предприятия коммунального хозяйства и страховой бизнес. Предполагалось также осуществить аграрную реформу, причем не за счет освоения пустующих земель, а путем раздела между малоземельными крестьянами и батраками крупных латифундий[119]. Демократический альянс был настроен на ограничение прав иностранного капитала в экономике Чили.

Фактически Демократический альянс был блоком радикальной и коммунистической партий. Причем на сей раз это был союз равных по силе партнеров. Примечательно, что председателем комиссии по организации предвыборной борьбы альянса стал коммунист Пабло Неруда.

Социалисты все же выдвинули Бернардо Ибаньеса. Социалисты Грове, Национальная фаланга и консерваторы поддержали кандидатуру Круса Коке. Либералы выдвинули в президенты сына «льва из Тарапаки» Фернандо Алессандри.

Предательство социалистов, таким образом, раскололо единый фронт левых сил, и исход выборов был непредсказуем.

Именно из-за позиции соцпартии Виделе не удалось на выборах 4 сентября 1946 года повторить успех Серды и получить абсолютное большинство голосов. Он набрал 192 тысячи голосов, Коке – 142 тысячи, Алессандри – 131 тысячу, Бернардо Ибаньес – 12 тысяч.

Согласно чилийской Конституции, если ни один из кандидатов на пост президента не набирал на выборах абсолютное большинство голосов, то нового главу государства избирал Конгресс из двух человек, получивших наибольшее количество голосов. Гонсалес Видела 11 октября 1946 года обратился к лидеру КПЧ Лаферте с просьбой о вхождении представителей компартии в будущее правительство. Тем самым лидер радикалов хотел заручиться поддержкой широких народных масс на случай осложнения внутриполитической обстановки в стране.

24 октября 1946 года Конгресс избрал Виделу президентом. С тех пор в Чили установилась неписаная политическая традиция: парламент всегда избирал президентом того кандидата, который получал на выборах относительное большинство голосов[120].

3 ноября 1946 года Видела сформировал кабинет министров, в который вошли три радикала, три коммуниста и три либерала. Таким образом, Чили оказалась наряду с Францией и Италией одной из трех стран капиталистического мира, в чьем правительстве были представлены коммунисты. КПЧ получила посты министров путей сообщения и строительства, сельского хозяйства, а также пост министра освоения земель и колонизации.

КПЧ предпринимала активные усилия для расширения политической базы правительства. Так, коммунисты предлагали укрепить его состав за счет фаланги и прогрессивного крыла консерваторов (то есть тех, кто голосовал за Круса Коке).

Однако коммунисты пробыли в правительстве только пять месяцев.

Уже с начала 1946 года, после известной речи Черчилля в Фултоне, давшей старт периоду, именуемому в официальной историографии «холодной войной», западные страны стали на путь открытой конфронтации с СССР и «отбрасывания коммунизма» по всему миру. Используя свое фактически монопольное положение финансовой сверхдержавы на разоренной войной планете, США стали настойчиво давить на правительства тех стран, в которые входили коммунисты, добиваясь изгнания представителей компартий.

Участие компартий в демократически избранных правительствах явно противоречило господствующей в США точке зрения, что коммунисты нигде не пользуются популярностью среди народных масс и могут прийти к власти только вооруженным путем. Если власть ВКП(б) в Москве еще удавалось представить не слишком политически грамотному населению «свободного мира» как результат пресловутого «железного занавеса», то успехи коммунистов на выборах всех уровней в Италии, Франции и Чили, которые сами были частью этого «свободного мира», пресловутым «занавесом» объяснить было невозможно.

С учетом полной экономической зависимости Чили от США внешнеполитический фон для чилийских коммунистов был крайне тревожным.

Сгущались тучи и в отношениях между радикалами и коммунистами. Радикальная партия с тревогой наблюдала за ростом влияния компартии и за ослаблением влияния собственного. При таком развитии ситуации на следующих президентских выборах уже коммунисты были бы ведущей силой левого блока и логично претендовали бы на выдвижение члена КПЧ в качестве единого кандидата левых сил на высший государственный пост.

Тем не менее первые шаги правительства Виделы были довольно радикальными. С целью обуздания спекуляции продовольствием по предложению коммунистов были ведены максимальные цены на хлеб. Местные общественные организации (сказалась правильная тактика «борьбы масс) под руководством КПЧ образовали «комитеты бдительности», которые проводили инспекции торговых точек, разоблачая тех торговцев, кто саботировал распоряжение правительства. У таких торговцев товар изымали, и он продавался по государственным ценам. Эти меры пользовались очень большой популярностью среди населения, и престиж коммунистов сильно укрепился.

Молодежная организация КПЧ образовала патрульные отряды, чтобы помочь армии и полиции в «защите порядка и демократии»[121]. В некоторых городах создавались отряды рабочей милиции. Все эти действия предпринимались с санкции правительства.

Были изданы декреты об экспроприации семи крупных латифундий площадью в десятки тысяч гектаров. Коммунисты добились и национализации частных железных дорог, одна из которых принадлежала англичанам[122]. Перед визитом в США чилийской делегации по вопросам развития медной промышленности коммунисты настояли на том, чтобы делегаты получили инструкции добиваться перераспределения прибыли американских меднорудных компаний в пользу чилийской казны.

Коммунистам удалось также добиться отмены запрета на объединение сельскохозяйственных рабочих в профсоюзы.

По инициативе компартии чилийское правительство подготовило проект торгового соглашения с СССР, где предусматривалась поставка в Советский Союз чилийского сырья в обмен на промышленное оборудование. Для этого предполагалось открыть прямое судоходное сообщение между Владивостоком и Вальпараисо[123]. Начало налаживаться экономическое сотрудничество с Чехословакией, которая предложила Чили поставить оборудование для добычи нефти и производства сахара (страна по-прежнему закупала часть сахара за границей).

Пребывание в правительстве укрепляло авторитет КПЧ буквально с каждым днем. Видела в сопровождении большинства своего кабинета прибыл на III съезд КТЧ – и стал первым в истории Чили президентом, решившимся на подобный шаг. Коммунисты предложили Социалистической партии трудящихся и Единой социалистической партии объединиться в единую марксистскую партию рабочего класса.

Муниципальные выборы, прошедшие в апреле 1947 года в Чили, оказались сенсацией. По итогам голосования КПЧ превратилась в сильнейшую партию страны. За коммунистов проголосовала 91 тысяча избирателей (на прошлых муниципальных выборах в 1944 году – всего 32 тысячи). В столичной провинции Сантьяго компартия обошла всех конкурентов, заручившись поддержкой 25 939 избирателей. В 1944 году у коммунистов там было 12 982 сторонника[124].

Перед выборами компартия предложила радикалам образовать единый избирательный блок. Но радикалы самоуверенно отказались от союза. Местным организациям была предоставлена свобода в образовании избирательных альянсов. В результате кандидаты Радикальной партии потерпели поражение именно там, где они выдвигались отдельно от коммунистов.

В парламентских выборах 1947 года участвовало на 102 тысячи больше избирателей, чем в 1945-м: 552 тысячи вместо 449. Новый электорат практически поровну разделился между коммунистами (45 071 голос) и радикалами (47 725 голосов).

Вышедшие из единого блока левых сил социалисты потерпели сокрушительное поражение – за них проголосовало на 16,14 % меньше избирателей.

Согласно чилийской политической традиции результаты выборов любого уровня, приводившие к изменению соотношения политических сил, были поводом для реорганизации кабинета министров. Коммунисты вполне могли требовать увеличения количества министров от своей партии. Однако КПЧ выступила с иной инициативой – расширения правительства за счет включения в него представителей фаланги (то есть будущих христианских демократов), а также прогрессивных элементов Либеральной и Консервативной партий[125].

Решение радикальной партии оказалось прямо противоположным – под предлогом того, что радикалы получили наибольший прирост голосов, они решили сформировать однопартийное правительство. Фактически это означало изгнание коммунистов из кабинета, что и произошло 16 апреля 1947 года. Несомненно, этот шаг радикалам продиктовала зависть к росту влияния компартии в стране. Он был совершенно очевидно направлен против волеизъявления избирателей.

Естественно, демарш Виделы вызвал бурное возмущение среди общественности, особенно в рабочей среде. Все понимали, что сами радикалы набрали на муниципальных выборах больше голосов именно вследствие союза с коммунистами. В этих условиях президент решил организовать против компартии масштабную провокацию, чтобы хотя бы задним числом оправдать свои действия.

Фон для этого был более чем подходящим – 2 сентября 1947 года под нажимом Вашингтона латиноамериканские страны подписали с США так называемый пакт Рио-де-Жанейро о совместной «обороне» американского континента против неких внешних сил, под которыми, естественно, подразумевался Советский Союз. Таким образом, коммунисты были официально провозглашены агентами агрессивной державы – СССР.

Для удара по компартии Видела решил использовать забастовку горняков угольных шахт, которые требовали всего лишь увеличения заработной платы до 55 песо в день и улучшения техники безопасности. Стачка угольщиков началась 3 октября 1947 года, а уже через три дня правительство объявило, что передает всю власть в районе, охваченном забастовкой, адмиралу Хоффману[126]. Войскам было предписано подавить забастовку силой и обеспечить нормальную работу шахт. Коммунистов объявили инициаторами стачки, которая якобы носила политический характер и имела своей задачей свалить правительство.

Часть шахтеров под конвоем солдат силой вернули на шахты, более двух тысяч человек были выселены в другие районы страны. 21 октября 1947 года кабинет министров принял беспрецедентное решение об аресте всего руководства КПЧ, как в Сантьяго, так и в провинциях. 22 октября полиция арестовала более тысячи активистов компартии и КТЧ. 500 из них были заключены в специально созданный Виделой концентрационный лагерь в Писагуа на севере страны.

Параллельно Видела пытался обвинить в организации забастовки СССР, по указке которого якобы и действовали чилийские коммунисты. 10 октября 1947 года группа вооруженных людей обстреляла советское посольство в Сантьяго. 21 октября 1947 года (одновременно с приказом об аресте руководства компартии) Видела объявил о разрыве дипломатических отношений с Советским Союзом, а также с Чехословакией и Югославией.

Предлог для разрыва отношений с соцстранами был абсурдным даже по меркам «холодной войны». Видела заявил, что перехвачено письмо посла Югославии его жене, в котором дипломат называл чилийских рабочих «этими индейцами». Президент, дескать, так сильно обиделся за пролетариев, что решить порвать отношения со всеми странами народной демократии.

Неудивительно, что свои репрессивные акции против компартии Видала назвал «первой битвой третьей мировой войны», явно рассчитывая на одобрение США[127].

Стремясь легализовать разгром КПЧ, Видела внес на рассмотрение Конгресса законопроект о защите демократии, в котором содержалось положение о запрете компартии. 21 марта 1948 года Конгресс одобрил законопроект 297 голосами против 22.

28 июня 1948 года (через считаные дни после начала берлинского кризиса) законопроект одобрил и чилийский Сенат: «за» проголосовал 31 сенатор, «против» – 8, включая Сальвадора Альенде и Мармадуке Грове. Двое воздержались.