Чили 1970–1973 гг. Прерванная модернизация

Помимо листовок и настенных надписей с июня 1970 года для борьбы против Альенде широко использовались СМИ, особенно газеты и радио (по оценкам того времени, радиопередачи регулярно слушали 90 % чилийцев). ЦРУ через «Андальен» в этот период снабдило своими пропагандистскими материалами 40 радиостанций и 22 газеты. Только оплата времени на радио обошлась, по данным специальной комиссии чилийского Конгресса по расследованию «пропаганды страха» во время выборов 1970 года, в 7,68 миллиона эскудо, а размещение материалов в газетах – в 8,4 миллиона[406].

По оценкам сенатского комитета по расследованию тайных операций в Чили, подготовленные ЦРУ для СМИ материалы в 1970 году дошли до аудитории в 5 миллионов человек[407] – то есть до всего взрослого населения страны. Цель кампании страха и террора сенатский комитет определил довольно четко: «поставить знак равенства между победой Альенде и насилием и сталинистскими репрессиями»[408].

27 июня 1970 года в Вашингтоне состоялось очередное заседание «Комитета 40», посвященное событиям в Чили. К этому моменту госдепартамент и ЦРУ провели независимые исследования настроений в чилийском обществе и пришли к следующим выводам относительно возможных итогов выборов. ЦРУ, опираясь на данные своего опроса избирателей, считало, что Алессандри победит и наберет примерно 42 % голосов. Госдепартамент придерживался фактически того же мнения – по его прогнозу, кандидат правых заручится поддержкой около 40 % избирателей[409].

ЦРУ решило закрепить столь позитивную тенденцию и запросило у «Комитета 40» новые ассигнования на дискредитацию Альенде, которые и были предоставлены в размере 300 тысяч долларов[410]. На заседании комитета особенно непримиримо по отношению к Альенде выступил тогдашний секретарь Совета национальной безопасности (СНБ) США Киссинджер: «Я не понимаю, почему мы должны позволять стране становиться марксистской только потому, что ее народ столь безответственен»[411].

Следует подчеркнуть, что еще с 1969 года ЦРУ предлагали свои средства для борьбы против Альенде американские частные компании, прежде всего ИТТ. Членом совета директоров ИТТ был бывший директор ЦРУ при Кеннеди Маккоун, кровно заинтересованный в Чили, так как его жена владела крупным пакетом акций медной компании «Анаконда», которую хотел национализировать Альенде[412].

В июле 1970 года ИТТ через Маккоуна неоднократно предлагало ЦРУ деньги для передачи Алессандри. Маккоун устроил встречу президента ИТТ Дженнина с руководителем отдела Западного полушария ЦРУ Броу. На этой встрече Дженнин еще раз предложил финансовое содействие его компании в борьбе против Альенде.

Американская разведка от такого предложения отказалась, главным образом по соображениям безопасности – никто не мог поручиться, что информация о такой сделке не утечет из ИТТ в СМИ. Однако ЦРУ подсказало ИТТ, как передать деньги Алессандри, и они действительно были переправлены через резидентуру ЦРУ в Сантьяго – 250 тысяч долларов на предвыборную кампанию Алессандри, 100 тысяч – Национальной партии[413].

ИТТ явно было что терять в случае победы Альенде. До 1967 года компания вывозила из Чили ежегодно чистой прибыли на 6–7 миллионов долларов. В 1967 году правительство Фрея подписало с ИТТ соглашение (наподобие «чилизации» в меднорудном секторе), по которому ей разрешалось вывозить гораздо больше прибыли, чем компания и не замедлила воспользоваться. В 1969 году ИТТ перевела из Чили 16 миллионов долларов, в 1970 году – 17[414].

По мнению ИТТ, и «Комитет 40» и, в особенности, госдепартамент явно недооценивали потенциал Альенде. Поэтому компания вела собственную игру, пытаясь всеми силами не допустить левых к власти. В феврале 1970 года один из руководителей филиала ИТТ в Чили Хуан Капельо (чилиец по национальности) получил указание штаб-квартиры ИТТ «как можно скорее» прислать список всех американских компаний, работающих в Чили[415]. 4 марта 1970 года Капельо передал список из 16 компаний, которые и предполагалось привлечь к финансированию борьбы против Альенде.

В середине июля 1970 года Капельо передал в штаб-квартиру ИТТ свой анализ шансов кандидатов на выборах президента Чили. Он, в отличие от ЦРУ, считал, что первое место займет Альенде, хотя и не получит абсолютного большинства, второе – Томич, а третье – Алессандри. Конгресс в нарушение политической традиции Чили мог бы избрать президентом второго по числу набранных голосов кандидата. Это, в свою очередь, неизбежно вызовет массовые протесты сторонников Альенде, что и даст желанный предлог для вмешательства вооруженных сил Чили в политику.

Как оказалось, ЦРУ в июне 1970 года праздновало победу Алессандри слишком рано. Левые силы тоже извлекли уроки из грязной кампании 1964 года.

21 июля 1970 года чилийские коммунисты нанесли ЦРУ мощный контрудар. В этот день группа членов молодежной организации компартии неожиданно ворвалась в офис рекламного агентства «Андальен» и вынесла оттуда массу документов, включая личный архив директора Сальвадора Фернандеса Зегерса. Вскоре многие из этих документов по почте получили главные редакторы чилийских газет и некоторые депутаты Конгресса. Из документов было видно, что при помощи США в Чили развернута планомерная кампания дискредитации всех противников Алессандри, то есть не только Альенде, но и Томича.

