Чили 1970–1973 гг. Прерванная модернизация

Профсоюзы КУТ и крестьянские организации объявили всеобщую забастовку в поддержку законного правительства[376]. Фрей направил к Вио командующего столичным гарнизоном, который передал путчистам, что президент готов вооружить 300 тысяч своих сторонников и подавить мятеж любой части вооруженных сил.

Вио дал задний ход и в телефонном разговоре со Шнейдером повторил, что лоялен президенту и его шаг призван только «привлечь внимание» главы государства к положению в вооруженных силах.

22 октября 1969 года Фрей пошел на переговоры с Вио, и обанкротившемуся генералу удалось добиться от президента целого ряда существенных уступок (так называемое «соглашение Такна»). Личный друг Фрея, командующий сухопутными войсками Серхио Кастильо и министр обороны генерал Тулио Марамбио подали в отставку. Новым главкомом сухопутных сил стал генерал Шнейдер – противник вмешательства вооруженных сил в политические процессы.

Фрей также согласился поднять жалованье офицерам. Зарплата генерала, составлявшая шесть минимальных зарплат (уровень минимальной зарплаты каждый год устанавливался правительством), с 1970 года была повышена до 12 минимальных зарплат. После этого генералы вошли в 2 % населения Чили с самыми высокими доходами. Военный бюджет на 1970 годы вырос на 50 %.

Вио торжественно капитулировал (собственно, ничего другого ему и не оставалось – казармы «Такны» были окружены верными правительству войсками) и сразу сделался популярным в армии как человек, пожертвовавший своей карьерой ради интересов вооруженных сил.

Кратковременный путч, получивший в народе презрительное наименование «такнасо», тем не менее, показал, что среди генералов господствуют реакционные настроения, и они готовы при случае попытаться взять власть в свои руки.

На съезде компартии в конце ноября 1969 года в политической резолюции говорилось: «В борьбе за власть нельзя недооценивать реакционных тенденций, направленных на создание в стране диктатуры фашистского толка… Страна переживает сложный период в связи с опасностью государственного переворота. Подавляющее большинство трудящихся и народа вообще высказываются против попыток мятежа… Широкие слои населения, различные партии, революционные и народные течения понимают, что, как бы ни маскировались планы сторонников переворота, они не направлены на осуществление преобразований в интересах народа. Тем не менее кое-кто по-прежнему остается в заблуждении. Съезд коммунистов предупреждает страну, что опасность не миновала и что перед планами сторонников переворота необходимо поставить непреодолимую преграду»[377].

О том, что у Вио было много сторонников не только в армии, свидетельствует его дальнейшая судьба. Уже 27 октября 1969 года против генерала завели уголовное дело по обвинению в мятеже. Однако арестованный был помещен в военный госпиталь для поправки подорванного здоровья. 16 декабря 1969 года суд приговорил Вио к изгнанию из страны, но тот оставался в Чили, нагло игнорируя приговор. Между тем среди правых возникло «движение Вио», и генерал уже рассматривался как важная политическая фигура и один из возможных кандидатов в президенты.

Смелость Вио была связана с высокими покровителями в Вашингтоне. Газета «Вашингтон Пост» писала уже на следующий день после «такнасо»: «Представитель ЦРУ заявил, что управление знало о вчерашних событиях в Чили за шесть недель до них»[378]. «Нью-Йорк Таймс» сообщала, что «в одно мгновение генерал Вио стал героем в глазах чилийского правого крыла и десятков тысяч отставных и находящихся на службе армейских офицеров»[379].

Американцы к 1969 году знали все, что происходило в чилийских вооруженных силах. 40 % кабинетов на девятом этаже чилийского Министерства обороны занимала миссия связи США при сухопутных войсках Чили и еще 50 % – миссия США при ВМС Чили. 50 % седьмого этажа было отведено для группы военных советников США, 60 % второго этажа занимала миссия связи при ВВС[380].

В конце 60-х годов США на 300 % увечили квоту для чилийских офицеров, проходивших подготовку для борьбы с партизанами и другими «внутренними врагами» при Южном командовании ВС США в Панаме. Подготовка такого рода предполагала и политическое индоктринирование – чилийцам объясняли, что главным противником является мировой коммунизм.

В июле 1969 года резидент ЦРУ в Сантьяго получил формальное разрешение на создание агентурной сети в вооруженных силах Чили. Программа создания сети была рассчитана на четыре года и предполагала вербовку во всех родах войск и всех структурах, в том числе в генеральном штабе. Привлекать агентов следовало как среди унтер-офицеров, так и среди офицеров и генералов[381]. Резиденту ЦРУ Хекшеру поручалось выяснить, как отнесутся вооруженные силы Чили к приходу к власти «марксистского правительства».

