Отбор в Академию Стражей.кн.2

Я приложила правую руку к левому плечу, словно в приветственном жесте Стража, но лишь для расстегивая крупной брошки. Она удерживала шелковую накидку, которая без поддержки тотчас поползла вниз. Настороженный, придуманный мной вариант Камачо-во-сне, замолчал, завороженно наблюдая как из-под ткани показывается, открывается моя грудь. Я повела плечами и оказалась только в длинной, такой же воздушной юбке.

Он замер, будто перестав дышать. В полной тишине я подошла к ложу, наклонилась и провела пальцем по надменным, изогнутым луком губам. Хорошо, что замолчал. Я бы хотела слышать только его вздохи.

— Стелла, я с ума схожу…

Хотя. Ладно, пусть говорит.

Меня всегда восхищала разница между тем, как выглядит его кожа и какова она на ощупь. Загорелая и крепкая на вид, гладко-нежная, обманчиво-деликатная — под кончиками пальцев. Я погладила виски, сверху вниз, к уголкам глаз. Закрыла ладонями синие глаза и черные шелковистые брови, чтобы почувствовать, как щекочут их кончики густых ресниц. Он шумно выдохнул.

— Коснись меня грудью. Пожалуйста.

Не открывая ему глаза, я наклонилась и провела одной из вершинок по отведенной в бок руке. От внутренней стороны локтя к плечу. Не очень удобно, зато удивительно приятно слышать неровное мужского дыхание. Придвинувшись еще ближе, я прикоснулась соском к приоткрытым губам. Он мгновенно втянул темно-розовое навершие. Глубоко. Жадно. С тихим, порочно влажным звуком. Обернув горячим языком. Посылая скручивающее предвкушение в низ живота, до дрожи ног.

Лишь несколько секунд он удерживал меня во рту и… отпустил. А я все стою нагнувшись, продолжая закрывать ему глаза, но уже дрожа от желания. Идеальный. Во сне он бы такой же идеальный как в реальности. Внутри бушевала тревога, которую я никак не могла унять. Мне было одиноко и страшно за себя, хотелось вжаться в Камачо, залезть в него и свернуться в калачик, спрятаться от всех бед. Одновременно меня терзала совесть, я не должна стать непосильной ношей для доверившегося мне человека. Я не имею право соглашаться то, чего хочу до боли в сердце — стать его девушкой.

Мой или не мой. Поджав губы, я отстранилась и резко, одним движением сбросила с него покрывало. Так. Сдавленное ругательство от пойманного объекта во внимание не принимаем. Только холодный анализ. Умен? Еще как. Вытащил меня из судилища за нападение на ритора с поразительной сноровкой и убедительностью. Надежен? Удивительно, но только на Райдена я могла бы положиться всецело. Добр? Не очень. Зато отличный партнер. Силен. Я облизнула губы и потрогала потрясающий живот, в плавных линиях мускулатуры. Хочется зарыться лицом и сделать: "Бу". А, чего там. Мой сон, что хочу, то и делаю. Я наклонилась и дунула прямо в пупок, радостно отметив, как тут же покрылась мурашками топлено-сливочная незагорелая кожа чуть ниже.

— Хватит так облизывать губы, — прохрипело тело подо мной.

Жесткие волоски прокладывали дорожку к ровному, гладкому длинному столбику. Проклятие, он везде был красив. Я отшатнулась и постаралась выровнять дыхание.

— Уравняем шансы, я тоже хочу смотреть, — все таким же хриплым голосом сказал Райден. С меня вдруг соскользнула до этих пор надежно сидящая юбка. Прошлась ласкающим касанием по бедрам и свернулась на полу.

Мышцы его плеч вздулись. Райден дернул и легко расцепил удерживающие кольца сначала на левой руке, затем на правой. Я подалась назад, неверяще глядя на спокойно садящегося в кровати парня. Секунда, Камачо приближается, мы словно в танце, когда партнер следует за ускользающей подругой. Но не так уж я и хочу убегать, поэтому замедленно реагирую на быстрое движение. И пойманной птицей облегченно затихаю в теплых объятиях.

— Ты плачешь, — тихо говорит Райден. И я понимаю — все время пока я его рассматривала что-то внутри меня продолжало болеть. Даже во сне тревога переполняла и жгла, пытаясь выплеснуться, отбивая мне внутренности, слепым быком разбегаясь и врезаясь в мою душу под кожей.

Я поняла — моя умирающая мечта стать Стражем не может смириться с пугающими проявившимися особенностями, она продолжает сражаться. Каммачо обнимает меня нежно, я чувствую его всего, кожа к коже, без преград, без условностей. Во сне мы может быть голыми, открытыми, беззащитными. Но… даже здесь я не нахожу в себе сил признаться.

— Сделай что-нибудь, — зубы выбивают дрожь.

И он осторожно укладывает меня на кровать, укрывая собственным телом. Поцелуи, поглаживания, касания, даже россыпь легких укусов. Его пальцы и губы начинают играть на мне щемящую, торопливую, требовательную мелодию. Я ощущаю себя скрипкой, попавшей в руки безумного гения. Тоска смешивается с удовольствием, свивается в огненные жгуты, и уже непонятно, как на самом деле я себя чувствую, а потом душевная боль начинает отступать, потому что ей просто нет места. Нет ни единого уголка, где она могла бы спрятаться. Он просто выгоняет ее своим телом, вдвигается в меня как естественное продолжение ласк, заполняя без остатка. Внутри меня только Камачо.

— Я боюсь, — шепчу я. Уже не плачу, я просто делюсь сокровенным в странной надежде, что Альфа исправит, решит все мои беды. — Я — неполноценная.

Он останавливается и смотрит серьезно, строго, полностью погруженный, до последней точки. Мягкое раскачивание. И мое тело расслабляется, наполняясь дрожью нарастающего, отчаянного наслаждения.

- Ты — любовь, — говорит он и горячей твердостью резко двигается во мне.

Пальцами гладит шею, поднимая подбородок, подстраивая мои губы удобно под себя, под глубокие, исследующие поцелуи.

— Ты — любовь, — говорит он, двигаясь все быстрее, а наши сердца колотятся друг о друга как наши тела.

Я обнимаю его руками и ногами. Смотрю в синие омуты под черными стрелами отчаянно насупленных бровей.

Я не Хаос. Я — любовь. И свет взрывается в моем теле. Зажигаясь в месте нашего соединения, там, где обхватываю его и крепко держу, свет начинает свою дорогу по моим венам. Выбивая блоки, прорывая новые ходы. Райден приподнимается на вытянутых руках и громко стонет. Он сияет — не только татуировками, а весь. И во сне я вижу, как переплетаются в нем не один, а два контура. Светлый и темный.

Горящие дорожки текут по его телу, скрещиваются на бедрах и… перетекают в меня. Со стонами, с вливающейся в меня любовной влагой, плывет пси-энергия, не задерживаясь, из него в меня и обратно. Потому что у меня тоже два контура. У нас общие парные силовые нити — одна на двоих стандартная псионическая как у любого Стража, и еще одна — темная. Тоже одна на двоих. Мы ошалело и неверяще изучаем друг друга, оба порывисто, рвано дышим. Наши пальцы сцепляются в замки. И… новая волна жажды накрывает нас. В сердце нет страха, оно поет. Я согласна делить сейчас с Камачо все, что угодно.

Райден азартно вспыхивает и вдруг подсаживает меня выше к изголовью, подложив подушки под спину и голову. Сам он выпрямляется на вытянутых руках, наклоняется, словно на меня надвигается гора.

— Смотри, — шепчет он, — смотри на нас. Мы вместе, ты и я.

Я горю стыдом, по-сумасшедшему смешанным с возбуждением. Из такого положения в деталях видно, как Альфа начинает снова заходить в меня. Блестящей, глянцевой, напряженной мужской твердостью. Прямо в меня, сам шало наблюдая, тяжело и шумно выдыхая при погружении. Так делать нельзя, не надо туда смотреть. Я пытаюсь оттолкнуть его руками. Но это невозможно, все равно что сдвинуть скальный массив. Он улыбается, счастливый, стонет, словно взлетает высоко в небеса. На пару мгновений я только смотрю и больше ничего в мире нет кроме Райдена. Я запоминаю, прячу в памяти его вот таким, полностью моим.

А потом сама рассыпаюсь на части, кричу его имя, которое Камачо тут же ловит с моих губ. Когда мы с трудом отстраняемся друг от друга, оба контура, светлый и темный, разламываются на сегменты. И я чувствую внутри пустоту, незавершенность обоих контуров, потому что часть меня остается в Райдене. А часть его — во мне.

Пробуждение в нашей с Моникой комнате происходит внезапно. И кажется мне ужасным, ненужным, нереальным. Неправильная кровать. Неправильные простыни. Все не так. Соседка спит, и это единственное, что меня останавливает от возмущенных жалоб. Простынь вся смялась. Ночную рубашку хоть выжимай. Интересно, реальность хоть наполовину будет так же хороша как то, что придумывает мой повернутый на парне разум. Говорят, первый раз больно, второй раз стыдно, третий зависит от партнера. Что ж у нас, девочек, все так не сразу, а обязательно с особыми условиями.

Я, стараясь произвести как можно меньше шума, слезла с кровати. Натянула спортивные штаны, накинула майку поверх лифа, взяла полотенце. Решив не топать ботинками, я принялась искать свои форменные тапки, но в шкафу уже не получалось так легко ориентироваться как раньше. Внутри гирляндами висели капли и заслоняли все вещи. Яи не было видно, скорее всего спит на самом верху, под потолком, с ее-то любовью к высоте.

Под руку попались обычные домашние шлепки, когда-то купленные мной на сезонной распродаже, скромные, с крошечными розовыми бантиками. Ничего страшного, сойдут. Пока все видят рассветные сны, пойду-ка я приму холодный душ. Немного приведу мозги в порядок. На цыпочках я проскочила общий холл женского отсека и выскользнула за дверь.

— Ух ты, девчонка!

— Хорошенькая какая!

Коридор жилого кампуса, еще вчера тихий пустынный, только с одним заселенным отсеком — нашим, теперь кишел людьми. По нему в обе стороны двигались здоровенные раскачанные парни, большинство одетые лишь в брюки и ботинки. Они несли сумки, коробки, пакеты. И теперь останавливались один за другим, создавая затор. В центре которого находилась розовая от стеснения и замершая от удивления я.

— Детка, ты с Отбора? — ласково спросил у меня лысый, "под Сантану" бугай, с пронзительно зелеными глазами. — Много вас, девочек, на испытаниях осталось?

Он удерживал двумя руками коробку, из которой торчали бессистемно набросанные вещи: одежда, обувь, книги, даже виднелся бок кожаного мяча для уличных игр. Окружившие парни рассматривали меня с головы до пят, их любопытство было не вязким, не неприятным. В отличие от первого курса эти хищники уже знали себе цену и оказаться запертыми на месяц без женского соседства не боялись.

Проснись, Маккой! Надо приходить в себя, сбрасывать дремотную "потерянность". Меня видят первый раз и запомнят именно такой, а значит, никакой слабины. Я независимо отставила ногу в девчачьем тапке. Все равно его уже увидели, так будем гордиться своим нестандартом в облике.

— Все девушки до сих пор остались на Отборе. Мы показали отличные результаты и командную работу. Парни тоже, но их набрали сильно больше, чем нас, поэтому больше трети слились, — я перекинула полотенце в другую руку и осведомилась. — А вы Стражи или еще старшекурсники?

Зеленоглазый тряхнул коробкой и подмигнул.

— Старшекурсники. Молодые и неженатые. Нам до выпуска не положено, но я лично — последний курс, детка. Знаю разные фишки и могу помочь пройти тесты. Интересуешься?

Говорил он без особой эмоциональности, скорее привычно играя роль ловеласа, чем реально флиртуя. К моему удивлению часть народа уже развернулась и отправилась дальше по своим делам. Информацию они получили, диковинкой я не оказалась, девчонки и другие есть, так чего стоять и время терять?

