Пираты XXX века

Понаблюдав за охранницами несколько минут и убедившись, что влипшие взглядами в мониторы негритянки с ошалелыми от азарта глазами едва ли поднимут головы, Сатана, бесшумно перебирая руками и ногами, хладнокровно продолжила движение, проскользнув буквально в полуметре над их головами.

Когда стена и помещения с черными женщинами закончились, девушка быстро огляделась по сторонам и беззвучно спрыгнула на пол. Машинально беззвучно, потому что едва ли кто-нибудь здесь ее услышал.

Теперь начиналось самое сложное.

Дорогу к центру зала преграждали несколько огромных движущихся механизмов. Светлана Рысь не сильна была в горном деле: ясно было только, что они крошат куски камня и тем самым играют важную роль в обогащении котониумовой руды. Справа бесконечным потоком подавалась по конвейерной ленте тускло поблескивавшая порода: благополучно преодолев обогатительные механизмы, дальше в неопознанный агрегат поступала измельченная каменная масса, в которой уже виднелись крупинки благородного металла, а отделенный от нее пустой отвал ссыпался по желобу куда-то на нижний уровень. Судя по плеску воды, в агрегате измельченную породу промывали в огромных металлических ситах.

Придумано было превосходно. Если белых девушек действительно держат внутри отсека, то всякому, кто пожелает до них добраться, будь то иностранный спецагент или свой же черный браза, выпивший лишнего и жаждущий женского тела, придется преодолеть не только заслон из охранниц с плазмометами, но и полосу этих грохочущих, вращающихся и внезапно опускающихся стальных монстров, способных раздробить каменную глыбу и преграждающих путь внутрь. Для того чтобы попасть в помещение с пленницами, поточную линию, видимо, останавливают. Но если вдруг остановить ее без приказа, операторы и охрана наверняка переполошатся. Все продумано до мелочей.

Тура несколько мгновений внимательно изучала пространство над обогатительными механизмами, после чего коротко вздохнула. Придется лезть прямо сквозь механизмы, потому что по-другому в центр отсека не попасть никак. Видимо, специально для того, чтобы шибко умному ниндзя не пришло в голову преодолевать гигантские механизмы поверху, прямо над ними к потолку были приварены металлические швеллеры, по которым чуть ли не скребли тяжко раскачивавшиеся внизу коленчатые лапы машин-монстров, каждая весом не менее нескольких тонн. Всякий, кому взбрело бы в голову перебраться по швеллерам, был бы неизбежно размазан в кровавую кашу.

Некоторое время девушка пристально разглядывала тяжелые качающиеся механизмы, флегматично превращающие горную породу в песок. На первый взгляд никакой системы в этих беспорядочных движениях и перемещениях не было. Однако было понятно, что это простые механизмы-дробилки и применять для их управления плавающий алгоритм совершенно бессмысленно. Это всё равно, что ставить управляющий контур сложностью с систему самонаведения ракеты на механизм, управляющий опусканием ободка унитаза. Простейший алгоритм здесь, конечно, есть, и он повторяющийся, просто она его ещё не вычислила.

Наконец ей удалось зацепиться взглядом за одну деталь, потом связать с ней траекторию другой, третьей и, наконец, спустя четверть часа собрать в цепочку все кажущиеся абсолютно хаотичными мельтешения металлических частей и деталей. Вряд ли на это был способен обычный человек, даже профессиональный горняк или инженер-механик, ему для этого просто не хватило бы ни внимания, ни концентрации: на том и строился расчет черной общины – что никакой безумец не сунется в этот механический ад.

Однако русский диверсионный сцецназ на подобные расчеты всегда плевал.

Теперь следовало понять, как через всё это пролезть. Но и на этот случай у Горностаев тоже имелись свои наработки… Глядя на грохочущее оборудование, Света быстро прогнала в памяти все имеющиеся в запасе песни на три четверти и выбрала подходящую, учитывая также обрушивавшийся в финале серии механических движений тяжелый пресс, хорошо ложившийся на последнее слово куплета, которое как раз выбивалось из основной строки. Это была песня из древнего легендарного кинофильма «А зори здесь тихие»; точнее, она была из какого-то другого фильма, незнакомого Светлане, но именно ее в последнем упоении атакой в стиле «банзай», рассчитанной не на победу, а на красивую смерть, отчаянно пела одна из героинь «Зорь».

Еще некоторое время Рысь, избавившись от всяких мыслей, медитативно, на полном автомате разглядывала механическое мельтешение в полуметре от себя, проникаясь темпоритмом и структурой движения, а затем одним стремительным рывком решительно бросила себя вперед, в грохочущий хаос механизмов и гигантских раскачивающихся деталей.

«Бедному сердцу… так говорил он… – На каждую строку песни девушка быстро перекатывалась под опускающимися и раскачивавшимися огромными металлическими фермами. На четверть минуты Светлана Рысь сама превратилась в простейший механизм, действующий по четко и заранее рассчитанному алгоритму. Человек не смог бы преодолеть это движущееся заграждение – и именно поэтому его преодолевала машина. – Бедному сердцу… – Рывок! Огромная стальная балка на противоходе едва не сняла с девушки скальп, грубо огладив кожу головы горячим потоком воздуха, спрессованного неудержимым движением огромной массы металла до плотности деревянного бруска. Рысь пропустила балку мимо себя в каких-то считаных сантиметрах от черепа и на мгновение увидела в ее поверхности, отполированной миллионами жестких прикосновений к твердой породе, свое искаженное отражение – предельно сосредоточенное лицо с плотно сжатыми губами. Балка вмяла в несокрушимую плиту самый край ее капюшона ниндзя, потом поднялась снова. – Так говорил он… – Короткая пауза до следующего взмаха крыльев огромной камнедробильной мельницы, и снова резкий перекат. Мышцы девушки превратились в туго натянутые канаты, готовые мгновенно отреагировать на следующую команду мозга. – Но не любил он… – Стремительно кинуться рыбкой через деловито вращающийся огромный вал с опоясывающими его по спирали торчащими во все стороны стальными шипами, и тут же, продолжая начатое движение, уйти в длинный кувырок. – Нет, не любил он… – Новый перекат, мучительный уход от следующей качающейся фермы. Вытянуться во весь рост, максимально, больше чем максимально, до болезненного хруста в костях – чтобы не достала. – Нет, не любил он… – Длинный бросок между вразнобой раскачивающимися и вращающимися механизмами, самый опасный момент вылазки. Ноги молниеносно втянуть под себя, чтобы не отрезало. И последнее слово после четко рассчитанной паузы, чтобы увернуться от внушительной стальной плиты гидравлического пресса, давящего породу у самого агрегата: – …меня!!!»

Тура Сатана рывком перекатилась под опускающейся плитой – только для того, чтобы с ужасом осознать, что широкая станина пресса все же заслоняла от нее еще один обогатительный механизм, который теперь неудержимо обрушивался ей на голову.

Эту преграду, которую невозможно было увидеть от входа, она в свои расчеты не внесла.

Глава 14

Светлана Рысь стремительно сгруппировалась, и когда огромный тяжелый молот с чудовищным гулом ударил менее чем в десяти сантиметрах от ее виска, молниеносно распласталась по сетчатой поверхности промышленного грохота, как раздавленная лягушка, почти слилась со стальной сеткой, пропуская просвистевшие низко над ней несколько тонн металла, обдавшие ее тугой волной горячего воздуха с удушливым запахом машинного масла и едва не снесшие ей голову. Выждала несколько долгих мгновений, пока смертоносный маятник не пронесется над ней для нового сокрушительного удара и не остановится на мгновение в высшей точке разгона, и мягко скатилась с пресса, мгновенно припав к полу и тут же тремя короткими поворотами головы оценив окружающую обстановку.

В огромном помещении, залитом тусклым аварийным освещением, были установлены, как и в зале для мужчин-рабов, пластиковые двухъярусные нары, на которых спали, завернувшись в серые грубые одеяла, в основном белокожие девушки. Похоже, Горностаи нашли именно то, что искали.

Тяжело дыша и потирая отбитую при падении коленку, Рысь поднялась на ноги. Это был действительно смертельно опасный трюк, и ей очень повезло, что в этот раз обошлось без каких-либо серьезных травм, не считая морально-психологические. На последнем этапе ей очень повезло. Тот самый пресс, который она не увидела сразу, был предназначен не для дробления, а для продавливания уже измельчённой породы сквозь сетчатую решетку. И потому не доходил до решётки пятнадцать сантиметров. В этом просто не было необходимости – мелко размолотая порода проваливалась сквозь решетку сама…

Пятнадцать, мать его, грёбаных сантиметров! Вот сколько отделало Рысь от превращения в тонкий кровавый блин.

Как ни странно, девушки крепко спали среди непрекращающегося шума и грохота обогатительного оборудования. Впрочем, это как раз было вполне объяснимо.

В диверсионной школе Рыси обучение чаще всего было интерактивным, порой в форме конкурсов на знание или ситуационное домысливание какой-нибудь важной для диверсанта информации, касающейся физических законов, космографии, психологии, медицины, социального управления. Кураторы прекрасно знали, что материал, полученный как бы невзначай в игровой форме, усваивается гораздо лучше, быстрее и интенсивнее, чем вызубренный.

Один из вопросов конкурса – вполне подходящий к ситуации, сложившейся на Утлегаре, – намертво врезался тогда в память Светки.

Суть была в следующем: когда-то давно на Земле в окрестностях одного гигантского водопада проживало некое дикое племя. Света уже не помнила, шла речь о Виктории в Африке или о Ниагаре в Америке – она уже тогда научилась быстро отделять по-настоящему важную информацию от не имеющих никакого значения деталей. Водопад состоял из целого каскада более мелких, и грохот в окрестностях стоял такой, что первые белые исследователи, проникшие туда, вынуждены были при общении орать на пределе громкости, чтобы хотя бы слышать друг друга. Спрашивается: как же общались между собой местные жители, годами жившие среди этого шума?..

Курсанты младших курсов диверсионной школы были приучены решительно штурмовать любую сложность, преграждающую путь, будь то хаотично перемещающиеся обогатительные механизмы или сложный вопрос на смекалку. Версии в режиме мозгового штурма выдвигались самые разные: жестами, при помощи танца, читая по губам. Наконец, просто крича друг на друга, как белые пришельцы – что, конечно, должно было приводить к излишнему напряжению голосовых связок и неизбежному лаконизму в коммуникации; а краткая, лаконичная, отрывистая речь, в свою очередь, должна была вести к совершенно определенному типу мышления (кураторы всегда требовали от курсантов не только ответа, но и соответствующих логических выводов из него).

Однако правильных ответов дано не было. Не была названа даже близкая к правде версия, и куратору в итоге пришлось самому дать правильный ответ. Это повлекло за собой немедленное увеличение количества учебных часов по предмету «Психология», позаимствованных из личного времени курсантов.

Истинная версия поразила Светлану до глубины души своей простотой и очевидностью, и запомнилась навсегда. Аборигены водопада общались между собой как и все обычные люди, негромкими репликами. У человеческой психики есть интересная особенность: если человек постоянно слышит какой-то звук, пусть даже очень громкий, пронзительный и раздражающий, мозг спустя некоторое время перестает на него реагировать, полностью выключает его из своей реальности. Человек просто перестает его слышать. Поэтому грохота водопада для аборигенов попросту не существовало: они негромко общались между собой и очень удивлялись, зачем белые пришельцы на них кричат.

Рысь не сомневалась, что проведшие несколько недель в этом грохоте девушки уже давно его не слышат и запросто сумеют различить ее слова. А она сумеет узнать их ответы, читая по губам – в диверсионной школе обучали и этому крайне важному навыку.

Света была совершенно уверена, что нашла именно то, что искала. Однако ей следовало убедиться в своей догадке, поэтому она легко тронула ближайшую девушку за плечо.

Та вскочила в неописуемом ужасе, словно ей приснился кошмар. Сатана машинально приложила палец к замотанным черной тряпкой губам, хотя в таком шуме можно было и не беспокоиться, что слабый вскрик привлечет чье-то внимание снаружи.

Девушка быстро сообразила, что неведомый ниндзя не связан с местными бандитами, и поспешно закивала, приложив ладонь ко рту.

– Ты кто? – спросила Рысь.