По данным МГБ ГДР, сотрудники посольства США в Сантьяго Кейт Уилок и Чарльз Юзерс (оба кадровые сотрудники ЦРУ) в течение 1969 года вели активные беседы с молодыми офицерами чилийской армии и пытались направить их мысли на организацию военного переворота[382]. Британское посольство сообщало в Лондон, что на закрытом заседании Сената Чили видный деятель ХДП Ренан Фуэнтеальба обвинил ЦРУ в подстрекательстве чилийских вооруженных сил к мятежу[383].

Между тем Хекшер заверил штаб-квартиру в Лэнгли, что в чилийской армии есть силы, «готовые к выступлению»[384].

Одним из продуктов описанного выше плана ЦРУ и был генерал Вио.

Сам Вио не скрывал собственных амбиций. 6 февраля 1970 года он выступил на банкете своих единомышленников и пригрозил, что армия все равно вмешается в борьбу за власть, так как ни один из кандидатов на пост президента не внушает ей доверия. «В сущности, ни один из кандидатов на пост президента не удовлетворяет меня. Я не кандидат, но если бы панорама изменилась… Люди знают, что я человек искренний и честный». Позднее Вио стал еще более откровенным: «Я готов участвовать, если этого потребуют обстоятельства, в действиях, предназначенных для спасения страны от хаоса. Если возникнет ситуация, могущая вызывать хаос, социальную несправедливость и выявить неспособность правительства, то я считаю, что эта ситуация оправдывала бы осуществление права на мятеж, которое упоминается во всех конституциях»[385]. Такое впечатление, что Вио излагал план ЦРУ вплоть до мельчайших подробностей.

Но Вио был только одной, причем не самой главной картой в колоде ЦРУ. Многие дивизионные и бригадные генералы чилийской армии считали Вио выскочкой и карьеристом, а его мятеж – попыткой добиться внеочередного повышения. Поэтому особой популярностью в генералитете сухопутных сил он не пользовался, а без участия сухопутных частей любой переворот был заранее обречен на провал.

25 марта 1970 года был раскрыт новый заговор офицеров (активных и отставных) под руководством генерала в отставке Орасио Гамбоа, министра внутренних дел в правительстве Ибаньеса в 1957 году. Органы безопасности вышли на след заговорщиков после того, как те на встрече 18 февраля 1970 года решили предпринять меры против «высокопоставленных руководителей правительства и вооруженных сил»[386], взять в заложники Фрея и сделать Гамбоа новым главой правительства.

Полиция арестовала 12 участников заговора. Дело передали в военный трибунал, который предъявил группе Гамбоа обвинение в мятеже. Позднее были арестованы еще 25 офицеров вооруженных сил Чили, причастных к заговору.

Выступление военных заставило сплотиться левый лагерь, который, в отличие от ХДП и Национальной партии, все еще находился к концу 1969 года в состоянии разобщенности.

Летом – осенью 1969 года все левые партии выдвинули по кандидату на пост президента. Предстоял процесс согласования единой программы и единого кандидата.

На сей раз кандидатура Альенде не была бесспорной, как это имело место в 1964 году, причем особенно много критики в адрес председателя Сената раздавалось в его собственной социалистической партии. Там считали Альенде слишком мягким и склонным к реформизму, а не к революции. К тому же Альенде уже три раза проиграл президентские выборы, и среди некоторых избирателей за ним прочно закрепился имидж неудачника и «вечного кандидата». Собственные президентские амбиции имел генеральный секретарь СПЧ Анисето Родригес, выступавший с гораздо более радикальных позиций, чем Альенде.

Тем не менее 29 августа 1969 года социалисты объявили, что выдвигают кандидатом в президенты Сальвадора Альенде. Сообщалось, что ЦК соцпартии принял это решение единогласно. На самом деле это было не так. За Альенде проголосовали 12 членов ЦК, но 13 членов (сторонники Родригеса и лидера левого крыла СПЧ Карлоса Альтамирано) воздержались[387].

Таким образом, Альенде стал кандидатом в президенты фактически вопреки мнению ЦК СПЧ. Однако его поддержали большинство местных организаций соцпартии, а главное – коммунисты. Поддержка коммунистов была ключевым фактором, так как именно низовые организации компартии в 1964 году были главной силой в предвыборной кампании Альенде. У социалистов не имелось такой разветвленной структуры на местах.

У руководства компартии тоже были определенные сомнения по поводу шансов Альенде на успех. Во время встречи представителей ЦК КПЧ с Альенде эти сомнения были откровенно высказаны. Корвалан прямо сказал Альенде, что тот стал повторяться в своих речах, использует слишком много клише и затертых фраз. Альенде обиделся и изъявил готовность снять свою кандидатуру, если компартия считает это правильным. Однако Корвалан лишь попросил Альенде вести более наступательную предвыборную агитацию и заверил, что КПЧ поддержит его всеми силами.

Сами коммунисты выдвинули кандидатом в президенты великого чилийского поэта Пабло Неруду. Но сразу же подчеркнули, что готовы снять его кандидатуру в пользу единого кандидата левого блока.

Проблема была лишь в том, что до декабря 1969 года этого самого блока не существовало. Однако «такнасо» подстегнул левые партии поторопиться с оформлением организационного единства.

22 декабря 1969 года было оформлено учреждение предвыборной коалиции левых сил Чили – блока Народное единство (Unidad Popular, UP)[388]. В коалицию вошли компартия, социалисты, Радикальная партия, Социал-демократическая партия, МАПУ и Движение единого народного действия (испанская аббревиатура АПИ). Цель КПЧ – создание союза между рабочим классом и средними слоями – казалась выполненной. Однако на самом деле все было не так просто.

Из четырех партий и двух общественно-политический движений сильнейшей в том, что касалось внутреннего единства, членства, поддержки на местах и электорального потенциала, была КПЧ, опиравшаяся на свои лидирующие позиции в КУТ. Однако компартия понимала, что кандидат в президенты – коммунист не сможет одержать победу и станет только красной тряпкой для новой пропагандистской кампании чилийских правых и США. Это вынуждало КПЧ держаться несколько в тени Народного единства, пропуская на передний план представителей других партий.

Второй по значимости силой блока были социалисты. К началу 1970 года партию раздирали внутренние противоречия. Сторонники Анисето Родригеса и Карлоса Альтамирано по-прежнему считали, что социалисты и коммунисты должны идти на выборы самостоятельно, без союзников из средних слоев. Многие члены СПЧ, включая и представителей руководства, симпатизировали МИР. Когда полиция летом 1970 года раскрыла одну из тайных «партизанских школ» МИР, выяснилось, что в числе ее организаторов был сын сенатора-социалиста. В идеологическом отношении СПЧ, провозгласившая себя марксистско-ленинской партией, была конгломератом самых разных течений – от троцкистов и анархо-синдикалистов до правых социал-демократов.

СПЧ догматически критиковала коммунистов за поддержку «буржуазно-олигархического» правительства Фрея во время мятежа Вио[389]. По сути, своим влиянием в чилийском обществе Социалистическая партия была в большой степени обязана популярности Сальвадора Альенде, которого в самой же партии многие недолюбливали.

Эмблема Народного единства

Радикальная и Социал-демократическая партии, АПИ и МАПУ составляли «немарксистскую часть» левого блока и позиционировали себя как представители средних слоев.

Радикалы, еще недавно бывшие сильнейшей политической партией Чили, растеряли, во многом усилиями ЦРУ, прежнюю электоральную поддержку. Радикальную партию покинула правая ее часть во главе с кандидатом на пост президента в 1964 году Хулио Дураном. Эта группа организовала собственную Демократическую радикальную партию, которая поддерживала кандидатуру Алессандри. Позднее выяснилось, что с Дураном ушли едва ли не большинство членов Радикальной партии.

Таким образом, тактика ЦРУ на ослабление Радикальной партии через финансовую поддержку ее правого крыла полностью себя оправдала.

Но на решение партии примкнуть к Народному единству повлияло то, что американцы, прежде во многом опиравшиеся в Чили именно на радикалов, теперь поддерживали Фрея. Почувствовав себя обиженными, радикалы качнулись влево. К тому же коммунисты вели длительную кропотливую работу по налаживанию сотрудничества с молодежным крылом Радикальной партии во главе с Франсиско Вальдесом. Это крыло в свое время и выступило за присоединение к Народному единству.

После 1964 года Радикальная партия постоянно дрейфовала влево и даже установила контакты с Социалистическим интернационалом. В Конгрессе при Фрее радикалы охотно блокировались с коммунистами для продвижения прогрессивных законопроектов. Со своей стороны, коммунисты поддерживали некоторых кандидатов Радикальной партии (например, сенатора Альберто Бальтру) на парламентских выборах, обеспечивая их избрание.

