Помоги проекту - поделись книгой:
2 сентября 1948 года закон, названный в Чили «проклятым», вступил в силу. Был закрыт центральный орган компартии – газета «Сигло», весьма популярная в стране.
Таким образом, попытка КПЧ добиться власти легальным парламентским путем была пресечена голым насилием с использованием вооруженных сил. Часть руководства компартии во главе с Луисом Рейносо под влиянием позиции китайских коммунистов, утверждавших, что социалистическую революцию можно осуществить только вооруженным путем, стала склоняться к организации повстанческой борьбы против властей. Однако большинство руководителей КПЧ эту точку зрения не разделило.
Позиция КПЧ подверглась и критике со стороны Коминформа, который не без основания утверждал, что чилийские коммунисты слишком доверились национальной буржуазии (то есть партии радикалов).
В преддверии парламентских выборов 1949 года, от участия в которых запрещенная КПЧ была отстранена, Видела создал проправительственный блок в составе радикалов, либералов, правых социалистов, либералов и правых консерваторов. Оппозиционный лагерь единым не был. Одна группировка (ФРАС) объединяла фалангистов, левых радикалов, аграриев-лабористов (последняя партия поддерживала Карлоса Ибаньеса) и народных социалистов. Наряду с ФРАС существовал и национальный фронт (народные демократы, «истинные» социалисты, радикалы-доктринеры и лабористы).
В условиях запрета компартии и развала социалистов на несколько враждующих между собой фракций правящий правый лагерь одержал полную победу, получив 82 места. ФРАС смогла завоевать только 33 мандата[128].
До конца правления Виделы американские компании окончательно завоевали господствующее положение в чилийской экономике. США контролировали добычу меди и половину внешней торговли Чили. Видела предоставил американским компаниям в медном секторе серьезные налоговые скидки, в результате чего их прибыль выросла с 26 миллионов долларов в 1946 году до 47 миллионов в 1952-м[129].
Американские эксперты были приглашены для того, чтобы решить задачу обеспечения Чили собственным продовольствием за счет улучшения агротехники. Однако проблемой Чили было неравное распределение земли, поэтому американцы, не желая способствовать аграрной реформе в стране, предложили просто закупать в США излишки сельскохозяйственной продукции. Параллельно Вашингтон настоял на девальвации чилийского песо по отношению к доллару, и Чили пришлось продавать гораздо больше сырья, чтобы обеспечить импорт из США.
Несмотря на запрет компартии, ее авторитет оставался высоким. 23 июля 1949 года тысячи чилийцев, не испугавшись демонстративного присутствия полиции, провожали в последний путь скончавшегося генерального секретаря ЦК КПЧ Рикардо Фонсеку. Полицейские не решились арестовать присутствовавшего на похоронах нового лидера КПЧ Гало Гонсалеса Диаса.
В 1950 году забастовали государственные служащие, что для Чили было новым явлением. Угроза применить силу привела только к распространению забастовки на служащих американской телефонной компании и работников столичного транспорта. Видела был вынужден пойти на переговоры со стачечным комитетом, что привело к развалу правой правительственной коалиции, из которой вышли консерваторы и либералы. Таким образом, почило в бозе «правительство национальной концентрации» и появился новый кабинет «социальной безопасности», состоящий из фалангистов, аграриев и социалистов. Но сдвиг влево уже не мог спасти и так довольно низкую популярность Виделы. Страна активно готовилась к президентским выборам 1952 года.
На политической арене под левыми лозунгами в который раз появился бывший диктатор и «Муссолини Нового Света» 75-летний Карлос Ибаньес. Он обещал провести аграрную реформу, отменить «проклятый закон» и пересмотреть неравные соглашения с США. Своим символом Ибаньес избрал швабру, обещая вымести из власти всех коррумпированных представителей олигархии. Он называл себя последователем очень популярного в Латинской Америке аргентинского президента Хуана Перона и представлялся «антипартийным» кандидатом, критикуя основные буржуазные партии страны (консерваторов, либералов и радикалов). Все это пришлось электорату по вкусу.
Его кандидатуру поддержала одна из двух существовавших в то время в Чили социалистических партий. Не имея возможности голосовать за компартию, многие сторонники КПЧ склонялись к поддержке Ибаньеса, чтобы отомстить радикалам за их предательство в 1947 году.
Компартия продолжала оставаться вне закона и не могла выдвинуть собственного кандидата. Между КПЧ и Народно-социалистической партией существовала договоренность не выдвигать кандидатов в президенты без предварительных консультаций, но народные социалисты нарушили соглашение и поддержали Ибаньеса. После этого часть представителей левого крыла партии, в том числе Сальвадор Альенде и Хосе Тоа, вышли из ее рядов и образовали избирательный блок с коммунистами.
Созданный в ноябре 1951 года избирательный союз получил памятное чилийцам название – Народный фронт. Программа левого блока была подчеркнуто общедемократической и антиимпериалистической (аграрная реформа, выход из проамериканских военных блоков, отмена антидемократического законодательства времен Виделы, установление нормальных отношений с социалистическими странами). Коммунисты подчеркивали, что не может быть и речи о строительстве социализма в Чили на данном этапе. Кандидатом от Народного фронта на пост президента был выдвинут Сальвадор Альенде.
Таким образом, впервые в истории Чили пролетарские партии выдвинули собственного кандидата в президенты, а не поддержали, как раньше, прогрессивного, но все же буржуазного политика.
Правящие радикалы выдвинули своим кандидатом Педро Энрике Альфонсо, который не имел шансов, поскольку рассматривался как последователь крайне непопулярного в стране Виделы. Правые партии сошлись на кандидатуре Артуро Матте Ларрайна, обещавшего улучшение экономического положения на основе укрепления частного предпринимательства.
Альенде прекрасно понимал, что в условиях жесткого антикоммунистического законодательства его кандидатура носит символический характер. Тем не менее кандидат Народного фронта совершил четыре предвыборных поездки по стране. Избирателей радовала и удивляла простота и доступность кандидата, который все же был уже опытным парламентарием и бывшим министром. Альенде мог посидеть вместе с пастухами у костра, выпить стаканчик вина и отведать жареного мяса[130]. После разговора с этим человеком было невозможно представить его «марионеткой Москвы».
После одного из митингов Аль енде в его предвыборный штаб пришел никому тогда не известный медик из Аргентины Эрнесто Гевара, который очень хотел поговорить с кандидатом. Но сотрудники штаба ответили, что Альенде очень занят и принять посетителя не сможет.
В выборах 4 сентября 1952 года приняло участие рекордное число чилийских избирателей – 957 тысяч. Ибаньес одержал убедительную победу, набрав 466 тысяч голосов. В очередной раз после 1938 года президентом был избран человек, называвший себя левым кандидатом. Сальвадор Альенде набрал всего лишь 51 тысячу голосов.
Выборы стали концом гегемонии Радикальной партии на политической сцене Чили, и винить в таком развитии событий следует только Виделу, предавшего интересы своих избирателей в 1947 году. Правда, в день президентских выборов Видела представил в Конгресс законопроект об амнистии всех политзаключенных, в том числе и коммунистов, и 18 сентября парламент утвердил этот законопроект. Но провала радикалов на президентских выборах избежать было уже невозможно.
7 марта 1953 года прошли парламентские выборы. Коммунисты по-прежнему формально находились в подполье и поддержали кандидатов-социалистов. Сальвадор Альенде стал сенатором и был избран вице-президентом Сената[131]. Однако в целом результаты Народного фронта были весьма скромными – 9 депутатов нижней палаты Конгресса и 2 сенатора.
«Левый кандидат» Ибаньес на посту президента приступил к приватизации нефтяной промышленности и передал в частные руки единственный металлургический завод в Чили, построенный во времена Народного фронта. Ибаньес объяснял это сложным финансовым положением страны и необходимостью привлечения в чилийскую экономику иностранных (читай – американских) инвестиций. Сложное финансовое положение было вызвано очередным падением мировых цен на медь и селитру в 1953–1954 годах: после завершения войны в Корее США уже не нуждались в большом количестве этих материалов.
Для пополнения оскудевшего бюджета правительство прибегало к испытанному средству – девальвации песо. Если в 1946 году за один доллар давали 31 чилийское песо, то в 1955 году – 300 песо. Инфляция приобрела неуправляемый характер – в 1953–1954 годах количество денежной массы в обращении выросло с 44,9 до 65,4 миллиарда песо. Однако в 1953 году Ибаньес истратил 300 миллионов долларов на покупку в США 12 истребителей.
Обнищание населения и заискивание Ибаньеса перед США, естественно, опять привели к росту влияния компартии, пусть и нелегальной. В условиях преследований и подполья коммунистам удалось сохранить относительно массовую организацию – 30 тысяч человек причисляли себя к членам и сторонникам КПЧ.
В феврале 1953 года в Сантьяго состоялся съезд профсоюзов страны, на котором была учреждена новая общенациональная профсоюзная организация – Единый профсоюзный центр трудящихся Чили (испанская аббревиатура КУТ). Впервые в профцентр вошли сельскохозяйственные рабочие и католически ориентированные профсоюзы. С самого момента основания КУТ коммунисты стали играть в нем ключевую роль. Уже к концу 1953 года в едином профцентре насчитывалось более полумиллиона членов.
Правительство поначалу игнорировало новый профцентр, но он очень скоро показал свою мощь. В 1953 году парламентарии от Народного фронта внесли законопроект об установлении минимальной заработной платы для батраков-«инкилинос» и сельскохозяйственных рабочих. Хотя в парламенте было правое большинство, депутаты не осмелились отвергнуть инициативу, и впервые в истории Чили бесправное сельское население получило гарантированный минимум зарплаты от 160 до 216 песо в день[132].
В начале 1954 года на площади Бульнес в столице состоялся митинг КУТ против роста цен. Ибаньес ответил арестом некоторых руководителей КУТ, однако профсоюз не испугался и объявил 17 мая 1954 года 24-часовую общенациональную забастовку протеста. Страна была полностью парализована – на рабочие места не вышли 700 тысяч человек, включая государственных служащих. В результате стачки властям пришлось повысить зарплату 200 тысячам госслужащих и индексировать их жалованье в зависимости от инфляции.
Летом 1954 года по Чили прокатилась волна забастовок солидарности с народом Гватемалы, где при поддержке США было свергнуто законно избранное правительство Хакобо Арбенса. Ибаньес объявил 20 сентября 1954 года чрезвычайное положение в районах забастовок и направил туда войска. Однако в ответ на это была проведена массовая демонстрация протеста в Сантьяго, и президенту пришлось отправить в отставку министров внутренних дел и экономики.
В 1954 года Сальвадор Альенде вместе с женой приехал в Москву по приглашению Всесоюзного общества культурных связей с заграницей (ВОКС)[133]. Чилийскому политику организовали обширную программу: от посещения Верховного Совета до обязательного «Лебединого озера» в Большом театре. Альенде очень интересовала советская система здравоохранения и образования, он с интересом осмотрел музеи Ленина и революции, посетил мавзолей на Красной площади. Когда ему предложили написать статью в «Правду» о ситуации в Чили, он, к неудовольствию жены, даже отказался пойти в Большой театр, чтобы в срок сдать материал (статья вышла 12 августа 1954 года).
В счет своего гонорара Альенде попросил корреспондента «Правды» Василия Чичкова купить ему советские галоши – в Чили очень слякотный и дождливый климат, а хороших прочных галош не найдешь. Чичков выполнил просьбу, и еще годы спустя можно было точно определить, находится ли депутат Альенде в задании Конгресса. Швейцару было достаточно посмотреть, стоят ли в гардеробе добротные советские галоши с малиновой подкладкой[134].
Помимо Советского Союза Альенде посетил Францию и Италию – страны, где очень сильно было влияние левых сил.
Между тем в Чили проходила кардинальная перегруппировка политических сил. Не зря президентские выборы 1952 года назвали «землетрясением Ибаньеса».
Консерваторы, либералы и сторонники Ибаньеса (Аграрно-лабористская партия) составили правый лагерь. В левый лагерь – Народный фронт – вошла партия труда, и фронт был преобразован в Национальный фронт народа. Смена названия была не случайной – несмотря на неудачный опыт времен Виделы, коммунисты хотели создать коалицию с участием не только рабочих и крестьян, но и средних слоев, а также прогрессивной части национальной буржуазии. Но на этот раз коммунисты хотели достичь единства с партнерами не только на общенациональном, но и на низовом уровне, чтобы сделать его более прочным.
Социалисты Альенде были настроены по отношению к буржуазии гораздо непримиримее, чем КПЧ, – они считали возможным победу на выборах блока только рабочих партий. Социалисты аргументировали свою позицию тем, что лица наемного труда (рабочие и служащие) составляют большинство избирателей и блок с буржуазией является излишним.
Радикальная партия, претендовавшая на роль главной центристской силы, после поражения 1952 года находилась в оппозиции, и ее место постепенно стала занимать Национальная фаланга, позже переименованная в Христианско-демократическую партию.
В состоянии прогрессирующего развала находились старейшие правые партии страны – консерваторы и либералы. Выборы 1952 года стали для правых самыми неудачными за 100 лет. Если бы не предоставление права голоса женщинам в 1949 году (большинство женщин находились под влиянием церкви и обычно голосовали за консервативных кандидатов), результат был бы просто катастрофическим[135]. На 6 % больше женщин, чем мужчин, проголосовали за консерваторов в 1952 году. Кстати, чилийские дамы во многом обеспечили и триумф бравого отставного генерала Ибаньеса.
Если на выборах в Конгресс в 1949 году (первых после запрета компартии) правые партии получили 42 % голосов, то на парламентских выборах 1953 года – всего лишь 25 %[136].
Ибаньес, развалив правый лагерь, не смог создать собственного и опирался в Конгрессе в разные времена на разные политические силы. Это придавало его политике, как внутренней, так и внешней, причудливую зигзагообразность.
В связи с продолжавшимся стремительным ростом цен КУТ назначил на 7 июля 1955 года всеобщую 24-часовую забастовку. Важной отличительной чертой этой стачки было то, что радикалы и Национальная фаланга согласились образовать вместе с социалистами и коммунистами единый центр руководства забастовкой. Это был первый шаг на пути единого антиимпериалистического прогрессивного блока, к которому стремились коммунисты.
По требованию американских компаний Ибаньес объявил в горнорудных провинциях чрезвычайное положение, 2 сентября 1955 года распространенное на всю страну[137]. Полиция и армия проводили массовые облавы, обыски и аресты. Только в Сантьяго было арестовано около 5 тысяч человек. Но 1955 год уже не походил на 1947-й. В ответ на репрессии КУТ назначил на 5 сентября 1955 года новую общенациональную забастовку.
Правительство Ибаньеса пошло на переговоры с профсоюзами и удовлетворило часть их требований. Однако в то же время был принят декрет, получивший по имени его инициаторов название «декрет Яньеса – Коха». Он запрещал членам компартии занимать любые выборные должности в профсоюзах. Сами профсоюзы перед выборами своих руководящих органов должны были представлять списки кандидатов в полицию[138].
В области внешней политики Ибаньес ориентировался на США, но стремился в пику американцам развивать отношения с другими западными странами (прежде всего Францией, ФРГ и Японией), а также с латиноамериканскими государствами, главным образом с Аргентиной. Эта «самостоятельность» обычно использовалась Ибаньесом для оказания давления на американцев в преддверии важных переговоров с США, особенно по вопросам положения американских меднорудных компаний в стране.
В игре с американцами Ибаньес пытался использовать даже СССР. В 1953 году, посетив Аргентину, где находилась тогда советская торговая делегация, он заявил, что эта делегация была бы хорошо принята в Чили. Министр иностранных дел Чили Финнер вообще высказался за восстановление нормальных дипломатических отношений с социалистическими странами[139]. Следует подчеркнуть, что восстановления отношений с СССР требовали не только левые партии, но и Национальная фаланга и ряд ведущих деятелей буржуазных партий.
После парламентских выборов 1957 года в Конгрессе состоялись дебаты, посвященные восстановлению отношений с СССР. «За» высказались коммунисты, социалисты и христианские демократы. Примечательно, что за торговлю с СССР выступал и чилийский капитал – например Ассоциация национальных производителей меди, стремившаяся освободиться от железных тисков американцев, диктовавших цены на основные товары чилийского экспорта (прежде всего медь, на которую приходилось 60–70 % экспортной выручки).
Однако Ибаньес пригласил в Чили американских экспертов (так называемую миссию Клейна – Сакса) для того, чтобы они выработали рекомендации по преодолению плачевного финансового состояния богатой природными ресурсами страны. Выводы миссии были неоригинальны: Чили живет не по средствам, поэтому надо заморозить заработную плату, сократить госаппарат, увеличить налоги и поощрять иностранные (то есть американские) инвестиции. 20 января 1955 года Ибаньес согласился с выводами миссии Клейна – Сакса, что вызвало взрыв негодования в стране.
Результаты жесткого монетаризма не заставили себя долго ждать. Промышленное производство в 1958 году упало на 13 %, были закрыты 80 % медных рудников, причем именно те, что принадлежали национальному капиталу. Объем экспорта сократился с 498 миллионов долларов в 1955 году до 406 миллионов в 1958-м[140]. При этом выполнить свою главную задачу – ликвидировать инфляцию – план Клейна – Сакса также не сумел.
Кризис чилийской экономики и попытки властей преодолеть его за счет наемных трудящихся вызывали естественное сопротивление. На 9 января 1956 года КУТ назначил очередную общенациональную забастовку.
В феврале 1956 года нелегально состоялся X съезд компартии (практически совпавший по времени с XX съездом КПСС). Чилийские коммунисты официально постановили придерживаться мирного, парламентского пути построения социализма в стране. Однако такой шаг был вовсе не отголоском аналогичных решений советских коммунистов. С 30-х годов КПЧ и так боролась исключительно парламентскими средствами и достигла на этом пути феноменальных результатов, став в 1947 году практически сильнейшей партией страны.
Приверженность коммунистов к мирному пути построения социализма не поколебали даже абсолютно немотивированные репрессии против партии, которые фактически выключили ее из легальной политической жизни Чили на целое десятилетие.
Принятая на X съезде программа действий КПЧ не сильно отличалась от еще довоенной программы Народного фронта. Коммунисты выступали за:
– объединение всех промышленных и сельскохозяйственных рабочих в рамках КУТ;
– проведение аграрной реформы путем экспроприации крупных латифундий и распределения этих земель среди крестьян и батраков;
– национализацию тех секторов чилийской промышленности, которые находятся в руках иностранного капитала;
– демократизацию политической системы (ограничение прав президента, снижение избирательного возраста, отмена «проклятого закона»).
Все эти меры планировалось проводить в жизнь только мирным путем, через завоевание политической власти на выборах[141].
В 1956 году по инициативе коммунистов чисто пролетарский Народный фронт был расширен за счет нескольких мелкобуржуазных партий (Демократической, Национально-демократической, Национального авангарда народа) и стал называться Фронтом народного действия (ФНД, испанская аббревиатура ФРАП). В декабре 1956 года состоялась первая общенациональная конференция фронта, одобрившая его политическую программу, которая, в общем и целом, совпадала с намеченной коммунистами на своем съезде линией.
На выборах в Конгресс в марте 1957 года (парламентские выборы в Чили традиционно считались генеральной репетицией президентских) ФНД набрал 150 тысяч голосов и получил 26 мест в Конгрессе из 147, а также 9 мест в Сенате из 45. В условиях по-прежнему нелегального положения ведущей силы ФНД – КПЧ – это был неплохой результат. Правые партии (Либеральная и Консервативная) получили 54 мандата в Конгрессе и 15 – в Сенате. Центристы (радикалы и только что возникшая на базе Национальной фаланги Христианско-демократическая партия) провели в Конгресс 50 депутатов (в том числе радикалы – 36) и 9 – в Сенат (все – радикалы). С учетом сторонников Ибаньеса центристы стали главной силой в Конгрессе – 62 мандата.
Выборы показали явный сдвиг Чили влево, что не замедлило отразиться на обстановке в стране.
В апреле 1958 года ФНД и центристы (радикалы, Аграрно-лабористская, Христианско-демократическая и Народно-национальная пар тии) заключили очень важное соглашение о взаимодействии в деле осуществления политических реформ в стране – был создан Блок демократического оздоровления. Своими задачами блок обозначил отмену «проклятого закона» (что было осуществлено в августе 1958 года), реформу избирательной системы и чистку госаппарата[142].
Реформа избирательной системы превратила чилийские выборы в по-настоящему свободное волеизъявление граждан. Раньше большинство батраков-«инкилинос», среди которых было много неграмотных, либо вообще не участвовали в голосовании, либо доверяли проголосовать за себя помещику. «Инкилинос» постоянно жили на территории поместья (асиенды или фундо) и зависели от хозяина буквально во всем – от жилья до медицинской помощи. Неудивительно, что до 1958 года самые бесправные и чудовищно эксплуатируемые чилийцы голосовали за правые партии, особенно за консерваторов, которых поддерживала католическая церковь, очень влиятельная на селе.
Реформа 1958 года сделала регистрацию избирателей обязательной и ввела суровые санкции против тех, кто пытался присвоить чужие голоса. В этих условиях левые партии, особенно коммунисты могли рассчитывать на мощный прирост поддержки электората – именно коммунисты всегда выступали за образование профсоюзов сельскохозяйственных рабочих, введение минимальной оплаты труда на селе и аграрную реформу. Многие крестьяне и батраки это знали и были готовы оказать поддержку КПЧ.
В 1957 году наконец объединились две социалистические партии (собственно соцпартия и Народно-социалистическая партия). Новая объединенная партия стояла на марксистских позициях и была союзницей компартии. Примечательно, однако, что бывший кандидат в президенты от социалистов Сальвадор Альенде не был избран руководителем соцпартии. Дело в том, что многие социалисты считали Альенде слишком умеренным, мягкотелым политиком. Складывалась парадоксальная ситуация – наиболее активно Альенде как единого кандидата левых сил поддерживала не родная соцпартия, а КПЧ.
Фронт народного действия выдвинул единым кандидатом на пост президента Сальвадора Альенде. ФНД пытался договориться о поддержке Альенде с набиравшими силу христианскими демократами. На первый взгляд, программы ФНД и ХДП отличались только в нюансах: обе силы требовали аграрной реформы, борьбы с иностранным капиталом и улучшения положения трудящихся. ХДП не менее яростно, чем коммунисты, критиковала капитализм и призывала заменить его то христианским социализмом, то неким «коммунитарным» обществом.
Казалось, союз ХДП и ФНД напрашивается сам собой. В этом случае избрание Альенде президентом было автоматическим. Однако ХДП, не рассчитывая всерьез на успех, выдвинула своего кандидата – Эдуардо Фрея. Он, начавший, как и Альенде, активно заниматься политикой в студенческие годы, был одним из основателей Национальной фаланги. Выдвижение Фрея сделало исход голосования непредсказуемым.
Радикальная партия выдвинула Луиса Боссая. У него шансов на успех практически не было – однако отданные за радикалов голоса также могли отнять часть их у Альенде.
Сильного кандидата предложили правые (консерваторы и либералы) – сына «льва из Тарапаки» Хорхе Алессандри (1896–1986). Младший Алессандри был крупным бизнесменом и контролировал 36 акционерных и 16 страховых обществ[143]. Однако главным его капиталом было популярное в Чили (особенно среди женщин) имя его харизматичного отца. Кстати, и удачливым бизнесменом Алессандри-младший стал как раз в то время, когда в «Ла Монеде» находился его отец. В 1932 году «львенок» возглавил ипотечный банк, а потом стал крупным производителем бумаги. В 1944–1947 годах он возглавлял Ассоциацию чилийских предпринимателей. В 1947-м, когда Видела изгнал коммунистов из правительства, в новом правом кабинете «третьей мировой войны» Алессандри получил ключевой пост министра финансов. Именно Алессандри проводил жесткую политику сокращения социальных расходов, которая только подорвала покупательную способность населения и усугубила экономический кризис в стране. Меры, принятые Алессандри, в январе 1950 года вызвали мощные забастовки, и ему пришлось подать в отставку – «львенок» опять стал лидером чилийских бизнесменов. Алессандри был членом Либеральной партии и возглавлял в ней правое крыло.
В 1958 году бывший неудачливый министр финансов Алессандри обещал быстро ликвидировать экономический кризис, обуздать инфляцию и сократить безработицу. Он выставлял себя технократом, далеким от политики, но имеющим реальный опыт управления экономикой.
В 1958 году сменился лидер компартии – новым генеральным секретарем КПЧ стал Луис Корвалан.
Луис Корвалан[144] родился 14 сентября 1916 года в южном портовом чилийском городе Пуэрто-Монтт. Его отец был учителем начальной школы, мать – неграмотной крестьянкой[145] (неграмотность в то время являлась нормальным состоянием большинства лишенных всех прав чилийских женщин). Отец бросил семью, когда будущему лидеру чилийских коммунистов было 5 лет. Семья, в которой было пятеро детей, жила очень бедно. Корвалан вспоминал: «Наша еда была очень скудной. Бедной. У матери не оставалось иного выхода, как каждый день выдавать нам хлеб по норме. За обедом мы вообще его не видели. Мать хранила хлеб в закрытой корзине, которую подвешивала на гвоздь, чтобы мы не могли достать. Однажды, потихоньку водрузив один ящик на другой, я взобрался на них, пытаясь дотянуться до корзины, но грохнулся на пол, да так, что у меня целую неделю болел бок»[146].
Луис Корвалан с отличием окон чил среднюю школу и по примеру отца решил стать педагогом. В педагогическом училище юноша познакомился с марксистской литературой (Корвалан всегда много читал).
В 15 лет в городе Чильян Корвалан стал членом компартии. Во времена Народного фронта он работал учителем начальной школы в Консепьсоне, а затем был избран секретарем районной партийной организации. За свою политическую деятельность Корвалан был уволен и стал профессиональным политиком. Когда в августе 1940 года стала выходить газета ЦК КПЧ «Сигло», Луис Корвалан занял пост заместителя ее главного редактора.
С 1950 года (в тяжелые времена подполья) Корвалан был избран членом ЦК КПЧ. Находился в заключении в концлагере Писагуа, затем на нелегальном положении. Вновь был арестован и жестко избит в 1950 году. Позже Корвалан вспоминал: «У меня все болело. Но я одержал огромную победу, для коммуниста даже пытка может стать подтверждением его силы и силы его идей. В ту ночь я спал как ангел»[147].
С 1948-го по 1952 год Корвалан руководил выпуском четырех подпольных газет компартии. Корвалан был талантливым журналистом, довольно известным в стране. Он говорил о себе: «Я учился, чтобы стать учителем народной школы, но в действительности я всегда был больше журналистом, чем учителем. У меня чернила в крови»[148].
Корвалан сыграл видную роль в образовании КУТ и был в профцентре весьма популярен. В 1956 году именно он редактировал новую программу КПЧ, провозгласившую курс на построение социализма в Чили мирным, парламентским путем. В 1958 году на похоронах лидера партии Гало Корвалан сказал, не обращая внимания на присутствие полиции (компартия все еще была вне закона): «Сегодня мы вышли на улицу, и никто никогда не сможет больше прогнать нас с нее»[149].
На выборах 4 сентября 1958 года победил Хорхе Алессандри, набрав 389 909 голосов. Однако Альенде отстал от победителя всего на 33 416 голосов. И он бы победил, если бы реакция не прибегла к необычному для Чили избирательному трюку. Незадолго до голосования в президенты был выдвинут бывший священник Антонио Саморано. Он выступал с позиций «друга народа», обещал в случае своей победы превратить каждого бедняка в богача и отменить все налоги с трудящихся. Эта откровенно популистская программа (а также любовные похождения Саморано, смаковавшиеся СМИ) принесли «другу народа» 41 304 голоса[150]. Именно этих голосов и не хватило для победы Сальвадору Альенде.
Интересно, что Альенде занял первое место среди избирателей-мужчин. А вот женщины в большинстве голосовали за Алессандри и Фрея. Когда журналисты спросили об этом Альенде, тот с присущим ему великолепным чувством юмора ответил: «Женщины нанесли мне поражение на выборах. А дома командуют мною, и, тем не менее, я все больше и больше преклоняюсь пред ними»[151]. Трем своим дочерям, появившимся к тому времени, – Кармен Пас, Беатрис Химене и Марии Исабель – Альенде был прекрасным, нежным отцом.
Фрей вышел на третье место с 255 769 голосами. Это был очень неплохой результат – 20,4 % от общего количества[152]. Таким образом, суммарно левые и левоцентристские (ХДП) силы получили больше половины голосов всех чилийских избирателей. Радикалы окончательно ушли в политическое небытие – Боссай набрал 189 тысяч голосов.
Как уже упоминалось, если ни один из кандидатов не набирал абсолютного большинства на президентских выборах, президента избирал Конгресс из числа двух самых популярных среди электората кандидатов. Согласно неписаной традиции избирать того, кто набрал наибольшее количество голосов президентом стал Алессандри, хотя при свободном голосовании депутатов весьма вероятно, что главой государства был бы избран Альенде.
Конечно, поражение Альенде было обидным. Многим казалось, что карьера этого политика как возможного претендента на высший пост в стране уже завершилась.
Алессандри составил свой кабинет из известных предпринимателей, чего в Чили не было с 30-х годов[153]. В ноябре 1959 года XI съезд КПЧ дал новому кабинету министров оценку: он «выражает тенденцию к более или менее полному слиянию государственного аппарата и крупного капитала, руководимого кланами, которые превращают правительство, полицейские силы и в целом государственный аппарат в послушное орудие монополий»[154].
«Львенок» опирался в парламенте на блок Консервативной, Либеральной и Радикальной партий (представитель радикалов Сотомайор стал министром иностранных дел). Фронт народного действия возглавил оппозицию. Против правительства выступала и Христианско-демократическая партия, однако она упорно отказывалась от единства действий с ФНД в борьбе против неолиберального курса Алессандри.
Новизны в решение экономических проблем бывший министр финансов, став президентом, не привнес. Он, снизив тарифы, либерализовал импорт, что нанесло сильный удар по чилийским производителям, но было на руку американцам. Одновременно были заморожены зарплаты бюджетников. Вся эта программа «стабилизации» экономики в 1959 году была согласована с Международным валютным фондом (МВФ), который в обмен на помощь потребовал сокращения на треть расходов на создание национального сектора в экономике, увольнений госслужащих и уплаты внешнего долга в размере 50 миллионов долларов.
Эти меры не могли дать положительного результата. За два года пребывания у власти Алессандри промышленное производство в Чили сократилось на 6,5 %, а цены выросли на 48 %, хотя именно с инфляцией президент обещал покончить первым делом с помощью МВФ[155]. В 1959 году установленный правительством минимальный уровень заработной платы – 640 песо в день – мог удовлетворить самые неотложные нужды человека не более чем наполовину. Безработица превысила уровень 200 тысяч человек. Снижение бюджетных расходов на развитие экономики практически привело к коллапсу строительного сектора – объем его производства упал в 1959-м на 44 % по сравнению с 1955 годом.
Серьезный ущерб экономике Чили в мае – июне 1960 года нанесло страшное землетрясение, ущерб от которого оценивался в 450 миллионов долларов.
В области внешней политики Алессандри ориентировался на США. В августе 1960 года на консультативном совещании министров иностранных дел Организации американских государств (ОАГ) в Сан-Хосе Чили поддержала антикубинскую декларацию[156]. Тем не менее кубинская революция вызвала у чилийцев живейший и в основном позитивный отклик. Фидель Кастро и Че Гевара были в Чили куда популярнее президента. После провала американской агрессии против Кубы в Заливе Свиней в апреле 1961 года Чили захлестнули антиамериканские митинги протеста.
Поделиться книгой: