Пираты XXX века

Тем временем в мужском клубе Боб Цимбо задумчиво бродил по кают-компании, размышляя, к кому бы прикопаться. Некоторые смотрели очередной увебольный матч, некоторые овладели очередной бутылью алкоголя – а некоторые, вроде Френка Отиено по кличке Мавр, надвинув на глаза очки виртуальной реальности, заняли кресла-тюфяки посреди каюты, которые были там и сям разбросаны по кают-компании.

– А во что это ты играешь, бро? – вкрадчиво поинтересовался Боб, оттянув один наушник Мавра.

– Заходи, – Френк сделал приглашающий жест в направлении своего VR-разъема.

Цимбо тут же подключился к нему и оказался в бушующем перед огромным подиумом море чернокожих тел, которое слаженно колыхалось от мощных звуковых волн. На подиуме странно выплясывал, причудливо жестикулировал и омерзительно кривлялся негр в женской шубе и огромных зеркальных очках. То есть шуба, скорее всего, была не женская, просто актуально модная. И совершенно ненужная в помещении, в котором поддерживалась комфортная температура, чтобы многочисленные зрители имели возможность плясать полуголыми. Но исполнителю необходимо было подчеркнуть свою умопомрачительную финансовую состоятельность. На шее у негра живого места не было от всякой массивной голды, цепочек и кулонов, выполнявших ту же функцию, что и женская шуба. Он ритмично извергал речитатив, в такт которому послушно раскачивалась толпа.

– Свежий концерт Мельдония смотрю! – поведал Френк, обнаружившийся в толпе рядом с Бобом. – Офигительный бит! Чувствуешь, как качает?!

– Угу! – подтвердил Боб. – Все, что надо ниггеру, чтобы качало – офигительный бит, грув такой, что просто теркой по коже, саунд в полном порядке…

– Ты в теме, чувак! – радостно одобрил Френк. – Саунд что надо! А флоу какой, прикинь!..

Боб согласился, что флоу да, совершенно королевский. Некоторое время из вежливости послушав рэпера Мельдония, он все-таки сбежал из виртуальной реальности Френка и пристроился со своим компактом на одном из свободных кресел-тюфяков.

– А ты во что играешь, братское сердце? – внезапно грянуло у Боба над ухом. – Затаился тут в уголке, как паук… Можно с тобой?

– Валяй, – благодушно качнул головой Цимбо.

Отиено подключил свои очки к разъему виртуальной реальности на компакт-компьютере Боба и оказался в странном просторном помещении – без стен, но со сводчатым потолком, к которому уходили и терялись в вышине изящные беломраморные колонны. Пол был выложен огромными мраморными клетками, черными и белыми, в некоторых стояли вооруженные мечами рыцари, перетаптывались боевые слоны и кони. Для боевого отряда их было слишком мало, для пацанской группы разборки – слишком много.

– Это что за фигня?.. – ошалело спросил Френк, разглядывая свои белоснежные одеяния – с просторными рукавами и бабьим подолом до пола.

– Шахматные задачи, – хладнокровно пояснил Боб. Он стоял в таком же одеянии, только черном, на противоположном конце помещения, метрах в сорока, однако подкрутил звук так, чтобы не приходилось повышать голос.

– Чего?! – ошалел Френк.

– Шахматные, говорю, задачи! Я ж у русских рос, а у них шахматы – практически национальная религия. Ну, может, фигурное катание еще и хоккей. Они потому такие умные и коварные, что с детства в шахматы играют. Ну, и меня пристрастили… Конь C3 бьет B5! – громогласно провозгласил он, и черный боевой скакун рысцой переместился к указанной клетке, на которой стоял белый рыцарь. Всадник обменялся с атакованным несколькими мечевыми ударами, после чего рыцарь, получив удар в корпус, замер, будто в трансе, и внезапно рассыпался множеством прозрачных призм, словно бы сделанных изо льда.

– Вот почему вы, русские, так любите шахматы! – сообразил Отиено. – Потому что это такая же ледяная хрень, как хоккей и фигурное катание…

– Нет, ну если тебе неинтересно решать задачи, можем просто сгонять партеечку, – великодушно соблаговолил Цимбо. – Только извини, у тебя будут белые. Понимаю, что тебе это неприятно, но я всегда играю черными.

– Слушай, отстой-то какой, а! – Френк решительно отсоединился от компа Боба и убрел в свой угол дослушивать рэпера Мельдония.

Собственно, именно этого Боб и добивался. Теперь он спокойно, без помех и посторонних глаз, мог заняться взломом местных сетей.

А если кому-нибудь станет интересно, во что это он так увлеченно рубится сам с собой, то Френк Отиено не пожалеет красок, живописуя тот лютый отстой, которым сейчас занимается браза Боб.

Глава 12

По ритуальной каюте уже давно плыл постепенно усиливающийся рокот. На барабанах женской церемонии аккомпанировали несколько мужиков из банды Марселласа. Обнаженные по пояс, они методично и яростно выбивали ладонями из барабанов четкий, ровный и гипнотический ритм, который вгрызался в черепную коробку, заставляя все тело вибрировать в такт, невольно подергиваться и в конце концов срываться в бешеную сатанинскую пляску.

Тура не сразу поняла за грохотом барабанов, что все присутствующие женщины, выстроившись вокруг деревянного столба в центре помещения, поют хором, выводя голосами странную песнь с афроамериканскими мотивами.

– Прийе гинен, – шепнула ей на ухо Пташечка, – молитвенная песня, открывающая церемониал. А потом еще будет песнь для лоа барабанов – он переводит наши слова на язык ритма, которым общаются духи. А по столбу в это время будут спускаться в наш мир лоа и эшу…

– О милостивый Легба нан Рада! – мощный голос манбо легко перекрыл грохот барабанов. – О могучий Легба нан Петро! Откройте нам Гран-Шемен – Великую Дорогу, которая соединит место нашей церемонии со страной духов, чтобы те смогли беспрепятственно явиться на наш праздник!

Девчонки из банды раскачивались и подрыгивались в такт барабанам. Пташечка вдруг взвизгнула и закружилась в причудливом танце, далеко запрокидывая голову. Даже Туре временами казалось, что перед ней отплясывает нечеловеческое существо, что уж говорить о малограмотных чернокожих девках из гетто, которые приветствовали первую одержимость восторженными возгласами:

– Эшу! Эшу ди Капа Прета!

Краем глаза Сатана заметила, что ведьма заставляет участниц церемонии отпить какой-то дряни из огромной морской раковины, невесть откуда появившейся в ее руках – словно сатанинское причастие. Она начала бочком отступать к двери, но внезапно уперлась в бедро Кэт Текилы, которая с обворожительной улыбкой кивком указала ей на раковину.

Обернувшись, Тура встретилась взглядами с Багамой Мамой. Та смотрела на нее без злости и осуждения, но пристально. Рысь поняла, что избежать зловещего причастия Вуду без серьезных последствий не удастся.

Быстро просчитав имеющиеся варианты, Света пришла к выводу, что запредельного риска в этом нет. В конце концов, множество черных девчонок, включая Текилу, уже приняли причастие до нее, так что это однозначно не яд. Разумеется, это какой-то наркотик, но она сумеет держать себя в руках, ее учили преодолевать воздействие наркотиков на силе воли. И там наверняка растворена какая-то часть высушенного трупа, перетертая в порошок, потому что в снадобьях Вуду по-другому не бывает. Но спецагент должен уметь преодолеть и такое мерзкое испытание.

Поэтому когда очередь дошла до Туры и Мама манбо приблизилась к ней с раковиной в руках, мулатка покорно позволила влить себе в рот пару глотков какой-то ароматической смеси молочного цвета со странным перечным привкусом, и с большим трудом сглотнула.

То, что это не молоко, она убедилась довольно быстро.

