Пираты XXX века

– Валялся в укурке, – признал Дензел. – Ну, чего тебе, лишний раз языком шевельнуть в падло для черного брата?!

– Да в общем-то нет, – согласился Цимбо. – Короче, такие дела. Папу моего, доблестного майора американского космического флота, русские сбили в очередном пограничном инциденте. Он еще был жив в спасательной капсуле своей рубки, в обломках истребителя. Но наши его бросили, даже не попытались уточнить, нет ли выживших. А русские – уточнили. Спасли и выходили. А потом хотели отдать Соединенным Мирам, как бы в знак доброй воли, когда началась очередная разрядка. Но папа уперся рогом и уезжать из Империи отказался категорически. Случилась у него такая, знаешь, переоценка ценностей. Угрожал покончить с собой, если отдадут. Да и матушку мою уже встретил к тому времени… Тоже черную, между прочим, только русскую. Из той самой половины процента. В общем, император в итоге заявил, что подданными своими не разбрасывается. Там я и родился…

– Бывает же! – восхитился Шоладеми. – И что, вот прямо у них там ужас-ужас, как наши пишут? Демократии нет ни фига и жрать нечего? И все маршируют под барабан в серой одежде?..

– Да нет там никакого ужаса, – отмахнулся Боб, – люди как люди. Живут получше, чем у нас многие. И никто никуда не марширует. Пропаганда это все дебильная… Тебе вот на хрена эта твоя демократия, к примеру? На сковородку положишь, когда жрать нечего?.. – Он сплюнул. – Там другая проблема, гораздо серьезнее. Консервативная очень цивилизация, понимаешь? Ни тебе вмазаться как следует, ни на распятие плюнуть в виде творческого жеста, ни тебе мальчика попробовать… Ни даже сенсимильи курнуть! – Трогательная история Миши Карпентера по прозвищу Термит, бывшего сослуживца Казимира по подразделению, к этому времени уже давно иссякла, и дальше пошла чистая легенда: – Короче, надоело мне все это хуже горькой редьки, нанялся я на сухогруз, который по демократическим мирам летал, да и сошел на Буше Младшем насовсем. Выбрал свободу, во как!

– Ну, а потом?! – азартно подбодрил Дензел.

– Ну, пожил там немного… Помойка смрадная этот ваш Буш Младший по сравнению с Российской Империей, прямо скажем. Всё растрескавшееся, грязное, облупленное, тухлое… И скоты все, кого ни возьми! Перебрался на Беовульф, вот там вроде ничего житуха, согласен. Девочку свою там встретил… Только почему-то эти грязные расисты перестали платить мне бабло только за то, что я черный. Два года прошло, говорят, сколько можно тебя кормить, работай иди! Это честно, по-твоему? Я с какой стати должен работать – я им что, белый, что ли?! На Буше вон черным братьям по-прежнему платят без всякой работы, но там помойка, напоминаю. Пришлось лететь сюда – говорят, ребята тут неплохое бабло поднимают за сезон… Надо же как-то оплачивать следующие полгода жизни у жадных немцев!..

– Понятненько… – Растаман перегнулся через перила, привлеченный суетой внизу. – О, смотри-ка, что творится! Сейчас будет потеха!

Прямо под ними разгорались нешуточные страсти.

– Ты! Тебе говорят! – разъяренный Малик тыкал пальцем в Сименса.

– Я?! – очень удивился тот.

– Ты! Бери давай пилу, снежок. И ты! – Палец Малика уперся в Энтони Ланкастера. – Перфоратор! Схватка будет продолжаться…

Студент с готовностью ухватил инструмент и двинулся на Сименса еще до того, как Мусонбе договорил:

– …до смерти одного из поединщиков!

Не ожидавший от своего грузного соседа такой прыти, Песец с трудом отразил электрической пилой внезапный выпад студента. Станина перфоратора хищно лязгнула о защитный кожух пилы.

– Эй-эй! – обеспокоился наверху Боб Цимбо. – А нам босс потом бошки не поотрывает за такое щедрое расходование рабочего материала?

– Да ладно, расслабься, – отмахнулся Шоладеми. – Марселлас такие дуэли как раз поощряет среди работников. Для спуску пара, так сказать. Чтобы у черных парней у самих кулаки не чесались в своей компании. Да и Малик с нами, правая рука босса. В случае чего он за все отвечает…

– Слушай, – продолжал переживать Боб, – громила же легко порвет хиляка в клочья. Какой в этом интерес?! Хотя бы в одной весовой категории выбирали противников, не знаю там…

– Порвет, – согласился Дензел, придирчиво разглядывая поединщиков. – Непременно порвет. Но так всегда делают. Сначала выпускают слабенького против громилы. Громила этого птенца рвет, чтобы, значит, и гладиатор крови попробовал, и зрители понюхали. Это ж не профессиональные бойцы, им нужна первоначальная встряска. Браза-букмекер, конечно, не сильно заработает на этом бое, но не сильно и потеряет: выигрыш от ставки на громилу объявляется крошечный, поэтому и ставить на него едва ли кто будет – овчинка не стоит выделки. Больше с мелочью провозишься. На хлюпика, конечно, ставить не будут вообще, дураков нет. Так что первый бой – он чисто для демонстрации и разогрева. А потом, когда эмоции помаленьку начнут распахивать людям карманы, против громилы выпустят тяжеловеса. Вот тогда и начнется настоящее веселье, в том числе и финансовое…

Песец между тем попал в затруднительное положение. Неопытный Энтони не был для него сложным противником, однако демонстрировать в такой ситуации свои крутые бойцовские навыки для Родима было равносильно тому, чтобы при всех черных братьях гаркнуть во все горло: «Привет, ребята, я спецагент!» А противостоять после такой солидной заявки дюжине плазмометов сложновато даже спецагенту – невзирая на то, что показывают по этому поводу в 4D-боевиках.

Не демонстрируя же никаких специальных навыков, Пестрецову было бы непросто сдерживать этого мастодонта. Энтони, конечно, не был знаком даже с основами боя с подручными средствами – перфоратором он неловко размахивал, словно дрыном, хотя было бы куда эффективнее тыкать им на манер копья, запустив бур. Однако убить противника студент мог и без всякой специальной подготовки. Мало того, что он был огромный, как Лось, – а значительная масса тела в поединке двух противников, не пользующихся особыми приемами, зачастую имеет решающее значение. Кроме всего прочего, он еще и кинулся в драку очертя голову, ни секунды не задумываясь и не давая противнику времени на рефлексию, стремясь ошеломить его своим неожиданным бешеным напором, опередить хотя бы на полсекунды. Это тоже было очень американское свойство характера: едва осознав, что Сименс, с которым они только что дружелюбно болтали, стоит между ним и жизнью, Ланкастер сориентировался мгновенно и атаковал, как доисторическая панцирная рыба – слепо, внезапно, яростно, жестоко, без малейших размышлений, только бы сломить противника и не попасть под его смертоносное оружие.

Перед Родимом встала в полный рост и другая проблема. Моральная. В принципе, приложив определенные усилия, он вполне мог бы покалечить или прикончить пацана так, что никто вокруг даже не заподозрит, что тут поработал мастер экстра-класса. Однако у Горностаев всегда одним из основных постулатов работы был следующий: «Береги гражданского!» Конечно, в критической ситуации любой жизнью, в том числе и собственной, можно пренебречь, если на кону такие ставки и нет другого выхода. И все же то, что Песцу противостоял гражданский – пусть ненасытная утроба, пусть педик, пусть круглый дурак, – сильно осложняло задачу. Родим осознавал, что инстинктивно будет пытаться сохранить ему жизнь, и это могло закончиться плохо…

– Скукота этот ваш первый бой! – разочарованно заявил Боб Цимбо. – У мелкого нет шансов. Давай я тебе лучше покажу, как в соккер играют. Он раньше тоже назывался футболом, но у нас уже был свой, американский, когда мы с ним познакомились, и вот, чтобы не запутаться, мы стали звать этот чужой футбол «соккером», то есть «носочником». Что называется, нюхните носков, жалкие европеоиды!.. Но в Рашке он очень популярен, как ни странно. Правила у него дурные, конечно: руками мяч вообще нельзя трогать. Прикинь, да?! Американец в первую очередь инстинктивно стремится мяч сграбастать и прижать к груди, чтобы другие достойные сограждане не отобрали. На этом же вся частная инициатива основана. А европеоиды и русские выпендриваются, ногами его друг другу передают… Коллективисты хреновы. Но, в принципе, красиво выходит, что есть то есть. – Носком ботинка он выволок из кучи хлама какую-то относительно круглую железяку и принялся ловко перепасовывать ее ногами, так что зачарованный таким зрелищем Дензел даже отвлекся от созерцания схватки с совершенно очевидным финалом и уставился на нового приятеля. – Этак вот… щечкой, как они это называют… и шведкой… упс!

Металлический мяч внезапно срезался с его ноги и покатился к краю площадки. Боб попытался поддеть его на самом краю, но вышло только хуже – от неудачного резкого движения железяка получила дополнительное ускорение и со свистом ринулась вниз.

Энтони Ланкастер в очередной раз угрожающе надвигался на Рудольфа Сименса с перфоратором наперевес, когда с высоты второго уровня прямо ему на темя рухнул тяжеленный металлический мяч Боба. Удар вышел такой силы, что бедолага студент тут же рухнул без чувств – повалился на пол торжественно и впечатляюще, словно вековой дуб, вывороченный жестокой бурей.

– Несчитово! – возмутился еще один любитель русской рулетки, на которого накануне обратил внимание Боб Цимбо, – невысокий, с пышной двуцветной афропрической-одуванчиком. Звали его Джордж Кинг, хотя иногда дразнили Кинг Джордж; а основная кличка у него, разумеется, была Одуван. Кинг Джордж неосторожно поставил на Энтони Ланкастера пятерку и имел причины чувствовать себя обманутым. – Его вырубил не хиляк! Это был несчастный случай! Несчитово!..

Боб опасливо выглянул со своего помоста и, встретившись взглядом с возмущенным Одуваном, оскалил все свои тридцать два великолепных зуба в ослепительной улыбке, пискнув: «Извенити!». После чего убрал голову обратно, дал пять восхищенному Дензелу Шоладеми, и они оба заржали как бешеные – выкуренная порция мэри-джейн способствовала тому, что новые приятели теперь способны были найти смешное в самой трагической ситуации.

– Ладно, проехали, – с сожалением проговорил Малик, глядя на распростертое тело Ланкастера. – В следующий раз. Уберите отсюда эту дохлятину.

Недовольные черные бразы, ворча, развели белых по рабочим местам.

«Кто распорядился меня спасать?» – негромко процедил Родим по внутренней связи, приступив к работе и убедившись, что рядом никого нет.

«Здоровенная же туша! – раздался в ухе голос Казимира. – Тебе пришлось бы его жмурить. Или хотя бы вырубать наглухо, с непредсказуемыми последствиями. В обоих случаях твой статус оказался бы под угрозой…»

«Я бы как-нибудь разобрался! – отрезал Песец. – А так и мой статус оказался под угрозой, и ты на грани засветки. Оно надо нам?! Я не лежал в коме, меня не вырубили, язык есть у меня. Приказ такой был от командира – срочно помогать?!»

«Не было приказа», – признал Витковский.

«Вот в следующий раз без приказа ты свою драгоценную помощь сверни поплотнее, засунь себе в трубку и выкури всю! Понял меня?!»

«Понял, чего ж».

Песец замолчал, но связь не отключил. Лось терпеливо ждал, что он скажет дальше.

«В общем, спасибо, конечно, – скучным голосом сказал наконец Пестрецов. – Выручил. Но в следующий раз, если будешь влезать без команды, схлопочешь серьезное наказание. Всосал, долбаный нигга?»

«Со шкворчанием, бро».

«Отбой».

Глава 10

Вто же самое время на женской половине базы черной общины Тура Сатана сражалась на краю утилизатора с Кэт Текилой.

Текила широко махнула ножом, пытаясь располосовать Туре кулак, в котором та сжимала свой конец банданы. Сатана молниеносным движением убрала руку, при этом едва не сдернув противницу вниз.

Лейтенант русского диверсионного спецназа Светлана Рысь, изображавшая мулатку Туру Сатану, двигалась расчетливо и осмотрительно. В боевой обстановке она вырубила бы эту тощую суку с двух ударов. С двух хорошо поставленных и отработанных десятками тысяч повторений ударов. Но сейчас ей нельзя было раскрываться. Если местные хотя бы заподозрят в ней спецагента, операция окажется на грани провала.

Кэт небрежно, но довольно опасно махнула лезвием перед лицом противницы, описав кончиком ножа восьмерку у самого ее носа. Сатана небрежно отбила выпад. Текила попробовала достать ее еще раз, на этот раз в корпус – Тура чуть качнула бедрами, пропустив вражеское лезвие в опасной близости от себя.

Две эффектные чернокожие женщины плавно кружили на краю смертельно опасной, пышущей жаром дыры, изучая друг друга. Раскрываться сразу никто из них не хотел, ставки были слишком высоки. Однако понемногу Кэт начала атаковать Туру – с каждым разом все опаснее и опаснее.

Какое-то время Сатане удавалось сдерживать яростный натиск Текилы, используя скудный набор приемов абордажного боя. Это не грозило особыми неприятностями, поскольку подобными элементарными приемами владел каждый второй – от наемников до пиратов. Да и среди уличных бандитов всех мастей абордажка тоже была распространена. Ничего особенного она собой не представляла и серьезным рукопашным школам ничего противопоставить не могла. Но все-таки это была какая-никакая, а боевая система. Рысь изучала ее скорее из интереса, чем по необходимости, поскольку на фоне боевой подготовки Горностаев абордажка выглядела жалковато. Но вот поди ж ты – пригодилась…

Ощутив, что противница неплохо подготовлена и опасно огрызается, Кэт резко ускорилась, и ее уличный стиль драки, к немалому изумлению Светы, плавно превратился в смертоносное джаз-кэндо американских Звездных тюленей.

Темные глаза Сатаны сузились от изумления.

Если бы она отпустила на свободу свои рефлексы и использовала систему боя русских Горностаев, которую в совершенстве знала лейтенант Рысь, противницы могли бы биться как минимум на равных. Но Рыси никак нельзя было демонстрировать свое воинское мастерство. Потому что жеребячья отмазка Боба-Казимира – что она, дескать, долго жила у русских – в ее случае не проканает. Слишком специфическое умение, которому обучен далеко не каждый русский. Совсем не каждый.

А в том, что здесь найдется, кому опознать стиль боя русского диверсионного спецназа, Света уже не сомневалась.

Оставалось только поддерживать выбранную легенду и манеру драться. Проблема была только в том, что абордажники никогда не могли выстоять в рукопашной один на один ни против Звездных тюленей, ни против Горностаев.

Итак, Туре Сатане предстояло одолеть человека, владеющего боевым стилем Тюленя при помощи набора приемов уличного и абордажного боя. Все равно что выйти с перочинным ножиком против профессионального фехтовальщика с катаной.

Как и Песец в полуразобранном лайнере, Тура попала в серьезную ловушку.

Выходов у Рыси в настоящий момент просматривалось только два: погубить операцию – или себя. Раскрыться как российский спецагент – или позорно отпустить платок, так и не сумев на равных войти в банду Багамы Мамы. То есть неимоверно усложнив свое положение и резко урезав себе возможности по сбору информации. В таких преступных структурах иерархия всегда играла очень большую роль, а в случае проигрыша или сдачи на милость победителя Рысь мгновенно оказывалась в самом низу иерархической лестницы.

Впрочем, это было еще не самой плохой перспективой. У Рыси возникло четкое ощущение, что Текила, разъяренная ее наглостью, попытается убить соперницу прежде, чем та отпустит платок. И Кэт имела неплохие шансы. Поединок на краю плазменного утилизатора – само по себе весьма экстремальное занятие. А еще учитывая американский десантный нож и неплохие боевые навыки противницы…

Но откуда, черт возьми в этой забытой всеми богами дыре мог появиться Звездный Тюлень?!

Хотя ей ли, Горностаю, удивляться? Они-то сами разве не разбежались по галактике после катастрофы на Дальнем Приюте? Вот и Тюлени когда-то так же разбежались после страшного разгрома у Бетельгейзе. Конечно, большая часть бывшего американского спецназа все-таки брезговала бандформированиями. Когда был объявлен набор в рейнджеры Саггети, разочаровавшиеся в службе Тюлени потекли туда рекой, ибо по моральным причинам служить государству они больше не могли, а мафии – не хотели. Но, как говорится, в семье не без урода. Так что кто-то из Тюленей вроде Кэт Текилы вполне мог приткнуться в какие-то периферийные банды, особенно сформированные по расовому или национальному признаку.

На всякий случай Тура бросила взгляд на руки Кэт, хотя уже видела их в начале схватки. Мудрый и опытный Песец сделал бы выводы с самого начала, а Рыси для этого понадобилось пару раз крепко отхватить ногой по ребрам. Характерные синяки на руках, в основании большого пальца и на ребре ладони, уже не пропадающие со временем и постепенно приобретающие бурый оттенок – они возникают от долгой и упорной работы с армейской макиварой, от постоянного и неизбежного столкновения ладони с нижним суком на тренировочной колоде.

В общем, если Текила была бывшим Тюленем, в чем Тура уже практически не сомневалась, у нее определенно имелся куда более серьезный повод для лютой тоски, чем просто отсутствие романтического погонялова.

Сатана продолжала то и дело пропускать ощутимые удары – то слева, то справа, не в силах эффективно блокировать их без того, чтобы не разоблачить себя. Пару раз Рыси удалось сорвать опасные атаки Текилы, изобразив, что у паникующей мулатки это получилось чисто случайно. Однако она понимала, что долго работать под дурака ей не удастся. В какой-то момент такое везение станет просто подозрительным.

Кэт, напротив, разогревалась все больше, гневный выброс адреналина придавал ей сил, она намеревалась быстро стереть выскочку в порошок. Сообразив, что девка значительно уступает ей в подготовке, Текила начала форсить перед другими чернокожими девками, то подставляясь под нож соперницы и уклоняясь в последний момент, то рискованно семеня ногами на самом краю технической дорожки над утилизатором.

Сатана охотно хваталась за все «оплошности» Текилы, всякий раз радостно бросаясь в прорыв – но, как и следовало ожидать, окно возможностей всегда захлопывалось, едва Тура пыталась в него выглянуть. Между тем из рассеченного бедра и брови Туры уже сочилась кровь, и было очевидно, что если бой будет продолжаться в том же духе, ставок на нее лучше не делать.

Кэт в очередной раз несильно ударила противницу подъемом ноги в бок. Нанести таким ударом серьезный урон было трудновато, однако Текила просто отвлекала внимание. Дождавшись, пока Тура всем корпусом развернется в ту сторону, Кэт вдруг пошатнулась, картинно взмахнула руками и неловко накренилась над утилизатором, удерживаемая от падения только туго натянувшимся в руках соперницы платком.

