Помоги проекту - поделись книгой:
Темноволосая девушка усмехнулась:
– Это же Сандер! Он сейчас должен учиться на третьем высшем курсе. Но его бортанули за…
– Мерседес, вы хотите лишиться голоса на моем занятии? Знаете, есть такой высший эсфир, который может это устроить, – Мэй перевела дыхание и добавила чуть мягче, – в твоих интересах вести себя спокойнее, дорогая. Ведь на практике голос практически и не нужен, кроме редких случаев. Только сила внутреннего Ангела дорог.
Астильба в это время поймала на себе хмурый взгляд Сандера, от слуха которого явно не ускользнуло то, что сказала Мерседес. В серых, как крылья вечерней бабочки, глазах, Эсти прочла самый острый интерес к своей персоне, видимо, подогретый зрелищем, устроенным ею чуть раньше.
Но тут Сандер, к её облегчению, отвёл взгляд. Он просто встал между рядами прямо напротив дальней стены, которой заканчивалась двенадцатая ступенька. Затем согнул в локте одну из рук и дунул на пальцы, не отрывая глаз от стены. Раздался грохот. Затем пол и парты в классе сильно встряхнуло, как во время землетрясения. Испуганная Астильба поздно сообразила, что прикрывает руками голову, боясь обвала потолка.
Но волнение земли прекратилась так же внезапно, как и началась. Эсти снова взглянула наверх, в сторону стены. Пришлось приподнять голову. Там зияла дыра, по форме напоминающая гигантский лист клёна. Обломки дымящихся камней усыпали пол.
– Браво, Сандер! Это и есть восьмой уровень «Дыхания Ангелов»! – снова захлопала в ладоши Мэй.
Класс шокировано промолчал.
Глава 7
Урок закончился, но Астильба всё ещё сидела за партой. Ей хотелось покинуть класс последней, чтобы, наконец, перестать чувствовать эти липкие, полные недоверия и нескрываемого любопытства взгляды однокурсников. Мерседес, видимо, решила поболтать с Эсти наедине, потому тоже осталась. Она медленно сложила в изящную кожаную сумочку тонкую тетрадь и ручку.
Ученики разошлись. Астильба тоже встала из-за стола, но тут ей на плечо легла чья-то прохладная сильная рука:
– Новенькая! Есть минутка?
От неожиданности Лаудон опустилась обратно на стул и удивлённо уставилась на подошедшего. Им оказался тот самый Сандер, который сегодня продемонстрировал отличное владение эсфиром «Дыхание ангела».
Сандер навис над ней грозной тенью, на лице – ни капли эмоций. Как-то интуитивно Астильба почувствовала, что он из того редкого типа людей (или Ангелов дорог?), которые стоят перед тобой, а мыслями и душой бродят в другом месте. Через эту невидимую стену не пробиться, как бы того не хотелось.
– Новенькая, почему у тебя такое странное имя – Астильба? Это же цветок, верно?
– Ну да, цветочек… – обескураженная его прямолинейностью, подтвердила девушка. Но тут же спохватилась, боясь, чтобы к ней не пристала эта кличка: «цветочек», – Астильба – лекарственное растение. Мой отец предложил маме назвать меня так, потому что хотел спасти их брак. Забавно, да? Я должна была стать лекарством для нашей семьи. Только у меня не вышло…
Астильба прижала ладони к груди. Почему она выкладывает этому незнакомцу свои секреты? Он стоит перед ней, такой спокойный, такой самоуверенный, а она выдаёт глупость за глупостью. Или Сандер на всех так действует?
– Странные люди, – повёл бровями парень с серебряными прядями волос в тёмной шевелюре. – Ладно, буду звать тебя «Ас». Скажи, кандидат на роль директора, что тебя связывает с этим недоноском Люсьеном? Вся Академия гудит об этом. Он уже пытался пробраться в твою постель? Ловкий соблазнитель, ноги бы ему поотрывать…
Астильба густо покраснела, на секунду потеряв дар речи. Затем резко поднялась, сжатыми кулаками упираясь в стол. Её глаза сверкали, а по волосам точно пробежали электрические разряды – светлые пряди выбились из хвоста и распушились:
– Как там тебя… Сандер? Держи язык за зубами, понял? Мои дела тебя не касаются!
Он вдруг придвинулся вплотную. Так близко, как большая кошка, способная делать всё тихо, без единого звука. Астильба и пикнуть не успела, как он уже шипел ей на ухо, а его странная серьга-«камильтон» обжигала щеку, точно тлеющий уголёк:
– Не смей приближаться к Люсьену! Ты – последняя, кто может играть с ним в отношения. Ангел Веритэс не имеет права на ошибку! Твоя интрижка с вампиром погубит нас всех!
Астильба отшатнулась от него, выставив руки вперед и упираясь ими в сильную тренированную грудь. Щеку что-то жгло. Мерседес, на удивление спокойная, стояла рядом, с глубоким интересом глядя за разворачивавшейся перед ней сценой, и не делала и малейших попыток вмешаться. А Кюбрэ ушла из класса первой.
Ситуация сложилась не самая приятная, но помог случай. Или Провидение? За спиной Сандера раздался негромкий, но властный голос директора академии:
– Сандер Лайне, боевые тренировки третьего курса уже начались. Несмотря на то, что вы теперь заново проходите курс начальных эсфиров, постарайтесь не отлынивать от физических упражнений.
Директор, в чёрном кимоно выглядевший сегодня даже моложе, чем показалось Астильбе в их первую встречу, стоял в дверях класса. Его рыжие волосы были уложены в узелок, закреплённый простыми скрещенными палочками, в раскосых глазах читалась усталость.
Сандер тут же отступил. По его лицу скользнула тень, и, проходя мимо директора, он обернулся и снова бросил долгий взгляд в сторону Астильбы. Та в ответ только фыркнула и демонстративно отвернулась. Не хватало еще, чтобы он указывал, как ей следует распоряжаться этой новой жизнью. И, если она в будущем станет директором, разве не должен этот пижон ее уважать?
Когда Сандер вышел, Джаспер обратился к Эсти:
– В нашу первую встречу я не успел тебе ничего объяснить. Завтра я освобождаю тебя от занятий. Приходи к вратам Капельного Храма, буду ждать тебя к полудню. Мы должны обсудить то, что недоступно пониманию простых учеников Академии. Астильба, я расскажу всё, что ты должна знать, как моя преемница. Ты найдёшь дорогу?
Девушка несмело улыбнулась. Рядом с Джаспером страх исчезал. Ощущение солнечного тепла в этом каменном классе Академии, где не было ни единого окна, вдруг накрыло девушку. Забытое чувство, что иногда охватывало её, при воспоминаниях о матери, рядом с которой, Астильба чувствовала себя уютно, вернулось благодаря Джасперу.
– Да! И ты испачкалась, – директор скользнул пальцем по своему лицу, показывая, с какой стороны следует привести себя в порядок. Сказав это, он покинул класс.
Эсти, сунула руку в карман новой студенческой формы и извлекла сверток бумажных платков. Протирая лицо, она тихонько вскрикнула, заметив красное пятно, отпечатавшееся на салфетке.
Мерседес поспешила её успокоить:
– Не волнуйся! У тебя на лице никаких шрамов нет. И боли ты не чувствуешь, верно? «Камильтон» Сандера временами кровоточит. Считается, что камень Ангела дорог – это важнее, чем сердце внутри нашего тела. Пожалуй, это второе сердце. И у Сандера, очевидно, оно кровоточит, когда тот слишком волнуется или перенапрягается. Судя по тому, что он сказал, бедняга злится на Люсьена. Понимаешь, именно из-за драки с Монти, Сандера вышвырнули с третьего курса. Решили «развести» этих забияк по разным углам. Малейшее упоминание о Люсьене доводит его до белого каления. А тут все только и говорят про тебя да нашего красавчика-вампира. Но… если хочешь знать моё мнение… То тебе стоит прислушаться к Сандеру. Список сердец, покорённых Люсьеном, слишком велик. И скажу тебе, как подруге, Монти даже записную книжечку ведёт, в которую заносит всех своих любовниц. Делает он это потому, что гордится своими победами. Но серьезно он ещё ни к кому не относился. Люсьен – один из сильнейших Ангелов дорог, после директора. Способности вскружили ему голову. Люсьен сам себе и Бог, и дьявол.
Астильба покачала головой:
– Если всё действительно так, как ты говоришь, Мерседес, значит, мне придётся искать к нему подход. Все кругом твердят, что я стану директором. Вдруг это случится завтра? Такой сильный ученик Академии, как Люсьен… Держать его подальше от себя разве разумно? Мне нужна его помощь и поддержка. Только вот это совсем не значит, что мы с ним закрутим «интрижку», как выразился Сандер.
– Что ж, я предупредила, – равнодушно пожала плечами Мерседес. – Хочешь, сегодня после ужина, я расскажу тебе побольше о других учениках?
Астильба устало помотала головой:
– Я даже не хочу идти на ужин. Кажется, после выполнения первого эсфира кожа рук просто горит. Мечтаю отлежаться до завтра в своей комнате. Не хочу предстать пред очи Джаспера усталой и сонной.
Темноволосая девушка чуть покрутила кончик своей длинной прядки и кивнула:
– Хорошо, поговорим потом. У нас много времени впереди.
Вернувшись в свою комнату и даже не запутавшись в коридорах (превосходная память Ангела дорог помогла), Астильба удивлённо замерла на пороге. На полу лежал белый конверт. Она наклонилась, подняв его, после чего тщательно закрыла за собой дверь. Запирающий эсфир она делать пока не научилась, но ей хотелось почувствовать себя отдельно от всей этой ненормальной Академии.
Эсти развернула конверт и достала белую бумагу, на которой каллиграфическим почерком было выведено:
Подписи не было. Астильба нахмурилась. Конечно, можно проигнорировать анонима. Но вдруг она узнает что-то важное?
Глава 8
Астильба осторожно двигалась по коридору, стараясь не шуметь. Любопытство в ней победило. В этой новой жизни ей хотелось знать как можно больше. Если она, настоящая – всё равно мертва, а нынешняя – рано или поздно будет управлять Академией, то от интриг и заговоров ей никуда не деться.
Ночью идти по Академии Ангелов дорог оказалось страшновато. Складывалось ощущение, что даже редкие горгульи, украшающие коридоры и переходы, следят за девушкой каменными глазами. А при мысли о чудовищах «мира мёртвых», упомянутых Джаспером, и вовсе становилось жутко. Но Эсти сейчас проверяла себя на смелость. Ей нужно задушить страх в зародыше, чтобы принять новую реальность. И, если некто неизвестный вознамерился встретиться с ней ночью, значит, у анонима на то серьёзные причины.
…Когда она вышла к отмеченным в послании окно-ходам, то очень удивилась, увидев двух незнакомых юношей. Они стояли спиной друг к другу. Один из них скучающе покусывал травинку. Услышав её тихие шаги, парочка резко развернулась и расшаркалась в шутовских поклонах.
Астильба только вздохнула. Вид у парней был весьма необычный и не внушал доверия. Единственное, что Эсти сразу же определила, это их национальность – корейцы. Для неё, поклонницы корея-поп музыки, правильный овал лица, тонкие брови и экзотический разрез глаз сразу заставлял вспомнить молодежь Кореи.
На юношах красовалась привычная форма Академии с небольшими изменениями. Синие тонкие водолазки с разрезанными сверху рукавами, соединёнными вереницей ярких стразов – у одного зелёных, у другого – жёлтых, так что там, где проглядывало голое плечо и кисть, создавался причудливый узор из восьмёрок.
Внешне ребята походили друг на друга, как две капли мартини. Волосы короткие и тёмные. Косые чёлки – у одного идеально срезана влево, у другого – вправо. И по пёрышку в волосах, жёлтому и зелёному.
В целом, симпатичные парни. Хоть завтра – на съёмки молодёжной дорамы или фэнтези-сериала. Жаль только, что с Кипра им хода нет.
– Кто вы такие? Зачем меня позвали? – Астильба решила начать разговор первой, потому что парочка словно голос потеряла. Зато плотоядно её осматривала, как будто она могла быть куском мяса… Или восьмым чудом света. При этом парень с зелёным пером в волосах не выпускал изо рта травинку.
– Так вот из-за кого командир лишил нас сна на сегодня. А она ничего так, верно? – кореец с жёлтым пером в тёмных волосах, ткнул второго кулаком в бок.
Его спутник тут же поморщился, сплёвывая травинку на каменный пол:
– Лучше помолчи, Шин. Обязательно надо упоминать командира? Это же должен быть сюрприз, а ты, тупица, все портишь. Отведём леди на место встречи, доберёмся до Сумеречных врат, и там – считай убитых демонов вслух. А пока заткнись.
Астильба озадаченно переводила взгляд с одного приятного, точно слепленного пластическим хирургом, лица, на другое. Ну и какого командира они имеют в виду? Она здесь почти никого не знает.
– Леди, вы можете звать меня Ли Ван, а этого болтуна – Ли Шином. Наша полная фамилия Ли Тхи, но для вашего удобства мы сокращаем её. Наш хозяин желает встретиться с вами этой ночью. Позволите сопроводить вас к нему? – с этими словами Ван указал в сторону окно-хода, выходящего на залитый лунным светом пляж.
– Вы хотите, чтобы я с вами, с двумя незнакомцами, покинула стены Академии и оказалась на берегу? Откуда мне знать, что вы не затеяли какую-то злую шутку? – Астильба не испытывала ни малейшего желания проходить окно-ход, не зная, как тот работает в обратном направлении.
– Джаспер три шкуры спустит с нас, если с вами что-то случится, леди, – по губам Шина скользнула хитрая улыбка.
– Хотите сказать, это Джаспер пригласил меня на ночное свидание?
Братья переглянулись. В их глазах мелькнула смешинка и немое согласие:
– Так ты идёшь с нами или нет? Времени до утра не так уж и много. Неужели, не хочется хоть ненадолго вырваться из этих стен?
Астильба сейчас желала только одного – вернуться в свою комнату. Только мысль, что потом по Академии пойдут слухи, мол, она трусиха, остановила девушку.
– Что ж, идём. Подышу немного свежим воздухом. В стенах Академии пахнет только пылью и камнем. Хочется разнообразия. И, раз уж меня забросило после смерти в место рядом с морем, то почему бы не насладиться морским бризом? Но я ни разу не пересекала окно-ходы. Что нужно делать?
– Возьми нас с Шином за руки, – ответил Ван, – будет дуть встречный ветер, а ты не отпускай. Мы скажем, когда всё закончится. Впрочем, ты сама почувствуешь.
Астильба, наплевав на инстинкт самосохранения, протянула ладони близнецам. Они вместе сделали шаг в окно-ход.
Эсти почувствовала себя так, словно попала в безумный водный аттракцион в аквапарке, который не имеет начала или конца. Она летела вниз по бесконечной трубе, ветер свистел в ушах, в глаза попадали холодные брызги, а вокруг стояла кромешная темнота, и редкие прожилки света, похожие на лунные лучи, пугали девушку сильнее, чем само бесконечное падение. Смотреть на спутников она не пыталась: во мгле не различишь даже силуэта. Но её руки крепко удерживали, и это давало надежду, что всё закончится хорошо.
Наконец, звуки затихли. Астильба очутилась на берегу. Она огляделась и замерла, в восторге закинув голову. Небо словно окутал бархатный занавес с рассыпанной по нему серебряной пылью. Совсем рядом, казалось, всего в паре шагов слышался плеск волн, далёкие крики птиц. А ещё… прекрасная мелодия. Она узнала её.
Неспокойная, своевольная, как море во время прилива музыка. Триша, её мать, часто запиралась в своей комнате и слушала классику. Она очень любила две темы: «Трансцендентные этюды» Листа и «Шутку» Баха.
Сейчас над волнами, среди темноты ночи, разливалась тихая песня скрипки, сладкая и волнующая, напоминающая о прошлом. Бах вложил в свою детскую мелодию едва ли не больше, чем во взрослые работы: простой урок красоты будущим поколениям. Триша любила это повторять…
– Леди, вы готовы встретиться с ним? – рядом с ней раздался смешок.
Эсти вспомнила о парнях и неловко кивнула. Как, наверное, она глупо смотрится, прижав сейчас ладони к сердцу и глядя в небо! Девушка стряхнула с себя оцепенение и последовала вслед за посмеивающимися близнецами, шагавшими впереди. Они шли вдоль песчаной косы, шурша мелкими камешками и песком, навстречу музыке, упрямо возвращавшей ее в прошлое…
Астильба вспомнила, что скрипка – единственный в мире музыкальный инструмент, имеющий волшебное сходство с человеческим голосом. Скрипку прозвали инструментом ангелов и демонов.
…Скрипач стоял спиной к ней, по колено в воде, прижимая скрипку к плечу. В правой руке он держал смычок, быстро пробегавший по струнам. Тёмные волосы упали ему на лицо, но он словно не замечал этого, увлёкшись игрой. Белая рубашка липла к телу, на шее тускло блестел медальон в виде обломка волчьего зуба.
Прозвучал последний аккорд. Резко развернувшись к Астильбе, парень сверкнул алыми глазами, которые в следующий миг снова обрели привычный фиолетовый цвет.
– Ты пришла, Ангелика. Я так ждал! – Люсьен Монти отнял скрипку от груди и, шлёпая босыми ногами, вышел из воды. Затем убрал инструмент в футляр, валявшийся на берегу. – Спасибо, вы привели её ко мне. Что ж, создайте атмосферу, самое время.
Астильба только задумчиво качнула головой. И почему она решила, что эта странная парочка называет командиром Джаспера? Кажется, они тут играют роль свиты одного из сильнейших Ангелов дорог.
Ван и Шин синхронно опустили скрещённые руки на грудь. И тут же, прямо из песка появился стол, накрытый белой скатертью. Единственный бумажный фонарь в центре освещал его содержимое. Фрукты, тарелки с мясной нарезкой, кусочками солёной рыбы, и два бокала вина.
– Мы можем уходить, командир?
– Разумеется. Исчезните. Дальше я сам.
Близнецы снова усмехнулись и низко поклонились, а потом, вместо того, чтобы просто уйти, превратились…. в пару летучих мышей и исчезли в ночной мгле.
– Кажется, я упоминал, что мои помощники затирали кровь, когда я впервые тебя нашел в окне Королевы? Ты должна поблагодарить Вана и Шина за их труды, дорогая. Ведь для Ангела дорог нет ничего важнее, чем сохранить правду о своем происхождении. Небесный закон карает тех, кто по глупости или по неумению разглашает секреты Небес.
Глава 9
Люсьен вдруг кашлянул, глядя на стол:
– Эта парочка позаботилась об угощении, но забыла притащить сюда стулья. Корейцы, что с них взять? Видимо, они решили нам устроить романтический ужин в стиле их далёкой родины.
С этими словами он опустил одну ладонь на другую, и развел их. Стол начал проваливаться в песок. Дождавшись, пока мебель опустится на полметра в землю, Люсьен сел рядом прямо на зернистый песок, подобрав под себя ноги:
– Присаживайся, Ангелика. Ты же не боишься меня?
Эсти ехидно фыркнула:
– А ты не боишься, вдруг я нашепчу завтра директору, что ты пропускаешь своё дежурство возле…как-их-там?…Сумеречных Врат?
Люсьен засмеялся и стал похож на озорного мальчишку-хулигана, который любит играть с детворой в «Робин Гуда»:
– Я тебе доверяю, Ангелика. Ты же меня не предашь? Между прочим, я обманул Джаспера только ради встречи с тобой. Если честно, его гнева я всё же боюсь! Его сила может причинить боль. Ему дана власть над всеми Ангелами дорог. Но, сегодня я здесь и с тобой, а мои летучие «мышки» охраняют врата. Если Джаспер узнает об этом, мне не поздоровится. Ну? Разве ты не тронута тем, скольким я рисковал, устраивая наше первое свидание? Ты всё еще хочешь «продать» меня директору?
Астильба пожала плечами:
– Живи пока. Если тебе совсем не жалко своих преданных ребят, то это твои проблемы. Помни только: однажды я стану директором. И тогда не буду смотреть сквозь пальцы на твои детские выходки.
– Тебе не понравилась мелодия, которую я сыграл тебе? – Люсьен сделал обиженные брови-домиком. – Ангелика, не будь такой холодной. Я доверился тебе. Скажи, а ты мне доверяешь?
Девушка перекинула набок светлые волосы, которые упрямо раздувал ветер. Она не хотела признаваться в том, что у неё еще никогда не было таких чудесных свиданий. Когда рядом шелестит море, пахнет бризом, а на горе…
– Погоди, получается, мы на берегу, очень далеко от замка святого Иллариона? – Эсти ловко проигнорировала тему доверия. На подобные вопросы лучше не отвечать. Иначе попадаешь в зависимость от говорящего. Такой вот ловкий психологический приём. Но Астильба не собиралась ему потворствовать. – Отсюда с берега в темноте почти ничего не видно. Только цепь гор и красно-жёлтых огней на вершинах.
– Там и есть замок. Люди, использующие замок, точнее, ту часть, что видна глазам смертных в этом мире, в качестве музея, позаботились о ночном освещении. Правда же, нет места на земле приятнее, чем здесь и сейчас, моя Ангелика? – Люсьен демонстративно потыкал пальцем в стол, намекая, чтобы она присаживалась, раз уж пришла.
Поделиться книгой: