Весенняя красавица

— Но почему? — у меня срывался голос. — Почему?

— Просто беги отсюда.

По моим щекам потекли слезы, и я дико затрясла головой.

— Убирайся! — взревел Гидеон.

— Мне некуда идти, — разрыдалась я. — Блэквуд — мой единственный дом.

— Тогда иди в деревню, — хрипло и устало велел он. — Мне все равно куда, главное, отсюда. И пока я жив, чтобы ноги твоей не было на территории поместья.

Каждое его слово разбивало мне сердце. Вскинув руки ко рту, я приглушила вскрик и, ослепленная слезами, бросилась прочь. Блэквуд был моим домом, поэтому, даже не глядя под ноги, я легко добралась до северо-западного крыла. Несмотря на рвавшиеся из груди рыдания, я начала скидывать одежду в чемодан, но не собрала и половины вещей, как рухнула на пол и беспомощно заплакала.

Гидеон подарил мне свободу и бросил меня прежде, чем я успела сделать выбор. Но ведь я бы осталась. Осталась бы.

Он не дал мне шанса объясниться. Содрогаясь на полу, я плакала, пока не ослабела. Силы покинули мое тело, и я напоминала тряпичную куклу.

Я не знала, как заставила себя встать. Но я справилась и, решительно достав из чемодана одежду, убрала ее обратно в платяной шкаф. Распрямив спину, я высоко подняла голову и отправилась на поиски Гидеона.

Потому что я решила остаться.

И если бы он не поверил мне сейчас, убедился бы через пятьдесят лет, поскольку я по-прежнему жила бы здесь.

Я босиком пересекла большой зал и поднялась по лестнице в юго-восточную башню. Гидеона там не было. К сожалению, я больше не могла найти его по золотой цепи, поэтому вернулась вниз и пошла по коридору в семейное крыло. В гостиной царила тишина.

Нарушали ее лишь стоны, едва различимо доносившиеся из спальни Гидеона.

С учащенно бьющимся сердцем я пошла туда. Лампы не горели, занавески были задернуты, но из пустого дверного проема с застекленной террасы пробивался оранжевый свет. От солнца остался лишь лучик, тускнувший в кроваво-красном небе.

— Кора? Боже, нет. Кора, — утробный и глухой, голос был почти неузнаваем. — Беги.

В саду я так и сделала. Теперь же я подошла к кровати, возле которой в закатных лучах сидел Гидеон, ссутулив голые плечи.

— Гидеон? Что … — я обмерла. Он был прикован к кровати, но не тонкой золотой цепью. То была тяжелая ржавая цепь с ворот поместья, скрепленная на талии навесным замком. — Господи. Сейчас я тебя освобожу! Кто это сделал?

— Я сам, — Гидеон предупреждающе зарычал и остановил меня, лихорадочно пытавшуюся открепить цепь от дубовой кровати. Острым взглядом зеленых глаз он заставил меня замереть. — Я знал, что ты не ушла, потому что не…Кора, спасайся. Выберись через террасу на улицу так быстро, как только сможешь. Ты должна выбежать за ворота до заката, пока не поднялась полная луна.

Я решительно покачала головой. Какая бы чертовщина ни творилась, я не собиралась бросать Гидеона на произвол судьбы. Тогда я и вспоминала об ужасном подарке — поместье, предназначавшемся мне по завещанию.

— Я тебя не брошу. Скажи мне, где ключ от замка.

— Кора. Моя красавица Кора, — Гидеон был мертвенно опустошен невиданными муками. — Цепь меня не удержит. Разве что на пару минут замедлит.

— Но…

Он покосился на террасу.

— Солнце садится, — от страданий у него осип голос, и побелели губы. — Пообещай, что побежишь без оглядки. Поклянись.

— Не буду я клясться, — отчаянно возразила я. Что бы ни надвигалось, я не могла оставить Гидеона. Он слишком долго был один. — Где ключ? Пожалуйста, пойдем со мной. Пожалуйста.

Он рванулся вперед, напрягая все мышцы в теле.

— Беги, — снова прорычал Гидеон. — БЕГИ!

Но голос…был не его. Более того, он не был человеческим. Испугавшись, я попятилась на шаг.

— Гидеон? — неуверенно прошептала я.

— Иди, — рыкнул Гидеон, словно вырывая звуки из груди. — Не смотри.

Но я смотрела. Господи помоги, я смотрела.

В ужасе отшатнувшись, я споткнулась и упала на пол, не отводя взгляда от сражения, разыгравшегося в могучем теле Гидеона. Мышцы бугрились, словно под самой кожей прогремел взрыв. Услышав хруст костей, я закричала и потянулась к Гидеону, но отпрянула, когда он вскинул голову, привлеченный моим вскриком. Зубы на расширявшейся челюсти удлинялись, превращаясь в клыки.

«Боже, Боже», — я знала, кто передо мной. Невозможно. Ни за что на свете.

В небе поднималась полная луна. И все происходило на самом деле.

Поэтому я сделала то, что велел Гидеон — побежала, спасая свою жизнь.

Я помчалась на террасу, но остановилась посмотреть на него еще раз. В спальне был уже не Гидеон. Оборотень медленно поднялся на ноги и выпрямился, став минимум на полтора фута1 выше любого человека. Все его мускулистое тело покрывала поросль серых волос. Он был слишком сильным, чтобы его удержала цепь.

Глянув ниже, я больше не замечала ни ее, ни замок. Лишь пенис, эрегированный и такой большой, что просто не мог быть реальным.

Однако все происходящее было реальнее некуда.

Обращение в зверя. Зеленые глаза цвета весенней травы смотрели прямо на меня. С голодным рычанием чудовище рванулось вперед, но его остановила ржавая цепь.

На следующем шаге дерево заскрипело о мрамор. Зверь тянул дубовую кровать за собой.

Я развернулась и побежала.

Вслед мне раздался громоподобный рев.

Небо на западе было кроваво-красным, и света хватало, чтобы я не споткнулась, пока мчалась к восточным воротам с тем самым зазором, через который попала в Блэквуд. Они были ближе всего, и роща могла послужить хоть сомнительным, но все же укрытием от чудища, бегавшего гораздо быстрее меня.

Раздался звон стекла, следовательно, зверь выбрался с террасы. Оставалось надеяться, что кровать и цепь немного его замедлят.

Не оборачиваясь, я бежала по земле возле гравийной дорожки, будто за мной черти гнались. Из-под босых ног летел дерн, и мысли в моей голове неслись так же стремительно, как и я сама.

Оборотень? С каких пор?

Я знала ответ. Знала. Потому что однажды уже пробегала через восточные ворота, но тогда со мной был Гидеон. Он заставил меня пойти первой, чтобы сберечь. У него на ноге осталась кровоточащая рана. Я думала, Гидеон порезался о прутья, но теперь поняла, что его укусили или оцарапали.

Как передается оборотничество? Как болезнь? Или как проклятие? Кажется, я смотрела фильмы и читала книги с обеими версиями.

Тишину ночи разорвало завывание, раздавшееся прямо позади меня. Выскочив из рощи, я оказалась на поляне. С востока над горизонтом поднималась полная луна. У меня горели легкие, но я бежала изо всех сил. Оставалась примерно тысяча ярдов до стены, ворот и безопасности.

До спасения от проклятого зверя.

Наверняка Гидеон находился во власти проклятия. Какого-то волшебства. Ибо любая болезнь обоснована логикой и наукой, в то время как в золотой цепи не было ничего логичного. С научной точки зрения волшебства не существует. Но цепь бесспорно существовала.

Даже проклятие можно снять. Гидеон забрал цепь, предвидя опасность, грозившую мне с восхождением полной луны. Он пытался прогнать меня. Спасти мне жизнь.

Тогда какого черта Гидеон предлагал выйти за него замуж? Зачем просил отдаться ему? Ведь согласись я и пусти его в свою постель, все равно оказалась бы здесь. Сегодня ночью я в любом случае осталась бы без защиты.

Значит, проклятие можно было снять. Я невольно замедлилась, судорожно осмысливая то, что уже знало мое заходившееся сердце.

В спальне зверь смотрел на меня глазами цвета первой весенней травы. Гидеон был заперт в теле монстра. И если мои догадки были верны, я обладала властью освободить его. Он каждую ночь говорил мне, как это сделать.

Вот только едва ли зверь предложил бы выйти за него замуж.

Внезапно я понадеялась, что он притащит за собой дубовую кровать.

Увы.

Повернувшись спиной к восходившей луне, я встретила зверя, беззвучно пробиравшегося через рощу. Он двигался так стремительно, что даже не остановись я, едва ли добралась бы до ворот.

Зверь замер, не понимая причин моего промедления. Или же Гидеон боролся с ним.

— Кора… — донеслось до меня болезненное рычание.

Ухватив футболку за подол, я стянула ее через голову. Тут же рычание окрасилось голодом. Зверь был уже близко, такой огромный и широкоплечий, словно надвигавшаяся на меня гора с глазами, пылавшими диким зеленым огнем.

Большой пенис стоял. Волшебство или нет, мы никак не могли сочетаться. Я бы не сумела взять его рот, не заработав растяжение челюсти. Никто бы не сумел, разве что женщина-змея, если таковая существовала. Поэтому я молилась, чтобы зверь сумел получить удовольствие иным способом.

Дрожащими пальцами я расстегнула джинсы. Он почти добрался до меня, поэтому я не пыталась быть грациозной и не чувствовала себя сексуальной. Скинув джинсы вместе с трусами, я отвернулась от зверя и, опустившись на мягкую траву, наклонилась.

— Предлагаю себя для твоего удовольствия, — выпалила я и, закрыв глаза, ждала.

И ждала. От холода и страха мои соски сжались. Кожу болезненно покалывало.

Я ждала. Пока шорох шагов и тепло за моей спиной не возвестили о приближении зверя.

Я ждала. Пока горячее дыхание не овеяло мои ягодицы, и в тишине весенней ночи не раздалось тихое рычание.

Вдруг я недооценила угрозу, и меня сейчас разорвут на клочки? Большие руки ухватили меня за бедра, когтями покалывая кожу. Я старалась не хныкать, однако не сдержала вскрик, когда у меня между ног заскользил длинный горячий язык.

От шока я рванулась вперед, но зверь вернул меня в прежнюю позу. Его предостерегающее рычание становилось громче с каждым облизыванием. Мою промежность опалило жаром, и я неудержимо задрожала, раздираемая внутренним противоречием. Опершись на локти, я прислушалась к грохочущим стонам за своей спиной и узнала в них звуки, издаваемые Гидеоном в башне две недели назад и нынче утром в моей постели.

— Гидеон, — застонала я, подаваясь к нему.

Он был неутомим. Наслаждаясь вкусом, Гидеон доставлял мне удовольствие и водил шероховатым языком по клитору, пока я не скрутила пальцами траву и не вскрикнула в безумном экстазе. Зверь ритмично входил в меня языком, словно хотел слизать все соки со стенок лона. С Гидеоном я могла отказаться, если наслаждение становилось чрезмерным, теперь же меня крепко держали когтистым руками и вырывали из моего тела оргазм за оргазмом. Меня изводили наслаждением, и в итоге я растянулась на траве, слишком уставшая, чтобы стоять на коленях.

Но Гидеон не закончил. Снова сжав мои бедра, он поднял меня повыше и прижался массивной горячей головкой к девственному входу.

Нет, мы были физически несовместимы.

Хотя зверь пытался, надавливая сильнее и стараясь протолкнуться внутрь. Мы постанывали от того, как огромный член скользил по влажным складкам и терся о чувствительный клитор.

Даже будучи изможденной, я жаждала большего. Выдыхая в ароматную траву, я подалась назад и поняла, что забыла об еще одном условии.

Я должна была не просто позволить себя использовать.

Я должна была отдаться с любовью.

Поэтому когда зверь снова пристроился ко мне и зарычал от усугубившегося расстройства, я тихо прошептала слова, которые годами хранила в сердце.

— Я люблю тебя, Гидеон.

Глава 4

Гидеон

— Я люблю тебя, Гидеон.

Внезапно я почувствовал все. Прерывистые вздохи Коры, срывавшиеся с ее дрожащих губ. Наслаждение от соприкосновения члена с ее горячим входом. Изгиб ее бедер под моими руками и мягкость кожи с ямочками от когтей. Сладкий аромат возбуждения в своих легких и восхитительный вкус на языке.

Кора прижималась щекой к траве и, сжав кулаки, тихо дышала. Светлые спутанные пряди разметались по изящно изогнутой спине, заканчивавшейся красивыми округлыми ягодицами. Пульсировавший член, скользкий от соков Коры, выделялся на фоне ее розовой плоти и размером напоминал таран.

Я был не в той шкуре. В шкуре охотника. В шкуре защитника.

Я перекинулся легко, будто переодел рубашку. Никакой ломки костей или мучительного растяжения кожи. Я не знал, почему смена формы прошла иначе. Зато знал, что так и должно быть.

Столь же естественно, как чувствовать Кору рядом. Между ног она блестела от потребности, и розовая плоть была припухшей после моего бесконечного пира. Сжав член, я провел головкой по ней, желая проникнуть в девственный вход и предъявить на Кору права. Однако я сдержался.

Склонившись, я поцеловал ее в затылок.

— Моя красавица Кора.

Распахнув глаза, она вздрогнула всем своим измученным телом. Кора приподнялась на локтях и, обернувшись через плечо, неуверенно улыбнулась.

— Гидеон?

Я сел на пятки и, потянув ее назад, усадил на свои бедра. Склонившись, я завладел ее губами. Она нетерпеливо ответила мне, и на ее глаза навернулись слезы. Счастье Коры было таким сладким, что я физически ощущал его, чувствовал аромат.

Любовь ее была такой глубокой, что открывала для меня весь мир. И сколько бы я ее ни впитывал, Кора давала мне еще больше.

Прервав поцелуй, я припал губами к ее горлу.

— Судя по запаху, Кора, ты сейчас возбуждена и плодородна. Если сегодня вечером я кончу в тебя, связь между нами станет куда крепче любой золотой цепи, потому что ты забеременеешь моим ребенком.