В стране разразился скандал такой силы, что Конгресс под давлением левых и ХДП был вынужден создать специальную комиссию по расследованию «кампании запугивания». Конгресс даже попросил департамент психологии университета Сантьяго с научной точки зрения проанализировать влияние кампании агентства «Андальен» на избирателей страны. Вердикт директора департамента психологии профессора Луиса Сото Берсеры был недвусмысленным: «кампанию запугивания» специально задумали для подрыва системы социальных ценностей в Чили, прежде всего у женщин, студентов и «лиц с невысоким уровнем образования».

«Андальену» пришлось временно свернуть свою деятельность. Выяснилось, что агентство затратило на предвыборную кампанию против Альенде огромную по чилийским масштабам сумму – 2,2 миллиона долларов. Когда комиссия Конгресса Чили стала искать столь щедрых спонсоров, выяснилось, что треть суммы поступила от американского «Фонда Эзелла» – подставной организации ЦРУ. Пожертвования направлялись также от американских компаний «Анаконда», ИТТ и от клана Эдвардсов.

5 августа 1970 года американцы впервые задумались о том, как не допустить Альенде к власти в случае его победы на выборах. В этот день заместитель госсекретаря США Джон Кримминс направил послу Корри телеграмму, в которой рассматривал несколько возможностей развития событий в Чили в случае успеха левых. Кримминс интересовался, насколько вероятными Корри считает следующие сценарии: 1) армия и полиция «предпримут меры для свержения Альенде»; 2) «военные элементы» и полиция организуют государственный переворот. Также он спрашивал, каковы, по мнению посла, «шансы на успех» армии и полиции в деле свержения Альенде или недопущения его к власти и насколько важна позиция США для успеха вышеозначенных попыток[416].

Корри ответил одной из своих знаменитых пространных телеграмм (в госдепартаменте их именовали «корриграммами») на 13 страницах. Посол писал. что военный переворот возможен только в период с 4 сентября (дата выборов) до 24 октября (когда президента должен избрать Конгресс) и что главным препятствием на пути его осуществления является строгая приверженность конституции командующего армией генерала Рене Шнейдера. Лицом, способным на осуществление переворота, Корри считал отставного генерала Роберто Вио.

7 августа 1970 года состоялось очередное заседание «Комитета 40»[417]. Опять было решено не поддерживать ни Алессандри, ни Томича и сконцентрировать все усилия на пропаганде против Альенде. Однако впервые комитет задумался над тем, какой должна быть политика США по отношению к Чили в случае избрания Альенде президентом. Поступило предложение ограничить в этом случае американо-чилийские контакты минимальным уровнем. Но в целом все же решили дождаться итогов выборов.

Между тем избирательная кампания в Чили разворачивалась в условиях провокаций левых и правых экстремистов, пытавшихся создать в Чили обстановку страха и неуверенности.

В начале апреля 1970 года выпустила свое «коммюнике № 1» доселе неизвестная антикоммунистическая боевая организация «Грако» (сокращение от испанского словосочетания «антикоммунистическая группа»). «Грако» объявила, что преисполнена решимости освободить Чили от коммунизма и для этого готова убивать активистов компартии[418].

Левые экстремисты из МИР как раз летом 1970 года начали «экспроприацию» банков и попытались угнать несколько самолетов. МИР не вошла в Народное единство, так как считала, что Альенде все равно не победит. Миристы готовились к захвату власти вооруженным путем, создавая с сентября 1969 года «партизанские школы» и «военно-политические группы». Члены группы тренировались во владении стрелковым оружием, а шахтеры-пенсионеры учили их управляться с динамитом.

Однако тогда МИР была радикальной в основном на словах – эта группа не имела достаточного числа сторонников, чтобы ее воспринимали всерьез.

27 июня 1970 года Фрей ввел в провинции Сантьяго чрезвычайное положение после того, как в стычках с полицией во время студенческих волнений были убиты два человека, а 30 получили ранения[419]. Однако 29 июня в столице опять начались столкновения студентов с полицией. Рядом с университетом стали появляться баррикады. Полиция ответила на летевшие в нее камни слезоточивым газом. В тот же день было введено чрезвычайное положение в провинции Антофагаста, где в уличных стычках ранили около 20 человек.

КУТ ответил Фрею 24-часовой общенациональной забастовкой протеста, участники которой потребовали повышения зарплаты и принятия мер против инфляции. В ходе забастовки правые спровоцировали столкновения с манифестантами, во время которых один человек был убит и двое ранены. Армия и полиция заняли центр чилийской столицы.

Все эти события смаковались американскими и чилийскими правыми СМИ как предвестники грядущего хаоса, который поглотит Чили в случае победы Альенде. Лейтмотив всех публикаций был схожим – только армия сможет установить в Чили порядок и защитить частную собственность. 30 июля 1970 года «Нью-Йорк Таймс» писала: «Угроза вмешательства вооруженных сил в чилийскую политическую жизнь, как реальная, так и воображаемая, стала фактором, который может повлиять на то, кто будет следующим президентом. Весьма вероятно, что армия предпримет какие-то действия, если на пост президента будет избран марксист»[420].

31 августа 1970 года американское информационное агентство «Ассошиэйтид Пресс», подводя итоги избирательной кампании, резюмировало, что «в ходе продолжавшейся более восьми месяцев предвыборной компании, которая являлась самой бурной и жаркой в Чили за сто лет, шесть человек убиты и более двухсот ранены»[421].