— Много девушек с твоей помощью поступило? Что-то мне подсказывает, что ни одной. — фыркнула я. — Лучше скажите, джентльмены, с чего это вас пригнали в ГАС на полторы недели раньше расписания? Прямо с каникул должны были выдернуть, насколько понимаю.

— Именно, — звонко ответил стоявший чуть поодаль молодой человек, отличавшийся от всех худощавой комплекцией. — Вчера в ночь срочный приказ претора пришел. Собирались абы как, я свою девушку на море оставил и теперь любопытно мне — ради чего такая спешка. Что у вас произошло?

— Не имею права без разрешения риторов сообщать информацию, — я ответила серьезно. Парни начали переглядываться, улыбки исчезли с лиц. — Вещи быстрее размещайте, вот что я вам скажу. Если вас вызвали, значит все… сложно.

— Ясно. До встречи.

Я моргнула, а рядом со мной уже ни одного старшекурсника не было. Никто даже не попытался остаться позаигрывать или поболтать. Им сказали "серьезно", и они мне поверили, отнеслись с уважением. В некотором замешательстве я зашла обратно в наш блок. Хм. Фыркнув, покачала головой. Оказывается, я уже отвыкла от нормального общения, без любопытства, настойчивых намеков и пренебрежения.

Я посмотрела влево и вправо, где в спальнях тихо спали мои сокурсницы. Девочки, вы удивитесь… Надо переодеться самой и разбудить остальных. Судя по приказу претора о срочном возвращении старшекурсников, вчера риторы подтвердили наши с Камачо подозрения насчет нарушения периметра.

Глава 5. Игрушечный прорыв, чтоб его

В листве пели птицы, сверху палило солнце, а на лавочках сидели старшекурсники и глазели на нас, вытянувшихся в шеренгу. Они не перешёптывались, даже не особо переглядывались, лишь улыбались. На мой взгляд устрашающе.

— Вам повезло, зародыши, — обратился к первокурсникам Сантана, прохаживающийся вдоль нашей настороженно молчащей линии. Он был с голым торсом, я уже заметила, что старшие в ГАСе не любили маек. Его лысая голова задорно отражала свет, только что зайчики не пускала. Плечи бугрились и играли мускулатурой. Белоснежные зубы ритора скалились в весьма плотоядной улыбке. Разумом я понимала — это психологическое воздействие, но мурашки все равно бежали.

На поляне, где нас собрали после завтрака, лежали три больших кучи с неизвестной амуницией, отдельно, у дорожки, стояла бадья с краской. Сантана долгую проникновенную минуту буравил нас немигающим взглядом и вдруг рявкнул:

— Вы поучаствуете в Прорыве.

Кто-то из наших закашлялся. Стоящий рядом со мной Мартин шумно сглотнул. Многие дернулись, отшагивая и ломая строй.

— Не трусим! — зарокотал ритор. — Никто вас в Хаос бросать не собирается, тем более лично мне о графике Прорывов никто не докладывает. Так что изобразим игровой. Тварями будут ваши старшие товарищи.

— Насчет последнего мы не удивлены, — раздался ленивый, чуть с оттяжечкой голос Райдена.

— Доиграешься, Камачо, — под смешки присутствующих пригрозил ритор, но тему развивать не стал.

Настроение первокурсников повысилось, мы уже без страха начали рассматривать сброшенный на траву реквизит и будущих хаоситов.

— Слушаем внимательно! — рыкнул Сантана. И все превратились в сплошное внимание, так как нет ничего хуже, чем не знать правил игры. Играть нам предстояло в парке, на ограниченной территории. Хаоситов на всех нас предполагалось всего лишь шестеро, что было несколько обидно.

Три Гончих — ловких и пугающих монстров, они первыми нападают на мирное население, гонят в направлении портала. Два Пастуха — бойцы среднего уровня, наиболее опасная атакующая сила, обороняют добычу. Башня — сторож портала, самый мощный, не стремящийся передвигаться, страшный противник, чья защита непредсказуема.

— И чем нам опасен каждый? — задал важный вопрос Олаф.

— В реальности они хлещут энергетическими плетьми. А у нас будет… Сейчас покажу, — Сантана поманил одного из сидящих на лавочке. Длинноволосого эффектного блондина. И вручил ему небольшой метровый кнут, который вытянул из лежащей у его ног реквизитной горки.

