Весенняя красавица

«Никогда», — рев зверя застрял в моей ноющей груди, но я бы ответил точно так же. Потому что не хотел отпускать Кору.

И все же я должен был.

— Гидеон, ты дашь мне ключ? — тихо спросила она.

— Нет, — хрипло отказал я. И соврал. Я бы не вынес ее страданий. Для нее было лучше сбежать. А для меня умереть.

Я был готов заплатить за ее свободу своей жизнью.

Но не сейчас.

— Что ж, — на глаза Коры навернулись слезы. Осторожно убрав ноги с моей талии, она нежно оттолкнула меня. — Нам больше не о чем говорить. И ты не назвал мне ни одной причины выйти за тебя замуж.

Не считая того, что я ее любил. Всегда и навеки. Пускай даже Кора мне не верила. Ведь я запер ее и приковал к себе цепью.

Она сказала бы мне, что это не любовь.

Лишь смерть доказала бы ей мои чувства. Но вдруг нашелся бы иной способ?

В отчаянии я наблюдал, как Кора покидала башню под звон цепи. Зверь бушевал и требовал последовать за ней, но был слишком слаб. Ночь новолуния.

Кора пробыла в Блэквуде две недели. До полнолуния оставалось еще две.

Две недели, чтобы привести ей доводы выйти за меня замуж. Две недели надежд, что мои усилия окупятся, и она меня полюбит.

Или две недели до того, как я буду смотреть вслед Коре, уносящей с собой мое сердце…и мою жизнь.

Глава 3

Кора

Утром моего двадцать пятого дня рождения меня разбудили солнечные лучи, пробивавшиеся через блестящие окна и заливавшие отполированный пол. Больше не было никакой пыли. Никаких паутин. Две недели назад Гидеон открыл ворота и нанял всех мастеров и слуг в округе, чтобы вернуть поместью былое величие. Садовники и озеленители преобразовали территорию. Садам на восстановление требовалось время, но атмосферы запустения не стало. Благоухали яркие цветы, повсюду лежал новый дерн, и трава зеленела, как глаза Гидеона.

Не тронули только южный садик, поскольку он был моим, ведь Гидеон обещал.

Он всеми силами убеждал меня выйти за него замуж. Каждую ночь Гидеон предлагал мне руку и сердце. И каждую ночь я хотела согласиться.

Но поскольку цепь по-прежнему обвивала мою шею, я сказала бы «да» по неправильным причинам. Женщина не должна выходить замуж в неволе. Не должна соглашаться потому, что иначе ей не видать свободы.

Поэтому каждый раз я отвечала, что дам ответ лишь после того, как Гидеон меня отпустит. И каждый раз в его глазах угасал свет. Словно из ночи в ночь он постепенно терял надежду. Возможно, также пошло на убыль его желание обладать мной.

Скверные предположения кромсали мое сердце и разрывали грудь, отчего становилось больно дышать. Поглощенная горем, я свернулась под одеялом, воображая Кору на картине Гидеона — свободную и ждущую в спальне, готовую любить его душой и телом.

Оставшуюся Кору.

И я бы осталась. Однако пока мне не дали выбора, мое согласие ничего не значило. Ворота были открыты, но цепь не позволяла пройти через них. Поэтому сначала мне нужно было освободиться.

Увы, я уже не особо надеялась.

Слабое натяжение цепи вырвало меня из моих страданий, и я высунула голову из-под одеяла.

В джинсах и черной футболке, на пороге спальни стоял Гидеон и задумчиво рассматривал цепь, намотанную на его кулак.

— Ты не вышла к завтраку, и я отследил тебя по цепи, — подняв взгляд, он обеспокоенно посмотрел мне в глаза. — Кора, ты в порядке?

Гидеон мог бы найти меня и без цепи. Почему-то он всегда знал, где я находилась. Еще одна тайна нового хозяина Блэквуда — моего милого мальчика и незнакомца, в которого я влюблялась снова и снова. Новый Гидеон мог разломить дубовую столешницу и владел ключом к волшебному золотому ошейнику без замка.

— Все в порядке, — соврала я, хотя и не совсем. С моим здоровьем все было в порядке.

Болело лишь мое сердце.

— Ты не встала с постели, — Гидеон тихо подошел ближе, и внезапно моя кожа зазудела от напряжения. Что-то в нем изменилось. Появились суровость и дикость. Словно животное нача́ло брало над Гидеоном верх. Теперь он вновь напоминал человека в крови и грязи, встретившего меня по приезде сюда.

Изменилось что-то еще, но я не могла сказать, что именно. Мне подурнело от отчаяния и страха.

— А сам ты в порядке? — я села в постели.

Ничего не ответив, Гидеон остановился у кровати. Он наклонился и, нежно прижав ладонь к моей щеке, большим пальцем погладил меня по губам.

— Ты задержалась, чтобы тебе принесли завтрак в постель? В конце концов, сегодня твой день рождения.

— Ты вспомнил? — радость вытеснила страх.

— Как я мог забыть? — Гидеон помрачнел, но тогда снова заглянул мне в глаза. — Кора, хочешь, я за тобой поухаживаю?

— Да, пожалуйста, — улыбнулась я.

— В таком случае, я тебя забалую. И сегодня не буду ни о чем просить, — поцеловав меня, он резко выдохнул мне в губы: — Я буду только давать.

Начиная с нежнейшего поцелуя, вскоре углубившегося и ставшего опаляющим. От отчаянного желания я захныкала и вцепилась в Гидеона. Он давал мне все больше, медленно спускаясь ниже и лаская мои груди так, что соски превратились в ноющие пики. Прикосновениями губ к моему напрягшемуся животу Гидеон заставлял меня изводиться от предвкушения. В конце концов, он раздвинул мои подрагивающие ноги и втиснул между ними свои широкие плечи.

Гидеон поцеловал меня между бедер и не останавливался, пока я не начала извиваться и кричать под его языком. Подрагивая, я ослабла на постели. Он дал мне несколько секунд передышки, прежде чем снова свести с ума ртом и беспощадно облизать, проталкивая в меня пальцы.

Я приблизилась ко второму оргазму, который нахлынул разрушительной волной, оставившей меня обессиленной. Пресыщенной. Неспособной ни на что, кроме как лежать, перебирая густые волосы Гидеона, крепко обнявшего меня и устроившего голову на моем животе.

Понимая, почему он так скован, я попыталась убедить его подняться ко мне.

— Гидеон, позволь попробовать тебя.

Сначала он замер, но затем отстранился и с громким стоном запустил пятерню в волосы. Я не могла не заметить голод в его взгляде и то, как член натягивал штаны.

— Не сегодня, — хрипло ответил Гидеон, и от холодного отчаяния в его глазах у меня вновь сдавило грудь. — Сегодня все только для тебя.

Я потянулась к нему.

— Это будет для меня…

— Не сегодня, — повторил он и зажмурился, будто не желал видеть меня, голую и тосковавшую по нему. — Мое самообладание и так висит на волоске.

— Хорошо. Я хочу заставить тебя потерять контроль, — точно так же, как Гидеон заставлял меня.

— Ты не знаешь, о чем просишь, — лающе хохотнул он и, покачав головой, отвернулся. — Оставайся в постели, именинница. Я принесу тебе поднос с завтраком.

— Я бы предпочла, чтобы ты покормил меня кое-чем другим! — крикнула я ему вслед.

Гидеон даже не замедлился. Скрывшись в коридоре, он оставил меня совершенно потерянной. Я мельком глянула вниз и пришла в недоумение, заметив по обе стороны от моих бедер параллельные разрезы на белой льняной простыне.

****

Цепь стала тяжелее. Зачастую я вообще не замечала ее. Она не мешала мне и никогда не натягивалась. Если вместо блузки на пуговицах я надевала рубашку, цепь неощутимо прилегала к спине. Даже когда по дому сновали слуги, никто об нее не запинался, хоть я и ходила из крыла в крыло.

Но не сейчас. Сегодня цепь, будто нарочно, путалась под ногами и заставляла меня спотыкаться. Она цеплялась практически за каждую ножку мебели на моем пути. Пока я приводила себя в порядок, цепь застряла в сливе душа, затем запуталась в моих волосах, мучительно натягивая кожу головы. Словно она пыталась меня замедлить, помешать моему следующему шагу. Не позволить куда-то пойти.

Можно подумать, она не удерживала меня в поместье весь последний месяц.

После того как Гидеон принес мне завтрак в постель, я не спешила начать день. Пообедали мы на застекленной террасе, где я получила десерт в виде еще одного долгого томного оргазма. Гидеон поглощал мои губы, большим пальцем играя с клитором и проникая глубоко в мои девственные ножны. Как и прежде, он не дал мне прикоснуться к нему и, резко отстранившись, ушел, жадно слизывая с пальцев мои соки.

До сада я добралась уже за полдень, и цепь тут же зацепилась за розовый куст. К моему разочарованию, распутать ее удалось только через пятнадцать минут.

Я знала, что это было ненормально. Хотя не сказать, что цепь сама по себе была нормальной — как и все в поместье Блэквуд — но до сегодняшнего дня она лишь препятствовала мне выходить за ворота. Теперь же она не давала мне ходить вообще. То, что цепь запуталась именно в день моего рождения — на годовщину того дня, когда Гидеон преподнес мне ожерелье — не могло быть совпадением.

Ранее утром он утверждал, что не контролирует себя, и разорвал простыни. Страх продолжал сковывать мою грудь. Детали мозаики вставали на свои места, но я не видела общей картины.

Однако кое-что я знала наверняка. Как бы меня ни раздражала цепь, если она была ценой за жизнь с Гидеоном, я бы смирилась.

Тем не менее, он мог освободить меня, и я не понимала причин его отказа. Ведь я бы все равно осталась.

Возможно, башня, где Гидеон практически поселился, отчасти отвечала на мой вопрос. Во всей этой безумной ситуации я не сомневалась в одном — он слишком многого лишился и десятилетие держался за воспоминания о счастливых днях.

Теперь Гидеон держался за меня из страха снова потерять.

Разве он не знал, что я хотела остаться? Что мое место по-прежнему было в Блэквуде, рядом с Гидеоном?

Я лишь хотела освободиться. Не сбежать.

О чем и собиралась сообщить ему при первой же возможности.

Пускай Гидеон обещал меня баловать, но, не считая доставленного им удовольствия, для меня не было большей радости, чем погружать руки в почву и видеть, как сад наполняется красками и ароматами. Прибыв в поместье и увидев сад, я поначалу решила, что мне здесь не рады. Но с каждым новым ростком и цветком я уверялась, что Блэквуд был и будет моим домом. Он просто ждал меня.

Солнце клонилось к закату, когда я заметила возле дома движение. По тропинке шел Гидеон. Черты его лица заострились, и в глазах пылало зеленое пламя, словно он только что вернулся из недр ада.

— Где ты пропадала? — требовательно прогрохотал Гидеон.

— Где еще мне быть? — я в непонимании осмотрелась.

— Я искал тебя два часа, — он пересек сад и предстал передо мной. — Я не слышал тебя, не чуял твой запах. Эта чертова штуковина, — Гидеон сжал цепь, — протащила меня через каждую проклятую комнату в доме!

— Она сегодня странная, — сообщила я. Гидеон тоже был странным. — Конечно, я была в саду. Куда еще я могла пойти?

— Ты не должна оставаться здесь, — хрипло сказал он и, обхватив ладонями мое лицо, дико посмотрел мне в глаза. — Я приготовил еще один подарок. Мне не хочется спешить, но наше время на исходе.

— Хорошо, — неуверенно сказала я, пытаясь не паниковать из-за его спешности. — У тебя подарок с собой или нам нужно пройти внутрь?

— Он внутри. И снаружи, — Гидеон рукой очертил полукруг, указывая на сад и землю за его пределами. — Все это. Блэквуд.

— Что? Как он может быть моим?

— На этой неделе я оформил документы. После моей смерти поместье перейдет тебе.

— Ты о чем? — очередное предложение руки и сердца?

— У меня нет родных, которым можно завещать его. И в моем сердце ты всегда была мне женой, — Гидеон измученно посмотрел на меня. — Поэтому если со мной что-нибудь случится, Блэквуд станет твоим.

— Ничего с тобой не случится, — мне нравилось знать, что он считал меня своей женой, но последние его слова причиняли боль. Было страшно даже предполагать, что Гидеон пострадает…или того хуже. — Мне не нужен такой подарок. Только не так.

— Но ты его примешь, — яростно прорычал он, — потому что никому другому я его не доверю. Также я подарю тебе кое-что еще.

Едва ли я хотела других подарков.

— Что ты…

Гидеон поцеловал меня, прижав к мускулистой груди и обхватив ладонями мое лицо. Этот подарок я приняла. Поцелуй был нежным и сладким, полным такой тоски, что напоминал признание в любви и возвращение домой. Я открыла глаза. Когда Гидеон отстранился и намотал на кулак золотую цепь, от переизбытка эмоций у меня сдавило горло.

— Кора Уокер, — его голос звучал гулко, будто отдавался эхом в пустой груди, — я отказываюсь от клятвы, которую дал, подарив тебе ожерелье. Я больше не намерен на тебе жениться.

От боли у меня перехватило дыхание, и я могла лишь безмолвно смотреть на Гидеона.

— Мой последний подарок — свобода, — резко продолжил он. — А теперь убирайся к черту из Блэквуда.

Свобода…?

Я подняла дрожащие пальцы к шее. Цепи не стало. Она свисала с его ладони, превратившись в самое обычное ожерелье с алмазным кулоном. Просто ювелирное украшение.

Украшение, которое больше ничего не значило. Мой мир разлетелся на осколки, и я подняла полные слез глаза.

— Гидеон?

— Уходи, Кора, — измученно сказал он и отступил. — Будь проклято мое эгоистичное сердце. Я обещал сегодня только давать, но, по правде говоря, использовал каждую секунду для себя. Один последний день. Я должен был отослать тебя в тот же час, как ты приехала.