Многие чилийские генералы были сторонниками взглядов Вио, и американцы об этом прекрасно знали. В конце 1969 года военный атташе Чили в Вашингтоне дал обед, на котором присутствовал начальник училища ВВС Чили генерал Торо Масоте, прибывший в США с ознакомительным визитом. Помимо него в мероприятии участвовали генералы Эрнесто Баэса и Серхио Фигероа Гутьеррес (бригадный генерал ВВС Чили), а также три американских генерала. В ответ на вопрос одного из американских гостей, как вооруженные силы Чили восприняли бы победу кандидата левых сил, генерал Масоте заявил: «За полчаса мы овладеем дворцом «Ла Монеда», даже если нам придется поджечь его»[422]. Так и произошло 11 сентября 1973 года.

ЦРУ при участии ИТТ наладило доверительные контакты с военными из группы Вио еще до 4 сентября 1970 года. 13 августа представитель ИТТ в Сантьяго Капельо получил из штаб-квартиры сообщение о том, что в сентябре – октябре 1970 года в Чили приедут очень важные персоны из Нью-Йорка «для ловли форели». Капельо просили подсказать, в каких местах Чили лучше всего ловить эту вкусную рыбу. Позднее чилийская полиция провела анализ пребывания «рыболовов» из США в Чили в первые два осенних месяца 1970 года и выяснила, что они встречались с людьми из окружения Вио.

Альенде понимал, что экстремистские действия МИР могут опять стоить левым силам победы на выборах. В июне 1970 года он попросил своего племянника организовать ему тайную встречу с Энрикесом. Гордившиеся своей конспиративностью миристы (формально в 1970 году МИР было запрещено) встретили Альенде на машине и, петляя по улицам, привезли его на тайную квартиру Энрикеса в одном из районов Сантьяго. Энрикес обещал свернуть все акции «прямого действия», что и сделал[423]. Последняя боевая операция МИР состоялась в начале июля 1970 года, когда миристы попытались взорвать полицейский участок в отместку за смерть двух студентов от рук полиции. Но полиция знала о предстоящей операции заранее – трое миристов были арестованы вместе с бомбой.

Хотя лидер МИР отказался прямо поддержать кандидата Народного единства, он дал указания на места участвовать в выборах – было ясно, что миристы и так проголосуют за Альенде.

Алессандри в ходе избирательной кампании пытался представить себя защитников интересов всех чилийцев, включая рабочих. С этой целью он решил посетить шахтерский район Лоту, цитадель компартии. Это был смелый шаг – муниципалитетом Лоты уже двадцать лет руководили коммунисты, и в кабинете мэра (алькальда) висел портрет Ленина. Президентские выборы в Лоте совпали с муниципальными, которые правые вели под лозунгом: «Выгоним Ленина из Лоты!» Левые, наоборот, скандировали: «Не отдадим нашего Ленина!» Лозунги в защиту Ленина были даже выложены белыми камнями на склонах окрестных холмов.

Визит Алессандри в Лоту обернулся скандалом – на встречу с «доном Хорхе» удалось посулами заманить всего несколько десятков человек. Зато на выходе из зала Алессандри ждали тысячи шахтеров, скандировавших: «Дон Хорхе, нам не по пути!» В кандидата правых полетели не только яйца, но и камни. Грузовик с репродуктором, вещавшим о достоинствах Алессандри, был сожжен, и искаженные огнем слова еще какое-то время вырывались из динамика. Забегая вперед, отметим, что муниципальные и президентские выборы в Лоте выиграли соответственно Ленин и Альенде.

Тем не менее «дон Хорхе» был настолько уверен в своей предстоящей победе, хотя и не рассчитывал на абсолютное большинство, что 24 июля 1970 сделал заявление, оказавшееся для него и для его американских покровителей роковым. Он подтвердил, что если никто из претендентов не наберет абсолютного большинства голосов, Конгресс должен избрать главой государства того, кто получит больше всех голосов. Именно так Алессандри сам стал президентом в 1958 году, когда опередил Альенде всего на тридцать с небольшим тысяч голосов. «Дон Хорхе» думал, что история повторится и на сей раз.

Томич тоже вел кампанию и за себя, и против Альенде, хотя и не в таких масштабах, как Алессандри. Но и листовка кандидата ХДП предупреждала: «Чилиец и чилийка! Если хотите проснуться спокойно 5 сентября, голосуйте за Томича!»[424] У Томича было мало шансов на победу, потому что избиратели воспринимали его как преемника Фрея. А Фреем не были довольны ни левые, ни правые, ни большинство населения страны. Советское посольство в Сантьяго отмечало в свое анализе политической ситуации в Чили 13 октября 1970 года, что «Томич способен мыслить марксистскими категориями»[425]. Но, пожалуй более точным в оценке Томича был бразильский посол в Чили, который считал кандидата ХДП «признанным оппортунистом»[426].

Будучи уже не молодым человеком, Альенде вел предвыборную борьбу на пределе физических возможностей. Он понимал, что еще один шанс стать президентом Чили судьба ему уже не предоставит. Неруда вспоминал, что в бесконечных поездках по стране спутники кандидата валились с ног от усталости. Альенде же было достаточно заметить из окна машины хотя бы небольшую группу людей, чтобы сделать шоферу знак остановиться, выйти и бодро провести абсолютно непринужденную беседу. Снова сев в машину, кандидат мгновенно засыпал, но в любое время был готов опять встретиться с избирателями.

В мае 1970 года Альенде заболел тяжелой формой гриппа и на время был вынужден прекратить поездки по Чили. Правые немедленно распустили слух, что у кандидата Народного единства случился инфаркт. Альенде пришлось выступить по телевидению с опровержением. Однако уже через несколько дней прямо на одной из центральных улиц Сантьяго Альенде почувствовал себя плохо, и его тайно отвезли в больницу. Подозрения на инфаркт не оправдались – врачи констатировали только сильнейшее переутомление[427].

