Бывшая большого плохого волка

— Нет. — Грубый, прямой, полнейший отказ. В ее тоне не было места компромиссам. Нет возможности примирения. Его надежда на будущее с Джоли рухнула и сгорела. Его волк выл от боли, когда он умирал внутри пламенной смертью. Он опустил лицо на руки и боролся со слезами, которые душили его.

* * *

Мужчина, сидящий позади нее, не был тем Рисом Лесситером, которого она знала. Мужчина, за которого она вышла замуж, был милым и обаятельным, любящим и игривым, и казалось, она была для него превыше всего. Мужчина, который выгнал ее, был равнодушным, суровым и безжалостным, жестоким верховным альфой, который мог создать или нарушить законы стаи одним телефонным звонком.

Мужчина за кухонной стойкой выглядел просто… сломанным.

Джоли знала этот взгляд слишком хорошо. Она видела его на своем лице каждый день последние четыре года. Какой-то темный уголок ее души радовался его страданию, но все же Джоли, которая когда-то любила его, сочувствовала его боли. Теперь, когда она поняла, почему он превратился в монстра, ненавидеть его было не так просто, как накануне.

Она отрезала себе порцию огромного омлета, оставив ему самый большой кусок, и положила на тарелки. Повернувшись, ее сердце почувствовало укол сочувствия к Рису. Его голова была наклонена и сжата в руках, и даже его широкие плечи выглядели понуро. Да, он страдал, и ей не нравилось смотреть на это так, как она думала.

Сунув перед ним тарелку, она снова наполнила его кофейную чашку и села рядом с ним за стойку. Нужно использовать эту возможность. Хотя обсуждение прошлого может быть болезненным, но похоже, они оба нуждались в этом. Может быть, они наконец-то смогут оставить боль в прошлом и жить каждый своей жизнью. Черт, все равно стоило попробовать.

— Ты разбил мне сердце, Рис, — тихо сказала Джоли, накалывая еду. — Я думала, что ты любишь меня, и не могла понять, как ты мог так просто отвернуться от меня. Ты даже не дал мне шанса. — Ее сердце замерло, когда он поднял голову, и эти бирюзовые глаза были наполнены непролитыми слезами.

— Ты была первой женщиной, которой я когда-либо доверял, — мрачно признал он. — Единственной женщиной, которую я когда-либо любил. Когда я подумал, что ты предала меня, я… сошел с ума. Другого слова для этого нет. Я просто потерял свою гребаную голову.

Да, он был совершенно не в себе. Его глаза светились неземным светом, выросли когти и клыки. До этого момента она любила, когда его волк появлялся, чтобы поиграть. Но в тот день он до смерти напугал ее.

— Ты выглядел так, будто хотел убить меня, — сообщила она ему.

Он поднял руку и нежно провел тыльной стороной пальца по ее щеке.

— Я самый большой, самый плохой волк-оборотень в стране, Джоли. У меня ужасный характер, но даже безумный я бы никогда не причинил тебе вреда физически, — признался Рис. — Хотел бы я вообще никогда не делать тебе больно.

— Как и я, — честно призналась Джоли и отстранилась от его прикосновений. Черт возьми, он добрался до нее. Позволить себе чувствовать что-то кроме ненависти к нему было ошибкой, и она знала это. Мужчина разбил ей сердце, разрушил ее жизнь и отвернулся от их ребенка. Он не заслуживал ее сочувствия.

Огонь ее гнева вновь разгорелся вместе с напоминанием о его непростительных поступках. Джоли схватила их нетронутые тарелки со стойки и сгребла омлеты в мусорное ведро.

— Не могу поверить, что ты так обошелся со мной, — обвинила она, когда начала складывать посуду в посудомоечную машинку с большей силой, чем нужно. — Хочешь знать, как несчастна я была без тебя, Рис? Тебе нужно услышать, как сильно я страдала? Как тяжело мне было бороться, чтобы просто выжить? — Потребовала она и захлопнула дверцу так сильно, что она отскочила и обратно открылась. Девушка снова закрыла ее и повернулась к нему, чтобы спросить: — Тебя вообще волнует, что я чуть не умерла?