Для левого блока радикалы уже не были ключевым звеном, как во времена Народного фронта. Скорее, участие радикалов в Народном единстве должно было придать левому блоку известную респектабельность и послужить громоотводом в случае повторения кампании запугивания избирателей по образцу 1964 года.

Радикальная партия выдвинула своим кандидатом в президенты вышеупомянутого члена сената Альберто Бальтру. Профессор Бальтра был председателем Общества чилийско-советской дружбы, бывал в Советском Союзе, где на русском языке по рекомендации коммунистов издали его книгу об экономике Латинской Америки[390].

МАПУ – диссиденты из ХДП во главе с Жаком Чончолем – так и не смогли стать массовой партией, политической родиной левого крыла ХДП. Коммунисты, как и сама МАПУ, полагали, что эта партия сможет увлечь религиозно настроенных представителей средних слоев (радикалы всегда были атеистической и масонской партией). Однако группа Чончоля выступала по многим вопросам (например, по национализации частных предприятий) с гораздо более радикальных позиций, чем коммунисты, и скорее отпугивала средний класс. Именно поэтому торговцы и лица свободных профессий не ушли вместе с Чончолем из ХДП. МАПУ оставалась группой видных интеллектуалов, продолжавших развивать не вполне конкретные теории о построении в Чили «коммунитарного общества». Причем, как и социалисты, МАПУ считала, что мирный путь ликвидации капитализма в Чили невозможен.

Неудивительно, что МАПУ выдвинула кандидатом в президенты Чончоля – никаких других политиков общенационального уровня там не было.

Движение единого народного действия (АПИ) тоже было основано в 1969 году и тоже являлось партией одного человека – Рафаэля Таруда, землевладельца и бизнесмена ливанского происхождения. Таруд был популистом в стиле Ибаньеса, и в его движении объединились многие сторонники бывшего диктатора. В 1953 году при Ибаньесе Таруд был министром экономики, министром горнодобывающей промышленности и даже министром иностранных дел. Позднее избирался в Сенат.

Среди его сторонников было много приверженцев правительства «сильной руки», отставных офицеров армии и полиции. Естественно, АПИ выдвинуло Таруда кандидатом в президенты. Собственно говоря, он и создал это движение в целях собственной политической карьеры.

Социал-демократы были крошечной политической партией, но тоже претендовали на роль выразителя интересов прогрессивных средних слоев. Они также поддержали кандидатуру Таруда.

17 декабря 1969 года, еще не имея единого кандидата, блок Народное единство согласовал свою предвыборную правительственную программу («Основная программа правительства Народного единства»). По мнению американского исследователя Марка Фалкоффа, эта программа «была самой подробной и хорошо разработанной из тех, которые когда-либо предлагали чилийскому электорату и даже, можно сказать, избирателям какой-либо демократической страны»[391].

В качестве основной цели программа провозглашала построение в Чили социалистического общества. Однако никаких социалистических мер как таковых в самой программе не было.

В экономической области предполагалось национализировать за выкуп меднорудную промышленность, добычу железной руды, селитры. Конечно, эта мера не могла понравиться американцам. Но ничего необычного в национализации природных богатств в тогдашнем мире не было. Еще в 1938 году свои нефтяные ресурсы национализировала Мексика. После Второй мировой войны это сделали консервативные арабские монархии Ближнего Востока (причем, как и в Чили, природные ресурсы там ранее принадлежали американцам). Да и в самой Чили, например, добыча нефти с самого начала была в руках государственной компании, и никто не считал это социализмом. Следует подчеркнуть, что за национализацию горнорудной промышленности выступал и кандидат от ХДП Радомиро Томич. В 1969–1970 годах национализацию стал публично поддерживать даже Фрей, что лучше всего говорило о банкротстве идеи «чилизации» меднорудной промышленности.

Кроме горнодобывающей промышленности Народное единство планировало национализировать и отрасли, важные для функционирования экономики в целом – банки и страховые компании (чтобы мобилизовать кредитные ресурсы на благо общенационального развития), крупные торговые монополии, электроэнергетику, железнодорожный, воздушный и морской транспорт, химическую промышленность, производство цемента и черную металлургию, целлюлозно-бумажную промышленность.

Таким образом, в Чили должен был появиться мощный госсектор (что задумывало еще правительство Народного фронта), способный осуществлять масштабные инвестиции в развитие собственно чилийской промышленности. Черная металлургия в Чили была представлена всего одним предприятием, которое было построено государством во времена Народного фронта, а потом приватизировано. Национализировав его, Народное единство хотело только восстановить здесь прежнее положение. Цементный сектор был важен потому, что программа Народного единства обещала развернуть массовое жилищное строительство для трудящихся, то есть выполнить то, что посулил и не сделал Фрей. Для этого государству было необходимо сосредоточить в своих руках производство цемента.

Другими словами, Народное единство хотело национализировать лишь те отрасли, которые давали стране средства производства. Это позволило бы создать конкурентоспособную национальную экономику и сократить зависимость Чили от импорта практически всех видов промышленного оборудования.

В программе специально оговаривалось, что ни мелкий, ни средний бизнес национализации не подлежат. В чилийской экономике будут сосуществовать три сектора: государственный (в программе он именовался «социальным»), смешанный (частные предприятия с государственным участием) и частный. Задача госсектора формулировалась следующим образом: «…производственные мощности страны вместо производства дорогих и никчемных товаров, предназначенных для удовлетворения прихотей наиболее зажиточных слоев населения, будут направлены на производство дешевых и качественных товаров народного потребления»[392].

Народное единство предполагало установить минимум зарплаты для отдельных провинций Чили (а не максимум, как Фрей), причем устанавливать этот минимум госорганы должны были при участии представителей самих трудящихся этих областей. Это была очень грамотная и современная с экономической точки зрения мера – только повышение покупательной способности широких слоев населения могло придать новый импульс развитию чилийской экономики, которая в последние годы президентства Фрея фактически топталась на месте.

Народное единство обещало прекратить инфляцию, обеспечить стабильность национальной валюты. Именно для этого и предполагалось национализировать банковский сектор. Кроме того, было обещано установить предельные цены на важнейшие товары народного потребления. Это же пытался сделать и Фрей, однако предприниматели на практике просто игнорировали правительственные запреты, придерживая товар и потом продавая его по более высокой цене.

Народное единство обещало быстро осуществить аграрную реформу – законодательство Фрея давало для этого все возможности.

В социальной сфере левый блок обещал ввести в Чили медицинское государственное обслуживание, доступное для всех слоев населения и предоставлять государственные стипендии для выходцев из малоимущих слоев для учебы в вузах страны.

Таким образом, если исключить национализацию иностранных компаний и местных монополий и создание мощного госсектора в экономике, программа Народного единства обещала осуществить все то, что так и не сделала ХДП за 6 лет пребывания у власти.

Феноменальным для Чили был политический аспект программы Народного единства. Ранее кандидаты в президенты фактически сами формулировали свою программу, и только потом те или иные партии высказывались в поддержку той или иной личности.

До сих пор всю политику страны направлял президент, имевший широкие полномочия. Даже будучи избранным при поддержке той или иной партии, затем он, по сути, лично решал, какие именно меры должно предпринимать правительство во всех сферах жизни Чили. Попытка ХДП поставить Фрея под контроль партии провалилась – наоборот, правительство Фрея контролировало партию, «зачищая» ее от всех несогласных. Неудивительно, что политика чилийских президентов так расходилась с их предвыборными обещаниями – ведь никакого реального контроля партий над деятельностью главы государства не существовало.

Народное единство пошло абсолютно другим путем. Сначала была сформулирована очень конкретная правительственная программа, и только потом начался поиск того, кто мог бы ее осуществить, – единого кандидата в президенты. К тому же заранее предполагалось, что президент будет осуществлять ключевые назначения и согласовывать все крупные меры с Политическим комитетом Народного единства – органом, в котором были представлены руководители всех партий и движений блока.

Таким образом, впервые в истории Чили президент превращался из полумонарха в лидера политической коалиции, связанного ее программой. Это был прогрессивный подход, ставивший Чили с точки зрения политической демократии в такое же положение, какое существовало в то время в странах Западной Европы. Правда, президенту Народного единства пришлось бы очень нелегко – ведь практически каждый день ему надо было вести сложные и длительные переговоры с шестью политическими организациями (многие из которых и сами были расколоты) для проведения в жизнь тех или иных мер.

Неудивительно, что уже поиск и согласование единого кандидата в президенты от Народного единства проходили крайне сложно и не раз ставили только что созданный блок на грань развала.

Лишь коммунисты, как уже упоминалось, с самого начала были готовы снять своего кандидата в пользу единого представителя блока. Остальные партии и движения настаивали на выдвинутых ими кандидатурах. Альенде даже пришлось летом 1969 года уехать из страны, чтобы несколько ослабить накал страстей среди левых сил. Он посетил Кубу, Вьетнам и КНДР – то есть те социалистические страны, которые не признавались США[393]. Это был мужественный шаг – Альенде прекрасно понимал, что американцы и на сей раз будут запугивать избирателей тем, что Чили при нем превратится во вторую Кубу.