Однако до самых последних дней кампании Сальвадор Альенде не сбавлял темпа выступлений и поездок по стране.

30 августа 1970 года провел свой последний митинг Алессандри, 1 сентября – Альенде, а на следующий день – Томич. Вся страна замерла в ожидании итогов голосования. Накануне дня выборов «Меркурио» вышла с фотомонтажем, на котором был изображен советский танк с серпом и молотом и большими буквами «СССР» (чтобы никто не спутал этот танк с каким-нибудь другим, например американским) рядом с президентским дворцом «Ла Монеда». Под картинкой был текст: «Правительство ставленников коммунизма откроет ворота Чили этим танкам, и они решительно подавят самое святое, что мы имеем, – свободу»[428]. Фотомонтаж оплатило «Молодое Чили», то есть ЦРУ США.

В пятницу 4 сентября 1970 года (по случаю выборов этот день был объявлен нерабочим) избирательные участки в Чили по традиции охраняли солдаты и полиция, но голосование прошло спокойно. Участки закрылись в 17.00, и через три часа Министерство внутренних дел опубликовало результаты подсчета 900 тысяч голосов. Альенде опережал Алессандри на 25 тысяч голосов. Томич намного отставал от обоих фаворитов. В 20.40 ХДП официально объявила, что ее кандидат признает свое поражение и выходит из борьбы.

Неожиданно у «Ла Монеды» появились восемь легких танков. Пронесся слух, что армия не допустит избрания Альенде. Однако министр внутренних дел заверил, что танки введены лишь с целью охраны общественного порядка. В 21.40 командующий столичным гарнизоном генерал Камило Валенсуэла объявил по радио и телевидению, что в столице запрещены митинги и демонстрации. Но было уже поздно – весь центр Сантьяго заполнился ликующими сторонниками Народного единства. В 21.45 объявили данные подсчета 1700 тысяч голосов: Альенде сохранял небольшой отрыв.

Наконец в 2 часа 50 минут 5 сентября были объявлены окончательные результаты голосования. Кандидат Народного единства одержал победу – за Альенде проголосовали 1 070 334 избирателя (36 %), за Алессандри – 1 031 159 (35 %), за Томича – 821 801 (28 %). И опять Алессандри опередил Альенде среди женского электората, хотя и не так значительно, как Фрей в 1964 году. За Алессандри проголосовали 552 257 женщин, за Альенде – 438 846, за Томича – 429 082[429]. Но на сей раз попытка ЦРУ разыграть «дамскую карту» на выборах полным успехом не увенчалась.

Ночью 5 сентября 1970 года Сальвадор Альенде обратился к своим восторженным сторонникам с балкона: «Я буду не просто еще одним президентом. Я буду первым президентом первого подлинно демократического, национального и революционного правительства в истории Чили»[430]. В словах Альенде звучали и свойственные ему скромность и человеческая простота: «Прошу вас, поймите, я всего лишь человек, как и все, с присущими мне слабостями и недостатками, мне приходилось в прошлом терпеть поражения, – сегодня я воспринимаю победу без заносчивости и желания мести. Победу, которая не является моей личной победой, а победой народных партий и социалистических сил. Она достигнута благодаря радикалам, социалистам, коммунистам, социал-демократам, членам АПИ и МАПУ и тысячам беспартийных, она одержана народом, который вместе со мной 4 ноября войдет в президентский дворец «Ла-Монеда»[431].

Не очень серьезная «революция в условиях свободы» закончилась. Чили находилась на пороге революции реальной.

Глава 3. Реальная революция в условиях свободы: народное единство у власти, 1970–1971 годы

Победа Альенде на президентских выборах 4 сентября 1970 года вызвала шок в штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли. Все прогнозы американской разведки (как впрочем, и госдепартамента) насчет победы Алессандри оказались несостоятельными. Сотрудник разведывательного управления, дежуривший в тот день, воспоминал: «ЦРУ просто опозорилось с Чили. Мы поставили на карту свою репутацию, обещав не допустить победы Альенде.

Поражение Алессандри нанесло ущерб престижу ЦРУ (в Белом доме)»[432].

Посол США в Чили Эдвард Корри также был потрясен и сообщал в Вашингтон: «…мы понесли тяжелое поражение, и оно будет иметь как внутриполитические, так и международные последствия». Никсон, по воспоминаниям Киссинджера, читая депешу Корри, подчеркнул именно эти слова[433]. Киссинджер отметил, что «Никсон был просто вне себя».

Шокированы были сторонники правых и в самой Чили. На следующий день после голосования на улицы Сантьяго вышли мужчины и женщины в нижнем белье с табличками вроде «Я – идиот», «Так мне и надо». Правые таким образом пытались дать понять похожим и зевакам, что Чили сглупила, избрав президентом Альенде. Уже 5 сентября начались митинги богатых женщин – сторонниц Национальной партии. Одетые в черное (знак траура по судьбе Чили) дамы каждый день приходили к президентскому дворцу и призывали Фрея «не капитулировать перед коммунистами»[434].

Однако победа Альенде была еще не окончательной. По чилийской Конституции президента из двух кандидатур – Альенде и Алессандри. – должен был 24 октября 1970 года избрать Конгресс. Уже упоминалось, что согласно традиции парламент всегда избирал того, кто набрал, как говорили чилийцы, «первое большинство», то есть больше всего голосов на выборах. Именно так президентом в 1958 году стал Алессандри, набравший тогда всего 31,8 % голосов избирателей.