Рис побледнел как пепел, когда его рот раскрылся от шока.

— Ты чуть не умерла? — Отрывисто сказал он и выглядел по-настоящему потрясенным. — Что, черт возьми, случилось?

— Круглосуточный магазин, в котором я работала, был ограблен, — прямо сказала она ему. — Парень был под кайфом, и когда он приставил пистолет к моему лицу, я подумала, что он убьет меня. У меня начались преждевременные роды, и я чуть не умерла от потери крови до приезда скорой. Это чудо, что Брайс выжил.

Рис на самом деле дрожал, и его лицо выглядело более серым, чем белым, когда он обогнул стойку и притянул ее в свои объятия.

— Боже мой, — он тяжело дышал, и в его глазах было так много боли, что Джоли знала, что это правда. — Я мог потерять тебя.

— Ты потерял меня давным-давно, Рис, — спокойно сказала она и выскользнула из его объятий. Это было слишком хорошо и вызывало слишком много чувств, которые она предпочла бы забыть. — Теперь ты должен отпустить меня навсегда.

* * *

И мужчина, и волк взбунтовались при мысли отпустить ее. Черт, выпустить ее из рук было достаточно сложно. Рис знал, что сделает, если она этого захочет. У него не было выбора в этом вопросе благодаря этой проклятой клятве Дейну. Но, несмотря на это, он ни за что не собирался сдаваться.

— В последний раз, когда я отпустил тебя, это уничтожило нас обоих, — резко признался он. — Пожалуйста, не проси меня совершить эту ошибку снова. Я не думаю, что переживу это.

Взгляд, который она бросила на него, был подавляющим.

— Ты действительно рассчитываешь, что я в это поверю?

— Да, — искренне ответил он. Рис положил руки ей на плечи и медленно, чувственно опустил их вниз, пока не взял ее руки в свои. — Ты моя пара, Джоли. Другая половинка моей души. Без тебя я ничто, — признался он, и суровая правда, отразившаяся в его глазах, резонировала в его голосе. — Я существую, но меня нет в живых. Я функционирую, но нет никакой цели. Я — оболочка; пустая, безжизненная, без существа, — уточнил он и упал перед ней на колени. — Без тебя нет радости, нет мира для моей жалкой, несчастной души. Я пустой внутри без твоей любви. Мрачная, бездонная пустота тьмы, простирающаяся до бесконечности.

* * *

Матерь божья!

Верховный альфа стоял на коленях и изливал ей свое сердце. Джоли почувствовала, что она проскользнула в сумеречную зону. Сколько раз она мечтала, чтобы это произошло? Сколько раз она фантазировала об этом только для того, чтобы раздавить его и смотреть, как он корчится в агонии, которую собственноручно создал?

Она не ожидала, что на ее глаза навернутся слезы или что надежда наполнит ее грудь. Она и представить не могла, что снова почувствует что-то кроме ненависти к этому человеку. Она была не права. Да, он обращался с ней отвратительно, и да, она ненавидела его за то, что он сделал. Но теперь она поняла, что не смотря на все это, она никогда не переставала его любить.

Вот почему у него все еще была сила уничтожить ее.

— Я не могу тебе доверять, Рис, — печально призналась она. — Не думаю, что когда-нибудь смогу.

— Доверие можно заслужить, — настаивал он и нежно сжал ее руки. — Клянусь, я докажу, что ты можешь доверять мне, Джоли. Просто скажи, чего ты хочешь, и я сделаю все, что ты попросишь. Что угодно.

— Откажись от своих родительских прав, как отец Брайса, — твердо сказала она и вытащила руки из его рук. — Я хочу соглашение о том, что единоличная опека принадлежит мне.

Рис понимающе кивнул, его рот выстроились в мрачную линию.

— Я попрошу Джорджа составить соглашение, дающее тебе все, что захочешь. Что-то нерушимое, что гарантирует всю необходимую тебе безопасность, — предложил он, когда поднялся.

Облегчение захлестнуло ее.

— Я не думала, что ты это сделаешь, — призналась девушка.

— Завоевание твоего доверия стоит любой цены, которую я должен заплатить, — заверил ее Рис. Он поднял руку, чтобы нежно приласкать ее щеку, и сказал: — На этот раз я тебя не подведу, Джоли. Однажды ты полюбишь меня снова.

Слава Богу, он не знал, что она никогда не прекращала. Больше всего на свете Джоли хотела положить голову ему на плечо и позволить Рису завернуть ее в кокон любви, как делала это много раз в прошлом. Но у нее больше не было этой роскоши, и близость момента была слишком велика для ее разбитого сердца, чтоб вынести.

— Доверие нельзя купить, — подчеркнула она, так как у него была привычка сорить деньгами, чтоб заставить проблемы уйти.

— Нет. Нельзя, — согласился он, и теперь она знала, что у него были собственные проблемы с доверием благодаря дражайшей мамочке.

— Как и любовь, — напомнила она ему.

— У меня больше денег, чем я когда-либо потрачу, но они не могут купить то, что действительно имеет значение: любовь, счастье, доверие, — заверил ее Рис. — Но они могут обеспечить земные блага. Ты позволишь мне позаботиться о тебе и Брайсе, Джоли? Позволь мне обеспечить вам безопасное место для проживания и предоставить что-нибудь еще, что вам может понадобиться?

Сердце быстрее забилось у нее в груди. Рис предлагал ей все, что было нужно, чтобы Брайс жил достойной жизнью. Может, она и не доверяет ему, но она будет дурой, если откажет.

— Я думаю, что это было бы приемлемо, — согласилась она и старалась не показывать своего восторга.

— Хорошо. Вчера я попросил Джорджа открыть для вас счет, — признался мужчина. — Он на твое имя, и я не могу прикоснуться к нему, поэтому тебе не нужно беспокоиться о деньгах. Мы можем добавить столько, сколько захочешь, на первое время я оставил там миллион.

Сердце Джоли остановилось, а затем снова забилось с двойной силой.

— Проклятье Рис, ты не можешь просто дать мне миллион долларов!

— Черт, солнышко, приличный адвокат по разводам обчистил бы меня, — сказал он с той очаровательной улыбкой, которая делала ее коленки слабыми. Ладно, это все еще действует, Проклятье. — Миллион наименьшее, что я мог сделать.

— Мы обсудим твои расточительские привычки в другой раз, — заверила она. — Прямо сейчас я умираю с голоду.

— Мне что-нибудь заказать? — Осторожно спросил Рис.

— Тебе лучше это сделать. На кухне больше ничего не осталось, чтобы приготовить, — сухо сказала Джоли.

Глава 5

Так как был почти полдень, Рис заказал китайскую еду, которую они ели на террасе, расположенной на крыше, и разделили перекус из контейнеров друг друга, как и привыкли делать в счастливом прошлом. И человек, и зверь были довольны, так как они, казалось, делали успехи. После того, как оба были сыты и чувствовали себя более расслабленными, мужчина спросил:

— Брайс с няней?

— Прошлой ночью он был у одноклассника с ночевкой. Сейчас в школе, — призналась она.

Он нахмурился в замешательстве, потому что их сыну еще не было и трех лет.

— Разве он не слишком мал?

— Брайс чрезвычайно одаренный. Он сказал свое первое слово в шесть месяцев, считал до десяти и мог рассказать алфавит в полтора года, — призналась Джоли. — Я тестировала его в два. Его IQ был более 145, что означает…

— Он гений, — сказал Рис с изумлением.

Если бы ему понадобилось дополнительное подтверждение, что Брайс был его, это бы сработало. Рис был сертифицированным гением с запредельным IQ. Казалось, его сын унаследовал больше, чем глаза. Он задавался вопросом, получил ли он также его вспыльчивый темперамент. Если это так, у Джоли было полно хлопот чтоб развлекать его и держать подальше от греха.

— Да. Так и есть. Что означает, что ему как можно скорей нужно ходить в школу для одаренных детей. Даже со стипендией, которую ему помог получить школьный консультант, плата за обучение составляет более двух тысяч долларов в месяц, — устало сказала Джоли. — Стриптиз был единственным способом, которым я могла себе это позволить.

Господи. Знание, того на какие жертвы она пошла ради их сына, разорвало его изнутри. Адские воспоминания о детстве вырвались из стены, которую он построил вокруг них, и он почувствовал себя физически нехорошо. Злобная сука, которая дала ему жизнь, никогда бы не сделала подобного, но в его ласковой, нежной солнечной девочке не было ни капли эгоистичной или манипулирующей черты.

Если это возможно, он полюбил ее больше, чем раньше.

Рис взял ее за руку и с надеждой спросил:

— Ты позволишь мне заплатить за его образование, Джоли?

— В некотором смысле, ты уже заплатил, — призналась она. — Фонд Одинокого Волка — его спонсор.

Благотворительная организация, которую он основал, чтобы помочь паранормальным детям и подросткам с помощью различных программ. Его стая усыновила детей, которые должны были попасть в приемную семью, и консультировала тех, кто подвергся насилию. Клиники, предоставляющие бесплатную медицинскую и стоматологическую помощь, внешкольные программы для детей, чьи родители работают и стипендиальные фонды.

Знание о том, что его сын был реципиентом, было уничижительным. Это также послужило болезненным напоминанием о том, что он был куском дерьма, который должен был обеспечивать мальчика все это время. Он опустил голову в раскаянии и сказал:

— Я так сожалею.

Как будто она поняла эмоции, которые он не мог выразить словами, Джоли нежно сжала его руку. Такое маленькое действие, но оно значило для него все. В этот момент, Рис завоевал бы весь гребаный мир, если бы она попросила его.

— Я собираюсь принять душ, — сказала она, когда встала и вошла в пентхаус.

Джоли была сильной женщиной, но она пережила гораздо больше, чем он себе представлял. Испытала больше боли и несчастья, чем кто-либо должен когда-либо пережить. Благодаря ему. Он был чертовым дураком, в этом нет никаких сомнений. Слава Богу, он, наконец, пришел в себя и пошел искать ее.

Пришло время ему узнать, как тяжело она боролась, чтобы выжить. Твердо помня об этом намерении, Рис вошел в свой кабинет, открыл дверь шкафа и достал маленькую картонную коробку, наполненную манильскими конвертами[9]. Он сел за свой стол и полистал отчеты, которые получал от частного детектива.

Мужчина присылал ему еженедельные отчеты, но Рис так и не смог заставить себя взглянуть на них. Начав с самого старого, он открыл его и начал читать. Выражение его лица становилось мрачнее с каждой страницей. Грудь сжималась, глаза становились влажными. Дыхание стало затрудненным. И с каждым словом он все больше ненавидел себя.

Он выбросил Джоли, оставил с пустыми руками, без всего, кроме одежды, в которой она была одета. Она была расстроена и рыдала, когда полиция увезла ее. Они отвезли ее в приют для бездомных, где она была вынуждена жить с отбросами общества. В то время как он был пьян в стельку в своем многомиллионном пентхаусе.

Пресвятая Матерь Божья!

Неудивительно, что его милая Джоли озлобилась. Рис не оставил ей выбора, кроме как бороться за выживание, но она не обладала безжалостной чертой, с которой он родился. Она была простодушным человеком, которому не к кому было обратиться. Если бы он прочитал эти гребаные отчеты, когда получил их, он бы это знал.

Не было другого мужчины. Не было любовника, к которому можно было бежать за помощью. Никого, кого бы волновало, что с ней случилось. Или с их ребенком. Никому не было дела до того, живы они или мертвы. Никому, кроме его брата. Слава Богу, Рис был признателен за эту вовремя проявившуюся благородную черту Дейна. Он забрал ее из приюта и поселил в гостинице. Он также обеспечил ее одеждой и обувью.

Господи. У нее не было никакой сраной обуви.