Одна за другой черные сестры вокруг нее срывались в довольно зловещий танец, подчиняясь ритму, который задавали вудуистские барабаны. Поведение и пластика девушек переставали быть человеческими, теперь это были крадущиеся в джунглях леопарды, свирепые крокодилы, кровожадные гориллы, безумные буйволы, а также жуткие бегемоты, которых принято считать медлительными и добродушными созданиями, – но древнеримские гладиаторы во время водных боев не зря всегда опасались гораздо больше, чем крокодилов, этих мощных, коварных, безжалостных, малочувствительных к боли, легко свирепеющих и впадающих в боевое безумие всеядных чудовищ, неповоротливых на берегу, но в воде превращающихся в смертоносные линкоры. Некоторые девки представали вообще неопознанными существами с невероятной изломанной пластикой, какими-то чудовищными, не существующими в нашем мире тварями, которым мешали двигаться человеческие кости, – и это пугало больше всего.

Тура Сатана ощутила, как ее сознание понемногу затапливает непроглядный молочный туман. В диверсионной школе Светлану Рысь учили использовать собственное Ид, низшие уровни подсознания, отвечающее за примитивные животные желания – для того, чтобы получать извращенное удовольствие от вражеских пыток, к примеру, или преодолевать воздействие не самых сильных психоактивных веществ. Однако в результате мощного воздействия неведомого вудуистского наркотика матушки манбо Ид Рыси было напрочь сметено, будто хлипкая преграда из бревен могучей волной паводка. Ее сознание словно отделилось от тела и, зависнув чуть в стороне, над головой, бесстрастно наблюдало, как Тура Сатана яростно выплясывает в толпе таких же безумных девок, выгибаясь совершенно невозможным для человека образом. Нетрудно было вообразить, что в ее тело вселился бес или какой-нибудь вудуистский эшу.

Только у Туры, в отличие от других черных девок, участвующих в церемонии, которых стихия толпы беспорядочно мотала по всему помещению, был дополнительный маяк.

Зловещий и пристальный взгляд пристессы Вуду, ведьмы-манбо.

«Эшу Рей! Эшу ди Капа Прета! – губы манбо шевелились беззвучно, и жуткие слова словно рождались в пространстве сами собой – со значительной задержкой. Они превращались в камни и падали на пол, разбиваясь в мелкую пыль. – Ком эле нингем поди!..»

Повинуясь пристессе, неистово отплясывая, кривляясь и выгибаясь так, как не способно ни одно живое существо из плоти и костей, Сатана приблизилась к алтарю.

На алтаре обнаружился остро заточенный кинжал. Откуда он здесь взялся?! Когда Тура помогала манбо готовить алтарь к церемонии, его здесь не было. Более чем странно, черные подруги; но ладно, разберемся. Какая разница?!

Заинтересованное существо-обезьянка, заменившее собой сознание Сатаны, ухватило кинжал за рукоять, покрутило им в воздухе, распугивая случившихся рядом девок. Это была вещь, стоящая большинства тех чепуховин, которые жертвуют духам лоа и эшу человеческие дуры. Это была настоящая вещь, которой так здорово рассекать бабскую глотку…

Пылающий взор манбо не отрывался от лица Туры. Сатана почти физически чувствовала жар, которым пылал этот взор. Этот жар полыхал живым огнем на ее скулах, на подбородке, на лбу, прожигая кожу до мяса. Единственным способом спастись от жуткого жара было полностью подчиниться пристессе, выполнить то, что она хочет. Например, взять кинжал и перерезать себе горло…

Тура подняла свое оружие, неловко зажав его в кулаке, словно никогда в жизни не держала такую штуку. Зарезать девку, в теле которой она сейчас пребывала, не составляло для нее особого труда. Она всегда сможет вселиться в тело другой чернокожей девки, участвующей в церемонии. Конечно, было немножко жалко – баба все-таки красивая и фигуристая, не каждый день удается оседлать такую. И что-то еще было связано с ней у твари, завладевшей сознанием Туры, что-то непонятное и трудноуловимое. Казалось, что яростно бьется где-то вдалеке какое-то странное существо, заключенное в надежную духовную клетку, и зовут это существо Светлана Рысь. Туре не было жалко Светлану Рысь, та просто о чем-то ей напоминала, но не более того.