В Конгрессе у Народного единства было только 80 мест из 200, Национальная партия имела 45 мест, ХДП – 75. Таким образом, судьба будущего президента находилась в руках проигравшего Радомиро Томича и его сторонников. Правда, фракция христианских демократов в Конгрессе была расколота – большинство депутатов ХДП поддерживали Фрея, который был настроен по отношению к Альенде гораздо более непримиримо, чем группа Томича. Но в последней, по прикидкам ЦРУ, было всего 20–25 депутатов.

Национальная партия и газета «Меркурио» сразу же после 4 сентября начали твердить, что выборы еще не завершились и Конгресс вполне может избрать Алессандри. Однако 5 сентября Томич уже поздравил Альенде с победой. Во многом такая позиция была результатом многолетней сложной и кропотливой работы коммунистов по налаживанию рабочих контактов с левым крылом ХДП, прежде всего с молодежной организацией демохристиан во главе с Педро Фелипе Рамиресом. Молодые члены ХДП были настроены более радикально, чем группа Фрея, и склонялись к поддержке Народного единства. А так как именно молодежь составляла основную массу сторонников Томича, тот не мог не учитывать ее мнения. Наконец, поддержка Томичем (сторонником некапиталистического пути) миллионера Алессандри могла привести к коллапсу всей ХДП.

Сразу же после выборов молодежное крыло ХДП направило делегацию к молодым социалистам, чтобы передать Альенде поздравления с победой.

Несмотря на чилийские политические традиции, США твердо решили не допустить демократически избранного Альенде к власти. Правда, сначала ЦРУ, сознавая всю сложность этой задачи, пробовало убедить Белый дом (вместе с послом США в Сантьяго Корри), что сама по себе победа Альенде не так уж и страшна. В стратегическом плане, мол, Чили не имеет никакого значения в противоборстве с СССР. Однако тот же Киссинджер опасался, что мирный приход к власти марксистов в Чили станет заразительным примером для некоторых западноевропейских стран, прежде всего Италии, где коммунисты давно были сильнейшей партией на парламентских выборах, и Франции, где на выборах коммунисты и социалисты сотрудничали. А уж если «падет» Италия – может развалиться и НАТО[435].

Еще в августе 1970 года разведсообщество США подготовило по Чили меморандум для СНБ (NSSM 97). В нем говорилось следующее:

«Что касается угрозы интересам США, то мы пришли к заключению: 1. У Соединенных Штатов Америки нет жизненно важных интересов в Чили. Тем не менее, были бы ощутимы экономические потери. 2. Мировое равновесие военных сил не было бы существенно нарушено из-за появления правительства Альенде. 3. Победа Альенде, однако, означала бы значительные политические и психологические потери: а) сплоченность (Западного) полушария оказалась бы под угрозой в результате вызова, брошенного ОАГ появлением правительства Альенде, и обусловленной этим реакцией в других странах (другими словами, США опасались, что Чили признает Кубу и это станет примером для других государств Латинской Америки – прим. автора)… б) победа Альенде представляла бы собой определенное психологическое поражение Соединенных Штатов Америки и решительный психологический успех марксистской идеологии»[436].

11 августа 1970 года к меморандуму было подготовлено секретное приложение ЦРУ под заголовком «Крайний вариант – свержение Альенде». Речь шла о военном перевороте, но таком, в котором роль США была бы надежно скрыта[437]. Преимущества данного сценария переворота ЦРУ описывало так: «В высшей степени вероятно, что успешное участие Соединенных Штатов в чилийском военном перевороте навсегда освободит нас от возможного правительства во главе с Альенде в Чили». Анализировались и слабые стороны сценария переворота. ЦРУ отмечало, что провал путча «почти наверняка» означал бы «раскрытие участия в нем Соединенных Штатов», а это привело бы к «тяжелейшим последствиям» в отношениях между США и Чили и к ущербу для престижа США не только в Западном полушарии, но и в других частях мира[438].

ЦРУ отмечало, что даже успех военного переворота чреват для США негативными последствиями. Вашингтон превратится в заложника политики чилийских военных и испортит тем самым отношения со всеми другими политическими силами в стране.

Американцы сознавали, что сама по себе правительственная программа Народного единства не выходит за рамки требований, например, британских лейбористов или французских социалистов. Поэтому на ее основании было бы трудно обвинить Альенде в попытках насадить в Чили «коммунизм». Однако Киссинджер придумал довод и на этот случай. Мол, программа Народного единства базируется на программе компартии Чили, а та, дескать, подчиняется приказам Москвы. Получается, что правительство Альенде будет невольной марионеткой Кремля. А этого США уже не могут допустить по стратегическим соображениям конфронтации с СССР по всему миру.

Важность победы Альенде прекрасно понимали и в социалистическом лагере. Посольство ГДР в Сантьяго позднее сообщало в Берлин: «Победа левых сил на президентских выборах 1970 года имеет историческое значение для Чили… Тем самым Чили стала второй после Кубы страной латиноамериканского континента, которая вырвалась из-под влияния империализма и ориентируется на социалистический строй в своей правительственной политике»[439].

Еще в июле 1970 года все разведслужбы США представили правительству очередной аналитический доклад по Чили. (National Intelligence Estimate, NIE. Такие доклады готовились по Чили ежегодно с 1969-го по 1973 год.) В докладе утверждалось, что победа Альенде на выборах приведет к постепенному установлению в Чили классического марксистско-ленинского режима[440]. Далее абсолютно верно предсказывалось, что политика Альенде по увеличению покупательной способности бедных слоев населения приведет к успеху Народного единства на выборах в Конгресс в 1973 году. В качестве оппозиционных Альенде сил доклад определял армию, церковь и некоторые профсоюзы. В целом из доклада следовал вывод, что мирным путем отстранить Альенде от власти не удастся.

При этом ЦРУ уже тогда признавало, что Чили не имеет для США никакого серьезного военно-стратегического значения с точки зрения мирового баланса сил между капитализмом и социализмом[441]. Американская разведка констатировала, что основная сила Народного единства – «промосковская» компартия Чили – твердо настроена на мирный путь перехода к социализму и будет избегать излишне радикальных шагов. Что же касается обещания Альенде развивать отношения с социалистическими странами, то ЦРУ отмечало, что сама обстановка в мире заставит сделать то же самое любое чилийское правительство[442].

Событиями в Чили были озабочены и другие западные страны. 10 сентября 1970 года французский посол в Сантьяго сообщал в Париж, что коммунисты «двигают своими пешками» (под пешками имелись в виду другие партии Народного единства) быстрее, чем ожидалось. КПЧ якобы потребовала предоставить ей 800 из 1200 высших должностей в госаппарате, которые подлежали замене в результате выборов[443].

В день выборов 4 сентября Корри направил в госдепартамент 18 телеграмм, в которых сообщал самые свежие данные подсчета голосов. 5 сентября в большой телеграмме под заголовком «Альенде выиграл» посол обрушился с резкой критикой на ХДП и Национальную партию, у которых нет «ни мозгов, ни сердца».

8 сентября 1970 года «Комитет 40» провел заседание по Чили. Директор ЦРУ Хелмс и секретарь СНБ Киссинджер решительно высказались против точки зрения госдепартамента, который предлагал наращивать поддержку ХДП, чтобы ее кандидат одержал победу на президентских выборах 1976 года. Ждать до 1976 года ни Киссинджер, ни Хелмс не хотели. С другой стороны, директор ЦРУ оценил шансы на успех военного переворота как «не гарантированные» с учетом «аполитичной традиции военных в Чили». Хелмс считал крайне маловероятным, что удастся убедить чилийских депутатов не голосовать за Альенде и тем самым не допустить марксиста в «Ла Монеду» бескровным путем. По мнению Хелмса, военный переворот в Чили имел шансы на успех только в том случае, если был бы произведен немедленно.

Киссинджер заметил, что если допустить Альенде к власти, то свергнуть его будет очень трудно.

По итогам заседания «Комитета 40» по предложению Киссинджера послу в Сантьяго Корри было поручено подготовить «хладнокровный» анализ всех «за» и «против» относительно «военного переворота, организованного с помощью США».

9 сентября указания от начальника отдела ЦРУ по Западному полушарию Уильяма Бро получил и резидент ЦРУ в Сантьяго. Бро отмечал, что единственным вариантом успешных действий в Чили является военный переворот до или сразу же после избрания Альенде Конгрессом. Хекшеру поручалось начать тайные операции и установить «прямые контакты» с чилийскими военными для подготовки переворота, «если будет принято решение его осуществить»[444].

12 сентября Корри ответил, что и с его точки зрения, и с точки зрения шефа резидентуры ЦРУ в Чили Хекшера никаких шансов на успешный военный переворот нет. США, отмечал Корри, придется действовать так, как если бы чилийская армия не существовала. Посол считал, что «чилийские военные не будут… препятствовать приходу Альенде к власти, если не возникнет социальный хаос в национальном масштабе и не будет широко применено насилие, что маловероятно». Корри писал, что именно «хладнокровный анализ» заставляет его сделать следующий вывод: нет никакой возможности для участия США в военном перевороте в Чили. Хекшер поддержал посла: «…военная акция невозможна, военные не могут и не хотят брать власть в свои руки. Мы не способны ни убедить их, ни инспирировать путч»[445].

Дело в том, что, начиная с 30-х годов, чилийские военные не вмешивались в политику, и Чили была, пожалуй, единственной страной Латинской Америки с конституционно избранным гражданским правительством. Сразу же после победы Альенде главнокомандующий чилийской армией генерал Рене Шнейдер заявил, что вооруженные силы верны Конституции[446]. Такую же позицию занимал и второй в военной иерархии Чили человек – начальник генерального штаба генерал Карлос Пратс. Корри в сердцах назвал чилийских генералов «оловянными солдатиками».

Уже на следующий день после выборов Шнейдер и Пратс обсудили политическую ситуацию в стране. Шнейдер считал, что и избрание Конгрессом Альенде, и избрание Алессандри приведет к тяжелейшим последствиям для Чили. Главком не исключал, что может произойти военный переворот во главе с Вио. Однако Шнейдер сделал четкий вывод: вооруженные силы – не альтернатива гражданской власти. Армии надо оставаться в рамках Конституции. Пратс полностью поддержал командующего.

И все же американский посол был неправ. Многолетняя работа США по индоктринированию чилийских военных в духе решительной борьбы с левыми силами не могла не дать своих результатов. Как только стало известно о победе Альенде, в отставку подал командующий силами морской пехоты Чили (элитный род войск, обученный американскими инструкторами) контр-адмирал Серхио Уидобро[447]. Он заявил, что не желает служить марксистскому правительству. Однако командование ВМС убедило Уидобро забрать свое заявление обратно[448]. Дело в том, что такие генералы и адмиралы были очень нужны правым. Многие низшие чины ВМС, особенно бывшие рабочие, симпатизировали Альенде, и адмиралы всеми силами пытались не допустить открытых демонстраций на флоте в поддержку Народного единства. Подал в отставку и начальник вспомогательных и береговых служб ВМС адмирал Хосе Торибио Мерино Кастро, но и его уговорили остаться.