К концу 1969 года радикалы, МАПУ АПИ и социал-демократы фактически объединились против коммунистов и социалистов. Они утверждали, что шансы на победу от Народного единства имеет только «немарксистский» кандидат, то есть не член КПЧ или СПЧ. Фактически в Народном единстве возник фракционный союз, что было чревато развалом с таким трудом созданной коалиции.

Компартия решила подать пример политической скромности, и 5 января 1970 года генеральный секретарь ЦК КПЧ Луис Корвалан заявил на пресс-конференции, что коммунисты не будут настаивать на выдвижении собственного кандидата. Главное на предстоящих выборах – не допустить победы кандидата правых Алессандри.

Альенде также обратился в ЦК СПЧ с предложением о снятии собственной кандидатуры, если она мешает выдвижению единого кандидата в президенты от Народного единства. Однако соцпартия отклонила это предложение[394]. Через две недели Пабло Неруда объявил о снятии своей кандидатуры. Так же поступили Бальтра и Чончоль. Таким образом, к концу января 1970 года у Народного единства было два «прекандидата» – Альенде и Таруд. Однако авторитет и настойчивость коммунистов сыграли свою роль – и Таруд, в конце концов, вышел из борьбы.

22 января 1970 года на массовом митинге в Сантьяго Луис Корвалан от имени Народного единства объявил ликующим сторонникам левых, что единый кандидат наконец-то избран – им стал Сальвадор Альенде. Таруд был назначен «генералиссимусом», то есть главой предвыборного штаба Альенде. Народное единство создало по всей стране 14 800 комитетов в поддержку Альенде – 80 % из них базировались на местных организациях компартии и профсоюзных ячейках КУТ (что иногда было одно и то же).

Итак, в январе 1970 года расклад политических сил в Чили стал абсолютно ясным. Правых представлял протеже Национальной партии Хорхе Алессандри (формально он шел на выборы как независимый кандидат), центристов – лидер ХДП Радомиро Томич, левых – Сальвадор Альенде.

Согласно чилийскому законодательству участники выборов могли приступить к агитации путем раздачи листовок и настенной пропаганды не ранее, чем за 90 дней до даты голосования (выборы были намечены на 4 сентября 1970 года). Использование в предвыборных целях СМИ, то есть газет и радио, разрешалось не ранее чем за 45 дней до голосования.

Однако, как и в 1964 году, на чилийских выборах 1970 года имелся участник, который абсолютно не намерен был соблюдать законы этой страны. Речь идет о США.

В октябре 1968 года новым хозяином Белого дома стал представитель правого крыла Республиканской партии Ричард Никсон. Он решил заменить программу Кеннеди «Союз ради прогресса» на свою собственную – «Действие во имя прогресса». Разница была не только в названии. Никсон считал проект Кеннеди слишком левым, так как он нацеливал на поддержку реформистских правительств в регионе, и одновременно излишне патерналистским. Вашингтон устами Никсона заявлял, что отныне намерен вести себя с соседями по Западному полушарию на равных. Во многом такая риторика была вынужденной – главной внешнеполитической проблемой США того времени являлась война во Вьетнаме, в которой самая мощная армия капиталистического мира терпела одно поражение за другим. Никсон обещал закончить войну, что и обеспечило его избрание. В этих условиях он не был заинтересован в излишних проблемах в Латинской Америке.

Однако ЦРУ, Пентагон и Госдепартамент были иного мнения и не намеревались пускать развитие событий в Чили на самотек.

Важность Чили для США времен Никсона определялась, в первую очередь, экономическими интересами. Запасы меди в Чили были крупнейшими в капиталистическом мире, и они принадлежали американским компаниям, прежде всего «Анаконде» и «Кеннекоту». На них приходилось в 1969 году 28 % всех американских инвестиций в Чили, составлявших, по данным Министерства торговли США, 964 миллиона долларов. Средняя прибыль американских компаний в Чили в 1968 году составила 17,4 %, причем медные компании получили еще больше – 26 %. Однако крупнейшим инвестором в чилийскую экономику (200 миллионов долларов) была американская телекоммуникационная компания ИТТ, которой принадлежала вся телефонная сеть Чили.

В отличие от своих предшественников, демократов Кеннеди и Джонсона, Никсон был очень тесно связан с американским большим бизнесом. Его интересовали не столько отвлеченные политические идеологии тех или иных кандидатов Чили, сколько их планы в отношении интересов американского капитала в стране. В этом смысле все было ясно – главным врагом был левый блок, обещавший национализацию как меднорудной промышленности, так и телефонной связи.