Соблазн в ту же секунду отпустить платок и заживо отправить ненормальную Текилу во вторичную переработку был очень велик. Однако Рысь не теряла хладнокровия в любой схватке и отчетливо понимала, что если она убьет любовницу Багамы Мамы, у нее могут возникнуть довольно серьезные проблемы. Кроме того, она осознавала, что на самом деле Кэт только делает вид, что поддается, чтобы Сатана отпустила платок и проиграла, – а отправить вниз бывшего Звездного тюленя, полностью контролирующего ситуацию, будет не так-то просто.

Несколько мгновений спустя Текила подтвердила ее подозрения, легко, практически без раскачки, одним движением корпуса вернувшись на техническую тропинку.

Убедившись в своем подавляющем превосходстве и в том, что настырная Тура не собирается сдаваться, Кэт Текила, похоже, окончательно решила прикончить дерзкую девку. Нож в ее руке замелькал со скоростью лезвия в блендере, и Тура едва успевала парировать ее сокрушительные удары. Словно издеваясь, Кэт то подставляла противнице уязвимые места, то вновь на мгновение зависала над огненной бездной на туго натянутой бандане, заставляя соперницу держать себя фактически на весу. Если бы Рысь могла драться в полную силу, наглая баба-Тюлень уже давно бы оказалась как минимум на полу, а скорее – в утилизаторе.

Но драться в полную силу она позволить себе не могла.

Несмотря на то что Светлана уворачивалась по мере сил, Кэт сумела нанести ей еще несколько глубоких порезов. Все-таки Рыси противостоял очень серьезный противник, не стеснявшийся демонстрировать свои профессиональные умения.

Света понемногу начала паниковать. Выхода из этой ситуации она не видела. Запудрить мозги девкам из банды сложности не составляло, но обмануть эту дрянь не удастся. Ее всерьез учили противостоять Горностаям, и она сразу поймет, с кем свела ее судьба, если Рысь пустит в ход свои особые умения. А продержаться только на приемах абордажника долго не получится. Цугцванг!

Нанеся сопернице еще несколько чувствительных порезов клинком, Кэт в очередной раз зависла над бездной на платке, перебирая ногами по краю утилизатора, – и тут же вернулась на техническую тропинку. Как бы поддразнила: отпусти, отпусти платок, детка, и никто не пострадает.

Особого выбора у Светы не было. В следующий раз Текила будет метить в сердце.

Можно, конечно, было пожертвовать собой. Но какой смысл, если в этом случае задание все равно будет провалено?..

Пошатнувшись, в очередной раз изображая легкую добычу, бешеная Кэт Текила на мгновение зависла на натянутой бандане над огненной бездной – и молниеносно принявшая нелегкое решение Тура Сатана яростно рубанула по платку лезвием своего ножа.

Текила не ожидала от противницы такого коварства. Она полагала, что Тура отпустит платок, и готовилась вернуться на техническую тропу, используя совсем другие точки опоры. Однако внезапная импровизация Сатаны нарушила ее планы.

Кэт взмахнула руками, выпустив обрывок платка, и с отчаянным воплем рухнула в пылающее жерло утилизатора. Теперь бывшего Звездного Тюленя уже не могло спасти ничего. Разве что…

В вышине раздался звонкий щелчок, и в направлении погибающей Текилы с головокружительной скоростью метнулся темный комок. Мгновенно развернувшись, он оказался автоматической страховочной сетью. Окутанная сетью Кэт Текила зависла в нескольких метрах от огненной бездны, пружинно раскачиваясь вверх-вниз на эластичном тросе, яростно извиваясь и лягая воздух.

– Ну, все, все, – брезгливо произнесла Багама Мама. – Девочка Тура выиграла. Снимите эту дуру оттуда.

Едва Кэт Текилу выпутали из страховочной сети, та бросилась к бандерше за справедливостью:

– Она разрезала платок, ма! Это нечестно!

– Нигде не сказано, что платок нельзя разрезать, – пожала плечами Багама Мама. – Она не выпустила его из рук, значит, не проиграла. Ты свой конец выпустила. Все просто.

– Она пошла против правил!..

– Да ладно, родная, – вмешалась плотная негритянка по имени Пэм Гриер. – Ты же сама собиралась отхватить полплатка, если противница будет упираться. Сама же хвасталась, еще когда девочка даже не планировала драться. Я слышала.

– Я только собиралась! – взвилась Текила. – А она сделала! Есть разница?!

– Отправляйся под нары, подружка, – подытожила Багама Мама. – Побеждать надо ножом, а не языком. Короче, все: девочку Туру зовем Сатана до тех пор, пока еще кто-нибудь не решит оспорить это с ножом в руке…

– Да! – радостно взвизгнула Пташечка.

Тура Сатана спрыгнула с решетчатого помоста, и Багама Мама ловко придержала ее внизу.

– Давай-ка уже познакомимся поближе, солнышко, – негромко предложила первая в банде, не выпуская пойманную из объятий. – Очень уж я люблю тискать крепких спелых баб. А Кэт отправляется под нары, так что сегодня ночью я остаюсь в прискорбном одиночестве…

– О! – сказала Тура, мягко снимая руки Багамы Мамы, обвившиеся вокруг ее шеи. – Я тут такую белую сучку приметила среди новеньких – закачаешься! Очень красивая, спелая, как персик, и крепкая, что твоя ляжка. Давай лучше я тебе ее приведу!..

– Я для тебя что, недостаточно сексуальная? – нейтральным тоном спросила Багама Мама. Однако видно было, что под этой флегматичной коркой бурлит вулкан ярости: достаточно только неосторожно ткнуть пальцем – и лава прорвется, сметая все на своем пути. – Сильно старая, что ли?

– Ты просто охренительная! – восторженно заявила Сатана. – Совершенно невероятная! Поэтому я для тебя хочу только самого лучшего. Поверь мне, та белая девочка гораздо лучше меня, я ее уже попробовала. Очень умелая любовница. Пусть это будет мой бескорыстный чистосердечный подарок первой в банде!

– Ну, о’кей. – Заинтригованная Багама Мама внимательно посмотрела на Туру. – Тащи сюда свою белую сучку. Если мне понравится, получишь сто очков к карме. Если нет – штраф, штраф!

– Только это… – Тура замялась. – Мальчики уже определили ее к себе в бордель. А она, бедняжка, всю жизнь спала только с девочками. В общем, и мужикам выйдет мало удовольствия, и ей никакого…

Багама Мама задумалась.

– Зуб даешь, что хороша девчонка? – спросила она наконец.

– Век воли не видать!

– Ну, ладно. Тащи ее ко мне. Если черные бразы будут выступать, скажи, что нефига пальцы гнуть. Со мной пусть разбираются.

– Всосала! – повеселела Сатана и мгновенно исчезла – Багама даже не успела поцеловать ее на прощание.

– Ах ты, чертенок, – задумчиво проговорила первая в банде. – С каждым разом ты нравишься мне все больше и больше. Ладно, с тобой мы еще поиграем…

«Бестия! Бестия!» – тем временем позвала Сатана, торопливо карабкаясь на следующий уровень по металлическим лесенкам.

«Тута я!» – на сей раз фрау Кюнхакль отозвалась мгновенно – видимо, с озабоченными мужиками ей было слишком неуютно.

«Короче, из борделя я тебя, кажется, вытащила. Но это придется отработать. На тебя положила глаз первая в банде, и я тебя еще дополнительно разрекламировала как первоклассную лесбиянку…»