— Заряжай.

Парень щелкнул кнутом, подошел к небольшому корыту, наполненному алой краской, и макнул туда кончик кнута.

— В течение всей игры при ударе оружием хаоса будет оставаться яркий след. Та часть тела, по которой попали, якобы перестает нормально функционировать. Например, удар пришелся по ноге — начинаете ногу приволакивать, стоять на ней можно, а вот шагать нет, только подтаскиваете. Голова и пах запретные зоны. Хаоситы наши — ребята опытные, туда метить не будут. Но от греха, слушай мою команду. Всем надеть оберегающие щитки.

В одной из горок мы обнаружили кожаные куртки и штаны с нашитыми на стратегических местах пластинами. Там же лежали кожаные маски с воротниками для шеи. Пока мы надевали на себя защиту, старшекурсники тоже переодевались. Шесть человек из примерно трех десятков повязали на шею красные платки и взяли в руки кнуты: Гончие — по одному короткому, Пастухи — более длинные и небольшие круглые щиты на вторую руку. А Башня, на роль которого назначили моего случайного зеленоглазого знакомца, ловко крутил в обеих руках по длинной плети.

Остальные студенты наряжались в… странное. Платки, шляпы, галстуки прямо на голое тело.

— А эти красавцы, — представил Сантана полуголых шутов, — не кто иные, как мирное население. Которое вам предстоит спасать и защищать.

Мирное население нагло щерилось в нашу сторону и демонстративно разминало руки-ноги. У меня закралось подозрение, что неизвестно кто больше причинит нам головной боли. Нападающие или жертвы. Вторых, например, больше. И они какие-то подозрительно радостные. Ближайшая ко мне "старушка" в седом парике и цветном капоре клацнула зубами и вытаращила глаза. Я чуть не показала в ответ язык, но вовремя опомнилась:

— Не бойся бабушка, я тебя спасу, — жалостливо сказала я. — Если не полностью, то хотя бы частично.

— Какая милая спасительница, — улыбнулся один из Гончих.

— Парни, девчонок не сильно прессуйте, — громко сказал Башня. — Найдите себе противников по плечу.

Я хотела возразить, дескать, что за дискриминация, а потом передумала. Недооценивание со стороны противника — прекрасная возможность в бою и глупо ей не воспользоваться, не в пупсики играем. Взлохматила волосы, чтобы они пламенели над маской, и никто меня, такую маленькую и беззащитную с опасными Стражами не спутал.

— Я, чур, со Стеллой в команде, — вдруг сообщила Аделаида, подходя ближе и по дороге легко плечом отодвигая одного из зазевавшихся "мирных". — С ней мы точно выиграем.

— И я с Маккой.

— И я.

К моему удивлению желание быть под моим руководством выказали не только Веги и Эстер со своим парнем, но и еще пара однокурсников. Вот, блин горелый, расстроилась я, обнаружив скрещенные на мне оценивающие взгляды "хаоситов". Вся маскировка насмарку.

— Не лезем за сладким раньше папочки Сантаны, — напомнил о себе ритор. — Мы сами поделим вас на три группы согласно накопленным штрафным баллам у каждого. И какие же команды у нас образуются снова? Конечно, Альфы, Беты и Гаммы. Куда мы без неудачников. Именно к ним, несчастным отщепенцам, и попадет умненькая мисс Маккой. Которая сегодня ночью получила нехилые, почти максимальные штрафы за… эээ драку.

— Ого, — протянул кто-то из старшекурсников.

Я быстро натянула маску на лицо. Да ладно, прям драка. Хотя это звучит лучше, чем "нападение на ритора".

— И на сколько баллов я подралась ночью? — осторожно полюбопытствовала я. — Утром объявление не повесили. Я, сэр, теряюсь в догадках.

— Не до объявлений было, — спокойно ответил Сантана. — Но сняли мы с тебя девяносто и вернули шестьдесят. Сама знаешь за что. Так что ты стрелой движешься на выход. Соберись, я в тебя еще верю. Эй, отойдите от нее! Вы оба — в Альфах!

Я покрутила головой и обнаружила незаметно подошедших и с интересом выслушивающих преподавательскую речь Камачо и Борна. Райден стоял справа, Олаф слева. Причем оба то смотрели на Сантану, то недовольно — друг на друга, благо рост им позволял свободно переглядываться через мою голову. Увы, обоим "Альфа" пришлось отойти, а я оказалась в компании с Уго и несколькими однокурсниками, с которыми практически не общалась. Все мои друзья и знакомые оказались в более статусных командах.

Команды развели на стартовые точки подальше друг от друга. Нам выдали по десять мячей в мешочке. Каждый мяч при ударе отметит жертву синей краской и должен изображать удар пси энергией с помощью руны. В каждого хаосита нужно попасть несколько раз, уменьшая таким образом счетчик его здоровья. Сколько нужно ударов на поражение знает только сам монстр.

Потом помощник Сантаны пафосно сообщил, что мы — Стражи, опора мира и надежда страны. Причем время это доказать пришло прямо сейчас — в парке появился портал Хаоса. Где — неизвестно, но мы его узнаем. У нас всего час времени для спасения гражданского населения, то есть привода кого найдем сюда, в командную точку. После этого раздался громкий свисток и остальные шесть человек моих сокомандников… на всех парах ринулись в заросли. Ни тебе обсуждения стратегий, ни плана совместных действий. Какая удачная мне досталась команда, слов нет.

Меня несколько напрягало отсутствие информации о периметре, но, если мне добавили баллы, значит наши сведения подтвердились. При этом нас считают юнцами, которых нужно учить дальше, а не держать в курсе истинного положения дел. Что ж, в этом была своя правда.

— Эй, — тихо прошептали мне из кустов. — Девушка, вы мою собачку не видели?

Гасовец в дамской шляпке делал губки бантиком и хлопал глазами. Я облизнула губы под маской и прогудела:

— Добрый день, мисс. Подойдите, пожалуйста, поближе. Я вас не очень хорошо слышу.

Мне нужно было подманить "гражданку" как можно ближе к бумажной ленте на дереве, которая обозначала нашу исходную позицию.

— Сначала я найду свою собачку, — вредно сообщила мне "дама" и исчезла в кустах.

Вот су… То есть неразумная горожанка.

Двигаться в кожаном костюме было редкостно неудобно. Особенно мешала маска. На краю сознания мелькнула и тут же была отброшена хитрая мыслишка ее временно снять. Видеть я стану лучше, но, если нечаянно прилетит плетью — мало мне не покажется. Некоторое время я кралась осторожно и замирала от каждого шороха. Затем осознала, что времени на все про все дали один час и отсидеть его в кустах — не самое достойное Стража занятие.

Поэтому я выпрямилась во весь рост и…

Азартный вой донесся откуда-то недалеко. Выл некто, считающий, что может изобразить волка. К моему удивлению, ему тут же ответили несколько испуганных преувеличенно эмоциональных воплей. Зная дотошность Сантаны, которую он лихо скрывал за ерничеством, я торопливо принялась вспоминать его описания тварей. Гончие — ловкие и, внимание, пугающие создания! Нам не в лоб, а «между прочим» сообщили о дополнительных способностях хаоситов. Причем на Стражей их "пугающий" вой не действует, а вот на гражданских…

— Помогите!!! — на меня выскочил шкаф в галстуке. — О, Страж! Помогите!

— Бежать надо туда! — мгновенно указала я в сторону старта команды. Он, изображая растерянность и страх обернулся в нужном направлении, и я старательно принялась подталкивать его в спину.

— Помогите! — позади нас пробежала еще одна особь с платком на шее. Я дернулась, но увидела хитрые глаза уже пойманного и решила не рисковать. Только покричала и помахала рукой. Увы, бесполезно.

Проклятие, если бы я была не одна, можно было организовать цепочку для транспортировки людей, удерживая по двое и просто передавая друг другу. Сзади завыли, мой гражданский дернулся, но был схвачен за штаны и быстро потащен в нужном направлении.

— Так, один спасен, — встретил меня сидящий на точке помощник Сантаны.