Уже 17 апреля 1969 года политическая обстановка в Чили после парламентских выборов обсуждалась на заседании Комитета 40. Директор ЦРУ Хелмс подчеркнул, что США должны вмешаться в президентскую кампанию в Чили на самом раннем ее этапе, ибо только такая тактика может гарантировать успех[395]. Опыт 1964 года, по мнению главы ЦРУ, подтверждал верность этой линии. Однако тогда американцы воздержались от принятия каких-либо конкретных мер, так как было еще не ясно, кто именно будет претендовать на пост президента Чили.

Директор ЦРУ Хелмс

Конкретная работа началась в декабре 1969 года, когда провалился путч Вио и оформился левый блок Народное единство. В этом же месяце посольство США в Сантьяго и резидентура ЦРУ в чилийской столице представили на рассмотрение «Комитета 40» свои предложения, заключавшиеся в повторении успешной кампании 1964 года по дискредитации Альенде в глазах избирателей, прежде всего женщин и молодежи.

Однако и на сей раз в Вашингтоне ничего не решили – Государственный департамент сомневался, стоит ли вообще вмешиваться в президентскую кампанию на столь раннем ее этапе. Заметим, что в декабре 1969 года Альенде еще не был избран единым кандидатом от Народного единства, и аналитики госдепартамента еще предполагали, что, возможно, кандидатом левых станет «немарксист» Таруд[396].

ЦРУ в то время считало, что помимо дискредитации Альенде (в этом у различных американских ведомств не было разногласий) необходимо поддерживать Алессандри, причем не только деньгами. ЦРУ оценивало предвыборную кампанию Алессандри как откровенно слабую и считало, что кандидат правых нуждается в организационной и креативной поддержке – то есть в разработке пропагандистских материалов.

25 марта 1970 года «Комитет 40» под давлением госдепартамента пришел к выводу, что США пока не должны поддерживать на чилийских выборах ни одного из кандидатов[397]. Госдепартамент побаивался, что открытая поддержка Алессандри может в будущем испортить отношения с Чили, если выборы выиграет Томич. Комитет теперь одобрил совместный план посольства и резидентуры ЦРУ в Сантьяго и выделил на пропаганду против Альенде 135 тысяч долларов, оговорив, что при необходимости эта сумма может быть увеличена[398]. Следует отметить, что с учетом постоянного падения курса чилийской валюты по отношению к доллару США в 1969–1970 годах для Чили это была значительная сумма.

Посол США в Чили Корри и резидент ЦРУ в Сантьяго Хекшер считали, что главная задача кампании дискредитации Альенде – не допустить победы левого кандидата с абсолютным большинством голосов. Если эта цель достигалась, то выборы президента попадали в руки Конгресса. Корри и Хекшер не сомневались, что Альенде займет первое или второе место в гонке, поэтому предлагали просто подкупить чилийских депутатов, чтобы они за Альенде не голосовали. «Комитет 40» принял эти предложения к сведению, но счел их преждевременными – к ним предполагалось вернуться уже после оглашения итогов выборов 4 сентября 1970 года.

Кампания дискредитации Альенде, по замыслу ЦРУ, которому и поручили ее провести, не должна была сильно отличаться от успешного проекта 1964 года. Чилийцев, особенно чилиек, опять предполагалось запугивать всякими ужасами вроде советских танков у «Ла Монеды» или кубинцев, которые в случае победы Альенде начнут в Чили массовые расстрелы.

В целях черного пиара ЦРУ создало в Чили две «неполитические» подставные организации – «Движение женщин Чили» и «Молодое Чили». В первой насчитывалось примерно 2000 хорошо оплачиваемых активисток, а вторая, даже не имевшая центрального офиса, по всей видимости, была чисто виртуальной структурой. Помимо очернения Альенде через эти организации планировалось распространять и позитивные материалы в поддержку Алессандри. Все счета организаций оплачивало рекламное агентство «Андальен», получавшее деньги от ЦРУ.

Надо сказать, что и левые в отличие от 1964 года не намеревались занимать в период предвыборной кампании оборонительные позиции. Уже глубокий старик, Алессандри не был женат, и некоторые левые СМИ и организации пытались выставить его мрачным гомосексуалистом. ЦРУ пришлось изрядно потрудиться, чтобы представить холостого кандидата правых другом женщин и детей.

На одной из листовок ЦРУ была изображена девочка лет восьми, глядящая прямо перед собой широко раскрытыми, немного испуганными глазами. Текст под портретом гласил: «Эти глаза смотрят на мир, не понимая сотрясающих его конфликтов. Она не знает о насилии и ненависти, которые уже так близко. Она не знает, какой хрупкой является свобода и как мало нужно, чтобы потерять ее. Она не знает, что такое жизнь без чести и достоинства. Ее мать сознает, какие опасности грозят ей и как их навсегда избежать. Она знает, что будущее ее детей будет решаться сегодня. Вот почему она поддерживает дона Хорхе Алессандри!»[399]

На другой листовке Алессандри в темном пальто и шляпе одиноко брел по улице. Надпись гласила: «Даже всего лишь гуляя по улицам Сантьяго, когда он был депутатом, сенатором, министром, президентом и обреченным на победу кандидатом в президенты, дон Хорхе демонстрировал всей своей жизнью, что он против насилия и со стороны тех, кто его поддерживает, и со стороны своих врагов. Дон Хорхе Алессандри будет управлять Чили независимо, с высоты своего авторитета»[400].

Таким образом, ЦРУ представляло Алессандри как солидного и надежного человека, который спасет Чили от непродуманных экспериментов. Такая пропаганда била не только по Альенде, но и по Томичу, который тоже обещал стране масштабные реформы и «некапиталистический путь развития». По иронии судьбы, ЦРУ заимствовало в поддержку Алессандри лозунг испанских республиканцев и коммунистов времен гражданской войны 1936–1939 годов: «Они не пройдут!» Но теперь под «ними» подразумевались коммунисты и марксисты.

Все идеи листовок и настенных надписей представители «Молодого Чили» и «Женского действия Чили» обсуждали в агентстве «Андальен», которое потом эти планы и реализовывало. Как всегда, к услугам ЦРУ была ведущая газета страны «Меркурио», где подготовленные американской разведкой материалы появлялись летом 1970 года каждый день. Это было особенно важно, как подчеркивал потом упоминавшийся выше сенатский комитет, поскольку «Меркурио» была одной из самых влиятельных газет в Латинской Америке, особенно среди зарубежных деловых кругов[401].

К женщинам была обращена следующая листовка: «Чилийская женщина! Освободись, наконец, и отдай детей государству. Голосуй за Альенде!» Для религиозно настроенного населения была выпущена листовка со святой девой Кармен: «Святая дева Кармен, царица и покровительница Чили, избавь нас от безбожного коммунизма!»

Креативным новшеством ЦРУ и агентства «Андальен» были надписи на стенах чилийских городов: «Это – ваша стенка». Подразумевалось, что после прихода Альенде к власти именно здесь коммунисты будут расстреливать невинных чилийцев. По данным комитета Сената США по расследованию тайных операций в Чили в 1963–1973 годах, было сделано 2000 таких надписей[402].

«Андальен» направило в кварталы Сантьяго, где проживали зажиточные чилийцы и представители средних слоев, фиктивных «представителей Народного единства». Те распространяли анкеты, в которых требовалось указать наличие предметов длительного пользования и готовность пожертвовать ими на благо трудящихся. Также предлагалось сообщить, готовы ли принять граждане у себя дома на постоянное жительство тех трудящихся, кто нуждается в улучшении жилищных условий. В анкете говорилось: «Заполните ее и храните до тех пор, пока ее не потребуют официальные представители… нового Народного правительства. Это будет демонстрацией вашей лояльности делу революции»[403].

В борьбе против Альенде широко использовались эмигранты из Венгрии и Чехословакии. Были изготовлены тысячи листовок с изображением советских танков в Праге – чилийцам обещали, что в случае победы Альенде эти танки обязательно появятся в Сантьяго[404]. Новинкой по сравнению с 1964 годом было то, что ЦРУ активно задействовало в пропаганде против Альенде журналистов третьих стран, которые на самом деле работали на американскую разведку. Таким образом, создавалось впечатление, что и мировая пресса настроена против кандидата Народного единства.

На деньги ЦРУ тиражом в 20 тысяч экземпляров была выпущена специальная брошюра «Женщины и коммунизм (для Вас и Вашего лучшего друга)»[405]. Печатались и комиксы для детей, где описывались леденящие душу ужасы коммунистического господства.

Женщин с помощью листовок убеждали, что в случае прихода к власти Народного единства они и их мужья потеряют работу.

Было разослано по почте 100 тысяч экземпляров различных антикоммунистических брошюр и столько же экземпляров юмористического журнала «Пальмада эн Ла Фронте» с язвительными нападками на левых.