Бывшая большого плохого волка

Погрузившись в ответ на сообщение электронной почты, он оплатил счет и отошел в сторону, чтобы подождать. В тот час в магазине никого больше не было, поэтому, когда бариста сказал забавляющимся тоном: «Большой, черный, действительно горячему парню», он поднял глаза. Ухмыляющийся юноша показал ему, что написано на стакане, и кивнул на кассира. «Полагаю, она думает, что ты горячий».

Рис посмотрел на женщину и почувствовал, как дыхание перехватило в горле. Ее волосы были убраны назад в хвост, но свисающие золотые пряди обрамляли лицо. Нежный румянец окрасил ее щеки, и то, как девушка опустила ресницы над кристально голубыми глазами, убедило его, что она смутилась. Его телефон издал сигнал, что ему ответили, и Рис сверкнул кассиру улыбкой и подмигнул, прежде чем уйти и подготовиться к работе.

Благодаря дорожным работам, он бегал по одному и тому же маршруту больше недели. Каждое утро, когда он заходил в кофейню, кассир весело говорила:

— Доброе утро, Очень Горячий Парень.

Рису были не чужды флиртующие женщины. Они шли рука об руку с богатством и властью. Но что-то в этой женщине было чертовски более невинно, чем алчные создания, к которым он привык.

Она была просто жизнерадостной и ее улыбки были заразительными. Даже после того, как дорожные работы были закончены, он не переключился обратно на свой старый маршрут. Его утро просто не было полным без одной из тех ярких, как солнце, улыбок, и он действительно скучал по ним в те дни, когда она не работала. Ее улыбка была сильнее кофеина.

Он был там регулярно в течение нескольких недель, когда она спросила:

— Ты собираешься когда-нибудь сказать мне свое имя? — Когда он уставился на нее, она жестикулировала ручкой и стаканом, которые держала. Эти голубые глаза озорно искрились, и она сказала: — Или я могу просто продолжать называть тебя Действительно Горячий парень.

Тогда Рис понял, что она не знает, кто он такой. Его лицо было под кричащими заголовками в средствах массовой информации достаточно часто, чтобы люди узнавали его с первого взгляда. Особенно женщины. Тем не менее, эта не имела понятия, что случайно флиртовала с мультимиллиардером, Верховным Альфой и волком-оборотнем. Она просто думала, что он действительно горячий парень.

Осознание было полностью освобождающим.

Никогда в своей взрослой жизни у него не было возможности быть обычным парнем. Каждая женщина, с которой он встречался, знала, кто он и сколько стоит. Его врожденное недоверие к женщинам разрослось еще больше, потому что он никогда не знал, что имеет большую привлекательность на свиданиях — он или его деньги и власть. Теперь у него была возможность узнать.

И свидание с потрясающей кассиршей не будет лишним.

— Позволь мне пригласить тебя на чашечку кофе, и я скажу тебе, — предложил он и блеснул своей ослепительной улыбкой.

Ее улыбка стала еще ярче, когда она наклонилась к нему и прошептала:

— Не говори боссу, но… я не люблю кофе.

Он рассмеялся с искренним весельем и быстро предложил:

— Тогда, как насчет обеда?

— Это должен быть поздний обед, — ответила она. — Моя смена не заканчивается раньше часа.

— Завтра в час? — Предположил он, потому что не мог очистить свой календарь на сегодня за такой короткий срок.

— Это свидание.

На следующий день он прибыл с огромной плетеной корзиной для пикника, наполненной деликатесами из его любимого гастронома и бутылкой вина, которая никогда бы не попала в его коллекцию. Хотя его ассистент заверила его, что оно довольно хорошее, и что-то, что может себе позволить обычный рабочий класс.

Поскольку кофейня была прямо через улицу от Центрального парка, ассистент убедила его, что приятный расслабляющий пикник, где они могли бы просто поговорить и узнать друг друга, будет идеальным. Она также заверила его, что у этой идеи была романтичная нотка, которая понравится любой женщине, которая не использовала слово лето как призыв к действиям.[7] Это убедило его.

Она ждала его, непринужденно одетая в джинсы, которые демонстрировали длинные соблазнительные ноги, и свитер, облегающий ее великолепную грудь. Мысли о том, чтобы снять их с нее, заставляли его стать тверже, чем бетон под ногами.

— Я много лет не была на пикнике, — сказала она и выглядела обрадованной от перспективы.

— Я никогда этого не делал, — признался он и зацепил ее руку через свой локоть, чтобы провести через улицу в парк. Его пентхаус выходит на Центральный парк, но он никогда не заходил туда днем. Ночью его волк считал, что это его личная игровая площадка, когда он бегал и резвился на каждом квадратном дюйме.

Как только она выбрала место на солнце, он расстелил традиционную красную клетчатую скатерть, и они сели, скрестив ноги, лицом друг к другу с корзиной между ними.

— Не уверен в надлежащем этикете пикника, — признался он с застенчивой улыбкой.

— Тогда позволь мне исполнить обязанности, — сказала девушка, сдвинув корзину в сторону, и начала извлекать продукты, которые аккуратно расположила между ними. Она охала и ахала над его выбором, и напряжение начало покидать его плечи. Рис не мог поверить, что он больше беспокоился о том, как отреагирует Джоли на их пикник, чем о надвигающейся вражде между конкурирующими стаями.

— Ты все еще не сказал мне свое имя, — напомнила она ему с очаровательно озорной улыбкой.

— Рис, — признался он и надеялся, что она не будет настаивать на фамилии, хотя он был известен под несколькими, которые мог бы сказать ей, если бы она попросила, только не имя, которое он использовал с тринадцати лет. — А ты Джоуи.

— Не совсем, — возразила она и ухмыльнулась его озадаченному взгляду. — У моего босса проблемы со слухом, так что мой бейдж неправильный. Он такой милый, что у меня не хватило духу сказать ему.

Она реальна? Рис знал женщин, которые могли закатить огромный скандал, если бы кто-то неправильно произнес их имя, но эта женщина не жаловалась, что ее бейдж был неправильным, потому что не хотела ранить чувств своего босса. Черт возьми. Она действительно была такой милой и искренней, какой казалась, и он был вконец заинтригован.

— Ты собираешься сказать мне свое имя? — Спросил он.

— Джоли, поэтому и имя бейджа, гласит Джоуи, — объяснила она.

Джоли. Он знал, что по-французски это значит «симпатичная». Если бы это было его типичное свидание, Рис сообщил бы ей об этом и продолжил льстить, что она была слишком потрясающей, чтобы просто называться симпатичной. Magnifique[8] пришло ему на ум, потому что она была великолепна. Солнечный свет сиял на золотой копне волос, обрамляющей ее, и девушка безусловно сияла.

Они смеялись и говорили, и время пролетело незаметно для них обоих. Рис был очарован ее красотой, захвачен ее природным добродушием и увлечен этими блистательными улыбками. Когда Джоли вздрогнула, он заметил, что солнце скрылось за деревьями, и понял, что уже почти шесть часов.

— Поужинай со мной, — пригласил он и не хотел, чтобы их свидание закончилось.

Джоли посмотрела на часы, и ее глаза удивленно округлились.

— Я не могу. Я опоздаю, как обычно.

— У тебя свидание? — Спросил он, и пришел в ярость от этой мысли. Она пробудила в нем что-то собственническое, и он не собирался делить ее ни с кем другим. Когда-либо. Его волк был убежден, что Джоли была их парой. Казалось, зверь был так же очарован ею, как и мужчина.

— Урок, — пояснила она, поспешно положив пустую бутылку вина и бокалы обратно в корзину.

— Что ты изучаешь? — Спросил Рис, когда встал, вслед за ней, желая знать о девушке все.

— Современный танец, — ответила Джоли, подняв скатерть и встряхнув ее, чтобы очистить от остатков.

— С такими ногами я должен был догадаться, — дразнил он, и мужчине понравился румянец на ее щеках.

Она быстро сложила ткань и игриво ответила:

— Когда я стану звездой Бродвея, ты сможешь сказать людям, что знал меня, когда я была никем.

Рис взял ее за руку и держал в своей, чтобы заставить остановиться. Когда она вопросительно взглянула на него, он признался:

— Ты никогда не будешь никем, Джоли. Ты слишком особенная, чтобы когда-либо считаться незначительной.

Глаза девушки смягчились, и она благоволила к нему солнечным светом своей улыбки, когда нежно сжала его руку.

— Благодарю тебя, Рис. За прекрасный комплимент и удивительный день.

— Я хочу увидеть тебя снова, — признался он, сокращая расстояние между ними. Она наклонила голову назад, чтобы посмотреть на него, и он понял, что она идеальной высоты для поцелуев. Боже, как он хотел попробовать на вкус солнечный свет ее улыбки.

— Я бы хотела этого, — согласилась Джоли.

— Завтра вечером?

— Только, если ты позволишь мне приготовить ужин.

— Ты готовишь? — Спросил он в изумлении, никогда прежде не было женщины, которая предлагала приготовить для него. Возможно, ее шеф-повар, но не она сама.

— Моя мать была француженкой. Конечно, я готовлю, — со смехом заверила она его.

— Это свидание, — согласился он. Не в силах остановить себя, Рис накрыл ее губы в поцелуе, таком целомудренном, что это было благоговейно. В ней было что-то особенное, и он не собирался отпугнуть ее, выпуская голод, на который она его вдохновила. С того дня он безнадежно потерялся в Джоли и нежился в солнечном свете, который она принесла в его холодную, пустую жизнь.

И теперь она снова вернулась в его жизнь, но ее солнечный свет превратился во тьму. Ее радость была сокрушена отчаянием. Горечь заменила место любви, которую она когда-то так легко расточала на него. Рис был эгоистичным ублюдком, который не заслуживал ее, никогда не заслуживал. Даже зная это, он все еще не мог заставить себя отпустить ее, снова.

Потому что без своей пары он был никем.

Глава 4

Джоли вздрогнула и проснулась, приподнялась и недоверчиво оглядела комнату. О, черт. Это был не сон. Она действительно была в пентхаусе Риса. В его постели. Она выскочила, как будто ее задница загорелась и поспешила в ванную. Конечно, это была ванна ее мечты, укомплектованная насадками и подсветкой. Джоли отдала бы многое, чтобы смыть все заботы.

Со вздохом смирения она облегчила мочевой пузырь, вымыла руки и лицо и отправилась на поиски своего бывшего. Джоли, возможно, была слишком выжата, чтобы задать ему жару прошлой ночью, но это должно было измениться. Если он хочет отношений с ее сыном, то должен играть по ее правилам.

Войдя в гостиную, аромат кофе ударил ей в нос и повел прямо на кухню. Рис стоял у кухонной стойки, одной рукой наливая себе чашку, а другой держал телефон, когда рявкал приказы, как сержант-инструктор по строевой подготовке. Сцена настолько напоминала прошлое, что ей пришлось закрыть глаза.

Когда они были женаты, она подходила к нему сзади, обхватывала его подтянутый торс, клала голову ему на плечо и просто наслаждалась, обнимая его. Когда он заканчивал звонок, поворачивался и целовал ее, пока они оба не задыхались. Проклятие. Она должна перестать вспоминать эти нелепые вещи.

Как страстно он целовал ее. То, как смотрел на нее, будто она была единственной женщиной в мире. До того дня, когда он отвернулся от нее. Затем его бирюзовые глаза были такими же холодными и твердыми, как камни, которые они напоминали. В точности как его сердце. Да. Это то, что ей нужно помнить, на чем нужно сосредоточиться, пока их разговор не будет закончен.

— У меня мало времени, Рис, — огрызнулась девушка, когда подошла к холодильнику и достала кувшин апельсинового сока. Он протянул ей стакан, когда закончил разговор, и отключился.

— Доброе утро, солнышко.

— Я говорила тебе, не называть меня так, — раздраженно напомнила ему Джоли.

— Ой. Больше не жаворонок? — Спросил он и поднял чашку, чтобы отхлебнуть кофе.

— Не с тех пор, как я начала работать по ночам, — сладко сказала она, и мужчина подавился кофе. Решив, что мучить его было слишком весело, чтобы сопротивляться, она добавила: — Знаешь, обычно, когда мужчина выбирает стриптизершу и берет ее домой с собой, последнее, что его интересует, это разговор.

* * *

Рис не нуждался в напоминании о том, что она делала ночью, а намек, что она также занималась проституцией, привел его в ярость. После того, как он откашлялся из легких, Рис зарычал:

— Это было не смешно, Джоли.

Она бросила на него смертоносный взгляд и огрызнулась:

— Нет, это факт из жизни.

Господи! Он не собирался затрагивать эту тему. Он бы сошел с ума, если бы хоть на минуту подумал, что его пара продавала свое тело. Тело, за которое он заплатил бы любую цену, чтобы иметь в своей постели постоянно. Ему нужно быть спокойным и разумным во время этого сложного разговора, поэтому Рис заставил себя спокойно спросить:

— Не могла бы ты, пожалуйста, прекратить пытаться спровоцировать меня, чтобы мы могли продолжить наш разговор?

— Все, что угодно, чтобы покончить с этим, — сказала Джоли в раздражении, когда открыла холодильник и начала вытаскивать продукты.

— Что ты делаешь?

— Я проголодалась.

— Я могу заказать…

— Я бы предпочла сделать собственный омлет, если ты не возражаешь, — Джоли отклонила предложение, которое он сделал, когда закрыла дверь бедром и начала раскладывать продукты на столешнице. Мысль об одном из ее омлетов, заставило пускать слюнки мужчину и его волка. Джоли действительно была потрясающим поваром.

— Нужна помощь? — Предложил Рис, в его голове вспыхнули воспоминания о том, как она пыталась научить его готовить, и вместо этого они всегда заканчивали, занимаясь любовью. Изображения Джоли, склонившейся над столешницей, когда он брал ее сзади; сидящей на плите или прижатой к холодильнику, с ним, погруженными так глубоко, что они, казалось, были одним.

Их глаза встретились, и он увидел желание в ней, прежде чем девушка быстро отвела взгляд. Да, она тоже об этом вспомнила.

— Ты только мешаешь, — ответила она и начала готовить продукты.

Рис перешел на другую сторону кухонной стойки и поправил стальной стержень в джинсах, прежде чем сел на табурет. Он забыл, как пребывание рядом с Джоли держало его в состоянии постоянного возбуждения. Держать руки подальше от нее было ужасно. Это была еще одна причина, почему им нужно было разобраться с этим дерьмом как можно скорее.

Четыре года воздержания — отстой.

— Ты не говоришь, — отметила она.

— Я подумал, что подожду, пока ты полностью не обратишь на меня внимание.

— Я могу выполнять несколько задач одновременно, — сухо сказала Джоли. — Начинай говорить.

Его разум пронесся через все то, что они обсудили прошлой ночью, и все, что до сих пор не было сказано. На всякий случай, он решил резюмировать их последний разговор.

— Ты понимаешь, почему я так отреагировал? — Спросил Рис.

— Да и нет, — ответила она, повернувшись, чтобы бросить что-то в сковородку.

— Можно поподробнее об этом? — Спросил он и хотел, чтобы между ними не осталось недоразумений.

— Твоя мать исказила твое восприятие женщин, поэтому ты не доверял мне, когда я сказала то, что ты считал невозможным, — лаконично сказала Джоли. — Человек без проблем с мамой предположил бы, что что-то пошло не так с процедурой, и сделал тест, чтобы подтвердить это вместо того, чтобы обвинять свою пару в неверности.

Рис поморщился, потому что она была права. В каждой детали. Он слишком остро отреагировал и повел себя как сумасшедший. Все потому, что его мать была первоклассной сукой.

— Ты права, — признал он тоном, полным горя. — Я был чертовым идиотом.

Джоли посмотрела на него через плечо и, должно быть, решила проявить милосердие, поэтому не усугубляла ситуацию.

— Так что, да, я понимаю. Нет, я с этим не согласна, — пояснила она.

— Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня? — Спросил Рис, его горло сжалось от боли.