Академия «Ангелы дорог». Книга первая

– Не буду спорить, – отозвалась Эсти, опускаясь на колени и чувствуя холодный песок сквозь ткань одежды. – Зачем ты позвал меня?

Люсьен ответил долгим оценивающим взглядом. Свет фонаря искажал цвет его глаз, добавляя жёлтый огонёк в аметистовый омут:

– Как ни погляди, это свидание. Ты мне нравишься. Я хочу, чтобы ты стала моей девушкой. С первой встречи я почувствовал безумное притяжение. Без тебя мне плохо, Ангелика.

– Как и без остальной сотни имён в твоей записной книжечке, верно? Люсик, признавайся, скольких девушек ты водил сюда ночью? – Астильба с удивлением уловила нотку ревности в своём голосе. Этого ещё не хватало! Знает его всего-ничего, но уже ревнует. Очень плохой признак.

– Люсик, хм. За такое имечко любой другой быстро заплатил бы своим здоровьем. Но от тебя я приму любое прозвище, моя кровавая королева, – Монти поднял стакан, который по его мысленному приказу мгновенно наполнился красным вином, – да, моя желанная! Я привожу сюда девушек, чего скрывать? Мне нравится играть в игры с бабочками, норовящими сгореть в огне, желая получить удовольствие от запретных отношений. Но, ни для кого из них, я не обманывал Джаспера.

– Запретных отношений, – Астильба произнесла это вслух, взяв в руку бокал и задумчиво глядя, как он наполняется вином. Внезапная мысль больно обожгла её, – хочешь сказать, отношения с вампиром запретны? Как я заметила, в Академии далеко не все придерживаются строгих нравов. Многие вовсю используют шанс на новую жизнь и развлекаются, как могут. Так с чего бы запрещать встречи с тобой?

Люсьен поставил пустой бокал на стол. Подхватил пальцами с блюда виноградинку и вдруг потянулся той же рукой к губам Астильбы. От удивления она приоткрыла рот, и он с лёгкостью вложил в него ягодку:

– Ангелика, ты любопытная, а в Академии это небезопасно. Хочешь знать, почему отношения со мной запретны? Или почему братья Ли подчиняются мне? Что ж, открою секрет. Мы с ними, и ещё несколько учеников а Академии, принадлежим к категории «Неспасенных». Как появились «Неспасенные» ты можешь узнать у Джаспера. Такие вещи я не рассказываю на первом свидании. Я не скрываю только одного: отношения с нами под запретом. Тем интереснее и притягательнее мы в глазах любовниц. Понимаешь?

– Но ты же – один из сильнейших Ангелов дорог… – засомневалась Астильба.

– Неправильный Ангел. Нестабильный Ангел. Нарушаю баланс Света, – ехидно закончил за неё Люсьен, – впрочем, братья Ли гораздо слабее меня. То есть, в некотором роде я уникум, оригинал. Ты же уже очарована, правда?

– Я просто смертельно голодна, – Астильба тряхнула волосами, скидывая наваждение и усилием воли опуская взгляд к тарелке. Отчаянно ковыряясь в ней вилкой, она добавила, – и не приставай ко мне с глупостями, я ем рыбу! Не хочу подавиться. Или случайно плюнуть в тебя костью.

Люсьен закатил глаза:

– Милашка!

– А ты отврашшш…тительный бабник. И развратник. Сандер прав! – Эсти быстро пережевала рыбу, глотнула ещё вина для храбрости.

– А, значит, ты уже познакомилась с нашим драчуном. Ну, он просто мне завидует. Он популярен, но не у тех, у кого ему хотелось бы, милая, – Люсьен вдруг поднялся с песка и по-кошачьи мягко перебрался за её спину. Склонился над ней, будто разглядывая её сверху, и вдруг прошептал, – ты же не променяешь меня на него, верно? Ты не можешь сбежать, едва я выбрал тебя…

– Сандер симпатичный. Он, конечно, грубый. Но думаю, сейчас он мне нравится больше, а ты…

Она не успела договорить. Раздался звон тарелок, упавших со стола. Блюдо с виноградом покатилось по маленьким плоским камням, следом за ним тарелки с яблоками, персиками и остатками рыбы. Осколки разбитого стекла печально прозвенели, но Астильбе не было до этого дела. Она смотрела на вампира, зажатая в тиски его крепкими руками. Снова этот сумасшедший взгляд с алыми всполохами. И она, Астильба, на столе вместо закуски.

Поцелуй оказался терпким. Губы Люсьена пахли вином. Один поцелуй, и у неё закружилась голова. Возможно, именно эти губы она всегда искала. Мягкие, безумные и настойчивые. Он требовательно надавил языком на маленький рот и, раскрывая его, как неведомый тайник, быстро втянул её безучастный язычок в страстный поединок. Тем временем его пальцы рисовали узоры на плечах, волосах, очерчивая круг, заманивая, заставляя трепетать от желания.

Всего один лёгкий укус вампира, и щекочущее азартом чувство беспомощности и острого наслаждения бьётся в каждой клеточке её тела.

Он лёг на неё сверху, и Эсти почувствовала напряжение его, там, внизу. И отчаянные попытки расстегнуть ей юбку. Гладя ее полусогнутое колено, он шептал какие-то непристойности. Что-то о том, что его королева будет довольна этой ночью. Что ни один Сандер не сможет посмотреть на неё утром, ведь она не в силах будет подняться с кровати после его, Люсьена, ласк:

– Хочу услышать, как ты стонешь, Ангелика! Только сегодня и для меня, – мурлыкал он, сминая юбку девушки и запуская ладонь под ткань ее бридж, – позволь почувствовать твой вкус.

Тут Астильба ощутила отвращение к самой себе. Несмотря на огонь желания, бегущий по венам, она увидела себя со стороны… жалкой. Люсьен, видимо ни разу не испытывал отказа. Его ласки опьяняли, как сладчайшие восточные благовония. Но какая роль ей доводится сейчас? Он её совсем не знает, а она готова сдаться, подарить себя, как дешевую побрякушку.

Что думали женщины, которых Люсьен соблазнял до неё? Что станут для него богинями, опутают любовью его холодное сердце?

«Простушка! Он быстро с ней наиграется!» – промелькнули в её голове слова кого-то из учеников.

– Осторожнее! Или эти перья тебя порежут. Дыханием Ангела можно искромсать на кусочки любую вещь. Или плоть. Верно?

Люсьен замер, больше не удерживая ее руки. Он то и дело бросал косой взгляд на три слабо светящихся белых пера, острые концы которых коснулись его шеи.

– Брось, нам хорошо вдвоём. Ты тоже это чувствуешь! Мы подходим друг другу, – Люсьен сделал слабое движение руками, словно очерчивая в воздухе её грудь, спину и бедра. Астильба вновь почувствовала, что жаждет прикосновения этих рук и краснеет под его возбуждённым взглядом. – Никогда не обнимал никого, прекраснее тебя. Почему ты останавливаешь меня?

– Мне не нравится чувствовать себя в ловушке, – отрезала Астильба, – и перестань водить ладонями в воздухе. Мне не нужны сюрпризы. Верни меня в Академию немедленно. Или я добавлю шрамов на твоей красивой шее. И мне наплевать, насколько у тебя мощная сила.

– Ангелика, я никогда не стану принуждать тебя. Ты захочешь меня сама. Я точно знаю, что ты придёшь ко мне. Пусть не сегодня, но я подожду. Я сохраню воспоминания об этой ночи, милая, – он отошёл от нее, и даже подал руку, помогая подняться. В его взгляде читалось что-то новое. Интерес и раздражение.

Астильба же ненавидела себя за слабость. Первый мужчина, которого ей захотелось подпустить к себе так близко, оказался вампиром со своими тайными планами.

Она не обманывалась. Люсьен что-то задумал, и она – лишь пешка в его загадочной игре.

Глава 10

Эсти проснулась от перезвона старых часов, которые обнаружились в тёмном углу, среди скудной обстановки её комнаты. Очевидно, часы зачарованы так, чтобы учащиеся Академии не просыпали занятия.

«Удивительно, что Ангелам нужен сон», – лениво размышляла Астильба, по пути в душ. Холодная вода, щедро окатившая её с головы до пят, прогнала не только сон, но и пустоту из мыслей. Она вспомнила ночное приключение с Люсьеном, где и как он дотрагивался до неё, и мгновенно почувствовала прилив возбуждения.

Новая порция холодной воды принесла с собой неприятные воспоминания. Мысли о другом мужчине, человеке из не столь отдалённого прошлого, заставили Эсти задрожать всем телом, ощутив ужас и отвращение. Зеркала вокруг отразили гримасу боли на лице девушки, и та поспешно вышла из душа, по пути схватив полотенце и закутываясь в него.

Ноги не держали. Хотелось упасть и не вставать. Всё тело мгновенно отяжелело. Астильба кое-как добралась до кровати и без сил опустилась на неё. Воспоминания, из-за которых она поклялась себе никогда больше не сближаться с мужчинами, накрыли её глухим саваном.

…Снова она видела ту комнату, выдержанную в светло-коричневой гамме. Мягкий плед на огромной кровати, пушистый ковёр на полу. А на окне – узорная гирлянда из золотых огней.

Просторная и почти пустая комната. Дневной зимний свет, лишённый тепла. Занавески, подрагивающие от порывов ветра.

Эсти знала, что кричать бесполезно. Здесь никто её не услышит. Она уже пыталась и не раз. За что всегда получала хлёсткие удары по лицу. Похитителю не нравилось серьёзно калечить её. Всё равно, что портить любимую игрушку.

Вот и сейчас Эсти сидела на кровати, глядя на пышную юбку со светло-голубыми воланами, из какой-то переливающейся ткани в комбинации с креп-шифоном и гипюром, усыпанную синими пайетками. Грудь, спину и живот прикрывал синий топ, лямочки и вырез которого украшали мелкие блестящие цирконы. Руки крепко связаны ремнем за спиной, но, даже будь она свободна, сил сбежать не нашлось бы. Находясь рядом с похитителем, чьего имени она даже не знала, Эсти уже давно только выполняла его приказы: ела, спала, пила, одевалась… Хотя последнее время всё чаще предпочитал это делать сам мужчина. Ему нравилось наряжать ее, тринадцатилетнюю девушку, как будто она застряла в детском возрасте, или просто являлась куклой без души и чувств.

– О чём ты думаешь? Улыбнись мне, Триша, я так люблю твою улыбку. Я же приготовил тебе отличный подарок. Ты не сможешь устоять, – мужчина вдруг опустился на колени рядом с её кроватью.

Сердце Эсти вздрогнуло. Что на этот раз? Он не позволял себе никаких пошлостей, о которых Астильба узнала уже давно, как-то ночью переключая каналы телевизора. Похититель имел собственные представления о нравственности, и одно из них – девочка должна подрасти. Но трогать её, прижимать к себе, целовать, в том числе и по-французски, он себе разрешал.

Сейчас Эсти смотрела на него сверху-вниз и ненавидела каждую чёрточку его лица. Он никогда не называл своего имени. И в этой, запертой от всего мира, комнате, Астильба не нашла ни одной его вещи. Кто он такой, оставалось загадкой. Просто тень, а не человек.

Тень, потерявшаяся в блеске сияния её матери. Её покойной матери… Тень, не сумевшая принять и смириться с потерей. Тень, отчаянно желавшая создать себе нового кумира.

Водянистые светло-голубые глаза, жидкие волосы до плеч, связанные за спиной шнурком, лысина на затылке, тёмные очки, которые он любил одевать даже в помещении, словно старался отделить себя от остального мира. Ничем не примечательная внешность тридцатилетнего мужчины. Может быть, идеальный клерк. Как вариант, работал в компании ее отца. Иначе, как сумел так близко подобраться к дочери Лаудона? Или всё же принадлежал к менеджерам высшего звена? Слишком уж у него роскошная вилла на берегу моря.

– Наше первое Рождество вместе, моя дорогая Триша!

– Но я – не Триша! – вырвалось у нее. Эсти испуганно прикрыла глаза и сжалась в ожидании неминуемого удара. Только его не последовало. Короткий недовольный вздох, и затем холодный ответ:

– Ты – Триша, моя Триша. Но не стоит об этом. В праздничный день, в наше первое совместное Рождество, я решил преподнести тебе подарок. Будешь хорошей девочкой и получишь ещё много таких. Ты же сможешь вылечиться от этой болезни? Считать себя другим человеком?

Астильба открыла глаза и заметила, что брови похитителя опасно сошлись на переносице. Первый признак надвигающейся бури. Следует это прекратить. Если в следующий раз он сломает ей руку, то не повезет в больницу. Нужно затаиться.

– Прости… Я не хотела тебя расстраивать. Подарок. Что же это? – она низко наклонила голову, давая понять, мол, сожалеет. Мужчина, стоя перед ней на коленях, растянул губы в счастливой улыбке:

– Хорошая девочка! Знаешь, как порадовать дядю. Надеюсь, и тебе принесёт счастье мой подарочек, – подталкивая к ней коробку, в которой поместилась бы упитанная кошка, он с видом полоумного Санта-Клауса, снял крышку.

В коробке оказалась пара туфель. Но каких! На обитой бархатом поверхности лежала плотно закреплённая обувь алого цвета. Материал, из которых туфельки были сделаны, Эсти узнала сразу. Да и память подкинула ту минуту, когда она видела подобную обувь.

Рубиновые туфельки от Прада, которые носила героиня Триши в известной комедии! Сомнительно, что сумасшедший фанат достал те самые туфли. Скорее, заказал их точную копию.

Тем временем, похититель снял с её ног тапочки и торжественно надел туфли. Красивые, с алыми перекрещивающимися ремешками, они действительно оказались ей впору, чего никак не произошло бы, будь они настоящими.

Эсти вдруг обратила внимание на портрет Тришы, висевший над кроватью. Те же самые башмачки… Комедия называлась «Сердцеедка в рубиновых туфельках».

Мужчина, стоя перед ней на коленях, точно смиренный раб, покрывал поцелуями ее лодыжки и коленки. И с каждым поцелуем Эсти чувствовала, что перестаёт быть собой. Что-то в ней ломается. Еще немного, и она превратится в покорную куклу этого мерзавца…

Астильба очнулась от шагов за стеной. Ученики Академии спешили на завтрак. Ей тоже нужно, хотя есть совсем не хочется. А потом её ожидает встреча с Джаспером.

Глава 11

Астильба пришла к вратам Капельного Храма за четверть часа до назначенного времени. Ей о многом требовалось спросить Джаспера. Девушка не хотела, чтобы беседа прошла в спешке.

Воспоминания о похитителе, мистере N, настоящего имени которого она так и не узнала, разбередили душу. Здесь она чужая. Неужели нет возможности вернуться домой? Эсти даже задумалась о том, что безликим привидениям, кочующим по родному замку, повезло больше неё. Дома и стены помогают. А здесь… Всё её пугало, начиная с неуютных мрачных стен, заканчивая обитателями. Возможно, в иной ситуации она попыталась бы найти плюсы, сделать интересные фотографии, выложить бы их в Интернет…Если бы здесь была связь…Но у неё под рукой нет привычной камеры, та сгорела в автобусе в горах Колорадо. Да, и незачем хранить воспоминания жизни. Для чего вздыхать по тому, что уже не вернешь?

Глубоко задумавшись, Эсти плела из длинных волос косицу, и вздрогнула, когда за спиной точно скрипнули тормоза машины, а затем кто-то кашлянул. Девушка обернулась и увидела директора. Оказалось, что прямо напротив врат в храм в каменной стене есть лифт. Стерильно-белый, как операционная, он был ярко освещён. Джаспер прислонился к стене лифта и знаком пригласил Эсти зайти внутрь.

Девушка поспешила принять приглашение, и двери лифта за ней бесшумно захлопнулись.

– Зачем вы превратили лифт в тайную комнату? Снаружи и намёка на него нет. Просто каменная стена.

– Этот лифт для особенных случаев. О нём знаю только я и Ангелы высшего курса, – Джаспер неловко улыбнулся. Эсти не покидало чувство, что директор уж слишком с повышенным вниманием разглядывает её.

Словно заметив, что она вопросительно смотрит на него, мужчина поспешил успокоить её:

– Тебе, наверное, неприятно, что ты попала под прицел чужих взглядов, мыслей, сплетен. Не думай об этом, со временем привыкнешь. Есть вещи поважнее. Что до меня, я не могу смотреть по-другому на своего преемника… То есть преемницу, которую я ждал много лет. Так рад видеть тебя, знать, что ты здесь, в замке Святого Иллариона, только и всего. Одному справляться с этими новорождёнными Ангелами дорог – ой, как непросто! Теперь у меня есть прекрасная помощница!

Несмотря на очевидный комплимент в последней фразе Джаспера, Эсти не почувствовала в нём и нотки флирта. Таким тоном мог разговаривать монах – умиротворённый и далёкий от страстей. А ещё Астильба заметила затаённую грусть, покорность и лёгкую неискренность. Наверное, так себя чувствуют новички, что приходят на работу и понимают: начальник мечтает покинуть пост и собирается сделать это сразу, как появилась любая, даже самая слабая, замена.

Мысленно отмахнувшись от тревожного чувства, Астильба спросила:

– Куда мы поднимаемся?

– На двадцать этажей выше Капельного Храма, – пожал плечами Джаспер.

Эсти похолодела. Вспомнила, как Люсьен летал вместе с ней под купол Капельного Храма. Это и так высоко. Безопасно ли подниматься ещё выше?

– Для простого человека и Ангела дорог первого курса может быть небезопасно. Но ты, Астильба – Веритэс, у тебя есть крылья. Ими нужно научиться управлять. Как и своими страхами.

– Сегодня вы меня этому научите?

– Нет. Пока рано, мы просто поговорим. И ещё, давай перейдём на «ты»? Отношения директора и его преемника важны, как никакие другие в Академии. Я принимаю тебя, как свою дочь, и хочу, чтобы ты верила мне, – попросил Джаспер.

В этот момент движение вверх прекратилось, лифт замер. Дверца открылась, и девушка увидела просторное помещение, которое напомнило ей студию, где занималась Триша. Только там был танцевальный станок и зеркала на стенах. Здесь же – только зеркала. А ещё диковинный пол.

Эсти поймала себя на том, что боится ступить на его поверхность. Под прозрачным стеклом плыли белые облака.

– Смелее, входи! – Джаспер прошёл в комнату, хлопнул в ладони, и на полу материализовались два мягких белых кресла. Заняв одно из них, директор бросил в сторону девушки выжидательный взгляд.

Астильба, наконец, справилась с собой. Там, в Капельном Храме она скользила по воде и не намочила ноги. Значит, здесь сможет пройти по облакам… Теперь она Ангел, как уверяют в Академии. Бояться нечего.

Эсти зажмурилась и смело шагнула вперёд, чувствуя, что туфли-лодочки стучат по поверхности пола. Больше не глядя под ноги, девушка быстро дошла до кресла и легко в него опустилась. Сразу стало легче дышать, волнение отступило.

Джаспер, расслабленно откинувшись на спинку кресла, сказал:

– Думаю, правильнее будет позволить тебе самой задавать вопросы. Я постараюсь ответить на всё честно. Знаешь, в некотором роде, тебе повезло. Мой предшественник оставил мне лишь письмена на Небесном языке, у меня не было возможности переговорить с ним с глазу на глаз.

– Ваш предшественник?

– Первый Ангел – создатель этой Академии. Мои силы и его невозможно сравнивать. Его звали Самуил. Столетие назад на землю стали прорываться демоны. Чтобы остановить это вторжение, в наш мир с Небес спустился ангел. Он создал здесь невидимую для простых смертных Академию. Её целью стало не допустить проникновения чудовищ мрака в человеческий мир.

Академия появилась на памятном месте – землях Святого Иллариона. Но место Небеса выбрали лишь из-за чрезмерной активности тьмы, пробивающейся в мир людей. Самуил – истинный Ангел, рождённый на небесах. Он не мог долго оставаться в человеческом мире.

Его место занял я, ангел Веритэс, проснувшийся на земле. Астильба, ты – третье поколение земных ангелов, в которых сила духа вселилась с перерождением. Веритэс сильнее остальных Ангелов дорог, их могущество велико. Но помни, в мире всё взаимосвязано. Где загорается яркий свет, тут же проявляется кромешная тьма. Ей, по закону равновесия, тоже достанется сила, и это может стать проблемой для нашей миссии защиты человечества…

Ангелы дорог – несчастные души, собранные здесь, чтобы служить живым щитом для мира смертных от самой страшной угрозы. Мы наделены силами, чтобы сражаться с мраком. Но это неабстрактная тьма. Эти твари, что прячутся за Тайными Сумеречными Вратами Академии, имеют форму. Сражаться с мглой до конца – вот единственный долг студентов Академии. Однажды каждый из нас за это получит шанс попасть в Рай… Если не совершит непоправимых ошибок в форме Ангела.

Эсти слушала мужчину очень внимательно. При этом она ощущала слабое невидимое прикосновение его силы к своей. Словно она тянулась к ней, проверяя, всё ли в норме. Эсфиры Джаспера по-прежнему дарили ей ощущение заботы и покоя. В его присутствии Астильба расслаблялась, словно знала директора очень давно, ещё с прошлой жизни.

– Кюбрэ сказала, что все мы здесь – заложники. Мы не можем покинуть Академию по собственной воле. Тот, кто сбежит – умрёт. Разве это справедливо, лишать нас выбора?

Джаспер пожал плечами:

– Никто не охотится за Ангелами дорог за пределами Академии. Просто мы, в нашей новой форме можем существовать лишь в Академии и на территории острова Кипр. Стоит поблагодарить Небеса за то, что с нами не поступили, как в популярном сериале «Американская история ужасов», где призраки перемещались только в пределах одного дома.

– Но мы же – не призраки! – попыталась возразить Астильба.

– Но уже и не люди, в обычном понимании этого слова. Академия дала нам вторую жизнь, и она питает наши силы. Я назвал бы нас сверхлюдьми, чьи способности не менее опасны для мира живых, чем атаки монстров Преисподней.

– Хорошо, я поняла. Назад пути нет, и я застряла в перевалочном пункте на сортировке, где решают – хороший я товар или порченый. Я правильно рассуждаю?

– Мне не очень нравится твоя формулировка, но, в целом, ты права. Но есть кое-что ещё. Ты – не рядовой Ангел дорог. При перерождении ты получила силу Веритэс, а она подчинялась до этого только Самуилу и мне. Значит, ответственности у тебя в сотню раз больше, чем у простого ученика Академии. В прошлый раз Самуила Небеса забрали ещё до моего появления здесь. Сила истинного Ангела разрушительна для планеты, одного вполне достаточно. Раз и ты, и я, всё ещё существуем в пределах Академии, значит, грядёт что-то ужасное.

– Или, наделяя меня силами Веритэс, кто-то просто ошибся…

– Ангелы рождаются без помощи извне. Они призваны Светом и приходят сами на его зов. Нет предопределённости, есть только случайный выбор. Мы называем это Божья милость. И если исходить из этого, твоя душа сама определила свой путь.

– Неправда. Я ни о чём таком не просила, – не согласилась девушка.

– Ты забываешь, что есть сознательное и бессознательное. Мы не можем знать о себе всё. И, возможно, это к лучшему.

– Наверное, вы проводили подобные беседы множество раз. Потому и убедили себя, что это нормально.

– «Ты проводил». Прошу, перестань говорить со мной на «вы». И замечу, что в будущем эта обязанность – пояснять новым Ангелам дорог их миссию на земле – ляжет на твои плечи. Учись и запоминай.