Она не услышала саму себя, однако рассчитала правильно – живущая посреди постоянного грохота девушка прекрасно поняла ее.

– Карен, – ответил та, и Тура, как и ожидала, легко прочитала ее ответ по губам. – Карен Линдберг. Мисс Буш Младший…

В общем, уже ясно было, что девушки, которых собрали здесь – изумительные красавицы. Они уже долгое время обходились без косметики, на их обаятельные мордашки наложили свой отпечаток лишения плена, тяжелые условия содержания, наконец, постоянный оглушительный грохот и треск, которые их мозг уже, конечно, отказывался слышать, но тем не менее страдать от этого непрерывного шумового загрязнения не переставал.

– Мы скоро вас вытащим, – пообещала Рысь. – Держитесь, девчонки…

Внезапно что-то изменилось в окружающем пространстве. Даже Рысь, сознание которой уже немного приспособилось к постоянному грохоту и слух которой постепенно очистился, не сразу поняла, что шум внезапно стих. А Карен, постоянно живущая среди этого шума, испытала от наступления внезапной тишины почти физическую боль: она крепко зажмурилась, зажав уши руками.

Рысь мгновенно взлетела по стене зала и большим неподвижным сгустком черноты зависла над двухъярусными нарами. Разглядеть ее со стороны входа было теперь практически невозможно.

В зал вразвалку, по-хозяйски вошли две чернокожие охранницы, которых Света видела, когда проникла в обогатительный комплекс. Настороженными они не выглядели: похоже, о чужаке на охраняемой территории они не догадывались, это был просто плановый обход.

Едва они вошли, оборудование заработало снова. Наверное, для того, чтобы выйти, негритянки должны были подать теперь какой-то сигнал изнутри, через коммуникатор или еще каким-нибудь образом.

Впрочем, на плановый обход их действия тоже походили мало.

– Ну, с какого края начнем сегодня? – лениво поинтересовалась одна из них, Фокси Браун, поигрывая плазмометом. – С каким из цивилизованных миров ты хочешь тесно пообщаться, милая? Может быть, какая-нибудь экзотика? У нас есть королева красоты Ниппона! А? Слыхала, говорят, что у них все хозяйство расположено поперек?

– Вот и проверь, – хмыкнула вторая, Коффи Пантера. – Я уже проверяла, ничем от остальных девок не отличается, так что особо губу не раскатывай. Да еще и болевой порог у нее слишком высокий, что совсем уж ни в какие ворота… – Она задумчиво побродила между рядов и внезапно заметила, что Карен Линдберг не спит, испуганно глядя на нее со своих нар. – О, вот и первая дрянь для разогрева! До чего же я люблю унижать и мучить этих белых сучек, ты не представляешь…

– Ты смотри не переусердствуй, систа, – недовольно предупредила Фокси. – А то вон Багама Мама уже интересовалась, что это у девок за синяки на руках. Они отбрехиваются, конечно, но если проболтаются, ты будешь иметь очень бледный вид.

– Не проболтаются, – безмятежно проговорила Коффи. – Они меня боятся, и правильно делают. Знают, что не дай бог что – я до них потом все равно доберусь, и тогда они очень пожалеют, что распускали языки. Живые позавидуют мертвым… – Она с удовольствием выгнула в руках резиновую дубинку. – Иди сюда, сучка! – ласково позвала она мисс Линдберг. – Раз Багама Мама не велит оставлять на вас синяки, значит, будем засовывать эту штуку туда, где Маме не видно…

Света не прервала наблюдение, даже когда пронзительный визг Карен на мгновение перекрыл шум обогатительной линии. Только глаза ее начали медленно сужаться от лютой ненависти.

Пару раз в процессе экзекуции Рысь порывалась спуститься вниз, однако всякий раз останавливалась, понимая, что поставит тем самым под удар и себя, и друзей. Но когда Коффи дошла в своих развлечениях до предельного изуверства, всё-таки не выдержала и, мягко спрыгнув со стены, в два тычка наглухо вырубила Пантеру, мучившую Карен, а затем, не позволив стоявшей на шухере Фокси развернуться, уложила под стену и ее. Вложив в удары всю накопившуюся ненависть, что называется.