Рис провел руками по лицу и обнаружил, что оно было влажным. От слез, которые мужчина даже не осознавал, что льются. Не было слов, чтобы в нужной мере описать уровень самооценки, который он чувствовал. Он заставил Джоли испытать все муки ада и, по сути, заставил ее стать такой же, как он сам. С той лишь разницей, что она сохранила часть своей души.

А он нет.

Рис был безжалостен до глубины души. Первые тринадцать лет жизни сформировали его таким образом. Дабы пережить свое жестокое существование, он стал суровым, равнодушным, эмоционально отстраненным снаружи. Но внутри его волк был бушующим адом ярости. Нестабильный. Опасный. В одном шаге от самоуничтожения.

Затем Дуглас Лесситер усыновил его, и он понял, что богатство и сила сделают его непобедимым. Поэтому он научился контролировать зверя внутри него. Чтобы вести себя как цивилизованный человек. Он направил все свое внимание в кормлении неутолимой жажды знаний, которая способствовала его поиску.

Благодаря полнейшей решимости он занял свое место в этом мире. Место, где он был хозяином своей судьбы. Властелином судьбы. Самым могущественным альфа волком-оборотнем в стране. Его брат в шутку называл Риса великим и могущественным Озом, а его адвокат Джордж был маленьким человеком за занавесом, дергавшим за ниточки.

В некотором смысле, Дейн был прав.

Не было ничего, что Риз не мог сделать. У него было больше богатства, чем он когда-либо тратил. Больше власти, что любой другой человек имел право командовать. Весь мир был к его услугам. Но он обнаружил, что без женщины, которую он любил, все это ничего не значило. Таким образом, он был полностью привержен тому, чтобы сосредоточить ту же решимость на том, чтобы вернуть ее.

Восстановление ее веры в него было приоритетом. Потому что он знал, что однажды сломленное доверие трудно восстановить. Ему нужно было найти способ доказать, что он никогда снова не сделает ей больно. И ему нужно сделать это быстро.

* * *

Джоли потребовалась минута, чтобы понять запутанную систему сенсорного экрана, которая управляла различными насадками для душа, но это стоило усилий. Нежный дождь обрушился сверху, когда настенные крепления пульсировали массирующими брызгами по ее телу. Когда она вымыла и привела в порядок волосы, то просто стояла там, позволяя себе наслаждаться лучшим чертовым душем, который у нее был в течение многих лет.

Схватив полотенце с полотенцесушителя, она заметила, что египетский хлопок был далек от изношенных полотенец, которые были у нее. Материал был декадентским, мягким по отношению к ее голой плоти, и она дрожала от чувственного ощущения. Жизнь в роскоши была новинкой во время их брака, но после последних нескольких лет крайней нищеты она полностью оценила разницу.

Как ни странно, она чувствовала себя легче, чем в течение многих лет. Как будто огромный вес был снят. Было странно, как что-то столь несущественное, как надежда, могло облегчить тяжелое бремя, которое она несла так долго. Но это так, и у нее кружилась голова от облегчения. Она, наконец, сможет обеспечить сыну достойную жизнь.

Брайс был еще ребенком, поэтому понятия не имел о бедности, но она хотела для своего ребенка гораздо лучшего, чем то, что могла дать ему до сих пор. Дом в районе, где дети могли бы играть на улице, одежда, которая не была куплена в секонд-хенде, и развивающие игрушки, чтобы бросить вызов его любознательному уму.

С миллионом долларов она могла бы подарить ему весь мир.

Он, возможно, не знал прекрасных вещей в жизни, черт возьми, он не знал ничего, кроме простых предметов первой необходимости, но была одна вещь, в которой ее сын никогда не испытывал недостатка. Любовь. Он был счастлив и здоров, и она любила его всеми фибрами души. Если материнская любовь хоть что-то значила, Брайс Лесситер был самым богатым маленьким мальчиком на свете.

Говоря о богатом Лесситере, она отправилась на поиски своего бывшего и нашла его сидящим за столом, полностью сосредоточенным на том, что он читал. Там были пустые конверты, беспорядочно разбросанные на полу и сложенные нераспечатанные возле него.

— Что ты делаешь? — Спросила она с любопытством.