Сатана криво поднесла кинжал к горлу, и бабушка манбо ласково кивнула ей, поощрительно улыбнувшись.

Тура медленно, смакуя каждое движение, вдавила лезвие кинжала в свое горло напротив сонной артерии.

«Эшу Рей! Эшу ди Капа Прета! – страшно грохотало внутри ее черепной коробки, вызывая почти физическую боль. – Ком эле нингем поди! Поэйра да энкрузильяда!..»

Неимоверным усилием Тура разорвала белесую пелену перед взором. На мгновение избавившись от невероятной дурноты, подчиняющей сознание чужой воле, выронила кинжал, оставив на горле лишь красную вдавленную полосу. Уставившись в пространство широко раскрытыми, неподвижными, невидящими глазами, рывками протянула руку к алтарю, словно преодолевая невероятное невидимое сопротивление. Слепо пошарила скрюченными пальцами, смахивая сухие цветы, сгребла с алтаря гигантский стакан, уронив на пол тлеющую сигару, и принялась, обжигая гортань и щедро проливая на футболку, гулко и жадно глотать крепчайший подогретый ром, что вызвало у девок, еще способных воспринимать реальность, стон восторженного ужаса:

– Мама Бриджит! Мама Бриджит!..

На самом деле никакой Мамы Бриджит, богини мертвых и повелительницы кладбищ, супруги жуткого барона Самеди, большой любительницы сквернословия и рома с перцем, им не явилось. Просто Туре требовалось немедленно поставить блок против гипноза – а то, что ведьма использовала против нее цыганский гипноз в сочетании с каким-то психотропным наркотиком, было уже очевидно. Алкогольное же опьянение многократно повышает сопротивляемость человека к гипнотическому внушению.

Допив ром и шарахнув стаканом в угол с такой силой, что тот разлетелся вдребезги, Сатана грубо притиснула старуху к стене – от жрицы вуду пахнуло чем-то пронзительно-анисовым.

– Кто тебе велел это сделать, … … …?! – негромко прорычала Тура, добавив в голос зловещей хрипотцы. От такого количества горячего рома ее сразу повело, да и голос от крепкого алкоголя сел в достаточной степени. – Кто велел заставить девку перерезать себе горло, …?!

– Текила! – едва слышно пискнула ведьма, уже попрощавшаяся с жизнью. – Она знает, что девка понравилась Багаме Маме… она ревнует! И еще девка унизила ее перед всеми во время боя на платке…

– Послушай меня, ты… – Далее последовал каскад трехэтажных нецензурных конструкций, окончательно убедивших бабушку манбо, что с ней разговаривает хозяйка. – Сатана под моим личным покровительством, ты, жирная тупая корова! Она мне нужна, ясно?! Ты будешь докладывать девке все, что еще придумает эта тощая стерва Текила, а девка потом передаст мне. Иначе сегодняшняя церемония станет последней в твоей … жизни. Клянусь Бароном Самеди!

– Конечно, хозяйка, – мелко закивала старуха. – Как же я сразу не догнала, что у нее и погонялово-то непростое?.. Спасибо, хозяйка. Извините, хозяйка…

Крепкий алкоголь быстро очищал сознание Туры от воздействия неведомого наркотика, при этом, правда, затуманивая ей рассудок уже своим воздействием. По большому счету он тоже был психоактивным веществом, но это был наркотик знакомый, проверенный. Обуздывать алкогольного демона, в отличие от неведомого вудуистского монстра, Светлана Рысь умела в совершенстве. Правильно говорят бывалые торчки, что алкоголь и наркотик в одной вене не уживаются. Поэтому наркоманы практически никогда не бывают алкоголиками, а алкоголики – наркоманами.

– Спросит Текила, почему не сработало – так и скажи: Мама Бриджит оказалась против! – загрохотала она. – Резко! В следующий раз за такой прокол я из вас обеих фарш приготовлю. С перцем! Две дуры, …!

– Сделаю, хозяйка. Всё сделаю…

Манбо вскинула глаза на мулатку, и та поняла, что старуха ждет от нее какого-то знака, может быть, сатанинского благословения или чего-то наподобие. Однако на этом познания Туры в вудуистской мифологии исчерпывались.

– Ты не Мама Бриджит! – изумленно прошептала пристесса, ничего не дождавшись и впившись в Сатану острыми колючими глазами. – Кто ты, сущность?..

Вместо ответа девушка одним молниеносным движением головы разбила ей нос. Ведьма скорчилась, прижав руки к лицу и разорвав зрительный контакт, и Сатана ощутила, как невидимая удавка на ее горле понемногу ослабевает.

Окончательно избавившись от гипноза, она неторопливо двинулась к кругу танцующих под барабаны – черные девки почтительно расступались перед ней.

Многолетняя стриптизная практика и ежедневные занятия пластическими этюдами позволили Туре правдоподобно изобразить Маму Бриджит – по крайней мере, как она представляла себе эту тварь, тем более в изрядном подпитии. Тяжело переставляя ноги, она вошла в круг танцующих и грузно заплясала, завертелась вокруг своей оси с грацией боевого бегемота, далеко выбрасывая ноги. Лицо ее оставалось совершенно бесстрастным, но словно бы разом постарело на несколько веков.

Судя по восторженным охам девок, она все делала правильно.

Если бы ей поведали, что на самом деле Мама Бриджит – юная красавица и считается виртуозной танцовщицей, Тура очень удивилась бы. То, что она изобразила, едва ли можно было назвать виртуозным танцем обольстительной молодой девицы. Однако всемогущая богиня смерти имеет право танцевать как считает нужным, поэтому никому и в голову не пришло поразиться такому несоответствию образу. Тем более что профессиональная стриптизерша Тура Сатана вполне сумела передать своей пластикой присутствие чего-то жуткого и потустороннего.

Некоторое время самозваная Мама Бриджит свирепо плясала на месте, потом стала делать угрожающие выпады в сторону других танцующих. Девки, еще не захваченные эшу, разбегались с воплями ужаса. Те, кто под гипнозом полагал, что их тела уже обжиты вудуистскими демонами, огрызались по-звериному, вскидывая руки-лапы с невидимыми когтями в оборонительной стойке.

В какой-то момент оказавшись напротив Кэт Текилы, танцевавшей с полуприкрытыми глазами, Мама Бриджит вдруг резко развернулась и изо всех сил нанесла той сокрушительный удар пяткой в челюсть. Глухо вскрикнув, Текила отлетела к стене.

Тура Сатана окончательно пришла в себя, когда церемония уже подходила к концу. Судя по всему, вечеринка решительно удалась. Вернув себе контроль над телом, девушки опускались на пол, обессиленно прислонялись к стенам, цеплялись друг за друга, стараясь приподняться. Пташечка с кувшином воды и тряпкой пыталась в углу остановить кровь, хлещущую из разбитого носа ведьмы манбо. Кэт Текилу, челюсть у которой была неестественно свернута на сторону, деловито вывели из каюты, поддерживая с двух сторон, мужики Марселласа: видимо, такое брутальное завершение ритуала было не в диковинку для его постоянных участников.

К Туре приблизилась Багама Мама. Взяла ее за подбородок, по очереди заглянула в каждый глаз. Видимо, удовлетворенная увиденным, ласково потрепала девушку по щеке: зрачки Сатаны были максимально расширены, придавая ей демонический вид. Мама Бриджит не так уж часто посещала женские церемонии, считая их скучными; а то, что она с первого же захода вселилась в новенькую, вообще было невероятным везением. Сатана еще плохо соображала после двойного наркотически-ромового удара, но все же догадалась, что, кажется, невольно заработала еще несколько очков в глазах бандерши.

Видимо, никто не собирался объявлять об окончании церемонии: каждая участница уходила, когда могла взять себя в руки. В глубине каюты еще подергивались в ритмическом трансе юные негритянки, когда остальные уже молча потянулись к выходу. Тура тоже решила особо не задерживаться: ей срочно нужно было прилечь.

Пошатываясь, придерживаясь рукой за стену, Сатана направилась к двери. Проходя мимо алтаря, Тура бросила на него ошеломленный взгляд. Рассыпанные здесь перед началом церемонии леденцы были раскушены пополам, надгрызены, обсосаны, словно ими в самом деле только что лакомились невидимые девочки-эшу. Как старая ведьма осуществляет этот иллюзионный трюк, Тура не знала, но на необразованных черных женщин он, конечно, должен был производить самое фантастическое впечатление.

Багама Мама не стала требовать, чтобы черные девки немедленно собрались в своем женском клубе. Им нужно было отойти от ритуала и прийти в себя, а многим еще и подготовиться к завтрашней рабочей смене.

С трудом добравшись до своей каюты, Сатана упала лицом в подушки на неразобранную двуспальную кровать. Единственным ее желанием было, чтобы ее оставили в покое хотя бы на пару суток. Однако Песец не позволил ей провалиться в сон, вскоре объявив общую связь:

«Что у нас с телекамерами, семья? Нужно быстро отыскать, где держат девушек. Время дорого. Мы и так уже потеряли его слишком много впустую. И засветились. Пока не критично, но каждый день пребывания резко увеличивает опасность раскрытия».

«Никаких следов, – сообщил Казимир. – У них тут камеры далеко не везде. Они как специально рассчитали, куда вешать, куда не надо. Там, где камеры есть, королев красоты нет. Черные бразы явно боятся взлома сети. И справедливо, я бы сказал. Я бы на их месте тоже боялся. Надо было с собой брать нужное оборудование, а не рассчитывать на этих…»

«Чтобы его обнаружили при первом же обыске?! Пользуйся тем, что есть».

«Можно применить классическую диверсионную тактику, – предложила Рысь, превозмогая ужасающую слабость во всем теле. – Трое суток наблюдений: куда чаще всего ходят люди с оружием. Куда носят пищу, кроме помещений для рабов-мужчин. Куда по утрам отправляются девушки рабочей смены, кроме утилизаторов и обогатительного сектора…»

«Отставить трое суток наблюдений, – заявила Грейс. – Я знаю, где наши птички».

«О! – удивился Родим. – Слушаем внимательно!»

«С утра разнылась в постели, что мне позарез нужны подружки, – пояснила мисс Кюнхакль. – Что без широкого круга общения я, оранжерейная орхидея, тоскую и чахну. Багама предложила мне общество черных девочек. Я ей деликатно объяснила, что прекрасным общением с черной мамой я вполне удовлетворена; теперь мне бы кого-нибудь моей расы. Багама предложила мне девочек-мордомазов; уже теплее. Объяснила ей, что все они – обслуживающий персонал; а нет ли у вас кого поблагороднее? Селебритиз каких-нибудь? Чтобы мы с ними могли похвастаться друг перед другом шикарным маникюром? Показала ей свои безупречные ноготки, вроде убедила – у нее-то ногти грязные и обломанные, как у мальчишки…» – Грейс мечтательно вздохнула: Багама Мама явно впечатлила ее в постели.

«Короче!» – подогнал Песец, не желая выслушивать пикантные подробности.

«Короче, она посмотрела на меня, хмыкнула и сказала: «Я бы тебя, конечно, отвела к богатым девочкам, только больно уж там шумно. Не хочу шатать зря твою психику, солнышко…»

«Обогатительный отсек!» – практически одновременно воскликнули Лось и Рысь.

«Да уж, – признала Света, – при такой маскировке противника мы еще долго могли вести классическое диверсионное наблюдение. Пока кого-нибудь не осенило бы…»

«Но никакого подтверждения у меня пока нет, – предупредила фрау Кюнхакль. – Только фраза, неосторожно оброненная черной бандершей. Я хотела сначала уточнить оперативные данные, но раз уж зашла речь…»

«Нет времени. Значит, твой выход, Светик, – резюмировал Пестрецов. – Справишься?»

«В первый раз, что ли? – удивилась Рысь. – Справлюсь, конечно».

Когда Пестрецов предоставил Рыси право выбора партнера по операции, упрямая девка без колебаний предпочла Витковского. Даже несмотря на то, что им с Казимиром была уготована роль черных рабов. Родим подозревал, что это мелкая месть командиру подразделения за то, что он чуть не оставил ее на Талголе. Но особых аргументов против не имел.

Впрочем, этой везучей девахе опять удалось выйти сухой из воды. Готовилась-то она в рабы, а стала черной хозяйкой. Вот почему всегда так, а?

Ну, значит, и в этот раз должно повезти. Когда она пойдет проверять информацию Грейс о том, что похищенных королев красоты держат в обогатительном отсеке. На самом деле очень удобно: закрыто со всех сторон, шумно, чтобы не было слышно криков о помощи, и можно быть уверенным, что посторонний лишний раз зря не сунется. Черные братья молодцы, хорошо придумали.

Или те, кто за ними стоит…

Глава 13

Глубокой ночью, когда все обитатели бывшего артельного городка, кроме дежурной ночной смены, угомонились по своим номерам, дверь каюты Боба Цимбо беззвучно приоткрылась, и в коридор крадучись выбралась Тура Сатана.

Случайный наблюдатель вполне мог сделать вывод, что она старается не разбудить сожителя. Вероятно, знать о ее отлучке ему не полагалось.

Мулатка неторопливо двинулась по коридору в том направлении, где, во избежание возможных посягательств, ненужных столкновений и пьяных домогательств со стороны мужской части черной общины, в отдельном крыле располагались каюты одиноких девушек и лесбиянок. Добралась до вспомогательного утилизатора, выключенного на ночь, присела завязать шнурок – и вдруг исчезла из виду, словно ее тут и не было никогда.

Сатана дала возможному наблюдателю, если такой существовал в природе, достаточно времени, чтобы в панике пометаться по залу, надеясь разыскать исчезнувший объект слежки. А потом крышка утилизатора чуть приоткрылась, выпуская наружу странное существо в черном глухом одеянии ниндзя, отдаленно напоминающее человека.

Тот, кто не разглядывал в упор утопающий в густой тени утилизатор, едва ли заметил бы хоть что-нибудь подозрительное. Сгусток черноты молниеносно скользнул на высоте человека с поднятыми руками и скрылся за одной из вертикальных балок, поддерживавших лестницу на второй уровень. Затем аккуратно высунул из-за балки голову, перетянутую в разных направлениях черными кусками материи. На мгновение блеснули в темноте внимательные глаза.

«Чисто», – шевельнулся в ухе у переодевшейся в ниндзя Сатаны голос Боба.

Убедившись, что никто за ней не наблюдает, Тура ловко вскарабкалась по вертикальной балке, стараясь не попадать на свет, перелезла через перила второго уровня и беззвучным стелющимся шагом направилась в обратную сторону – к обогатительному комплексу, который шумел невдалеке. Приблизившись к нужному отсеку, девушка разом, в один взмах ногами, перебралась на стену, отделявшую его от коридора, и дальше продолжала свой путь уже по вертикальной поверхности, по-паучьи цепляясь за выступающие кронштейны – четко и быстро.

Стены и механизмы надежно укрывали от посторонних взглядов середину отсека, однако не достигали потолка зала, так что первое препятствие в виде металлической стены мулатка преодолела, попросту аккуратно перевалившись через нее сверху. Застыла в раскоряченном положении, упершись руками и ногами в стену и заклинив себя в верхнем углу, когда заметила прямо под собой двух негритянок за пультом. Эти девчонки работали операторами обогатительного комплекса. Впрочем, грохот стоял такой, что черные систы едва ли услышали бы ее шебуршение; кроме того, обе были в глухих наушниках-лопухах, чтобы уберечь себя от шума.

В соседнем помещении обнаружились две черные девчонки с плазмометами на груди, увлеченно игравшие во что-то по внутренней сети – дежурная смена охраны. Казимир молчал: видимо, камер слежения поблизости не было, и дальше отслеживать прохождение подругой маршрута он возможности не имел. Для Светы главным, конечно, являлось то обстоятельство, что тут нет камер, в объектив которых можно случайно попасть. Время двигаться дальше.