Потом серьезно посмотрела на истерзанную и плачущую навзрыд Карен и строго сказала:

– Ты потеряла сознание и никого не видела.

Королева красоты снова мелко закивала, пытаясь подавить рыдания.

Тем же манером, что и раньше, используя песню на музыкальный размер три четверти, Рысь преодолела обратный путь между движущимися механизмами. Выйти отсюда было проще, чем попасть сюда – изнутри хорошо просматривались все движения простейших машин, и просчитать их технические такты не составляло никакого труда. Быстро, скрываясь в тени и стараясь не попадать в камеры, преодолевая отдельные отрезки пути под потолком, Тура Сатана прошуршала к жилому отсеку для негров.

Двигаясь темными коридорами, Света ругала себя последними словами, потому что прекрасно понимала, что обсдалась по полной программе. Поддавшись внезапному порыву и вырубив черных садисток, она поставила в неоправданно опасное положение и себя, и всю операцию. Во время работы нельзя давать волю чувствам. Жизнь и личные переживания отдельных заложников были сейчас вторичны, тем более что эти черные суки явно уже не впервые истязали белых пленниц, так что лишний раз уже роли не играл.

И самым обидным было то, что винить в произошедшем тех черных гадин было нельзя. Это был исключительно ее собственный срыв. И он был вызван не столько тем, что она пожалела Карен. Скорее, в лице этих двух стерв она с неописуемым наслаждением вырубила те десятки постылых мужиков и баб, которые висли на ней последние десять лет. Причем подавляющее большинство из них, особенно на Аль-Сауди, морально и психологически практически ничем не отличались от этих двух гадюк. Она нокаутировала больных на голову самок, потому что именно из-за таких сволочей, как они, ее выдернули с брачного ложа на следующее утро после свадьбы…

Но это было еще хуже, чем если бы она просто пожалела Карен. Ибо означало, что Горностай Рысь почила в бозе. А вместо нее на этой станции орудует капризная, тупая и истеричная баба, не способная просчитать даже непосредственные результаты своих истерик. Не говоря уж об отдаленных…

Пожалуй, по завершении операции и возвращении домой ей понадобится консультация штатного психолога. Причем не дежурная, а конкретная, многочасовая. Мозги требуется прочистить по полной. Спецагент не может позволить себе роскоши быть импульсивным, как все остальные люди. А пока следует хотя бы попытаться взять себя в руки и накрепко вбить себе в башку, наконец, что мадам Саггети осталась на Талголе…

В любом случае исправлять ситуацию было уже поздно. Не приводить же теперь этих сволочей в чувство и не извиняться же?! Максимум, что она теперь могла сделать – это поскорее добраться до своей каюты.

«Черные сестры уже получили информацию об инциденте, – сообщил Лось. После некоторого колебания добавил: – И братья».

Тура еще прибавила скорости, хотя и так уже двигалась практически на пределе возможностей. Быстро добралась до утилизатора, мгновенно переоделась. Черные лохмотья забрала с собой и отправила в канализационный коллектор. Соблазн просто оставить их в утилизаторе был велик, но Рысь не стала рисковать. До утра утилизатор работать не будет, поэтому улики еще долго не будут уничтожены. А вот если тряпки даже извлекут из канализации, всякие следы ДНК на них уже окажутся растворены и смыты.

Проскользнув внутрь своей каюты, девушка стремительно разделась и забралась под бочок к Казимиру, который оценил ее выступление в обогатительном отсеке сокрушенным вздохом.

Глава 15

Десять минут спустя в двери энергично забарабанили.

– Йоу, голубки, встаем! – заорал снаружи Кинг Джордж, он же Одуван. – Лютый форс-мажор, практически тревога! Три минуты на одеться, и собираемся… О, мой бог! – оценил он голую грудь Туры Сатаны, приоткрывшей дверь. – Внезапно! О чем это я вообще?! Ах, да! Короче, собираемся в общей рекреации. Три минуты! – Он показал в дверную щель три пальца и еще на мгновение задержался, чтобы полюбоваться обнаженной систой, которая делала вид, что старательно прикрывается дверью. – Черт! Существуют же в этом звездном скоплении живописные виды… Эй, голубки, подъем, йоу! – Он забарабанил в следующую дверь.