Между тем правые в Чили уже приступили к созданию в стране обстановки социального и экономического краха, что, по замыслам ЦРУ, и должно было спровоцировать военный переворот. Активисты Национальной партии распространяли, в том числе через «сарафанное радио» своей женской организации, слухи, что Альенде скоро национализирует банки и вкладчики потеряют свои сбережения. Вкладчиками в Чили того времени были в основном богатые или просто зажиточные люди.

Устроить панику удалось – с 7 сентября 1970 года перед чилийскими банками выстраивались огромные очереди. Сняв деньги, богатые чилийцы стремились скорее обменять их на доллары и перевести за рубеж. Это подрывало курс чилийской валюты. Для того чтобы паника смотрелась еще более обоснованной, правые попытались совершить ряд нападений на банки, приписав их МИР.

Директора многих частных компаний, в том числе иностранных, прекратили производство и, соответственно, выплату зарплаты якобы из-за опасений грядущей национализации. Страна ждала массовых увольнений. Билеты из Сантьяго в Европу были раскуплены на недели вперед. Население стало панически закупать продукты на «черный день». Фондовая биржа Сантьяго прекратила заключение сделок[449].

Однако Альенде не сдавался – 7 сентября 1970 года он выступил по телевидению и обвинил правых в экономическом саботаже с целью не допустить его к власти. КУТ пригрозил всеобщей забастовкой, если у трудящихся будет украдена их победа на выборах. 8 сентября 1970 года Альенде посетил Фрея и потребовал от него принять меры для защиты чилийской экономики[450]. В этот же день ХДП заявила, что будет уважать выбор чилийских избирателей.

Тем временем в лагере правых с участием посла США в Чили активно обсуждалась политическая комбинация, получившая название «гамбит Фрея». Согласно этому плану Фрей должен был убедить свою фракцию в Конгрессе проголосовать за Алессандри. Тот, в свою очередь, став президентом, немедленно подавал в отставку. В этом случае по закону не позднее чем через 90 дней должны были состояться новые президентские выборы, на которых уже имел право баллотироваться сам Фрей. Национальная партия пообещала бы Фрею полную поддержку, то есть повторялась бы комбинация 1964 года, когда ХДП и правые выступили против левого блока единым фронтом.

10 сентября 1970 года гамбит стал разыгрываться – Алессандри заявил, что в случае своего избрания Конгрессом подаст в отставку и не будет выставлять свою кандидатуру на следующих президентских выборах. 12 сентября Народное единство твердо заявило, что победа Альенде бесспорна и трудящиеся будут ее защищать.

В этих условиях решающая роль принадлежала армии. И здесь Альенде переиграл своих противников из Вашингтона. 12 сентября по инициативе высшего командования ВМС состоялась тайная встреча Альенде с командующим флотом адмиралом Раулем Монтеро и вторым по должностной иерархии офицером флота адмиралом Мерино. Вместе с Альенде во встрече участвовали представители других партий и движений Народного единства, в том числе один из лидеров КПЧ Володя Тейтельбойм[451]. Альенде убедил адмиралов, что не станет привносить политику в вооруженные силы, а все высшие назначения будут производиться только после консультаций с командным составом. Военные были успокоены – один из адмиралов даже решил, что Альенде вскоре порвет с коммунистами и станет «нормальным» президентом Чили.

Однако командование сухопутных сил и ВВС, узнав о встрече адмиралов с Альенде за его спиной, было вне себя от ярости. По неписаной традиции именно сухопутные силы считались главным родом войск, и их генералы имели больший авторитет, чем адмиралы флота. Первоначально генералитет сухопутных сил даже решил настаивать на увольнении командующего ВМС.

Ободренный успешной встречей с адмиралами, Альенде выступил 13 сентября с жестким заявлением: «Народ знает, как защитить свою победу». Если же правые все же совершат «сумасшедший поступок», то профсоюзы полностью парализуют страну всеобщей забастовкой[452].

14 сентября 1970 года на основе оценок Корри и Хекшера «Комитет 40» доложил Никсону, что организовать в Чили военный переворот в настоящее время не представляется возможным. Было принято решение все же попытаться не допустить прихода Альенде к власти с помощью «гамбита Фрея». Послу Корри было поручено незамедлительно обсудить гамбит с Фреем и Алессандри. Тем же самым занялась и ИТТ. Фрей сразу же согласился. Однако проблема была в том, что он уже не контролировал собственную фракцию в Конгрессе. Большинство там было у Томича, уже публично поздравившего Альенде с победой. Перспективы гамбита, с точки зрения ЦРУ, были весьма туманными. Даже прямой подкуп чилийских депутатов, предложенный Корри, вряд ли дал бы желаемый результат.

«Комитет 40» выделил Корри 14 сентября 250 тысяч долларов на «скрытую поддержку проектов, которые Фрей или его окружение сочтут важными», то есть на подкуп депутатов чилийского Конгресса[453].

Сразу же после победы Альенде Корри встретился с генералом чилийских вооруженных сил Камило Валенсуэлой и предложил ему следующий вариант: Конгресс избирает Алессандри, тот немедленно назначает военное правительство, объявляются новые президентские выборы, на которых США поддержат Фрея. Однако и этот план провалился – ЦРУ проанализировало соотношение сил в чилийском Конгрессе и пришло к выводу, что у Алессандри там нет достаточной поддержки.

Провал «гамбита Фрея» был во многом заслугой компартии Чили, давно наладившей с левым крылом ХДП доверительные рабочие отношения. «Гибкую тактическую линию коммунистов» по отношению к демохристианам отмечало, в частности, советское посольство в Сантьяго[454].

