Прошлое бросает тень

- Ну?

Дубов бросил куртку на диван, налил в стакан воды, выпил.

Вот так: версия Сидоркиной провалилась. Толстиков приоткрыл глаз.

- Возможно,-протяжно произнес он.- Что добыл? Дубов сел на диван, положил ногу на ногу.

Сидоркина в четверг была у преподавателя физкультуры Залесного. Связь тарная, но давным-давно известная. Не нам, конечно. Живет отлично: двухкомнатная квартира, холостяк, доход приличный . Характеристика: не жаден, не пьет, живет один, сдержан. Жена умерла пять лет назад. С тех пор ни с кем, кроме Лидии Николаевны, не замечен.

- А рубашка какого размера?

- Пятьдесят второго. С плеча Залесного.

Майор повертел большими пальцами. Причмокнул губами - сладко, как во сне. Сказал, раздумывая:

- Эта рубашка еще к одному плечу подходит. Проверял я сегодня смазку дверей и могу тебе задачку подкинуть. Шарниры дверей во всем здании давно не смазывались, а вот в бухгалтерии и у коменданта главного корпуса - фамилия его Вихрастов - смазаны. Обрати внимание: смазка идентичная. Особое масло … А Вихрастов отсидел три года за кражу. Недавно вышел. Однако … комендант. Как? Подойдет рубашка?

Дубов долго качал ногой.

- Не верится. Связи не вижу.

Но Вихрастова придется проверить. Кстати, и все работники бухгалтерии указывают на него.

Займись: Иван Никифорович Вихрастов. Вот адрес,-майор вырвал страничку из записной книжки и протянул ее Дубову.- Главное: существует ли связь Сидоркина -Вихрастов.

Толстиков снова принял сонный вид, только большие пальцы рук медленно вращались один вокруг другого.

За окном вечерний ветерок шевельнул листья тополя, они зашелестели.

ОГОНЬ ПО СВОИМ

Зазвонил телефон. Полковник Колосов, просматривавший корреспонденцию, поднял трубку.

- Товарищ полковник,- послышался голос майора Толстикова,- пришел университетский вахтер. Вы хотели поговорить с ним.

- Проводите его ко мне,- ответил полковник и начал убирать документы со стола в сейф.

…В дверь постучали. За майором вошел небольшого роста старичок с редкими седыми волосами, в старом, но опрятном костюме черного цвета и коричневой рубашке. В руках он держал серую кепку, которая в этот момент ему очень мешала, и старик непрерывно перекладывал ее из одной руки в другую. На вид ему было уже лет под семьдесят.

- Проходите, проходите, отец, не стесняетесь,-

Колосов встал и вышел из-за стола. -А вы, Алексей! Николаевич, можете идти, мы здесь вдвоем потолкуем. Старик, прихрамывая, прошел вперед.

- Ну, давайте познакомимся,-сказал полковник, протягивая ему руку.- Ваше имя, кажется, Яков Сидорович? Мое -Александр Петрович. Садитесь, пожалуйста.

Колосов усадил посетителя в мягкое кожаное кресло перед столом, сам опустился в кресло напротив. Вахтер, видимо, не ожидал такого приема. Чувствовалось, что он несколько растерялся: заметно дрожащие пальцы выдавали его волнение. Но он старательно скрывал свое состояние за безразличным, намеренно спокойным видом.

- Ногу-то, наверно, на фронте повредили?-спросил полковник, давая возможность собеседнику привыкнуть к обстановке.

- На ней. Да это еще в первую мировую, на германском …

- Отцу моему после первой мировой тоже пришлось из строевых выбыть. Потерял от газа половину легких, приобрел - Георгия,- сказал Колосов.

- Оно и я ведь - кавалер Георгиевского креста,- старик взбодрился, глаза его потеплели. Неожиданно он вздохнул и, прищурившись, начал неспешный рассказ, как бы подчеркивая наклоном головы некоторые особенно важные фразы:- Мешала нашим позициям одна деревенька, занятая немцем. Очень мешала. Как заноза в ступне. Коли мешает- надо удалить. Было приказано сделать это нашей роте. Вот с рассвета мы и поднялись.

И так хорошо у нас получилось: быстро и почти без шума. Заняли деревеньку и ждем. А наши-то, видно, не разобрались, или помог кто не разобраться,-посчитали, что у нас не получилось ничего,- взяли да и лупанули по деревеньке со всех батарей!. Значит, по своим. Хорошо лупанули. После, конечно, нам всем по Георгию дали, только немного их потребовалось … Там вот и ногу задело.

Старик мгновение помолчал, как бы размышляя, стоит ли продолжать, но потом все-таки добавил:

- А крест до сих пор храню: как амулет- чтоб свои не били,- он склонил голову набок и с открытой простоватостью посмотрел прямо в глаза Колосову.

«Ох, ты какой! Молодец!»- мелькнуло в голове у полковника. Он понимающе улыбнулся и спросил:

- Ну, а с деревней что?

- Опять пруссаки заняли,-флегматично ,ответил старик и привычно наклонил голову. Колосов подвинулся к вахтеру.

- Да, Яков Сидорович, много такого бывало и тогда, и в более поздние времена. Бывало, но не должно больше быть. Короче, вы должны нам помочь, Яков Сидорович. Человек вы поживший, опытный и важность момента, я полагаю, понимаете. Теперь, с вашего позволения, перейдем к делу … Обстоятельства вам, полагаю, известны, так что не будем терять времени.

Эти слова явно пришлись старику по душе. Он даже выпрямился и с готовностью, как бы извинясь за предыдущий суховатый тон, быстро заговорил:

- Да я всегда от всего сердца рад. Ежели чем могу помочь, посчитаю за честь. Нам, старикам, справедливость дороже всего.

- Вот и прекрасно. Припомните, пожалуиста,-только получше припомните,- что вы делали в тот день, когда была совершена кража, с кем встречались, разговаривали, особенно -кто в конце рабочего дня входил или выходил из университета. Не заметили ли вы чего-нибудь подозрительного?

Вахтер, окончательно успокоившись, свободно положил кепку на стол, уселся поудобнее, спросил разрешения закурить. Пыхнув дымком, начал:

- Понятно. Что я делал в тот день?.. Сменщик один у нас в отпуске, так что я за двоих дежурю. Посему вернулся я утром домой, дров старухе наколол для плиты, два ведра воды принес, чтоб не ворчала. Позавтракал - и на боковую: в четыре снова на смену заступать.

Старик рассказывал не спеша. Колосов его не перебивал мерно кивал седой головой, внимательно слушал. Вахтер добрался, наконец, до самой сути. Полковник насторожился.

- …И вот ушли эти самые маляры … - Старик замолчал. Потом долго поглядывал на начальника милиции из-под густых, нависших над глазами бровей . Неожиданно спросил:- Извините, Александр Петрович, а вот этот товарищ, что меня сюда привел, часом не в начальниках ходит?

- Майор Толстиков? Да нет, не в особых. Он старший следователь. А что?

Вахтер помялся.

- Да как сказать … Нерасполагающий какой-то человек. Больно уж настырный. Вот так возьми да всё ему и выложь.- Старик внимательно посмотрел на Колосова, поднял тонкий сухой палец:- Главного он не берет во внимание: душу человеческую тоже в учет надо принимать. Так-то … Не сказал я ему, а тебе, Александр Петрович, скажу. Последним из университета в тот день ушел комендант наш, Вихрастов Иван Никифорович. А промолчал я вот почему. Судимый он. За кражу какую-то сидел. Но я вот и нюхом, и духом, что называется, чую, что парень тут ни при чем. Душевный он, простои. Опять же: и работает, и в школе вечерней учится. На такое не каждый способен. Семья у него все-таки …

Потолковать вам с ним не мешает. Может, он что и делал и слышал в тот вечер.

Полковник записал на листке фамилию Вихрастова, переспросил имя и отчество. Припомнив, сказал:

- Знаю я этого парня, на работу хотели мы его устроить … Комендантом, говоришь, работает, Яков Сидорович? Н-да … А во сколько же он ушел с работы?

Да минут через пятнадцать после маляров. И в руках ничего не было?

- Нет. Это я хорошо помню. Посидел он еще со мной, закурить дал, поговорили с ним. Радовался, что в другой класс перешел… Потом домой заторопился: Жена, сказал, заждалась, наверно.

- Ну, а как он выглядел? Спокойный был?

Вахтер покачал головой

- Значит, подозреваешь его все-таки, Александр Петрович?- он вздохнул.- Вот этого-то я и боялся …

- Наше дело такое, Яков Сидорович,- прямо ответил Колосов.- Проверять приходится многих, чтобы найти, кого нужно. Да ты не беспокойся- безвинный не пострадает,- успокоил он старика.

- Дай бог, как говорили в старину… Выглядел-то Иван Никифорович нормально. Спокойный был. Он завсегда такой Характер у него неторопливый

Полковник задал еще несколько вопросов и отпустил вахтера. Прощаясь, тот напомнил:

- Очень я тебя, Александр Петрович, прошу: смотри, чтобы огня по своим не получилось.

- Итак, на горизонте появилась новая фигура: комендант университета…

Колосов приостановился, обдумывая мысль.

- Вихрастов, товарищ полковник?- быстро опередил майор Толстиков.

- Совершенно верно,- подтвердил Колосов. Поинтересовался:- А ты откуда знаешь, Алексеи Николаевич?

Следователь подробно рассказал о работе, проведенной за день.

- Что ж, и это урожаи,- подвел итог полковник.- А я о Вихрастове услышал от твоего вахтера. Плохо ты с ним поговорил, в общем, что-то в обиде на тебя старик, Алексеи Николаевич!

Толстиков потупился, прикрыл глаза.

- Да очень уж он неразговорчивый Так, нес все разную ерунду … ну, а я поторапливал, время не терпит.

Колосов нахмурился.

- Не тебя учить, Алексеи Николаевич. Но поторапливать надо умеючи, да и не всякого. Повнимательней будь к людям, поменьше о пенсии вспоминай… Рановато ты начал о легкой жизни думать,-жестко заключил полковник.

Майор виновато выпрямился на стуле, но глаз не поднимал. Походив по кабинету, Колосов сел за стол.

- Ладно, выводы сделаешь … Теперь давай-ка наметим план действии на ближайшие дни.

И ВДРУГ…

Комендант учебного корпуса Никитин оказался совсем не таким, каким представлял его Дубов. Это был сутуловатый, высокого роста человек с впалой грудью. Говорил он тихо, внимательно прислушивался к собеседнику. Дубов чувствовал себя неловко.

- Так вы давно знаете Вихрастова?

- Нет. С тех пор, как он к нам поступил. Меньше года.

- Ничем таким… особенным он не привлекал вашего внимания?

- Обыкновенный парень. Правда, излишне старательный, я бы сказал, будто угодить хочет. А в общем ничего, с таким работать можно.

Следователь подошел с другой стороны.

- Семью его знаете?

- Нет. Не ровесники.

- Так … О судимости его слыхали?

- Слухи ходят. Сам не проверял - ни к чему, если человек старательно работает … Могу даже прибавить:

Приходил он однажды к Троицкому, попросил разрешения взять немного алебастра, цемента и извести -ремонтировался. Тот, конечно, разрешил. Другой на его месте спрашивать бы не стал, и без того все под рукои. Прежние коменданты с такими просьбами не заходили.- Никитин положил на стол руки с длинными узловатыми пальцами, потрогал чернильницу.- В общем, товарищ следователь, о Вихрастове ничего больше сказать не могу. Если уж по-честному - как бы лишнего не наговорить на человека.- Он встал, и Дубов понял, что разговор лучше кончить.

Они пошли по пустому гулкому коридору, запачканному известкой. «Надо посмотреть и на главное действующее лицо»,- подумал Дубов.

- Вы не могли бы показать мне этого Вихрастова издали так, чтобы он сам не видел?

- Это можно. Вон, во дворе.

Никитин указал в окно. Перед раскрытыми дверями склада двое рабочих лениво сгружали с машины бумажные мешки с цементом. Третий, одетый в простецкие брюки и серую рубашку с расстегнутым воротом, помогал им: подхватывал мешки и укладывал в штабель. Лица этого человека лейтенант издали не рассмотрел. «Пятьдесят второго размера дядя,- вспомнил он слова майора Толстикова.- Пожалуй мои старик не ошибся…» Вслух сказал:

- О чем говорили, пусть останется между нами. Пока, извините, не прощаюсь. Возможно, придется и встретиться.

- Ваше дело такое,- осторожно отозвался комендант.-Мне что - можно идти?

- Да, уж извините за беспокойство!

Дубов долго ходил по коридору, сторонясь забрызганных известкой стен, поглядывал в окна. Взгляд его неизменно приковывала одна фигура. Вот разгрузка окончилась. Рабочие в кузове машины присели на борта покурить. Тот, за которым наблюдал лейтенант, подошел к шоферу, отметил ему какую-то бумажку. Дубов усмехнулся: нюх не обманул, третий и есть комендант.

Надо действовать. Но как? Кто еще может прибавить слово-другое к характеристике Вихрастова? Весь корпус пуст, рано еще, людей почти нет. Как в Сахаре…

Взгляд Дубова снова упал за окно. Автомашина ушла. Комендант закрыл двери оклада, сел в тени на бревно, закурил. Лейтенант прищурился, долго и внимательно изучал фигуру Вихрастова. «А что если … Нет нельзя,-отмахнулся он мысленно. И тут же возразил себе:- Но ведь вызывать придется все равно!»

Долго изучал Дубов сидящего внизу человека. Для удобства наблюдения он спустился с четвертого этажа на второй. Комендант не уходил, а только вытянул из пачки новую папиросу и опять закурил. Утро стояло солнечное и тихое, и дым синеватым облачком витал над его головой. Поза у Вихрастова была спокойная, движения неторопливы; он несколько горбился, уперев руки в колени, иногда сплевывал на траву под ногами.

А следователь вспомнил его «личное дело», все, что успел услышать о коменданте в минувшие два дня. «И все-таки этому человеку с его прошлым и настоящим вряд ли захотелось бы пойти на преступление. Тем более в одиночку. А связей у него, судя по всему, нет … хотя вообще-то чем черт не шутит!»

По лестнице наверх, на третий этаж, с шумом прошла группа студентов. Там находился комитет комсомола -это Дубов по привычке отметил еще в свои первый приход. Следователь улыбнулся. Давно ли он сам вот так приходил в комитет юридического института после экзаменов! Вручали путевку, а то просто заносили в список - и вида на целину, строить или урожаи убирать. Теперь у него жизнь совсем другая. И никогда уже не станет он студенчески беззаботным …

Но прочь посторонние мысли. Думать надо вон о том человеке, чья судьба сейчас в его руках.

Улик против Вихрастова нет. К Сидоркиной, насколько удалось установить, отношение он имеет не большее, чем все другие административно-хозяйственные работники главного корпуса. Значит … пришла пора побеседовать с ним лично.

Следователь решительно направился по коридору к лестнице, спустился вниз, повернул к черному ходу, намереваясь выйти во двор университета, и в самых дверях столкнулся с комендантом.

- А, Иван Никифорович!