Вскоре весь женский контингент был выдворен из кают и выстроен в коридоре. Френк мягко, но решительно взял Туру за предплечье и, вывернув из рук Боба, отвел к бабской шеренге.

– Воу-ноу! – запротестовал Цимбо. – В чем вообще дело, браза?! Она точно не при чем, даже если у вас что-то свистнули! Я эту бешеную чику с самого вечера из постели не выпускал!

– Вот и проверим, – безмятежно заявил Мавр, разлучая другую парочку. – Проверим, и сразу получите своих девок назад, пацаны.

Среди вооруженных плазмометами мужиков, которых возглавлял насупленный Малик Мусонбе, обнаружилась заплаканная Карен. И вот это уже было совсем хреново. Тура, конечно, не снимала импровизированной маски в обогатительном комплексе, но королева красоты вполне могла узнать ее по голосу, по манере держаться, по форме и цвету глаз, наконец.

И самое хреновое, что в страхе за свою жизнь американка точно не станет держать язык за зубами. Не та порода.

Подбодрила гражданского, называется.

Цепким профессиональным взглядом Света сразу подметила, что черные бразы выбирают и выстраивают в шеренгу девчонок около тридцати лет. Плюс-минус туда-сюда. Значит, примерное представление о ее возрасте у них есть… Откуда, спрашивается?

– Она ушла обратно через стену! – всхлипывая, поведала Карен, хотя никто ни о чем ее не спрашивал: видимо, все сведения она уже слила раньше и сейчас просто повторяла то же самое как попугай в надежде, что больше ее не тронут. – Она точно из ваших! У нее между глаз было видно черную кожу… Она обещала, что скоро нас спасут!

Тура с отсутствующим видом разглядывала окружающую суету. Да уж, эта дура жалости определенно не заслуживала. Чуть нажали, и полилось. Выдала всё, что могла, и даже чуточку больше. Впрочем, реакция гражданского, попавшего в нестандартную ситуацию, практически всегда неадекватна, этому учат еще на первом курсе диверсионной школы. Поэтому на гражданского полагаться в критическом положении нельзя. Во всем произошедшем виновата только Светлана Рысь и никто, кроме нее. Не надо было давать Карен хороший повод предать.

Хотя в случае американцев возможно все что угодно. Скажем, мисс Линдберг вполне могла бы предать Туру, если бы та не вмешалась, когда появились черные садистки. Или даже если бы они вообще не появились, предать просто так – в надежде на хорошее отношение новых хозяев или лишнюю пайку…

Среди мужиков обнаружилась также Кэт Текила. У нее была сломана челюсть, ее скулу густо покрывала фиксирующая пена. Глаза Кэт метали молнии. Встретившись с ней взглядами, Тура простодушно развела руками с самой невинной улыбкой, на какую только оказалась способна: Мама Бриджит разозлилась, что ж поделаешь.

– Ну, скажи пару слов, красавица, – масленым голосом поощрил Одуван, все еще вспоминая волнующую картину, представшую его глазам, когда Тура открыла дверь своей комнаты. – Пусть эта белая цыпочка послушает твой сладкий голосок.

Сатана возмущенно уперла руки в бока.

– Какого еще растакого дьявола, я не по́няла?! – загрохотала она. – Эт чё мне еще за хэллоуиновская, мать ее четыре раза через колено по всей морде в два слоя туда-сюда-обратно, вечериночка с хип-хопом?! Да чтоб вы все лопнули совсем, уроды, чтоб вас земля выбросила нах, чтоб вам всем сдохнуть без соборования и отпущения грехов, мерзкие маленькие черные пидоры!..

В принципе, это было вполне похоже на Туру Сатану. А вот на Светлану Рысь – честно говоря, не очень.

Хорошо, что с Карен в обогатительном отсеке разговаривала не Тура, а Света.

– Не она… – потерянно прошелестела мисс Буш Младший.

– В глаза, в глаза ей загляни! – невнятно, но угрожающе велела Кэт Текила. Шевелить челюстями ей было трудно. – В глазыньки бесстыжие!.. Пусть объяснит, зачем она глубокой ночью выходила из своего номера!

Это был серьезный удар. Рысь кинула настороженный взгляд на Казимира, но тот едва заметно качнул головой – нет, камер там не было. Грубый блеф.

Текила быстро сложила из ладоней прямоугольный «операторский кадр» и поднесла его к лицу брезгливо посторонившейся Сатаны:

– Ну! Вот это было видно в прорези капюшона?!

Карен заколебалась. Света поняла, что под давлением черных пиратов она сейчас признает все что угодно. Точнее, все, что ей подскажут.

Тура набрала в грудь побольше воздуха для продолжения скандала, но с противоположного конца коридора внезапно донесся спокойный женский голос:

– Придержи коней, сис. Оставь девчонку в покое. Ко мне она ходила, ко мне. У нас было романтическое свидание.

Багама Мама резко развернулась и, сузив глаза, яростно уставилась на Пэм Гриер. Потом снова повернулась к Туре:

– Верно говорит тетя?

– Я свою личную жизнь не собираюсь перед всеми выворачивать! – дерзко вскинулась мулатка. – У меня здесь парень, между прочим! Я перед своим парнем отчитаюсь, а перед вами не обязана!..

– Детка, тебе не просто личную жизнь перед нами придется вывернуть, – веско проговорила бандерша. – Если потребуется, тебе самой придется перед нами наизнанку вывернуться и всё бельишко вывернуть. Всосала, черная обезьяна?

– Всосать-то всосала, – продолжала дерзить Тура. – А вот как, интересно мне знать, эта тварь Текила увидела, что я в коридор вышла?! Она-то что там делала?..

Текила яростно оскалилась. Разумеется, признаваться в том, что она рыскала вокруг каюты смертельной противницы, прикидывая на местности, какие жуткие пакости и каким образом можно устроить поганой выскочке, Кэт не собиралась.

– А ну-ка! – Багама Мама внезапно скопировала жест Текилы и приложила получившийся между пальцев прямоугольник к ее лицу. – А это тебе ничего не напоминает, белая сучка? Не это было видно в прорези капюшона?!

– Нет… – едва слышно проговорила Карен. Она уже сообразила, что систы будут давить на нее со всех сторон, поэтому признавать первую попавшуюся черную девушку себе дороже – в случае дальнейшего разбирательства и установления ошибки белой не поздоровится в любом случае.

– Остальных смотри! – сурово велела бандерша. – Может, признаешь кого…

Но немного пришедшая в себя Карен Линдберг, внимательно осмотревшая всю женскую шеренгу, так никого и не опознала.

– Ладно, – хладнокровно постановила Багама. – Пока все свободны. Отправляйтесь досыпать, цыплята, остальные продолжайте дежурство. Но когда мы поймаем маленькую тварь, сующую нос не в свои дела, будьте спокойны – ремни из ее кожи будем нарезать долго и с наслаждением. И живьем, разумеется. Рекомендую этой сучке признаться самой и сразу, тогда долго мучиться не придется. Нет?.. – Она обвела угрюмым взглядом выстроенных в коридоре черных женщин. – Ну, некоторые предпочитают помучиться, конечно. Хотя я бы не стала. – Она подошла к стоявшей с независимым видом Туре, понизила голос: – Значит, если Багама Мама предлагает тебе свою нежную любовь, детка, то она для тебя слишком старая. А если течная сука Пэм раздвигает ноги, то ты сразу прыгаешь к ней в постель?!

– Это мое дело, – сквозь зубы проговорила Сатана. – Я тебе, по-моему, отличную телку подогнала вместо себя.

– А сама задрала хвост и поскакала к Пэм, – понимающе кивнула Багама. – Нюхать у нее под хвостом. В общем, имей в виду, девочка: ты только что заимела серьезного и влиятельного врага, не чета этой дуре Текиле. Тебе можно только позавидовать. – Она резко развернулась и направилась к своей каюте.

Безразлично посмотрев ей в спину, Гриер тоже развернулась и молча направилась к выходу. Тура Сатана тут же двинулась за ней.

– Эй, подружка! – окликнула ее Пташечка. – Что это с тобой? Ты сама на себя не похожа.