Однако Никсон в то время прислушивался уже не к «пораженческому» мнению ЦРУ, а к мнению американских деловых кругов. 15 сентября 1970 года в столицу США приехал издатель «Меркурио» Августин Эдвардс, ранее – представитель «Кока-Кола» в Чили. Эдвардс хорошо знал президента «Кока-Кола» Дональда Кендалла, а тот, в свою очередь, был давним другом и спонсором Никсона. Кендалл организовал встречу Эдвардса с директором ЦРУ Хелмсом и секретарем СНБ Киссинджером. Эдвардс живописал ужасы, которые ждут бизнес Чили после прихода к власти марксиста Альенде. Сам Кендалл после бесед с Эдвардсом встретился с Никсоном и убедил последнего активно заняться Чили.

В тот же день, 15 сентября Никсон вызвал к себе Хелмса, заявил ему, что «правительство Альенде неприемлемо для США», и поручил ЦРУ любым путем не допустить прихода Альенде к власти. После встречи с президентом Хелмс набросал позднее ставшие достоянием гласности инструкции Никсона: «Возможно, есть один шанс из десяти, чтобы спасти Чили. Тратьте столько денег, сколько надо. Не беспокойтесь о возможном риске. Есть 10 млн долларов, если надо, то и больше. Работайте круглосуточно и выделите лучших людей. Заставьте экономику (Чили – прим. автора) завопить от боли. У вас 48 часов для выработки плана действий»[455]. Хелмс говорил позднее, что Никсон вручил ему «маршальский жезл» для борьбы Альенде, то есть фактически поставил на службу ЦРУ все государственные ресурсы США.

Никсон крайне неприязненно относился ко всем латиноамериканцам после того, как его забросали камнями в Каракасе 13 мая 1958 года, когда он, будучи вице-президентом, находился в Венесуэле с визитом. Наиболее предпочтительными для США правительствами в регионе Никсон считал военные диктатуры.

Уже вечером 15 сентября посол США Корри получил инструкцию госдепартамента действовать при подготовке переворота в Чили от имени президента Никсона. Хелмс также немедленно направил резиденту ЦРУ Хекшеру в Сантьяго указание прекратить слать в центр телеграммы с сомнениями относительно успеха переворота в Чили. Затем Хекшера вызвали в Вашингтон, и Хелмс прямо сказал ему, что президент поручил любыми путями не допустить прихода Альенде к власти[456].

Действия «Комитета 40» по предотвращению прихода Альенде к власти развивались по «двум колеям», и только первая (Track I) из них была официальной. Первая колея координировалась «Комитетом 40». Цель состояла в том, чтобы с помощью Фрея обеспечить избрание Конгрессом Алессандри. Далее либо сценарий развивался по «гамбиту Фрея», либо после отставки Алессандри Фрей организовывал военное правительство. В качестве другого варианта рассматривался военный переворот при молчаливом согласии Фрея. Координатором «колеи I» был посол США в Сантьяго Корри, его поддерживали резидент ЦРУ Хекшер и военный атташе полковник Уимерт, получивший соответствующее указание начальника американской военной разведки. Уимерт активно участвовал в разгроме отряда Че Гевары в Боливии в 1967 году.

В середине сентября 1970 года Корри и Хекшер предложили следующий вариант реализации «колеи I»:

1. Фрей объявляет об отставке правительства;

2. создается новый кабинет министров, состоящий полностью из военных;

3. Фрей уходит в отставку и назначает временного президента;

4. Фрей покидает Чили и передает всю власть военным[457].

Корри вел переговоры на сей счет и с самим Фреем, и с министром обороны Чили Риккардо Оссой. Но Фрей боялся участвовать в заговоре, за что удостоился крепких ругательств от Корри в его депешах в госдепартамент.

С самого начала «первая колея» забуксовала.

Однако Никсон поручил Хелмсу в полной тайне от «Комитета 40» и всех ведомств США разработать и другой план – «вторую колею» (Track II). Об этом плане кроме президента и Киссинджера первоначально знали только четыре человека в штаб-квартире ЦРУ. «Вторая колея» сразу нацеливалась на осуществление военного переворота (при необходимости и без согласия Фрея) до 24 октября, чтобы не допустить голосования в Конгрессе. Всю информацию по «второй колее» Хелмс должен был докладывать либо напрямую Никсону, либо секретарю СНБ Киссинджеру. Такая секретность объяснялась тем, что «вторая колея» была грубейшим нарушением не только чилийских, но и американских законов.

16 сентября 1970 года ЦРУ создало спецгруппу по Чили (Chile Task Force), которая направила в Сантьяго около десятка агентов, легендированных как представители других стран. Группа была создана по прямому указанию Никсона «для быстрых и секретных действий»

Возглавлял группу шеф оперативного директората и заместитель директора ЦРУ Томас Карамессинес[458]. Конкретную работу (включая «колею II») возглавлял опытный оперативник ЦРУ Дэвид Эттли Филипс[459]. С целью соблюдения секретности Филипсу выделили старый кабинет в отдаленной части штаб-квартиры ЦРУ. Уже в первой своей беседе Филипс и начальник операций ЦРУ в Западном полушарии Джим Флэннери пришли к выводу, что самым реалистичным сценарием в Чили является военный переворот и что главным препятствием на пути его осуществления является генерал Шнейдер[460].

Группа ЦРУ собиралась каждый день и вела подробный дневник своих действий. Карамессинес воспоминал, что Никсон и Киссинджер постоянно оказывали давление, требуя конкретных результатов.

Американская разведка поставила себе в рамках «Операции ФУБЕЛТ» ((FUBELT) – так был назван план по недопущению к власти законного избранного президента Чили) три взаимосвязанные задачи: