Чили 1970–1973 гг. Прерванная модернизация

– выявление и установление доверительных контактов с теми чилийскими военными, которые могли бы совершить успешный переворот;

– подтверждение этим людям полной поддержки США, как моральной, так и материальной (за исключением прямого направления вооруженных сил США в Чили);

– создание подходящей для переворота ситуации в Чили путем пропаганды, дезинформации и «террористических действий»[461].

В качестве первого шага всем агентам ЦРУ в Чили было предписано предоставить списки своих контактов в вооруженных силах. Выяснилось, что платных агентов в чилийской армии только двое. Поэтому ЦРУ решило запросить помощи военной разведки США, которую в Сантьяго представлял военный атташе Уимерт.

Для того чтобы скрыть участие США в подготовке свержения законной власти в Чили, ЦРУ решило все контакты с заговорщиками в чилийской армии осуществлять только через агентов-нелегалов, имевших не американские паспорта. Таких в Сантьяго было четверо.

17 сентября в 8.30 спецгруппа ЦРУ подготовила первый анализ развития обстановки в Чили, в котором содержалась также и подробная схема организации работы с распределением обязанностей между резидентурой в Сантьяго, штаб-квартирой ЦРУ и агентами-нелегалами в Чили. В тот же день в Сантьяго был направлен специальный агент с инструкциями для Хекшера, содержавшими описание «Операции ФУБЕЛТ». Об операции не знали многие члены «Комитета 40» – прежде всего представители госдепартамента. Обычно после регулярных заседаний комитета Киссинджер оставлял у себя представителей ЦРУ и СНБ и обсуждал с ними «вторую колею».

Помимо двух планов (первой и второй колеи) Никсон создал и специальную группу по Чили для организации экономического хаоса в стране с участием представителей министерства финансов, госдепартамента и СНБ. Посол Корри сформулировал цель экономической войны следующим образом: «Фрей должен знать, что ни одному болту и ни одной гайке не позволят попасть в Чили при Альенде. Как только Альенде придет к власти, мы сделаем все, что в наших силах, чтобы ввергнуть Чили и чилийцев в самую ужасную нищету и лишения, и это будет долгосрочной политикой, чтобы высветить жесткие стороны коммунистического общества в Чили»[462]. Карамессинес назвал план экономического саботажа «бескровным и тихим переворотом».

Американские компании в Чили немедленно после получения директивы Корри начали проводить политику открытого саботажа, сокращая производство и прекращая поставки в страну запасных частей. Поддержанная ЦРУ пропаганда Национальной партии, обещавшая крах банковской системы, привела к массовому изъятию вкладов и переводу денег за границу. К 15 октября 1970 года утечка валюты за границу достигла 600 тысяч долларов в сутки[463]. В стране наполовину сократились продажи бытовой электроаппаратуры (американские компании просто не поставляли ее в торговую сеть).

Для организации политического хаоса в стране ЦРУ быстро создало правую террористическую организацию ПИЛ (аббревиатура от «Патриа и Либертад» (Patria y Libertad) – «Родина и свобода»)[464]. Во главе этой законспирированной группы американцы поставили адвоката Пабло Родригеса, который защищал в суде генерала Вио. Родригес был выходцем из «сливок» чилийского общества – его отец в 40-е годы служил министром образования. Задачей ПИЛ были нападения на банки, предпринимателей и военных. Все эти акции следовало приписывать МИР и Народному единству.

МИР в то время была запрещена после серии своих «экспроприаций». После победы Альенде на выборах миристы решили поддержать «реформистское», по их терминологии, Народное единство, так как не верили, что реакция даст возможность левому правительству спокойно работать. Глава МИР Энрикес приказал боевым группам партии внедриться в правые организации, прежде всего в ПИЛ, чтобы предотвращать их провокации против Альенде.

19 сентября 1970 года Национальная партия решила использовать женщин для того, чтобы спровоцировать армию на военный переворот. В этот день в Сантьяго должен был проходить очередной военный парад по случаю Дня независимости Чили. Как только на главном проспекте чилийской столицы показалась конница, солдат окружили хорошо одетые дамы (по некоторым оценкам – около трех тысяч)[465]. Они цеплялись за уздечки и стремена и истошно требовали от солдат «спасти их от коммунизма». Женщин «охраняли» вооруженные дубинками и кастетами отряды ПИЛ. Напротив, молодые коммунисты (члены боевой легальной группы чилийского комсомола «Бригады имени Рамоны Парры») и социалисты осыпали дам неприличными эпитетами и швыряли в них монетами, давая тем самым понять, что «спонтанная» акция проплачена. Столкновение казалось неминуемым, но левые на провокацию не поддались.

19 сентября 1970 года влиятельная американская газета «Нью-Йорк Таймс» прямо заявила на своих страницах «Пусть лучше в Чили произойдет военный переворот, чем к власти придет Сальвадор Альенде». Точно так же оценивала ситуацию и ИТТ. Подразделение компании в Сантьяго пришло к выводу, что Конгресс все равно проголосует за Альенде. Поэтому «более реалистично надеяться… что быстрое ухудшение экономического положения (наплыв в банки требований об изъятии вкладов, банкротство заводов и т. д.) поднимет волну насилия, которая приведет к военному перевороту»[466].

24 сентября Корри направил в госдепартамент телеграмму, в которой предлагал целый ряд мер по дестабилизации положения в Чили, в том числе:

– распространение слухов о нехватке продовольствия и грядущем введении карточек;

– полное прекращение выдачи кредитов Чили американскими банками;

– «минимизация» или полная остановка производства на заводах американских компаний в Чили;

– распространение дезинформации о полном крахе чилийской финансовой системы.

25 сентября Корри дополнил свои предложения. В частности, он рекомендовал, чтобы «Анаконда» не шла ни на какие уступки бастующим сотрудникам. Чтобы спровоцировать из Чили «утечку мозгов», посол США предлагал распустить слух, что Альенде скоро запретит покидать страну всем техническим специалистам. Корри также предлагал «оказать давление» на компанию «Форд», чтобы она свернула все операции в Чили[467].

Высокопоставленные чиновники Госдепартамента немедленно встретились с представителями «Форд» и «Бэнк оф Америка», ЦРУ принялось обрабатывать ИТТ.

В кампании дестабилизации Чили задействовали даже самого Никсона, находившегося с визитом в Европе. Например, президент США уговорил Великобританию присоединиться к экономической блокаде Чили, в том числе прекратить кредитование чилийской экономики.

Но еще 29 сентября ЦРУ отмечало, что в Чили царит абсолютное спокойствие, и никакого предлога для переворота нет.

Поэтому в начале октября 1970 года резидентура в Сантьяго получила задание усилить кампанию психологической войны и дезинформации против Альенде и партий Народного единства: «Мы не должны допустить, чтобы мир воспринимал Чили как спокойное море… Следовательно, наша резидентура в Сантьяго обязана осуществить все меры, какими бы экстравагантными они ни казались, для создания внутреннего сопротивления (Альенде)»[468].

Меры психологической войны были действительно весьма оригинальными. 7 октября Филипс и Бро поручили Хекшеру «немедленно начать кампанию распространения слухов, основанных на правдоподобных сведениях, которые помогли бы создать атмосферу для переворота. Предлагаем использовать агентов-нелегалов для того, чтобы они посещали бары и сеяли там как минимум по три слуха в течение следующих десяти дней… Верим, что резидентура в Сантьяго полностью в состоянии предоставить необходимую содержательную основу для таких слухов»[469].

Помимо дезинформации ЦРУ хотело организовать в Чили и целую волну террористических актов. 6 октября спецгруппа ЦРУ отметила в своем дневнике, что резидентура в Сантьяго установила контакты с «одним представителем антикоммунистической группы, полной решимости организовать террористические акты»[470]. Речь шла о группе Маршалла, которая, по сведениям ЦРУ, находилась под руководством Вио. 10 октября в дневнике группы ЦРУ было отмечено, что Вио готов «повысить уровень терроризма в Сантьяго к концу недели. Целью этой акции является вынудить Народное единство отреагировать насильственным образом и создать таким образом общественные беспорядки».

Между тем резидентура ЦРУ в Сантьяго наметила трех возможных лидеров военного переворота в Чили: командующего столичным гарнизоном генерала Камило Валенсуэлу, генерала корпуса карабинеров Висенте Уэрту и генерала ВВС Хоакина Гарсию. Поддерживались контакты и с двумя отставными военными: майором Маршаллом и генералом Вио. Последние двое сразу же согласились на самые активные действия, включая убийство Альенде. Находящиеся на действительной службе генералы колебались и предпочитали, чтобы переворот санкционировал Фрей. Поэтому резидентура ЦРУ доложила в центр, что Вио является «единственным военным лидером с национальным престижем, который готов силой свергнуть Альенде»[471].

Однако аналитики ЦРУ сомневались, что путч Вио поддержат вооруженные силы, и опасались, что он захлебнется в крови. Маршаллу были переданы деньги, но после контактов с отставным майором ЦРУ пришло к выводу, что он «довольно нестабильная личность… с экстремистскими тенденциями»[472]. Было решено контакты с Маршаллом временно прекратить.

Хекшер и его сотрудники-нелегалы только с 5 по 20 октября провели 21 встречу с чилийскими военными, убеждая их совершить переворот[473]. Однако генералы сухопутных сил побаивались выступить без санкции Фрея. Тем более что высший военный в Чили – генерал Шнейдер – был ревностным сторонником соблюдения Конституции. ЦРУ все больше и больше убеждалось, что без устранения Шнейдера никакого переворота не будет.

2 октября 1970 года резидентура в Сантьяго сообщала, что Фрей провел переговоры с военными на предмет возможного переворота и понял, что «Шнейдер является главным препятствием»[474]. Спецгруппа ЦРУ с горечью отмечала, что Фрей ждет, когда вступят военные, а военные ждут указаний Фрея.

6 октября Корри предписал Хекшеру и Уимерту прекратить любые контакты с чилийскими военными, которые могли бы привести к участию США в военном перевороте. Посол США просто не верил в успех таких людей, как Вио и Маршалл. Он сообщал, что «военные не пойдут на переворот, чтобы привести Вио к власти. К тому же нет и политической обстановки, которая могла бы морально оправдать переворот…»[475]. Однако в тот же день, 6 октября на заседании «Комитета 40» Киссинджер дезавуировал указание Корри. На этом же заседании Киссинджер дал ЦРУ директиву ускорить подготовку переворота, так как до избрания Альенде остается всего 18 дней. На следующий день директор ЦРУ Хелмс отправил соответствующие инструкции Хекшеру: «Важна каждая минута. Любые другие соображения – второстепенны… Установите контакты с военными и дайте им знать, что правительство США желает военного решения… и что мы им поможем как до переворота, так и после»[476].

Между тем по итогам контактов Хекшера и военного атташе Уимерта с чилийскими военными окончательно выяснилось, что к немедленному путчу готов только лишь отставной генерал Роберто Вио, терять которому было особенно и нечего. Поэтому резидентура Сантьяго после указаний Хелмса сосредоточилась только на контактах с Вио – «решении Вио». Предполагалось, что если Вио и не в состоянии сам совершить военный переворот, то уж спровоцировать его он сможет. Вио «спровоцирует коммунистов» и заставит «Фрея взять быка за рога и начать действовать». С помощью Вио ЦРУ хотело запугать Фрея. Если переворот не организует сам Фрей, то это сделает Вио, и «произойдет масштабная кровавая баня… выгодная для Альенде, но представляющая собой трагедию для Чили»[477].

Первый раз ЦРУ установило плотный контакт с Вио 5 октября. Это было поручено двум агентам-нелегалам – Энтони Сфорца, который уже два десятка лет работал под прикрытием в различных станах Латинской Америки, Европы и Азии, и Брюсу Макмастерсу, оперативнику из резидентуры в Мехико, ранее участвовавшему в подготовке покушения на Фиделя Кастро. Макмастерс прибыл из Колумбии с фальшивым паспортом этой страны и на встречах с людьми Вио выдавал себя за «колумбийского предпринимателя». Он говорил, что представляет интересы фондов Форда и Рокфеллера. Сфорца выдавал себя за аргентинского бизнесмена.

Уже на первых встречах группа Вио запросила оружие и полную политическую поддержку со стороны США будущему военному режиму в Чили. Вио сообщил Хекшеру через агентов-нелегалов, что ожидает лишь в Сантьяго 10 тысяч убитых в результате переворота, «прежде чем удастся подавить сопротивление левых». Резидентура в своем анализе предсказывала, что попытка переворота группы Вио вызовет сопротивление не только сторонников Народного единства, но и некоторых воинских частей, что может привести к затяжной гражданской войне с непредсказуемым итогом. Хекшер подытоживал свои впечатления в докладной в центр следующим образом: «Вы просили нас спровоцировать хаос в Чили. С помощью «решения Вио» мы предлагаем формулу для этого хаоса, которая, возможно, будет жестокой»[478].

Группа Вио была готова не только устранить Шнейдера (генерала предполагалось усыпить слезоточивым газом и тайно перевезти в Аргентину, приписав похищение миристам). Бывший путчист был готов и убить самого Альенде.

Альенде после победы на выборах жил в резиденции «Пайита» в городке Эль-Каньявераль к востоку от Сантьяго. Его фактически никто не охранял. 6 сентября 1970 года к резиденции подъехала колонна легковых машин сторонников Национальной партии, которые громкими гудками клаксонов протестовали против победы левых сил. Помощник Альенде журналист Аугусто Оливарес (по прозвищу Эль Перро – Пес) позвонил в полицию и попросил срочно прислать охрану[479]. Однако никто из блюстителей порядка так и не появился[480] – стало ясно, что Фрей не намерен всерьез защищать человека, только что победившего на президентских выборах.

Альенде приходилось даже защищать себя самому. Через несколько дней после событий 6 сентября он стрелял с балкона резиденции в воздух, чтобы отпугнуть бесновавшуюся у ворот толпу своих противников. Альенде со времен службы в армии прекрасно стрелял, и у него была неплохая коллекция боевого оружия. Обстановка вокруг резиденции продолжала накаляться. В одном из инцидентов любимую дочь и помощницу президента Тати (Беатрис) едва не раздавили машиной сторонники правых.

Между тем Вио убедил отставного майора Маршалла (того самого, который отказался приветствовать Фрея во время парада 1969 года) убить Альенде из винтовки с оптическим прицелом. Маршалл был ветераном элитного чилийского спецназа «черных беретов» и неоднократно выигрывал различные соревнования по стрельбе.

ЦРУ до сих пор не сообщило, знало ли оно тогда об этих планах Вио и Маршалла. Однако если принять во внимание самые плотные контакты Вио с американской разведкой осенью 1970 года, этого, по меньшей мере, нельзя исключить.

Но на тот момент посол США в Чили Корри ничего не знал о контактах людей Хекшера с группой Вио – Маршалла[481]. Он думал, что Маршалл действует в одиночку. Поэтому посол предупредил Альенде, что на него готовится покушение. Сторонники Альенде заставили полицию арестовать Маршалла, у которого обнаружили винтовку с оптическим прицелом.

Этот эпизод заставил Альенде всерьез позаботиться о преданной ему личной охране. Через своего племянника Андреса Паскаля, мириста, он обратился к МИР за помощью. Миристы предоставили избранному президенту обученных активистов, которые стали известны прессе как «группа личных друзей» (испанская аббревиатура ГАП). Эта группа, впоследствии разросшаяся до 300 человек, была вооружена легким стрелковым оружием и сопровождала Альенде в поездках по стране. ГАП несла также и охрану личной резиденции Альенде. Возглавлял ГАП 23-летний студент архитектуры Ариэль Фонтана (настоящее имя – Макс Джоэль Марамбио Родригес). Фонтана был сыном известного депутата Конгресса от Социалистической партии. После посещения Кубы вместе с отцом в 1966 году он прошел военную подготовку в частях кубинского спецназа революционных вооруженных сил.

Помимо службы в ГАП миристы усилили наблюдение за ПИЛ, чтобы предотвратить возможное покушении на Альенде. Однако группа Вио в тот момент интереса миристов не вызвала. Напротив, Хекшер сообщал в Вашингтон, что члены МИР проникли в ближайшее окружение Вио. Возможно, с помощью этой дезинформации Хекшер все еще пытался разубедить штаб-квартиру ЦРУ в Лэнгли в ее стремлении сделать ставку на генерала-неудачника в попытке совершить военный переворот.

23 сентября 1970 года руководство ХДП передало Сальвадору Альенде документ «Позиция Христианско-демократической партии в связи с пленарным заседанием Конгресса». В документе, который ХДП разрабатывала целую неделю, от Альенде требовали юридически обязательных гарантий сохранения свободы слова, невмешательства в систему военных назначений, отказа от создания параллельных армии военных формирований типа рабочей милиции, сохранения неполитического характера школ и университетов, обещания не вводить цензуру и не национализировать средства массовой информации. В обмен на такого рода гарантии фракция ХДП в Конгрессе была готова поддержать Альенде на выборах 24 октября.

Первоначально документ вызвал справедливое негодование в рядах Народного единства. Ни от одного президента Чили ранее ничего подобного не требовали. Некоторые пожелания ХДП противоречили Конституции – от президента, верховного главнокомандующего, незаконно было требовать не назначать высших офицеров без санкции самой же армии. Непонятно, почему нельзя было национализировать СМИ, если предположить, что парламент принял бы соответствующий закон. Предприятия других секторов экономики чилийское государство и до Альенде национализировать имело право.

Наконец, большинство требований ХДП и так было закреплено в Конституции. Получалось, что христианские демократы не доверяют порядочности и законопослушности Альенде.

Примечательно, что в тот же день, 23 сентября министр финансов в кабинете Фрея Сальдивар выступил с алармистским докладом о состоянии дел в чилийской экономике. Смысл доклада заключался в том, что до выборов народное хозяйство Чили якобы развивалось нормально (это было явной ложью – экономического роста в стране не наблюдалось два года, а инфляция превысила 30 % в годовом исчислении; за себя говорит тот факт, что администрация Никсона прекратила помощь правительству Фрея, так как сомневалось в эффективном использовании американских средств), а после победы Альенде «произошло нарушение экономического процесса, поставившее под угрозу ожидаемые результаты экономической политики, которую правительство гармонично проводило в течение последних лет»[482].

Рупор правых газета «Меркурио» каждый день публиковала мрачные статьи и комментарии (в том числе и подготовленные ЦРУ) о сокращении предпринимательской активности или падении курса акций на бирже. Например, 11 сентября газета писала: «Возможность многочисленных экспроприаций в промышленности и сельском хозяйстве, а также в сфере распределения, на транспорте и в области коммерции, угрожает не только владельцам предприятий, но и тем, кто работает на них, поскольку никто не может предвидеть планов правительства, осуществляющего экспроприацию»[483].

29 сентября Альенде ответил на ультиматум ХДП: «…демократический характер моей деятельности сам по себе является порукой такого же поведения в будущем моего правительства»[484]. Такой же порукой, по словам избранного президента, была и программа Народного единства.

1 октября ХДП отвергла устные заверения Альенде и предложила ему совместно с Народным единством выработать текст гарантий, которые должны были быть утверждены Конгрессом как дополнение к Конституции. 3 октября была создана совместная комиссия ХДП и Народного единства по разработке «конституционного статута».

А ЦРУ тем временем осуществляла массированную акцию по дестабилизации политической и экономической обстановки в Чили. С 4 сентября по 24 октября, по данным самого ЦРУ, только в чилийскую прессу было продвинуто более 700 статей, направленных против Альенде и Народного единства[485]. Эти материалы по каналам ЮСИА[486] и «дружественных» ЦРУ иностранных журналистов были распространены и в мире. Как отмечало ЦРУ в своем отчете о работе в Чили с 15 сентября по 3 ноября 1970 года, пропаганда предназначалась для Фрея, «чилийской политической элиты» и чилийской армии. Цель тоже определялась недвусмысленно: «спровоцировать армию на переворот»[487]. К 25 сентября ЦРУ направило в Чили 15 журналистов из 10 стран. Особо отмечалось, что конфиденциальные брифинги ЦРУ заставили изменить позицию влиятельный американский журнал «Тайм», который под влиянием своего корреспондента в Сантьяго первоначально занял «примирительную» позицию по отношению к Альенде. Новая линия «Тайм» заставила самого Альенде 13 октября выступить с критикой журнала.

Данные ЦРУ обещания усилить террористическую активность Вио и ПИЛ тоже выполняли. 13 октября в 10 часов утра прогремел взрыв в столичном университете. На месте преступления полиция обнаружила памфлет левого толка. На самом деле за терактом стояли пиловцы. Почти синхронно прогремели взрывы на стадионе, у одного из банков и в международном аэропорту.

В дестабилизации экономического положения в Чили ЦРУ тесно сотрудничало с ИТТ, которая выступала своего рода связующим звеном между американскими фирмами в Чили и внешней разведкой США. Начальник отела Западного полушария ЦРУ Бро позднее подтвердил сенатскому комитету по расследованию тайных операций в Чили, что 29 сентября 1970 года обсуждал со старшим вице-президентом ИТТ Джеритти следующие вопросы:

– прекращение или отсрочка предоставления Чили кредитов американскими частными банками;

– сокращение американскими компаниями закупок в Чили и задержка «разного рода поставок ими в эту страну»;

– оказание давления на международные финансовые организации (Всемирный банк, Межамериканский банк развития), чтобы «они, лишив правительство Альенде займов, способствовали созданию экономической нестабильности» в Чили;

– прекращение технической помощи Чили[488].

Бро вручил Джеритти список американских компаний, которые ЦРУ желало бы привлечь к неформальным экономическим санкциям против Чили.

В этот же день Джеритти телеграммой передал в штаб-квартиру ИТТ согласованный с Бро план настоящей экономической войны против Чили. «1. Банки не должны возобновлять выдачу кредитов или обязаны затянуть их возобновление. 2. Компаниям следует тормозить выполнение оплаченных заказов и отправку запасных частей.

3. Коммерческие банки и кредитные компании необходимо поставить в затруднительное положение. Если оказать на них нажим, они будут вынуждены захлопнуть свои двери, и это обострит напряженность.

4. Нам надо прекратить предоставление всякой технической помощи и не обещать ее в будущем. Компаниям, имеющим отношение к этому, следует свернуть свою деятельность»[489].

Кампания экономической войны американцев и их союзников в Чили давала «прекрасные» результаты. По сообщению министра финансов в правительстве Фрея Сальдивара, за 20 дней после президентских выборов продажа текстильных товаров снизилась на 20 %, домашних электроприборов – на 50–80 %, автомобилей – с 650 до 180 штук в неделю.

Между тем Корри, Хекшер и Уимерт продолжали массированную обработку командного состава чилийских вооруженных сил. Военным угрожали, что в случае утверждения Конгрессом Альенде 24 октября США полностью прекратят всю военную помощь Чили. Для генералов это означало отказ от выгодных в денежном отношении различного рода командировок, тренировок и обучения в США и зоне Панамского канала – за одну такую командировку чилийский офицер мог купить автомобиль, на что при обычной зарплате шансов практически не было. Помимо кнута имелся и пряник. Корри получил следующее указание: «Вы уполномочиваетесь с предельной осторожностью сообщить чилийским военным по своим каналам, что в случае успешных действий по недопущению Альенде к власти решение о прекращении военной помощи Чили, которое мы вынуждены были принять, будет пересмотрено. И поставки по программе помощи вооруженным силам будут даже увеличены… Если какие-то предпринятые ими шаги приведут к гражданским беспорядкам, мы готовы немедленно оказать материальную и иную поддержку, которая может понадобиться»[490].

Хекшер передал Уимерту 250 тысяч долларов на подкуп чилийских военных. Уимерт хранил деньги в сапогах для верховой езды – он часто совершал конные прогулки с чилийскими офицерами[491].

Еще 19 сентября 1970 года резидентура ЦРУ в Сантьяго получила советы из Лэнгли относительно формулировки предлога для военного переворота. Чилийским военным предлагалось сообщить следующее: «(А) Подтвержденные разведданные, что кубинцы планируют реорганизовать все чилийские разведслужбы по советско-кубинскому образцу, создав тем самым структуру полицейского государства… (В) Экономическая ситуация находится в стадии коллапса… (С) Быстро признавая Кубу и коммунистические страны, Альенде сознает, что США прекратят материальную помощь вооруженным силам Чили, ослабляя их как конституционный барьер». Резидентуре предлагалось подкрепить эти измышления цитатами из речей Альенде[492].

В официальном отчете о событиях в Чили американская разведка признается, что осенью 1970 года «сотрудничала с тремя группами заговорщиков. Все три группы четко заявили, что любой путч потребует похищения командующего армией Рене Шнейдера[493], который до глубины души сознавал, что Конституция требует от армии позволить Альенде занять свой пост. ЦРУ согласилось с этой оценкой»[494].

Хекшеру и Уимерту все же удалось убедить командование карабинеров и ВМС поддержать переворот. Но те не хотели действовать без сухопутных сил. А среди армейских генералов легко шел на переворот только отставник – заговорщик Вио. Правда, он сообщил Хекшеру, что заручился поддержкой командующего столичным гарнизоном генерала Камило Валенсуэлы. План Вио выглядел следующим образом: боевая группа ПИЛ и Национальной партии похищает Шнейдера и сваливает это на коммунистов; Валенсуэла объявляет в столице осадное положение и формирует новое правительство – возможно, с санкции Фрея. В этом правительстве сам Вио будет играть роль «сильного человека». Итоги президентских выборов 4 сентября аннулируются.

Впервые вопрос о «нейтрализации или устранении в случае необходимости» Шнейдера поставил 21 сентября 1970 года Корри.

Бро и Филипс отправили запрос Хекшеру: «Что сделает Вио, чтобы нейтрализовать высшее командование вооруженных сил?» В другой шифровке в Сантьяго они уже спрашивали: «Есть ли что-нибудь, что надо сделать резидентуре, чтобы устранить Шнейдера?»[495]

Сфорца и Макмастерс обсудили возможное похищение Шнейдера с Вио. 6 октября Вио попросил резидентуру ЦРУ в Сантьяго снабдить его оружием (автоматами и гранатами со слезоточивым газом) для похищения Шнейдера. Но ЦРУ готовило и запасные варианты «нейтрализации» строптивого генерала.

7 октября Уимерт обсудил ту же тему с сотрудниками Военной академии Чили. Академию возглавлял генерал Альфредо Каналес, чьи реакционные взгляды были хорошо известны. На следующий день Хекшер говорил о возможном похищении Шнейдера с «высокопоставленным офицером» корпуса карабинеров.

11 октября Сфорца несколько раз встречался с группой Вио, чтобы обговорить все детали плана похищения Шнейдера. После этого 12 октября Сфорца срочно вылетел в Вашингтон, чтобы лично проинформировать руководство ЦРУ обо всех деталях предстоящей операции. Бро и Филпис сообщили Хекшеру, что после встречи с Сфорца считают необходимым, чтобы на связь с Вио срочно вышел Макмастерс.

13 октября резидентура Сантьяго доложила в Лэнгли: «Вио планирует похитить генералов Шнейдера и Пратса в течение следующих 48 часов, чтобы спровоцировать путч». В этот же день резидентуре разрешили выделить группе Вио 20 тысяч долларов и обещать ему пожизненную страховку на 250 тысяч долларов (о чем и просил ранее «принципиальный борец с коммунизмом»)[496]. Вио требовал также, чтобы необходимое ему оружие ЦРУ сбросило с воздуха – тем самым отставной генерал хотел, чтобы американская разведка на все 100 % приняла участие в «деле Шнейдера». Однако в Лэнгли план сброса оружия отмели как слишком рискованный: было рекомендовано «финансово поддерживать движение Вио».

Вио сообщил, что он и Валенсуэла наладили тайный контакт с адмиралом Тирадо и генералом Гарсией (вторым лицом в ВВС), а также с командующим корпусом карабинеров Уэртой.

В ответ на эту информацию спецгруппа ЦРУ 14 октября отметила в своем дневнике: «…перспективы переворота значительно улучшились за последние 24 часа. За последнюю неделю генерал Вио, похоже, являлся единственным военным лидером, который был готов противостоять Альенде. Сегодня же мы начинаем получать знаки растущей активности в плане переворота и из других военных кругов»[497].

В тот же день штаб-квартира ЦРУ направила телеграмму американскому военному атташе Уимерту: «Высокая инстанция в Вашингтоне уполномочивает вас предложить вооруженным силам Чили любую помощь, за исключением вооруженного вмешательства, если они предпримут соответствующие шаги, чтобы воспрепятствовать избранию Альенде 24 октября»[498].

13 октября Карамессинес и Киссинджер доложили о подготовке покушения на Шнейдера Никсону. Президент еще раз сказал, что необходимо любым путем не допустить Альенде к власти. Карамессинес вспоминал, что Никсон задержал его в дверях и еще раз повторил эту мысль. 15 октября Никсон принял прилетевшего в Вашингтон для консультаций Корри. Посол был поражен, когда президент начал бить кулаком по креслу и кричать: «Вот подонок! Вот подонок!» Заметив изумление на лице Корри, Никсон спохватился: «Я не вас имею в виду, господин посол. Я говорил об этом подонке Альенде. Мы сотрем его в порошок»[499]. Корри пытался убедить Никсона и Киссинджера (беседа продолжалась 21 минуту), что утверждение Альенде Конгрессом – дело решенное, а переворот не имеет никаких шансов на успех.

В Вашингтоне и так усомнились в серьезности Вио, уже провалившего один путч в октябре 1969 года. Киссинджер опасался, что в случае краха заговора Вио расскажет о связях с ЦРУ, а это обернется крупнейшим скандалом и дискредитирует всю правую оппозицию Альенде. Вио так «маскировал» свои тайные замыслы, что, по сообщению представительства ИТТ в Сантьяго, слухи о военном перевороте, который тот якобы совершит 9–10 октября, распространились даже в Аргентине.

15 октября Карамессинес встретился с Киссинджером и его заместителем Хейгом, чтобы окончательно обсудить военный переворот в Чили. Участники встречи пришли к выводу, что путч Вио не имеет шансов на успех. В этой связи резидентуре ЦРУ в Сантьяго поручили передать генералу, чтобы он берег себя на будущее и что поддержка США ему обеспечена и в дальнейшем. Тем не менее 16 октября Карамессинес в телеграмме Хекшеру четко заявил: «Твердой и последовательной линией США является то, что Альенде должен быть свергнут в результате государственного переворота». Карамессинес передавал таким образом мнение советника Никсона по национальной безопасности Киссинджера.

17 октября Никсон вызвал Карамессинеса и приказал через него ЦРУ срочно найти чилийского генерала, способного вместо Вио возглавить переворот. Резидентуре ЦРУ рекомендовалось побудить Вио к тому, чтобы он вовлек в заговор активных генералов вооруженных сил и тем самым обеспечил успех переворота.

Тогда Уимерт и Хекшер попросту решили обмануть президента. Они сообщили, что наладили связь с другой группой заговорщиков во главе с Валенсуэлой (пятым генералом в иерархии чилийских вооруженных сил). На самом деле Валенсуэла и Вио представляли собой одну и ту же группу путчистов, просто Вио теперь решили не упоминать как лидера путча. 19 октября резидентура в Сантьяго сообщила «Кажется, что высокопоставленные военные (генерал Валенсуэла…[500]) объединились и согласились действовать против правительства»[501].

Кипучая деятельность ЦРУ не укрылась даже от внимания Альенде, что с тревогой отметили в Лэнгли. Выступая на пленуме руководства соцпартии, он сообщил, что с июля по октябрь 1970 года в Чили въехали 5300 американцев[502] и много кубинских эмигрантов, «следы которых затерялись».

ЦРУ приходилось торопиться – 16 октября Конгресс 94 голосами (ХДП плюс Народное единство) против 16 воздержавшихся (Национальная партия) утвердил совместно разработанный демохристианами и командой Альенде текст конституционных гарантий. Отныне голоса христианских демократов 24 октября были Альенде обеспечены.

Алессандри фактически признал провал гамбита и 19 октября призвал своих сторонников не голосовать за него в Конгрессе. 20 октября руководство ХДС предписало депутатам – членам партии явиться 24 октября на заседание Конгресса и проголосовать за Альенде.

21 октября был арестован упоминавшийся выше майор в отставке Маршалл. Один из лидеров ПИЛ Луис Гарате написал собственноручное признание в том, что «Патриа и Либертад» вместе с ЦРУ готовит дестабилизацию экономического и политического положения в Чили.

17 и 18 октября сотрудник ЦРУ сообщил группе Вио, что переворот только ее силами вряд ли имеет шансы на успех. Однако генерал ответил, что все равно организует похищение Шнейдера 19 октября. Одновременно 17 октября Уимерт встретился с двумя офицерами чилийской армии и ВМС, которые якобы представляли Валенсуэлу, а на самом деле все того же Вио. Они попросили у него 8–10 гранат со слезоточивым газом, три пистолета-пулемета 45-го калибра и 500 патронов к ним. Уимерт передал просьбу в резидентуру ЦРУ.

Операцию по похищению Шнейдера Вио окрестил «план Альфа». К его осуществлению он планировал привлечь несколько десятков молодых людей – уголовников и гражданских активистов Национальной партии. Почти все члены группы были из богатых семей. Так, наиболее активным участником банды являлся 30-летний адвокат Гильермо Карей, оказывавший услуги «Анаконде».

Сначала в Лэнгли удивились запросам контактов Уимерта: зачем действующему офицеру ВМС оружие? Однако и в запросе резидентуры Сантьяго, и в ответе штаб-квартиры было четко видно: речь идет о пистолетах-пулеметах, происхождение которых нельзя проследить (weapons not traceable to their source). Офицеры якобы ответили Уимерту, что оружие им нужно для самообороны (это более чем странно – у каждого офицера чилийской армии, естественно, имелось табельное оружие; от кого можно было обороняться автоматами, неясно – прим. авт.). После этого в Лэнгли решили передать оружие «вне зависимости от объяснений». Уже 19 октября это оружие было переправлено из Вашингтона Уимерту дипломатической почтой[503].

В официальном отчете о событиях в Чили Центральное разведывательное управление прямо признается, зачем было передано оружие: «В дополнение к Вио ЦРУ установило контакт с другими заговорщиками, включая генерала Камило Валенсуэлу. Группа Валенсуэлы была известна резидентуре, и считалось, что она способна осуществить успешный переворот. ЦРУ предоставило этой группе – которая также считала похищение Шнейдера непременным условием любого переворота – три пистолета-пулемета, боеприпасы и 8–10 гранат со слезоточивым газом»[504]. При этом ЦРУ подчеркивает, что позднее «неиспользованное» оружие было возвращено в резидентуру.

Группа Вио провела несколько репетиций покушения на Шнейдера. По обычному маршруту движения автомашины генерала пускали один из автомобилей группы террористов, а другие должны были выследить, отсечь и прижать Шнейдера к обочине в заранее отведенном месте. Последняя репетиция состоялась глубокой ночью – в погоню за автомобилем Шнейдера было пущено десять машин[505].

19 октября группа Вио – Валенсуэлы попыталась похитить Шнейдера, когда он возвращался с официального ужина. 24 октября исполнялся ровно год, как Шнейдер занял свой нынешний пост. Сослуживцы-генералы решили отметить годовщину трапезой в узком кругу. Однако Шнейдер не хотел устраивать мероприятие 24 октября – в этот день Конгресс выбирал президента, и генерал хотел быть на службе. Договорились собраться 19 октября, о чем узнал Вио.

Семь машин заговорщиков рассредоточились на маршруте следования генерала домой. Один из автомобилей должен был подать сигнал фарами, как только появится «мерседес» генерала.

Однако Шнейдер отдал «мерседес» сыну, а сам сел за руль «опеля». Заговорщики же продолжали следить за служебной машиной командующего и потеряли его из виду. Провал покушения привел к панической телеграмме из Лэнгли в резидентуру в Сантьяго: от Хекшера требовали срочной информации о дальнейших действиях, так как ЦРУ надлежало 20 октября дать отчет «на высоком уровне». В ответ на этот запрос группа Вио вечером 20 октября опять попыталась похитить Шнейдера, и вновь безуспешно.

Под давлением из ЦРУ Вио отправил всю группу (девять машин) к дому Шнейдера, приказав ворваться в резиденцию и похитить генерала. План был заранее обречен на неудачу – дом Шнейдера охраняли карабинеры, и у главкома была прямая телефонная линия связи со штабом вооруженных сил, откуда в любой момент могли прислать подкрепление. Заговорщики не стали даже пытаться проникнуть в дом.

Предсказания Хекшера, что Вио – бестолковый дилетант и может провалить дело, начинали сбываться.

Однако Вио был, во всяком случае, человеком упорным. 21 октября он направил всю группу к министерству обороны, чтобы перехватить Шнейдера по дороге с работы домой. В семь вечера Шнейдер вышел из здания и сел в свой «мерседес». За ним сразу же пристроился «хвост» террористов. Но машине Шнейдера в час пик давали «зеленую улицу», и она мчалась на красные сигналы светофора. Позволить себе такую же езду террористы, естественно, не могли и быстро отстали[506].

Шнейдер чувствовал, что за ним идет охота. Он получал по телефону угрозы и даже сообщил Фрею, что беспокоится за свою жизнь. Генерал стал постоянно носить с собой пистолет и рекомендовал водителю каждый день возить его на работу разными маршрутами.

22 октября в два часа ночи Уимерт в отдаленном районе Сантьяго передал офицерам-заговорщикам оружие со спиленными серийными номерами. Примерно в восемь часов утра машину Шнейдера по пути к министерству обороны заблокировали несколько машин террористов. Один из них разбил молотком окно автомашины Шнейдера. Генерала попытались вытащить из салона служебного «мерседеса», однако он оказался человеком не робкого десятка, попытался достать из портфеля пистолет и даже сумел два раза выстрелить. У заговорщиков сдали нервы, и, вместо того чтобы вывести генерала из строя специальным аэрозолем, они открыли по нему беспорядочный огонь из автоматов и пистолетов. Шнейдер получил четыре огнестрельных ранения, три из которых были несовместимы с жизнью.

Покушение возымело прямо противоположный результат, чем тот, на который рассчитывало ЦРУ. Преемником Шнейдера стал такой же убежденный конституционалист Пратс. В Сантьяго было объявлено чрезвычайное положение, и Валенсуэлу действительно назначили губернатором столичной провинции. Однако он не решился на переворот, не чувствуя поддержки армии. Позднее чилийский суд приговорил Вио к 20 годам за покушение на Шнейдера, а Валенсуэлу – к трем годам заграничной ссылки за подготовку военного переворота.

Никто в Чили не поверил в то, что за покушением на Шнейдера (ничего подобного чилийская история еще не знала – армию в стране традиционно уважали) стоят левые, тем более что полиция быстро арестовала всех участников «операции Альфа». Луис Корвалан выразил мнение многих, когда заявил: «Нападение на генерала Шнейдера, мы, коммунисты, рассматриваем как часть плана, подготовленного чилийской реакций при непосредственном участии Центрального разведывательного управления США с целью не допустить прихода к власти Сальвадора Альенде»[507]. Сам Альенде был еще более точен в оценке – он заявил, что попавшие в Шнейдера пули предназначались ему. Лидер Народного единства сказал также: «…этот дикий эпизод, который история расценит как гражданскую войну в зародыше, длившуюся всего лишь один день, продемонстрировал еще раз преступное безумие отчаявшихся. Это наемники меньшинства, на котором еще со времен испанского господства лежит тяжелая ответственность за эксплуатацию нашего народа в своих корыстных интересах, за передачу наших богатств в руки иностранцев»[508].

КУТ немедленно пригрозил всеобщей забастовкой, если реакция воспользуется убийством Шнейдера, чтобы не допустить Альенде к власти.

ЦРУ считало, что неудачное покушение явилось следствием того, что в группу похитителей затесались миристы. Члены МИР и вправду проникли в ПИЛ и обнаружили тех, кто виновен в исполнении как минимум 21 терактов и актов саботажа (отсюда и «добровольное» признание главы ПИЛ полиции). Миристы также получили информацию, что ПИЛ сделает 22 октября какую-то вылазку, чтобы спровоцировать переворот. 21 октября МИР специально опубликовало эту информацию в своем издании «Пунто финаль», что вынудило полицию обыскать офис ПИЛ. Однако МИР так и не смогла выяснить, что конкретно ПИЛ замышляла 22 октября[509].

Узнав о провале похищения Шнейдера, Уимерт, по его собственным словам, был «испуган до смерти» – он боялся, что заговорщики быстро выведут полицию на след военного атташе. Уимерту полегчало, когда офицеры вернули ему автоматы.